Вне игры

23 апреля. Суббота. Я почти бегу по улице, пробиваясь через толпы прохожих. Сегодня людей на улице как то слишком много. Когда я забегаю в ювелирную мастерскую, мои глаза еще слезятся от ветра и я утираю лицо рукавом. — Здравствуйте, — кивнул мне мастер и достал чеки. — Я за заказом. — сказала я, просунув под стеклянный щит бумажку с номером заказа и чек. — Минуту. Я давно знаю этого ювелира. Он еще лет 20 назад изготавливал обручальные кольца моим матери и отцу. Пару недель назад я заказала у него серебряный браслет с гравировкой и эмалью. Сверху должен быть черно белый рисунок из линий, символизирующий нашу с Серым дружбу и море, которое нас разлучит. Это грустно, но правдиво. А изнутри гравировка с номером его машины и сегодняшней даты — его 19 дня Рождения. Ювелир выложил из холщовго мешочка на стол тот самый браслет, созданный по моему эскизу и у меня все сжалось внутри — он прекрасен! — Это великолепно! — Всё для вас. — кивает мне мастер и улыбается. Рыжие усы придают его лицу выражение добродушное и по-отечески тёплое. Я оплачиваю изделие и бегом мчусь домой — мне еще надо успеть переодеться. Побросав на кровать почти всю одежду из шкафа, я достаю старое, но самое любимое платье — оно сидит на мне как вторая кожа и шелком переливается на свету. Издали оно чёрное, а вблизи можно заметить, что отливает глубоким синим. Наверное я уже говорила, что помешана на море и всём, что с ним связано. Так вот именно этот темно-синий шёлк как нельзя лучше отражает все мои мысли. — Слишком пошло. — мать стоит в дверном проёме и оглядывает меня с ног до головы. — Не знаю, мне нравится. — Ты же не к парню собралась… — Мам! — Серёжа хороший, не знаю, что тебе в нём не нравится. — Ты не понимаешь, он мне нравится, просто мы — друзья! Друзья, друзья, друзья, друзья, друзья… — колотится пульс в висках. Я чувствую, что краснею. — Ну-ну. — скептически вздыхает мама и скрывается за дверью. Я сажусь на кровать и закрываю глаза руками. Господи, какая я дура! В доме Сереги светло и душно. Праздник еще не начался и из гостей кроме меня никого нет. Он обнимает меня прямо на пороге, как только я захожу. — Не стоило, мы бы сами накрыли. — Я всегда прихожу тебе помогать и ты всегда произносишь эту фразу! — смеюсь я, стягивая сапоги. — Сегодня что-то новенькое… Да ладно, платье? — он делает удивлённое лицо и ржёт. Мне хочется ему врезать — я на каждый его день Рождения прихожу в платье. Вот она — стабильность. Серый любит такое. Когда все по плану, все так как и должно быть. Меня приветствует его отец. Он от души пожимает мне руку и улыбается. Я знаю, что сегодня он будет с нами не долго — поедет к жене на вахту: она сегодня в ночную. — Как дела, Мадо? — Да нормально, — улыбаюсь я, — вам к лицу эта рубашка. — О, благодарю, — еще шире улыбается он и вокруг глаз у него появляются маленькие морщинки. — твое платье неотразимо. — Может приступим к столу? — говорит Серёга. Он не любит, когда про него забывают, он — душа компании. — Тогда неси наше, фамильное! — с гордостью произносит его отец, имея ввиду домашнее вино, которое он делает сам и хранит в погребе. — Сейчас. Я делаю бутерброды, Иван Петрович собирает термос. В кухне зависает напрягающая тишина. Это странно, потому что отец Сергея обычно более разговорчив. — Я слышал скоро Виктор приезжает… — тихо произносит мужчина, не смотря на меня. Внутри все замирает и обрывается, может быть я ослышалась? — Мне мать не говорила. Срок еще не вышел. — Да? Тогда я тебе тоже ничего не говорил. — подмигивает он мне, а я все еще не могу придти в себя. — И когда? — Через полторы недели вроде как обещался. Твоя мать прошлый раз когда к нему ездила, он сказал, что сворачивает удочки. Чёрт. План побега уже давно созрел в моей голове, но я не думала, что он мне понадобится так скоро. Полторы недели — это же катастрофически мало! Сергей возвращается в кухню с тремя бутылками и ставит их на стол. Он все так же в зеленой толстовке и потертых джинсах, улыбка не сходит с его лица, а в глазах пляшут довольные чертики. — Ну что ж, давайте я выпью с вами сока, за твоё здоровье, Серый, и поеду. — Наливая в стакан персиковый сок, говорит Иван Петрович, обнимая сына. — За твое здоровье! — произношу я и тоже пью сок. Когда мы остаемся с Серегой одни, я вспоминаю про свой подарок. Я не хочу дарить его при всех, потому что это слишком личное и меня накрывает волна стеснения. Но в дверь звонят и я решаю, что потом подарю. В прихожую залетает Дышев и с разбегу прыгает на Серёгу. Два лося в маленькой прихожей — тот ещё цирк и я смеюсь. — Да ладно, Айвазовский не изменяет традициям! — ржёт Дышев. — Ты, я вижу, тоже. Он как обычно в своей старой тельняшке и в шапке бини. Бандана скрученной удавкой болтается на шее. А по выражению лица можно предположить, что парень уже немного выпил. — Ася сегодня с нами? — спрашивает Серёга смотря мне в глаза. — Ну должна вроде как позже подойти. Серый врубает музыку в колонках и я чувствую как от басов сотрясается пол. Дышев спустя минуту притаскивает свой рюкзак, в котором звенят бутылки с выпивкой. Как же иначе, трезвый он с праздника не уйдёт. — Кароче, именинник, вручаю тебе… Он достает подарки из рюкзака как из мешка деда Мороза, попутно перечисляя. — Это чтобы девки давали — достает набор с мужской косметикой для душа, — это чтобы последствий не было — кидает сверху пачку контрацептивов, — это чтобы ты мог их до дома довезти — освежитель-подвеска в машину «елочка», — а это, собственно, мой подарок — он кидает на пол сверток. Я уже знаю, что это. Это динамики для Серегиной машины, которые он искал, но чтобы купить у него не было денег. — Твою мать, Дышев, ахуеть… — походу друг забыл как дышать. Снова стук в дверь. Это Ася. Мы втроем протискиваемся в маленькую прихожую, встречать подругу. Она одета в привычные спортивные штаны, кроп-топ и толстовку на молнии. Ася ценит удобство. — Поздравляю! — с порога заявляет Ася с широкой улыбкой и вручает ему набор автомобилиста. Серый обнимает ее, похлопывая по плечу. Пока она раздевается в прихожей, разговаривая с Серым, я прохожу обратно в комнату. Подарить сейчас или потом? Он поймёт, если я отдам ему подарок после праздника, но… — Осталась ты! — Серый врезается в меня со спины, попутно обнимая. Мешочек с подарком выпадает у меня из рук. — Воу… — Серый поднимает его с пола и смотрит на меня. — Это же мне? Я чувствую, как краснею. — Ну да, — это слишком личное. Ася стоит у меня за спиной и смотрит на подарок. Она знала, что я подарю Серому и наверное понимала смысл этого подарка, но не лезла с расспросами. От этого частично легче. — Да ладно, Айвазовский, ты гонишь… — вытаращив глаза, истерически ржёт Дышев. — эта хуёвина стоит небось больше чем динамики. Серега награждает друга строгим взглядом. Ему нравится подарок, я вижу. Он надевает на руку браслет и обнимает меня. — Спасибо. Спустя час приходят еще люди: много парней и девушек, которые выглядят не хуже чем я и Ася. — Антонов! — визжит какая-то девчонка, кидаясь в обьятия Сереги и вручает ему целый пакет какого-то барахла. — Спасибо. — улыбается он и берет пакет в руки. Из всех девушек присутствующих на вечеринке, Серый обнял только меня и Асю. Может быть конечно это что-то и значит, но я не могу отвечать за него. Пока друга поздравляют, я сажусь на диван в дальнем углу. Свет гаснет, включаются светодиоды. Я не люблю такое, но Серый об этом не знает. На мой телефон пришло сообщение. Я открываю диалог с человеком, даже имени которого не знаю. Аноним: как мне тебя называть? Я: не знаю. никак. А: почему? мы общаемся уже месяц и при этом я даже не знаю твоего имени. Я: как и я твоего. А: ну да. Я: знаешь что? называй меня просто — М. Тишина. Он прочитал и молчит, а я обвожу взглядом просторную комнату. Серёга выпивает очередной бокал шампанского и подпрыгивает в такт музыки, Ася смеется рядом, записывая всё происходящее на видео. Кто-то громко откровенно громко ржёт 6 и какая-то парочка целуется у окна. Я смущенно отворачиваюсь. А: если ты М, тогда я M's. Я: чего? А: ну как же, конфеты такие М&M's Я: пишешь так, как будто мы пара. А: и что? если мы все равно никогда не встретимся в жизни, почему бы не построить отношения здесь? Я не отвечаю. Хм, отношения… Как много значат эти слова. Тот, кто сидит по ту сторону экрана, даже не представляет насколько у меня все плохо с отношениями. Он даже не знает меня, не знает как я выгляжу, не знает ничего обо мне кроме умения тупо шутить и вываливать на близкого человека разом все свои проблемы. Но при этом хочет со мной общаться хотя бы в сети. Хотя бы… Я тоже не знаю о нем ничего. Может быть это вообще какая-то девчонка или взрослый мужик. Я: а сколько тебе лет? А: тебя это сильно волнует? Я: не то чтобы волнует… А: М, любви все возрасты покорны ;) Я кладу телефон на тумбочку, меня зовут Серый. Он стоит рядом с парнем и девушкой которые пару минут назад готовы были съесть друг друга у окна. Я взглянула на девушку. Ее помада безобразно размазана, хотя в полумраке это почти незаметно. Одернув себя, я улыбнулась Серому. — Будешь в бутылочку? Ненавижу эту игру, но нервишки пощекотать охота. — Ну да. — Как то не слишком уверенно. — усмехается Серёга, прихлебывая пиво из банки. — Да буду я! — толкнув его в плечо громко произношу я, перекрикивая музыку. — Сейчас тогда, Дышева дождемся с пивом. Как только изрядно подвыпивший Дышев переступает порог с звенящим пакетом пивных бутылок, мы садимся на пол, приглушаем музыку и ставим бутыль от шампанского посередине Всего в кругу сидит 9 человек. — Кто раскручивает? — Стоп, а на что играем? — стягивая шапку, спрашивает Дышев, пьяными глазами шаря по гостям. — Давайте в классику? — Французскую? — Мне кажется, для начала это слишком. — Да, давайте классику. — Так кто крутить будет? — А кто курить будет? — Давайте начнем со старшего? — спрашивает Серёга, толкая в бок Дышева, тот вздрагивает. — Да без б… Я напрягаюсь. Дышев — один из самых неприятных для меня людей. С самого первого дня знакомства мы в контрах. Я раздражаю его, он — меня. Бутылка делает десяток оборотов вокруг себя, потом еще несколько более медленных и вот она замирает… Слава Богу не напротив меня. Но лучше бы напротив меня, чем напротив Аси. Она смотрит на Дышева взглядом загнанного зверька. В отличие от меня, она с Дышевым вообще не пересекается и мало что о нем знает. — Я не буду, — произносит она и, кажется, краснеет. — Ну ты чего? — ухмыляется Дышев, смотря на Асю. — Не ребят, давайте только не его. — напряженно улыбается Ася. — Давайте с откупом? — предлагает какая то девчонка. — Это как? — Кто не хочет целоваться кладет в общий банк — назовем это так, сумму. И каждый кто пропускает свой ход должен положить в банк сумму больше предыдущей. А потом всю сумму забирает тот, кто больше всех целовался. — Без проблем, — выдыхает Ася и достает из кармана смятую 50-рублевую купюру. Я сглатываю — денег с собой у меня нет. Игра пошла по часовой стрелке и следующий крутил бутылочку Серж. Чувства во мне смешались. С одной стороны я катастрофически не хочу чтобы бутылка указала на меня, а с другой… В этой комнате не пила еще только я. Как по закону подлости горлышко бутылочки останавливается между мной и Асей. Мы переглядываемся. — Кто из вас теперь платит? — усмехается Дышев. Серёге не смешно. — Твоя подруга уже была, теперь ты, — говорит девчонка, придумавшая правило про деньги. Серый вздыхает и я встаю. Он вопросительно вскидывает бровь, а моя уверенность пропадает. Ничего не сказав, он тоже встает, покачиваясь, и взяв мое лицо в свои ладони, оставляет в уголке моих губ едва ощутимое прикосновение. Я чувствовала его дыхание, запах алкоголя и колкость трехдневной щетины, но больше ничего. Я сажусь на место, спрятав лицо за волосами. Тру упругую ткань платья между пальцами. В тот момент когда мы стояли, в комнате было как-то слишком тихо. А может быть я себя накручиваю. Бутылочку вновь крутят. Теперь это та самая активная девчонка, которая смеется громче всех и постоянно предлагает нашей компании что-то новое. Я поднимаю глаза и вздрагиваю, встречаясь взглядом с Серым. Он сидит, расслабленно облокотившись на подушки и просто смотрит мне в глаза. Что я сделала не так? У меня правда нет с собой денег. Он меня осуждает или просто задумался? Я не могу понять что в его пьяной голове. Он криво улыбается и отворачивается. — Вы же не встречаетесь? — шепчет мне на ухо Ася. — Нет. — твердо отвечаю я. В своих чувствах к другу я разобраться не могу. То ли он мне и правда нравится, то ли мне просто не хватает мужского внимания. — Давай отойдем? Я молча киваю. Игра в самом разгаре, посередине круга вместе с бутылочкой уже лежат пару тысяч рублей, а парни ржут и подкалывают девчонок, подкидывающих все большие суммы в центр круга. — Я не понимаю, — начинает она, когда мы закрываемся в кухне. Я напрягаюсь и вновь сжимаю шелковую ткань платья в руке. — Чего? — Тебя и Серёгу. Я уже полтора года как вас не понимаю! То ты яростно утверждаешь, что вы просто друзья, то он говорит с Дышевым о том, какая удобная у тебя кровать! Я судорожно вздыхаю. Меня напрягает не только этот разговор, сколько тот факт, что Дышев знает о мне и Серёге куда больше, чем я думала. Странно, что он не использует эту информацию, как материал для своих глупых приколов. — Господи, Ась… Нет, всё не так, как ты думаешь. — Я уже ничего не думаю. Я выжидающе смотрю на неё, но она ничего не говорит, а просто пилит взглядом противоположную стену. — Он тебе нравится? Ася резко оборачивается и вздыхает. Ее рыжие волосы сегодня заплетены и это не дает ей возможности скрыть румянец, выступивший на щеках. — Ну… Есть такое. Только ему не говори! — Я — могила. После признания моей подруги, вопросы о «более чем дружбе» с Серым отпадают. Это и было решением. Неким знаком. Я облегченно выдыхаю и наливаю себе сока. — Ты чего? — Ася смотрит на меня с тревогой. Я пытаюсь понять в чем дело, мой взгляд падает на мой стакан. В нем не сок, а текила. Ася знает что я совсем не пью. Никогда. Нет. — Я перепутала. — напряженно улыбаюсь я, мои руки подрагивают, а ладони в противном холодном поту. Каким образом я могла перепутать?! — Все в порядке? — Абсолютно. Когда мы начинаем расходиться, я на входе натыкаюсь на что-то лохматое. Это тот пес, что прошлый раз увязался за Дышевым. Лохматый, грязный с умными, светло-карими глазами, он похож на самого Дышева. — О, Жучка, — улыбается собаке пьяный в доску парень. Тельняшка его облита чем-то резко пахнущим, шапки нет и в помине, а бандана на узел завязана выше локтя, над закатанным рукавом. — Это кобель, — говорит Серый. — А… Ну и похуй. Будет Жучок. — усмехается Дышев и свистит собаке. — Эй, Жучок, ко мне… Пес подбегает, размахивая пушистым хвостом как помелом. Под грязью можно увидеть светлые отметины на лапах и морде, сам он темно серый, а хвост и нос чёрные. Парень чешет его за ухом и пёс пытается лизнуть ему руку. Дышев садится прямо на асфальт рядом со своим новым другом и почесывая его, приговаривает: — Ну что ты… Блохи загрызли, да? Голодный да? — Пёс большим языком облизывает щеку парню, тот морщится, — у-у-у падла, как из пасти то несёт у тебя… Когда я возвращаюсь домой, мать еще не спит. Сидит за столом и смотрит новости по телевизору. — Ну и как отгуляли? — Нормально. — Пили? — Нет. — Скучно как-то. Я снимаю куртку и прохожу мыть руки. Меня вновь накрывает осознание проблемы — скоро приезжает мой отец. Смотрю на свое отражение в зеркале — мне оно не нравится. Я слишком на него похожа и не люблю почти все в себе. Мне не нравится ни вьющиеся рыжевато-каштановые волосы, ни противные веснушки на большей части лица, ни форма губ. Серый говорит, что я красивая, но я так не думаю. Я прохожу в комнату и переодеваюсь в привычную мне одежду — шорты и футболка. В руках снова кисти, а палитра вновь залита маслом. Я смешиваю темно-синий с фиолетовым. Мне безумно нравится цвет и я на минуту зависаю. Моя рука не торопится соединить кисточку с холстом с помощью краски. Что я хотела сделать на этом холсте этим цветом? Время уже перешагнуло за полночь. Я все так же стою с кисточкой в руке и палитрой. Неужели отец вспомнил о нас? Зачем? Что ему нужно? Помнит ли он когда день рождения у меня? А у Ильки? Его несомненно он любит больше, но прошлый раз забыл поздравить его с днём Рождения. Интересно, он сильно удивится когда увидит как я выросла? Нет, черт возьми, он меня не увидит. Думать надо было раньше, когда он получил свою первую пулю на бандитской стычке. Я встряхиваю со злостью затекшую руку с кисточкой и снова смотрю на холст. Меня отвлекает звук похожий на удары крупинок песка о стекло. Я подхожу к окну и открываю створку. — Мадлен… Ты спишь? — шипит Серёга. — Нет, ты чего здесь? — Ты телефон забыла. Я принёс. Он забирается ко мне на подоконник и отдает смартфон, смотря на экран. Серый сильно пьян и я это чувствую. — Тебе тут кто-то пишет, пишет… А я не смотрел… — Серый улыбается и облокачивается на мое плечо. — Иди домой. Ты пьян. — Скажи, что тебе понравилось сегодняшнее веселье? — Понравилось, иди уже, — я пихаю его в бок. — А поцелуй? — Что? — Хочешь потворим? — Иди давай, — я отталкиваю его от себя. Он спрыгивает на землю, пошатываясь. Его взгляд нежный и добрый. Я не хочу на него злиться, но его поведение меня напрягает. — Спокойной ночи, Мадо. — Доброй ночи. Я закрываю окно и захожу в соцсеть. От анонима пришло порядка 10 сообщений. Что могло случиться? Я открываю диалог. А: почему ты не отвечаешь? ладно, открою секрет мне 95 М? ты здесь? знаешь, я так подумал… а сколько тебе лет? ладно, мне всего навсего 29. будет сейчас чуть меньше m&m's, звучит неплохо я думаю ты не такая сладкая как эти конфеты. скорее солёная Я фыркаю от смеха с этих сообщений. Ну что ж, этому психу удалось меня рассмешить. Я: что ты несешь? А: радость Я: откуда тебе знать какова я на вкус? Звучит пошло А: каждый думает в меру своей испорченности. ну так что, согласная быть моей М? Я: если только ты станешь моим М's А: договорились. Я кладу телефон под подушку, заведя будильник на завтра. Все таки интернет друг — это классно. Он не знает тебя, ты — его. Пори любую чушь и в любой момент можешь просто взять и заблокировать его. И всё — проблемы решены. Серый Голова после вчерашнего раскалывается неимоверно. Я вздыхаю и поднимаюсь на локте, чтобы достать из тумбочки аспирин. Из произошедшего вчера я помню только подарок Дышева и игру в бутылочку. Серебряный браслет с темно-синими, черными и белыми полосами скользнул по моему запястью. Да, еще я помню подарок Мадлен. Сняв его с руки я посмотрел на внутреннюю сторону. На ней выгравирована вчерашняя дата и номера моей машины. Рядом стоит проба серебра — 925. Я откидываюсь на подушки. Мне хреново. Вчера я слишком много выпил. — Ты встал? Как отметили? — отец стоит в дверях, облокотившись на дверной косяк. Я киваю на кучу неразобранных подарков и закрываю глаза руками. Боль стучит в висках. — Неплохо. — усмехается отец, и заходит в комнату, закрывая за собой дверь. — Я хотел поговорить с тобой на счёт отца Мадо.