When countries die

В доме было немного темнее, чем снаружи и как-то пыльно, в комнате стоял запах табака и, кажется, чего-то ещё. Достаточно домашняя атмосфера, обычная, которую он видел у своих людей в деревнях раньше, приблизительно после войны. В ней никого не было, но слышался гул двоих голосов из другой комнаты. Ссср замер на пороге, медленно прикрыл за собой дверь и прислушался. Логично и не удивительно, но стука сердца не было, он немного склонил голову ниже, очертил грудь взглядом, затем выпрямился. В первой комнате есть кровать у левой стены, небольшая и простая, кажется, даже с периной, ровно застеленная в темных цветах, только подушка белая, одна и на всю ширину. Рядом тумбочка, приблизительно одного роста с кроватью, обычная и не покрытая даже каким-нибудь защитным лаком. Дальше есть пару ящиков, темно-коричневых, но больше смахивающих на сундуки со времён Российской Империи. Сейчас его имя в голове звучало немного проще. У противоположной стены даже есть печка, рядом пара поленьев, словно здесь действительно может быть холодно. Наверняка, с дровами не должно быть особенных проблем, ибо деревья - восполнимый ресурс. Стол почти пустой, с чайником и чем-то ещё, у стены, со всех трёх и доступных сторон есть по стулу. Рядом с ножкой одного из них, самому крайнему к проему в следующую комнату, лежит небольшая пуговица, черная, ее хорошо видно. —Кажется, к тебе кто-то пришёл, я слышал скрип.—Смутно знакомый баритон на русском языке говорил шепотом. Для старика империи он показался Ссср даже слегка моложе, чем требуется. —Muss überprüft werden.—Голос уже абсолютно не знакомый, немного более грубый сам по себе, но достаточно спокойный. Из-за того, что звучал он так же тихо, то Ссср смог разобрать лишь слово "Muss", которое можно перевести как "Нужно" или "Необходимо". После послышались шаги, не очень быстрые, к ним присоединились вторые, уже более торопливые. Они звучали несколько секунд, та комната наверняка должна быть больше этой, либо хотя бы длинней. Когда более приглушённые и торопливые шаги сравнялись с первыми, на пороге другой комнаты показался мужчина. Рост не маленький, лицо серьезное. На руках белые перчатки, рукава обшиты чем-то позолочено-красным, как и не высокий воротник. Пояс перевязан черно-серой лентой, сверху, где-то под шеей, черный крест с тонкими, белыми краями. Военный мундир в полном составе, излюбленная, немецкая накидка сверху, чуть ли не до пола, поверх плеч, которую он наблюдал ещё в годы Второй мировой. Буквально спустя несколько коротких секунд, пока они молчали, взаимно пристально рассматривая друг друга, рядом появился, судя по всему, уже Ри. Он был одет более по простому, рубашка с высоким воротом, черные штаны. На Ссср уставилась уже пара глаз. Пруссия это делал с несколько серьезным лицом, видно заметив, что к нему пожаловала страна совсем не из маленьких, а там дальше уже и не так сложно догадаться, кто перед ним. —Ссср? Наслышан.—Немец заполнил тишину момента вынужденной репликой. Ри глянул на него так, словно не узнал, а затем посмотрел таким взглядом, слегка опешившим, что в собственной узнаваемости не могло остаться сомнений. Империя перевел взгляд в бок, на своего, видимо, теперь уже знакомого, если не друга, словно пытаясь набраться уверенности от короткого взаимодействия. Затем он несмело сделал пару шагов ближе и очертил его фигуру серьезным взглядом. Союз, смотря на плечи и лицо, уже мог сделать вывод, что Империи более неловко в данный момент, чем ему самому. Ссср, хоть и сам не очень то и молод, всё равно может позволить себе условно называть Ри стариком хотя бы у себя в голове. —Здравствуй?—Империя смотрелся даже немного встревоженно, каким, порой, запоминался и при жизни. —Здравствуй.—Ссср коротко кивнул, отвечая монотонно, больше спокойным голосом. Можно сказать, что Ри выглядел похоже, как до смерти, вот его лицо Союз запомнил. Он сейчас стоит напротив, молчит, в комнате повисла неловкая тишина. Пруссия прошел несколько шагов к столу, встал почти полубоком —Не желаете чаю? Достаточно редкое, но бесполезное удовольствие.—Похоже, что немец решил медленно тянуть одеяло на себя, чтобы не оставлять эту тишину неловко висеть в комнате. —Можно.—Ссср решил уж лучше принять этот ход с его стороны, который лишним не будет. Ощущение внутри было странным и скомканным, напряжения становилось только больше, просто потому что не ясно, что говорить, что делать, да и какую модель поведения лучше взять. По глазам напротив не понятно, что Ри сейчас думает по этому поводу, хочет ли вообще видеть его и не только. —Не помешаю? Ссср, безусловно, тоже умеет говорить вежливо, когда и если это потребуется. Многие страны, если не все, это умеют. Даже если взять ту самую английско-французскую семейку, то Великобритания обожает обмен любезностями, Франция этому придерживается, а вот Сша к этому абсолютно равнодушен. В самые последние разы всё было именно так. —Да, конечно, не помешаете. Пруссия словно смешивал в себе что-то вроде уважения, вежливого равнодушия и лёгкого беспокойства по поводу ситуации в его сторону. Он, по меркам самого Ссср, не является королевством совсем варварского типа, но и не похож на того, кто любит открытый обмен любезностями. Да и кто знает, чем они тут вдвоем занимаются, может и не только чай пьют. По всяком случае - это точно совершенно не его дело. —Я полагаю, что вы здесь исключительно благодаря Polen. Habe ich Recht?—Немец перевел взгляд на него, потом нехотя скользнул им по Ри. Немецкий звучит достаточно знакомо, понятно на слух, несмотря на то, что настоящая практика с этим была не часто, Гдр говорил с ним обычно на русском. Возможно, это был показатель уважения, может быть даже страха, Ссср до сих пор не очень уверен. Во всяком случае он не запрещал ему родной, национальный язык. Воспоминания о республике отзываются в голове не очень приятным чувством. —Верно. —Ну..Какой хотя бы год?—Империя начал не очень смелым голосом, постукивая подушечками пальцев по столу, практически без звука. —Тысяча девятьсот девяносто первый.—Он ответил ровным голосом. —Вот как.. Ссср даже подумалось, что Империя выглядит совсем растерянным в данном положении. Возможно, даже какой-то виноватый, несмотря на то, что все должно быть абсолютно наоборот. Ссср понимает, что этот разговор ни к чему не приведет, но фантомно он ощущал небольшое чувство долга за то, что даже не хочется снова прокручивать в мыслях. Чувство неприятное, не то чтобы гложет, но и оставлять в покое не собирается. Чтобы от него отвлечься, можно было только перевести взгляд на Пруссию, как тот разливает кипяток в три кружки, строя на лице максимально спокойное выражение, больше нейтральное. Запах пошёл по комнате практически сразу, слегка усиливаясь. Пахло чем-то травянистым, но не до конца, достаточно ароматно, словно туда запихнули каких-нибудь ягод. Ссср все ещё не совсем уверен в его действительности, если это все не психологическое внушение. Может быть этот самый "запах" у каждого в голове отличается и его единого варианта нет как такового. Особенно если вспомнить, что они здесь втроём как бы души, без физической оболочки и соответственно лёгких. —Сахара у меня немного, Leben ohne Luxus.—А Ссср понял только как "Жизнь без роскоши". Может быть у него в голове что-то не то, а может немец говорит отрывисто в силу заслуженного права единственного немецко-говорящего в комнате. —Лучше, чем ничего.—Империя неловко отозвался. Тоже верно. —Откуда, если не секрет?—Союз интересовался вполне вежливо. —С собой.—Пруссия коротко повел головой, его голос звучал слегка довольно.—Нашел во внутреннем кармане, и небольшой ящик сигар рядом. Ссср помнил, что несмотря на всю свою потерю власти над собственными землями, Пруссия как оболочка ушёл на тот свет приблизительно в одно время с Германской Империей. Об этом говорили позже, настолько, что Союз успел застать моменты этой самой огласки от других стран, в частности от сетований Рейха по этому поводу. Ссср, не сильно часто потягивал чай из кружки, вслушивался в тишину, думал по поводу этого не совсем светского, бюджетного и неожиданного распивания чаев. Он не думал, что на чуть ли не закате, а то и позднее своей жизни будет сидеть и пить вообще что-либо с давно отбывшими государствами. —Допью и пойду. Не буду мешать.—Ссср сделал ещё глоток. Негоже прерывать их здесь насовсем, да и ему еще нужно где-нибудь обосноваться. —Можете зайти ещё позже. Либо Пруссия был совсем не против сторонних знакомств абсолютно с кем угодно, либо это было что-то из их странный, европейской вежливости. Ссср, во всяком случае, предпочел воспринимать слова как есть. Чай в кружке закончился достаточно быстро под созерцание того, как пыль колышется в воздухе перед окном, на фоне "солнца" ее достаточно хорошо видно. Союз поставил пустую кружку на стол и медленно выпрямился, вставая с места. Суховато поблагодарил, дошел до двери и вышел. Уже на крыльце он вдохнул чистый воздух поглубже, наверное, это было действительно странно.