Лев не умрет!

      …Слава Данкуй-Хараша, Не Знающего Страха, шла по всей империи, несмотря на то, что за одно лишь упоминание его имени людей подвергали пыткам, по сравнению с которыми сама смерть казалась искуплением.       На Великом Сходе примкнувшие к Данкуй-Харашу вожди племен единогласно провозгласили его царем. Данкуй-Хараш выслушал их, а затем встал и изрек следующее:       «Я благодарен вам за то, что вы доверяете мне. Однако я не уверен, что, получив власть, не стану таким же тираном, как Шам-Марум, а может, и хуже. Нет, не этого я желаю! Моя цель – уничтожить в этом мире всякое проявление власти, чтобы люди могли жить так, как жили до появления Шам-Марума – едиными с окружающим миром, гордыми, сильными и свободными!»       Тем временем жена Данкуй-Хараша родила ему дочь. Девочка родилась с руками, до плеч окрашенными в черный цвет; то был знак Учителя, отметившего ее еще в материнской утробе. Девочку нарекли именем Лила-Намешха.       Лила-Намешха росла не по годам развитой. Когда ей исполнился один годовой цикл, она уже произносила осмысленные слова и фразы, а порой говорила такие вещи, что многим взрослым становилось не по себе. Играм со сверстниками она предпочитала уединение и беседы с неким воображаемым (как все думали) существом, которое она называла «Учителем»; только ее отец догадывался, с кем на самом деле она говорит… Войско Данкуй-Хараша подошло почти вплотную к Середине Мира. С холма, на котором расположились повстанцы, можно было разглядеть зиккурат и величественный царский дворец.       Казалось, победа Не Знающего Страха предрешена.       Кричащей и грохочущей лавиной войско Данкуй-Хараша ворвалось в город. Стоявший на их пути гарнизон был мгновенно сметен и втоптан в пыль. Однако здесь возникло непредвиденное осложнение – вместо наступления воины принялись грабить лавки менял и склады купцов. И тогда Данкуй-Хараш, желая любой ценой предотвратить мародерство, велел вернейшим из своих сподвижников поджечь дома на своем пути.       Сухое дерево, из которого были построены дома в торговых кварталах, горело превосходно; разносимое ветром пламя охватывало один дом за другим. Люди, что заперлись внутри своих жилищ, оказались в огненной ловушке. Сгорая заживо, они накрик взывали к богам – ибо надежды на людей у них уже не осталось. А те, кому все же удалось выбраться из пылающих домов, были немедля растерзаны разъяренными повстанцами.       Пожар распространялся быстро; но еще быстрее распространялись по городу вести о поджогах и резне, учиненных повстанцами. Люди, которые еще недавно готовили нарядные одеяния, чтобы в них встретить нового хозяина Середины Мира, теперь шли к царскому дворцу и требовали дать им возможность защитить свой город.       Отвага пробуждалась даже в сердцах, полностью, казалось бы, погрязших в низменных устремлениях. Менялы, уличные факиры, воры и проститутки шли в бой плечом к плечу с ремесленниками, плотниками, каменотесами. У ополченцев не было ни доспехов, ни сколь-нибудь серьезного оружия; каменотесы шли в бой со своими молотами, плотники – с топорами. Иные вообще были без оружия; они кидались на варваров, изрыгая проклятия и потрясая кулаками – и тут же падали с размозженной головой или животом, вспоротым ударами копья.       И все же напор воинов Не Знающего Страха был столь яростен, что они, пожалуй, несмотря ни на что смогли бы взять дворец и избавить жителей Середины Мира от тирана. И даже пришедшие к столице на помощь Шам-Маруму войска не смогли бы спасти владыку. Исход сражения решило предательство того, кого считали вернейшим среди соратников Данкуй-Хараша…       Воин по прозванию Вараца был когда-то рабом-телохранителем у одного из военачальников Шам-Марума. Когда Данкуй-Хараш разбил армию Империи Середины Мира, он предложил рабам побежденных полководцев присоединиться к его войску. Однако почти все рабы отказались от его предложения, предпочтя долгий и опасный путь назад, в столицу. Говорят, все они погибли по дороге, будучи непривычны к свободной жизни. Учитывая, как Шам-Марум расправляется с теми, кого подозревает в измене – это был для них не самый худший конец.       Лишь один Вараца сказал, что готов служить Данкуй-Харашу до последнего вздоха. Тот усмехнулся и предложил бывшему рабу посостязаться в силе. Весь день они бились друг с другом, пока не выбились из сил; и тогда Данкуй-Хараш сказал: «Ты первый, кого я не смог одолеть…»       Так Вараца стал другом и соратником Данкуй-Хараша. Не раз и не два они выручали друг друга. Говорили, что более верных друзей не найти на всей Солнечной Земле. Казалось невероятным, что один из них может предать другого.       Но однажды, на привале, когда Вараца сидел у костра, Данкуй-Хараш, подойдя к нему, сказал: «Сегодня мне приснился Учитель, говорящий, что однажды ты предашь меня. Как думаешь, к чему бы этот сон?»       Вараца возмутился. «Если бы я услышал такое от кого-то другого, – ответил он, вне себя от негодования, – то бы убил его на месте!» Данкуй-Хараш с трудом успокоил своего друга, сведя все к неудачной шутке. Вскоре он забыл о происшествии; однако Вараца был из племени, где забывать обиды, пусть и мимолетные, считалось признаком душевной слабости.       Внушив себе, что Не Знающий Страха больше ему не доверяет и, возможно, замышляет нечто плохое, Вараца начал всюду находить тому доказательства. В любом поступке, в любом, даже ничтожном жесте Данкуй-Хараша ему мерещились дурные признаки. А когда Данкуй-Хараш отказался от предложения стать царем – Вараца и вовсе обезумел от жутких догадок и подозрений…       В то время Шам-Марум, убедившись, что варвары могут быть весьма опасным противником, принялся всячески заманивать их под свои знамена, суля, с одной стороны, казни и преследования для непокорных, а с другой – всяческие блага и привилегии тем, кто склонится пред ним. Зачастую по разные стороны воевали кровные родственники; конечно, ни тем, ни другим это не нравилось. Шам-Марум решил сыграть на этом.       Шпионы наводнили войско Данкуй-Хараша. Они выискивали недовольных, заговаривали с ними, осторожно подводя к мысли о том, что на службе у Шам-Марума им будет лучше, чем здесь. Один из таких шпионов сумел сойтись с Варацей…       …Прорываясь к центру города, Данкуй-Хараш знал, что на помощь царским войскам к столице вот-вот подойдут подкрепления. Сердце его было спокойно – за городской чертой он оставил часть своей армии для прикрытия тыла, передав командование над ними Вараце. Но ему не было ведомо, что Вараца был предателем.       Вараца и его соратники, которых он склонил к измене, опоили бойцов наркотическим зельем. Когда верные царю войска подошли к городу, одурманенные повстанцы были взяты в плен без сопротивления. Теперь ничто не мешало Шам-Маруму замкнуть кольцо вокруг Данкуй-Хараша.       Теперь повстанцы были обречены. Им оставался один выбор – бежать или погибнуть. Однако никто из них не желал отступать, зная, что где-то в городе, посреди кровавой свалки, бьется Не Знающий Страха. Он был для них больше чем другом, больше чем лидером – он был их надеждой на свободную жизнь. И если бы от них потребовали отдать свои жизни, в обмен на его спасение – никто бы не колебался ни секунды.       Вот только сам Не Знающий Страха куда-то пропал. Отряд смельчаков-лазутчиков отправился на его поиски. Им удалось узнать, что Данкуй-Хараш вместе с самыми сильными и храбрыми воинами вырвался далеко вперед и сейчас, возможно, сражается уже на подступах к дворцу.       Где силой, где хитростью и ловкостью отряд добрался до дворца. Подле дворцовых врат их глазам предстало множество трупов, судя по всему, гвардейцев из дворцовой охраны. Похоже, Не Знающий Страха и его спутники вступили здесь в бой со стражей. Почти все они погибли – их тела лазутчики нашли здесь же – но каждый из них забрал с собой десять, а то и двадцать жизней элитных солдат. Данкуй-Хараша среди погибших не было.       Осмотревшись, лазутчики обнаружили, что один из спутников Не Знающего Страха жив. От него они узнали, что же на самом деле здесь произошло…       …Когда до Не Знающего Страха дошли вести об окружении, он принял отчаянное решение – добраться до царского дворца и убить Шам-Марума. Взяв себе в спутники самых отчаянных бойцов, он ринулся в бой, уничтожая все на своем пути. У дворцовых врат Данкуй-Харашу со спутниками пришлось столкнуться с элитными гвардейцами Шам-Марума. Почти все спутники Не Знающего Страха погибли в этой стычке. Когда оставшиеся в живых гвардейцы обратились в бегство, Не Знающий Страха и двое его спутников – единственные, кто был жив и мог держать оружие – вступили во дворец…       Внутри дворца царил разгром. Вазы из оникса и лазоревого фаянса были вдребезги разбиты; мебель из черного и красного дерева – поломана; ковры и шелковые покрывала – изодраны в клочья. То и дело лазутчикам попадались тела придворных, не успевших скрыться от Данкуй-Хараша.       В тронном зале лазутчики встретили живого, хоть и до полусмерти перепуганного евнуха. Когда ему объяснили, что сохранят ему жизнь, если он ответит, куда пошел Данкуй-Хараш, он немного успокоился. «Должно быть, ваш главарь пошел в храм, следом за царем, да хранит его Бог-Светоносец… – сказал он. – Но не думайте, что ему удастся выполнить то, что он задумал! Узрев хранителя Середины Мира, ваш нечестивый вожак умрет на месте!»       Когда лазутчики вышли из дворца на площадь перед храмом, их глазам открылось ужасное зрелище. Повсюду лежали тела гвардейцев; здесь их было, пожалуй, не меньше, чем у дворцовых врат. Тут же лежали два тела, изрубленные так, что их трудно было опознать; а над ними, весь израненный, покрытый своей и чужой кровью, с торчащими из тела обломками стрел, стоял Не Знающий Страха, сжимая в руке наполовину обломанный меч – судя по всему, отобранный у кого-то из стражников.       Страшнее всего были его глаза. Они были пусты, словно он увидел нечто, выжегшее его душу дотла. Впрочем, когда его окликнули, во взгляде его мелькнуло нечто похожее на радость.       «Это вы…» – произнес он.       «Ты убил его?» – спросил один из лазутчиков.       «Нет. Это бесполезно. Дело вовсе не в Шам-Маруме… Он просто был обманут. Так же, как и я, как и мы все…»       И он упал без сил.       В это время из врат храма появилась большая группа царских гвардейцев. Лазутчики немедля схватились за оружие, хотя и понимали: эта схватка обречена на поражение. Однако гвардейцы явно не собирались вступать с ними в бой. Вместо этого они расступились, пропуская вперед высокого бородатого человека, в черной мантии и тиаре. Трудно было сказать, сколько этому человеку лет – ему могло быть и сорок, и семьдесят. В его черных, как смоль, волосах серебрилась седина, а лицо избороздили морщины; но похоже, что причиной тому был не возраст.       Каким-то образом лазутчики сразу поняли, кто перед ними стоит.       Один удар меча, один бросок копья – и с виновником их бед, тираном Шам-Марумом будет покончено. Но – странное дело! – эта мысль даже не пришла лазутчикам в голову. Меж тем Шам-Марум поднял на повстанцев взгляд серых глаз – и тут же отвел его. Казалось, ему было до боли неприятно на них смотреть.       «Уходите, – рек он ровным голосом, в котором не было ничего, кроме сдерживаемого презрения – Уходите из города, который вы едва не погубили! Мы дадим вам возможность уйти. Но знайте – если кто-то из вас не скроется из окрестностей Середины Мира до следующего восхода, он пожалеет, что родился на свет!»       Шам-Марум сдержал обещание: все воины Данкуй-Хараша, которые еще оставались в живых, могли стоять на ногах и не попали в плен, сумели покинуть Середину Мира и уйти. Их никто не преследовал…       Впрочем, и преследовать-то было почти некого. От войска Не Знающего Страха осталась лишь горстка людей, едва держащихся на ногах от ран, усталости и отчаянья. Их поддерживала одна лишь надежда на то, что Данкуй-Хараш выживет и поправится. Однако состояние их предводителя только ухудшалось, несмотря на то, что по возвращении в лагерь ему немедленно была оказана вся возможная помощь. Вскоре после того, как достигшее нижней точки в своем движении по небосводу солнце вновь направилось к зениту, сердце отважного вождя перестало биться…       Говорят, предатель Вараца ненадолго пережил того, кого он погубил. С восходом солнца Шам-Марум предал пленных чудовищной казни. Не избежал этой участи и Вараца. С тех пор имя Вараца считается у варваров проклятым, и ни один из них не наречет им своего сына.       Тело Данкуй-Хараша водрузили на погребальный костер. Жена его вырвала свое сердце и бросила в огонь, чтобы даже после его смерти остаться рядом с ним. В тот день люди хоронили не только Не Знающего Страха. Вместе с ним они прощались с надеждой, с радостью, со счастьем.       Среди присутствовавших там был брат жены Не Знающего Страха, воин по прозвищу Кути. Выпитое им неразбавленное вино ударило ему в голову, он выхватил меч и вскричал: «Почему так? Почему Не Знающий Страха умер, а мы продолжаем жить? Кто ответит, почему нам надо жить, а ему нельзя?!» И с этими словами он с мечом бросился на собравшихся. Те даже не пытались защищаться – все равно жизнь казалась им непосильной ношей, а смерть – избавлением.       Навстречу безумцу выбежала Лила-Намешха. «Остановись!» – кричала она, и было в этом крике нечто такое, что даже ее обезумевший дядя опустил меч.       «Неужели ты не хочешь к отцу и матери?» – негромко спросил он.       «Нет, я…»       «Неблагодарная дочь! Твои родители – благороднейшие из людей – умерли, а твое сердце не разорвалось от горя! Сегодня ты оскорбила их память, а завтра опозоришь свой род и начнешь продавать себя шам-марумовским шавкам! Я не буду портить честный клинок твоей гнилой кровью. Я просто изломаю тебя и брошу на съедение поганым шакалам!»       С этими словами он ударил ее ногой так, что она отлетела к самому костру; еще немного, и она попала бы в огонь.       «Стой! Что ты делаешь?! – вскричал один из повстанцев, давний товарищ Кути – Что она сделала тебе?!»       «Ничего, – голосом, полным скорби, ответствовал ему Кути, – если не считать того, что она не умерла от горя при виде мертвого отца… впрочем, как и мы все. Мы живы… но зачем? Для смерти, мук, рабства… или предательства. Если так пожелали боги, – тут голос Кути сорвался на крик, – лучше уж быть демоном!»       И он вонзил свой меч в живот своему другу. После чего, перешагнув через тело, направился к стоящим поодаль женщинам и детям.       «Остановись!» – раздался голос за его спиной. Голос, явно не принадлежащий человеку.       Кути обернулся.       Лила-Намешха парила в воздухе, облеченная мглистым туманом, как бы истекающим из ее тела. За ее спиной этот туман образовывал подобие крыльев.       «Остановись, неразумный, – рекла девочка нечеловеческим голосом. – С тобой говорит Учитель».       «Учитель? – Кути был уже в том состоянии, когда заставить себя испугаться труднее, нежели победить страх. – Тот самый, что говорил с Не Знающим Страха во сне?»       «Да».       «Тот самый Учитель, что своими советами очаровал Данкуй-Хараша, и в итоге привел его к гибели? Так умри же!» – и Кути бросился с мечом на Лилу-Намешху.       Но черный туман, облекший девочку, под ударом клинка обрел твердость камня. В ярости Кути снова и снова взмахивал мечом, но тот лишь звенел и щербился, ударяясь о призрачную преграду.       «Ты храбр и горяч – вновь заговорил Учитель, – но рассудок твой затемнила скорбь. Данкуй-Хараша – да славится его имя! – погубило не то, что он следовал моим советам, а то, что однажды он не последовал им. Я говорил ему, что Вараца предаст его; но он вскоре забыл о моем предостережении…»       «А ведь в самом деле! – крикнул кто-то. – Как-то Данкуй-Хараш говорил, будто ему приснилось нечто подобное… Помню, что Вараца тогда сильно обиделся… Но кто же тогда мог подумать, что в конце концов он возьмет и в самом деле предаст!»       Пристыженный Кути стоял, опустив окровавленный меч.       «Данкуй-Хараша больше нет – продолжал Учитель – но это не значит, что его дело проиграно. Есть то, что сделает слабых сильнейшими и поможет свершить месть над тираном…»       «Что же? Открой нам, Учитель!»       «Постой, не спеши… Сначала ответь мне, что важнее для тебя – свобода от власти Шам-Марума, или возмездие для него? Хочешь свободы – я укажу тебе и твоему племени путь в края, где кончается его власть…»       «Возмездие, Учитель! Даже в самом счастливом краю мы не будем спокойны, зная, что Шам-Марум не получил причитающейся ему доли от наших страданий и слез!»       «Что же… Ты сделал выбор – да будет так! Но помни – эта дорога не для слабых духом… Завтра сюда прилетят драконьи наездники из Изумрудной кавалерии Шам-Марума. У них секретный приказ – доставить Лилу-Намешху в столицу и передать в руки воинов-жрецов, охраняющих храм; прочих же варваров, обнаруженных в окрестностях лагеря – уничтожить! Ты должен покинуть это место, взяв с собой ровно столько людей, сколько нужно, чтобы род ваш не прервался. Остальные останутся здесь, вместе с Лилой-Намешхой; своей гибелью они защитят вас. Не останавливайтесь на одном месте дольше, чем на суточное колебание; избегайте идти туда, куда зовет выгода; на восходе не задумывайтесь о том, где преклоните голову на закате – главное, чтобы не преклонить ее на плахе! Но прежде, чем отправляться в путь, сделай вот что…»       Когда Кути узнал, что он должен сделать, он пришел в ужас. Однако жажда возмездия была в нем так велика, что он выполнил все приказы Учителя. Говорят, один из его соплеменников, вздумавший подсмотреть за ним, ослеп и лишился рассудка; сам же Кути после этого на всю жизнь сделался седым.       …Наутро в оставленный Кути и его спутниками лагерь прибыла Изумрудная кавалерия. Пока они расправлялись с оставшимися в лагере людьми, прибывший с ними человек в фиолетовом одеянии жреца забрал Лилу-Намешху и увез ее в Середину Мира. Там дочь Не Знающего Страха заточили в каземате под цоколем храма, куда не проникал ни один луч света. Обслуживали ее слепые и немые евнухи, которых готовили из приговоренных к смерти преступников, причем каждый месяц их забирали из подземелья, а на освободившееся место приводили новых. Кроме них, никто не имел права посещать девочку.       Таков был страх тирана перед всем, что было связано с именем Данкуй-Хараша! Но он боялся бы еще больше, если бы знал, что она уже несет в себе гибель его империи!