When countries die

Родник тек стремительно и так же быстро впитывался в землю. Было видно на расстоянии нескольких метров, как он бьёт из под двух больших, чистых камней какого-то нейтрально сине-бледного, темного цвета. Камни обычно как раз такие. Трава рядом особенно зелёная, яркая и густая, словно растет как подбор, одного уровня. Напоминает какой-нибудь типичный, американский газон, что-то в этом роде. —Здесь zwykle и берём воду. Она вроде нормальная, да и что нам теперь с этого сделается, а? В конце концов, многие пьют и ничего, никому с этого плохо не стало. Поляк казался полностью довольным своими словами. Удивительно в принципе, что он все ещё находит слова на русском, разговаривая с небольшим акцентом. Пока они сюда шли, это было названо чем-то вроде одолжения для большего удобства в его сторону. Звучало даже слегка заманчиво, отказываться Ссср не собирался, по бабски лепетать о том, как ему неудобно перед ним - тоже, да и не не удобно ему. Конечно, в представителях стран так могут лепетать не только девушки, но все же. Может быть даже тот же Великобритания, они не настолько часто пересекались, чтобы можно было делать полноценные выводы о его манере поведения. Обычно он был вежлив, как там принято у Европейских стран. Одно из негласных, по сути, правил, которым нехотя придерживался даже Рейх, но ровно до того момента, пока не понял, что с Ссср можно разговаривать нормально. Британия помнится ему трепетной, нервной страной, которая обычно улыбается очень вежливо, а потом уже может делать за твоей спиной что-нибудь не очень приятное. Если взять во внимание тот факт, как он показательно-мстительно обошёлся с Кёнигсбергом, ныне Калининградом ближе к концу войны, то это наводит на мысль, что англичанин не так добродушен, как может показаться. —Чего завис?—Поляк взял на себя смелость щёлкнуть пальцами где-то возле его лица, отчего Ссср слегка вскинул брови и перевел взгляд уже на него, после чего на сам родник. —Думаю о том, что этот мир странно устроен. —В нем есть много...Допущений. Воды из родника никогда не станет слишком много. Она постоянно течет, не ясно откуда и куда. Иногда может смениться погода или освещение. Звучит это всё странно и хаотично, чем наверняка и является. Ссср ладонью ухватил немного воды, один хрен ведь куда-то под землю утечёт. Прохладная, неплохая, ничем не пахнет. —Надеюсь, что она льется не по кругу, а то кто-то может хлебнуть воды с моей руки.—Союз хмыкнул. Она не должна литься по кругу как минимум потому что впитывается в землю, так что текла бы грязная, но кто вообще знает всю логику этого места? —Не по кругу, мы проверяли. —Даже спросить "боюсь", как именно.—Среднее слово в предложении он специально выделил, намекая на наличие кавычек. Поляк слегка ухмыльнулся, но промолчал. Он выглядел ещё довольным, а вот сам Ссср стал чувствовать себя слегка погано. Мог ведь ещё жить, по реальной траве ходить, такой сухой, темно зелёной, блеклой, а эта яркая такая, в росе. Может это уже и не имеет значение, в любом случае он чувствует только слабое негодование, не больше. Всё и впрямь прошло очень быстро. Вот ещё недавно начиналась революция, самая первая война, которых было ещё немало, только вот сдается ему, что люди следующий век помнить будут только Вторую Мировую, пока какой-нибудь дурак не развяжет Третью. —Можешь обращаться ко мне в любое время и по любому поводу. Ссср на это хмыкнул. Если брать во внимание поведение Польши, то совсем не похоже, что он хоть как-то цепляется за события при своей жизни. Выглядит совсем легко, как какой-нибудь человек лет двадцати примерно, беспардонный и слишком участливый. Ну, может быть если и пробыть здесь не мало времени, то всё равно медленно начнёшь отходить от всего того, что было. Союз ничего с собой не взял. Вода ему не то чтобы нужна, может быть только чтобы пить чай, не больше. Узнать ее нахождение не помешало бы, в чайнике она рано или поздно закончиться. Прежде чем уйти, он бросил разве что слегка сухое "Спасибо", да и вытянуть больше из себя было нечего. Вежливость иногда является отлично организованным равнодушием. Такое чувство, словно на плечах сейчас всё ещё есть территориальный вес, ибо хрен выдохнешь полной грудью. Трава под ногами зашелестела, при жизни он не обращал на это внимания, а сейчас словно в уши бросается уже который раз. Польша остался на месте, видимо решив, что выполнил свой "долг" и теперь может просто постоять на месте. Ссср мог заметить, как ветер стал дуть немного сильнее, деревья далеко на фоне активно шевелят ветками, пара листьев упала куда-то вниз. Не похоже на истинную осень. Ему определенно стоит подробнее понять, как работает местная природа. Если на улице было свежо, то в доме слегка душно, все ещё пыльно и тепло из-за печи, которая уже наверняка перестала топиться. На улице из трубы не было абсолютно никакого намека на дым, а может быть он просто плохо туда посмотрел. Было как-то не до этого, да и не то чтобы наличие темных пятен сверху его сильно волнует. Тс, точно, нужно было спросить у Польши, в каких домах живут эти сомнительные шовинисты и Японская Империя. Последняя то, кстати, бабой была, да ладной такой, с характером. Можно попробовать к ней потом заглянуть, а касательно тех островов теперь уже без разницы. Может она и показательно припомнит, но поди не злопамятная, это можно и загладить как-нибудь. Давно он не позволял себе полноценно присесть и отдохнуть. Намучился с этой революцией, всё тело болело так, словно бежал без промедления пару десятков километров. Она принесла с собой много значительных изменений в политике. Остаётся только надеяться, что его дети более менее со всем справятся. Уже можно представить этот наплыв бандитизма по всей территории как минимум у России. Как они с этим разбираться будут - никто не знает. Теперь, будучи здесь, есть возможность даже поспать, но не хочется как то. Это раньше спина болит, кости ломят, времени нормально выдохнуть нет, отдохнуть хочется, да никак, а что ему мешает сейчас? И за жизнь он не то чтобы держится, не то чтобы как то взволнован произошедшим. Да, не думал конечно, что революция его буквально убьет, но всё-таки. Перед тем как присесть на кровать, Ссср прикрыл дверь в дом на металлический крючок. Закрылся на всякий случай. Кровать оказалась мягкая, видимо перина, сама по себе заправлена в черно-белых, нейтральных цветах и это весьма радует. Он даже не сразу заметил, как его сморило от мягкой кровати и такого явственного понимания того, что за горами времени ещё много, хотя бы отдохнуть хватит. Такая мысль может слегка очернить состояние, какое-то такое чувство Ссср и представлял, как только очнулся на этой белой, теплой, но твердой поверхности, а вокруг такая же светлая пустота. Союз снял шапку-ушанку и откинул ее на тумбочку рядом. Она слегка приелась к его образу, является такой же частью воплощения как красноармейская фуражка. Второго с ним не оказалось, но есть она. Зима была, в чем был, в том помер и здесь оказался. Тут тепло и можно не греть уши, нет необходимости. В комнате действительно тепло, с закрытой дверью стало слегка душно. Он снял свое обычное, советское пальто, повесил его на спинку стула, передвинул его ближе к тумбочке. То было слегка коричневым, светлым цветом, без мехового воротника. Под ним водолазка с длинным рукавом темно зеленого цвета. Затем снял сапоги и ровно поставил их рядом с кровати, от носков решил не избавляться, совсем оголяться тоже, только понял, что в таком случае все равно жарковато. Вот так и начинаешь понимать минусы в виде отсутствие газовой плиты. При таком раскладе он нехотя приподнялся с кровати второй раз, чувствуя всеми костями желание вернуться и прилечь куда-нибудь на спину. Не то чтобы ломит, не болят, слегка что-то там внутри теплится странным чувством, особенно где-то на уровне поясницы. Ссср снял крючок, слабо, сантиметров на десять приоткрыл дверь и отошёл, чувствуя, как в дом пробирается прохлада. Это ощущается слегка по другому и работает более быстро, чем в реальном мире. Это не безопасно, абсолютно, но как говорится - "Убитый не станет убитым дважды". У других мало причин лезть к нему, особенно на этот угол подальше от остальных, у реки, за горой. Ссср прилег на спину, полностью вытянул ноги, благо длина позволяет. По позвоночнику, ближе к лопаткам и по пояснице очень приятно потянуло тем самым неописуемым ощущением. Руки стали удобно устроены на уровне головы, ладонями под ней, локтями в стороны. Чувство очень приятное, так ещё и веет прохладным воздухом. Так ты, будучи ранее достаточно сильной страной, и можешь уснуть. Союз слегка ухмыльнулся. И в мыслях не было, что на том свете ты можешь почувствовать себя неплохо до такой степени. Глаза закрылись сами собой, да и разве не ради этого он вообще лег на кровать? Сквозь сон, который иногда переходил в чуткую дрему с небольшим ощущениям происходящего, можно было слышать рокот дождя и как тот тихо стучит о стекло. Было каждый раз, в моменты более осознанного, происходящего вокруг, слышала, как что-то льет где-то за дверью на землю влажными звуками, водами стекает с крыши. В один из таких разов, к звукам прибавилось что-то ещё, другое. Постукивание совсем поблизости. Он даже глаза толком не открыл, как краем зрения увидел смазанную, темную фигуру на пороге. Тут же дернулся, приподнялся и нахмурил брови, свесив ноги с кровати. Дверь полностью открыта, на улице чуть темнее обычного, пустота скорее серая, но на фоне темной фигуры немца кажется скорее белоснежной. За спиной прямо с крыши, на нижние ступени льют тонкие потоки дождевой воды. Только внезапной молнии с рассекающим звуком, которую все равно не будет видно, не хватает для всей картины. —Чего тебе? Голос не дружелюбный, скорее более недовольный, безразличный, чтобы ясно показать, что немцу тут совсем не рады. И гад этот стоит с спиной прямой, глаза почти невозмутимы, на фоне уличной погоды это кажется немного безумным.