Не брошу

«Впереди меня ожидали недели бессонных ночей с температурой, кашлем и слабостью. Хорошо, что Миранда оказалась рядом. Даже, когда я по инерции пыталась что-то делать сама, она вмешивалась и убеждала, что справится и уговаривала идти отдыхать» — высказала еще несколько фраз в защиту оборотня ее величество. «Вот такая история» — подвела черту Элион, завершив свой долгий рассказ. Присутствующие изменились в лице: на смену ненависти и отвращению пришло посеянное описанными событиями в сердцах стражниц и повстанца сомнение. Было не до конца понятно, каким образом на подобное реагировать. С одной стороны, поступок Миранды стал своеобразным «белым пятном» на ее репутации, показав, что даже в такой как она можно пробудить милосердие и, возможно, подтолкнуть на путь добра. С другой стороны, не давал покоя один, однако, все же значимый факт: подобные ей ловко могут менять собственную личину, выдавая себя за тех, кем не являются на самом деле. И времена, когда она служила Фобосу, делая вид, как сердечно «дружит» с их общей подругой были лишь дополнительным тому подтверждением. Какова вероятность, что произошедшее — не повторение старой истории? — Значит, теперь вы подруги? Снова? — уточнил Калеб, решившись отреагировать первым. Тон его был максимально неодобрительным, чему можно было найти несколько здравых объяснений. Первое, разумеется, то, что за все время жизни в смертельной борьбе с тираном в родном мире он повидал много «грязи» в виде законченных мерзавцев. Второе заключалось в личной неприязни к самой Миранде: перед глазами повстанца до сих пор стояло огромное, походящее на паука существо, которое в день их последней встречи лишь чудом не отобедало им с Бланком. Перспектива жить во дворце с таким «гостем» под боком вовсе не прельщала его. — Можно сказать и так. — храбрясь ответила Элион, под действием сильного голоса парня почувствовав определенную неловкость перед всеми за содеянное. «Наверное, это что-то меняет» — пожимая плечами нерешительно заявила уже Вилл как лидер группы стражниц. «Вдруг, она действительно стала лучше и случившееся многому ее научило?» — неуверенным голосом задала она же вопрос, адресуя остальным своим озадаченным подругам, в попытках растормошить на реакцию, что могло бы сбросить моральное напряжение уже внутри нее самой. «Каак трогательно» — будто прочитав мысли подруги, саркастично заметила Ирма, слегка покривлявшись. «Что ж, все живы. Хорошо, что все кончилось» — выдохнув, заключила девушка. «Не спеши с выводами» — отрезала ее величество, ухмыльнувшись. «Осталось еще одно маленькое дельце…» — торжественно заявила юная королева, заложив интригу в умы присутствующих. После ее слов все принялись рьяно переглядываться друг с другом. Казалось бы, что еще должно случиться? Творящееся вокруг и так насквозь было пропитано странностью, походя более на своеобразный театр абсурда. Элион неожиданно развернулась лицом к Миранде. В следующее мгновение Свет Меридиана, используя дарованные способности, создала вокруг себя и оборотня «клетку», прутья которой состояли из светящихся голубоватым светом лучей-потоков энергии, тем самым, отгородив себя и свою визави от остальных. — Что за шутки?! — возникла молчавшая темноволосая, не ожидая вновь оказаться в чем-то даже похожем на то место, в котором она ранее очутилась. — Когда я поправилась и мы с тобой готовились к возвращению на Меридиан, я кое о чем подумала… — уверенно завела молодая правительница. — Ничего не понимаю… Я уже искупила свою вину. Что я сделала не так?! — нервно вопрошала девочка. — Твое раскаяние взяло меня за душу, да. — начала Элион. — Я очень благодарна, что ты тогда меня не оставила и рада, что мы друзья. — пояснила она же. — Но сейчас не про нас. — уточнила ее величество, глядя на по-прежнему недоумевающую собеседницу. — В смысле? — хлопая глазами, ответила вопросом оборотень. — Миранда, а как же остальные? Девочки, Калеб… Бланк, которого ты хотела сожрать. — перечисляла собеседница, рукой указывая на стоявшего рядом на протяжении всего повествования тролля. — Все они так или иначе пострадали из-за тебя. Не хочешь у них попросить прощения? По ходу своей речи Элион менялась: голос ее становился все более грозным и возмущенным, а в глазах читалась нарастающая злость. Это удивило многих, абсолютно не ожидавших подобного от своей знакомой, которая, казалось, обладала каким-то невидимым выключателем на спине, в одну секунду переключавшим с любящей и всепрощающей матери на надзирательницу, в чьих жилах вместо крови течет стервозность. «Плохо, мой паучок, очень плохо» — нагнетая злобу в голосе констатировала юная королева. «И коль на эти несколько недель я стала для тебя мамой, думаю, стоит снова поступить, как мама» — уверенно заявила она же. «Выходила, вылечила — теперь и воспитанием заняться можно» — подвела к сути девочка. Договорив, Свет Меридиана приступила от слов к делу, потянувшись руками к поясу, на котором все это время красовался абсолютно не гармонировавший с ее платьем мужской кожаный ремень с золоченой латунной пряжкой. Ничем непримечательный, который когда-то носил ее приемный отец, мимикрируя под простого землянина. В следующий момент, быстро преодолев разделявшее ее с Мирандой расстояние, Элион крепко схватила последнюю за шиворот и отвесила смачный удар по заднице, заставив оборотня от боли непроизвольно вскрикнуть. Случившееся было настолько неожиданным, что девочка не смогла никак отреагировать, что позволило экзекуторше пойти дальше, заставив ее согнуться в три погибели и почувствовать сильные бедра королевы на собственной шее. «За Фобоса! За Нериссу! За Седрика!» — громко выкрикивала Элион имена тех, кому пособничала Миранда все прошедшее время, не прекращая с остервенением сечь. С особой интонацией ее величество произносила имя своего старшего брата, выплескивая всю накопившуюся душевную боль за сотворенное как им, так и той, кого он сосватал в «подруги». Здесь же к Миранде в миг пришло понимание, почему ее «простили» столь быстро и безболезненно: это уловка, чтобы ослабить чутье, заманить в ловушку. Однако в удивление ввергало даже не это, а осознание одного: «В какой момент Элион научилась так филигранно играть на струнах души?». Та самая Элион, в которой она видела обыкновенную простушку, которой верти как хочешь; которую она не считала за равную, смогла переиграть ее. Но особо размышлять не представлялось возможным. Разве что, когда исполнявшая наказание заносила руку, чтобы сделать замах и хлестануть как следует, дабы доставить как можно больше боли, придавая порке более сильный воспитательный эффект. Перевоплотиться тоже не получалось, ибо часто повторяющиеся вспышки боли не давали сконцентрироваться. Каждый шлепок кожаным изделием, периодически перемежавшийся еще более болезненным ударом латунной бляхи, выбивал из оборотня щедрую порцию горячих слез. Казалось, ниже падать уже некуда — ее, некогда сильную воительницу отряда «Рыцарей мести», наводившую трепет на стражниц Завесы, лупили, словно провинившееся дитя. «Ай! Аай! Аа-ай!!!» — продолжала она кричать что-то бессвязное, безуспешно пытаясь вырваться. Однако ее величество держала намертво. И даже попросить о помощи некого: Миранда оказалась абсолютно одна и теперь ее никчемная жизнь была на милости победителей, к которым она не относилась. Точно также, как жизнь любого проигравшего в войне или каком-либо другом противостоянии. И сколь не было от этого горько, факт оставался фактом. Лишь одно емкое слово могло охарактеризовать происходившую расправу: «самосуд». За прошедшие пять минут Свет Меридиана прошла через несколько ролей сразу: и прокурора, и судьи, и непосредственно исполнителя наказания; взяв всю грязную работу на себя. У других, кому выпала честь быть в качестве зрителей этого спектакля, от удивления и неожиданности широко открылись рты, а разум оказался во власти смятения. Находившимся в зале оставалось лишь неловко хлопать глазами, да перешептываться и переглядываться друг с другом. — Все-таки, она у тебя слегка не в себе. — не отрывая взгляда негромко сказала Вилл, обращаясь к Корнелии, как к человеку, наиболее близкому Элион. — Сама в шоке. — столь краткой фразой ограничилась стражница земли, хоть и знавшая подругу давно, однако, не видевшая ее в подобном состоянии никогда. — Такое не каждый день увидишь… — осветила ситуацию в целом Хай Лин. Дополнительной «пикантности» ее высказыванию добавляло то, что подобные слова прозвучали из уст той, которая на протяжении уже долгого времени вместе со своими подругами сталкивалась со всякого рода монстрами, а совсем недавно и вовсе схлестнулась не на жизнь, а на смерть с, пожалуй, самым страшным, который с легкостью проглотил своего же хозяина не подавившись. Кто-то же и вовсе не решился что-либо сказать. Как например, поступила Тарани, лишь глядя на сыплющиеся удары, что, вкупе с суровым голосом королевы, заставляло неловко сжаться. Хоть все перечисленное никак не касалось ее, однако, девушка ничего не могла с собой поделать — настолько проникновенны были слова Элион. Противоположной реакцией отозвалась другая стражница — Ирма, также не проронившая и слова, однако, в отличие от подруги, не испытывавшая какого-либо морального дискомфорта, а даже наоборот: в ее душе поселилось злорадство по отношению к наказуемой. Правда, девушка предпочла «стыдливо» прикрыть лицо ладонью из-за проявившейся улыбки и периодически вырывавшегося смешка, что, к слову, не особо помогало, глаза предательски выдавали ее истинные чувства. — Прошу, переста-ань… — рыдая взахлеб взмолилась Миранда. Она была готова уже на что угодно, только бы эта боль и унижение прекратились. Элион услышала и прервалась. — Теперь ты поняла? — и бровью не поведя намекнула ее величество, сделав акцент на последнем слове. «П-простите меня… Пожалуйста» — тихо хныкнула девочка сквозь слезы, всеми силами напрягая голосовые связки. После этих слов Элион обратилась к своим друзьям, при этом не отпуская и продолжая удерживать оборотня ногами: «Ну, что? Простите ее, дуру?». «Что ж… Если ты действительно решила стать лучше, то это хорошо. Мир» — заявила Вилл. После нее решили высказаться и остальные. «Не ожидала от тебя подобного. Впрочем, последние недели показали, что ожидать приходится чего угодно» — рассудила молчавшая в течение всей экзекуции Тарани. «Скрепя сердце, но все же…» — словно решив поиздеваться в отместку за пережитые моменты их противостояния, подводила она. «Так и быть. Прощаю» — выдала стражница огня. «Надеюсь, моя подруга сделала правильный выбор. Не вздумай ее обидеть» — пригрозила Корнелия, у которой болела душа за Элион. «Пусть» — вынесла вердикт девушка. «Оох. Вижу, все так поддерживают мир. Ладно, я с вами» — вздохнув сказала Ирма, которая явно уже утомилась выслушивать все это и желала покончить со всем как можно скорее, чтобы наконец можно было заняться своими делами, да и просто отдохнуть. «Я за мир» — последней из команды стражниц высказалась Хай Лин. «Калеб?» — обратилась юная королева к повстанцу. «С одной стороны, ты служила всем нашим врагам и пыталась убить меня. Но с другой, если бы не ты, то и Элион с нами не было» — рассуждал юноша. «Попытаемся ужиться вместе» — выдавил он из себя. Испытываемые к бывшей слуге Фобоса презрение и ненависть никуда не делись. Однако порой приходится переступить через себя ради близкого, которым в данной ситуации являлась та, чьим приближенным он был. «Бланк?» — вновь обратилась Элион, как к замыкающему, ведь последнее решение было за ним. «Бланк простить Миранда» — дал исчерпывающий ответ тролль, не пожелав высказать что-либо еще. Возможно этому поспособствовало увиденное только что зрелище, от которого он получил какое-никакое, а удовлетворение. «Вот и славно» — подвела ее величество. В следующий момент она наконец разжала бедра и отпустила Миранду, не преминув дать по попе напоследок. Еще через секунду окружавшая их до этого клетка исчезла, как если бы ее не было изначально. — За что?! О-ой… — простонала девочка, непроизвольно схватившись за болящее место. — За дело, мой паучок. За дело. — с надрывом повторяла продолжавшая пребывать в негодовании королева. Тут же Миранда, потеряв равновесие, грохнулась на пол, потому что ноги попросту не держали из-за эмоционального перенапряжения. Элион подошла ближе и помогла подняться темноволосой, продолжавшей в свою очередь глядеть на нее заплаканными глазами. «Не забудь своих слов, Миранда» — твердо сказала ее величество, четко обозначив, что в этот раз не даст себя в обиду. «Все останется только между нами. Иди ко мне, я тебя пожалею» — ласково сказала сменившая гнев на милость правительница, приобнимая хнычущего оборотня. «Значит, поступим так» — неожиданно раздался голос юной королевы. «Каждый из вас мне по-своему дорог. И я не хочу выбирать между вами. Поэтому, давайте жить дружно. Верю, что у нас все получится» — выразила надежду Элион, заодно донося свою позицию до остальных. Внимательно выслушав, Калеб намекнул Корнелии, что им надо отойти, дабы обсудить кое-что важное. То, что касалось их общей подруги, но при этом, чтобы последняя их не услышала. — И все-таки, не верю я ей… — высказал парень. — Она до одури пронырлива. Не бывает, что так просто можно взять и стать «добрым»! — эмоционально рассуждал повстанец. — Почему ты молчишь?! — Поверь, мне тоже это не нравится. — поддержала разговор Корнелия. — Но сейчас пытаться что-либо ей доказывать бессмысленно. — убеждала она возлюбленного. — Примем выбор Элион и посмотрим, что будет дальше. — посоветовала она, также переживая за жизнь и благополучие ее величества. Тем временем, в зале вновь стало оживленно. На крик с плачем сбежались все: стража, прислуга. Среди них оказались и родители, все это время места себе не находившие от долгой разлуки и неопределенности в судьбе своего пропавшего ребенка. Они были безумно рады наконец услышать родной голос. В этот же момент юная королева поняла, что ей предстоит новый большой и тяжелый разговор касательно ее, безусловно, безответственного поступка. Похоже, все прошло относительно гладко, даже лучше, чем Элион могла предполагать. Пускай Миранду худо-бедно и приняли, однако, всем было ясно, что сложившееся равновесие очень зыбко, ведь ни одна из сторон не испытывала доверия по отношению друг к другу. В этот день одна история, наконец, обрела свое благополучное завершение, но, в то же время, свое начало взяла другая. И никто не мог сказать наверняка, что таится за очередным поворотом длинной извилистой дороги под названием «жизнь».