When countries die

Наверное, Ссср вчера лег бы спать сразу после того, как ушел фриц, если бы не желание посидеть где-нибудь на крыльце и покурить. Когда он надевал на себя пальто, ибо на улице в темноте стало прохладнее, в наружном кармане удалось нащупать две тонкие, практически белые сигареты, которые в темноте особенно выделялись своим цветом. Удивительно, что при всех обстоятельствах они смогли остаться сухими. Для него они всегда казались маленькими и слишком тонкими, ибо надавишь немного сильнее и она порвется на две части. В этом у него всегда и была проблема - сигареты с крупной периодичностью у него в пальцах просто ломались, из-за чего со временем пришлось перейти на не очевидную альтернативу в виде деревянной, курительной трубки. У подобных, крупных государств обычно имеются проблемы с распределением собственной силы. Вообще, курить вредно для здоровья. Людям. Странам то можно хоть курить, хоть пить алкоголь или использовать многие виды наркотиков для того, чтобы расслабиться. Строение организма другое, более усовершенствованное, да и болячки разного рода заживают гораздо быстрее. Тошнота или головная боль у стран тоже редкое явление. Наверное, глупо было тратить свое время при жизни на покурить, но Союз об этом не жалеет. Это всё равно никак не повредило его здоровью, а смысла выпендриваться чем-то вроде "Я же страна. Я не должен заниматься такими бесполезными, человеческими делами" он не видит. Человеческие они, не человеческие - ему просто по душе курить. Просто нравится. Зато этим порицанием обычно занимались некоторые европейские государства и страны поблизости. Многие страны. Вот и получается у них какая-то взаимная друг другу неприязнь, ибо Ссср правда считает их какими-то странными и излишне вежливыми, а они считают его странным и грубым. Ну, даже Третий Рейх на их фоне кажется ему чуть-чуть более сознательным. Немножко тварью, но хотя бы сознательной. Из-за плотных бортиков на крыльце не так холодно сидеть, да и доски уже высохли. Ну, если при жизни заболеть сложно, то на том свете это вообще обязано быть невозможным. Сейчас темно, до местного утра тоже, кажется, ещё не скоро. Жаль, что у него в кармане часы не лежали. В темноте летает красный, маленький огонек кончика сигареты. Со стороны это выглядит так, словно она летит полметра в обратную сторону, замирает и возвращается назад, немного пониже. В голове осталось место только для мыслей о том, какие раньше были времена в реальном мире и какие они будут дальше. Например, что будут делать его дети? Ну, не то чтобы прям его. В конце концов, родной у него только Рсфср, если говорить честно. Обычно эта тема не поднималась, но республики постарше это, скорее всего, все равно понимали. Сложно было бы следить за таким количеством детей самому, так что в неидеальности своего воспитания он не сомневается. Ссср хорошо затянулся, чувствуя некоторое удовольствие из-за того, с каким ощущением это внутри все приятно обволакивает. После этого он немного отодвинул сигарету от лица и медленно выпустил дым, смотря, как в темноте он едва заметно поднимается выше, растворяясь. В доме курить не хочется, все пропахнет неприятным запахом, останутся какие-нибудь закуренные пятна. На свежем воздухе это делать немного приятнее. Когда одна сигарета кончилась, то захотелось потянуться за второй, но Союз только потушил окурок и сжал его между указательным и средним пальцем, сворачивая руки в слабый кулак. Затем выпрямился, делая несколько ровных вдохов. Бычок выкинул в печку, прямо на серо красные угли, которые остались от сожженных дров. Их там много, почти полный слой по всему пространству и каждый уголь размером где-то с его полкулака. Вот и о чем тут ещё можно думать? О детях, причем не важно, родных или почти родных, может быть вообще о Рейхе. Забавный черт. Стоит такой, шипит, держа вокруг себя былые остатки авторитета, который у него в то время пропал так же стремительно, как и появился. Пока что единственная мысль, связанная с ним, которая злит - если бы он победил тогда, то и подумать страшно, что могло случится с миром в целом. Русские корни бы точно оборвались, да и многие другие тоже. Ну, из мыслей о чужом тут только люди. Условия практически по всему миру стали бы для них крайне тяжкими. Скорее всего огромную часть стран как оболочек Третий бы просто прибил. И они бы просто вымерли, как существа. Стран и так мало, а размножение не понятно как и с кем происходит, так тут ещё и это. Тут только если брать учёт на крупные города, у которых есть настоящая физическая оболочка. Вроде бы, как существа - они практически одно и тоже. Наверное. Никто ведь даже за банальной физиологией не следит, все только исключительно людское и не без участия людей происходит. Причем вместе с этими самыми людьми. Медицины для страны, как физического лица нет и никогда не было. Это правда печально. Живешь вот так, заболит что-то внутри, а ты без понятия, что делать. Мыслей в голове крутится много. Ссср даже на какое-то время перестал видеть мир перед собой, ушёл в мысли, перед глазами все незамысловато и незаметно расплылось, полетели выдуманные картинки. Он только на логичной точке отмер и выдохнул, после чего уселся на кровать, чтобы немного дух перевести. Можно подумать о чем-нибудь ещё, только уже лежа на кровати и проминая лопатками перину. Союз стащил с себя увесистое для некоторых людей пальто и по старой памяти повесил его на спинку деревянного стула рядом, который в темноте правда похож на нечто стремное. Со всех тех моментов он его так и не передвинул в другое место. После этого он снова снял сапоги и поставил их к конку кровати, намного левее. Те едва-едва стукнулись друг о друга глухим звуком, когда их плотно прижали, чтобы было удобнее держать всего одной рукой. Который раз это уже происходит? Который раз Ссср это делает? Захотелось попить воды. Совершить это действие спонтанно, просто пройтись по комнате в слепую, по памяти и нащупать там чайник. На фоне окна, где на улице все то светлее, его силуэт выделялся особенно хорошо. Вот и пришлось встать. Вода правда оказалась кипяченой, как не трудно догадаться, а из-за этого слегка теплой и противной. Ну, хоть без накипи. Кажется, если она получается белой, то это значит, что в воде много элементов железа. Его, как страну, вот такие вопросы не особо интересуют. Стало даже как-то тошно, что он откладывает сон то из-за желания покурить, то из-за желания попить воды. Последнее, к слову, не пропало. Только маняще увеличилось от воспоминаний о том, какая она прямо из под камней хлестала чистая и прохладная. Ну, ночью он никуда не пойдет хотя бы из мелкого инстинкта самосохранения, темно же, а местный контингент стран ему не знаком и доверия не вызывает. Пришлось ложиться спать так, смакуя во рту сухое ощущение прохладной слюны на языке. Ссср промял перину лопатками, устроился поудобнее и слегка ухмыльнулся. Подушка под головой тоже была мягкой, может быть из перьев. Опять же, кого ради этой подушки общипали? Кажется, именно об этом он и думал в прошлый раз, когда лежал на этом же месте и пытался уснуть. Время опять будет течь день за днём. Может быть теперь это и будет намного более занудно, но хоть отдохнуть можно. Раз уж тот же Российская Империя ещё тут, а умер он вон как давно, то местные сроки вполне щадящие. Перед глазами полетели мелкие, розовые пятна и такие же тонкие полосочки какого-то неопределенного цвета, что, по сути, является мелкими дефектами зрения. Кажется, такие есть у всех. По крайней мере Ссср на это надеется. Не то чтобы это как-то сильно мешает или приносит дискомфорт, вглядываться в это перед сном даже забавно. Днём та же картинка перед глазами максимально четкая, только уже к ночи всё плывет. Вот так он и уснул. Проснулся уже под утро и первое, что увидел - в доме стало намного светлее. Словно аналог какого-нибудь обычного утра из реального мира, когда солнце выходит. Шевелиться в таком сонном состоянии не хочется совсем, только вот ощущение сухости во рту помешало. Вяжет конкретно, сухо и из-за этого не приятно, словно воду пару дней не видел. Странам в реальном мире даже пить не особо обязательно было, главное иногда просто пополнять организм водой, чтобы было не так сухо. Сразу же вспомнилась именно родниковая вода, перед глазами пробежали те же картинки, что и вчера вечером. Они коротко показывали собой со стороны то, как ему уже доводилось попить оттуда прямо с рук. Союз приподнялся так же нехотя, уже интуитивно надевая на ноги обувь, которая стояла всё на том же месте. Уже, наверное, от скуки, Ссср прошёлся до первого окна, которое было чуть левее стола. Оно, стоит сказать, вот совсем не большое, но света от него достаточно. Каким образом тут изготавливали стекла даже думать не хочется. Больше смахивает, что этот местный мир сам создаёт какие-то реки и подобные домики. Судя по всему, прямо из голов стран постарше. Времён монархии и мелких, грязных деревень. Только тут дела радужнее и красивее, воздух свежий, даже глаза радуются. Он подошел достаточно близко и выглянул. Там так же рос один несчастный куст зелёного крыжовника на фоне того, как рядом, за ним, течет река. Только когда весь вес тела перенеся на ноги, то получилось почувствовать, как в правую ногу впилась какая-то мелкая заноза, что-то острое. Не больно, но слегка неприятно. Был первоначальный порыв это просто проигнорировать, но Ссср опустил голову ниже, глянул на ногу и дернул ей, сильно проведя по полу, особенно громко шаркнув. Кажется, это все таки не заноса и не какая-нибудь металлическая стружка, ибо это ощущение сразу прошло. Не удивительно, если бы это была всё-таки какая-нибудь заноза, ибо пол то деревянный, а он как дурак успел походить по нему прямо в носках. Вот как знал. После сна голова кругом идёт. Будучи страной таких масштабов Союз абсолютно не привык тратить такое количество времени на сон. Обычно все заканчивалось короткой дремой, периодически стоя, а ещё реже - у себя дома в кровати. Сразу вспомнился один из случаев, когда ему нужно было доехать на другой конец Москвы, а Рсфср вызвался отвезти его, ибо он, видимо, смотрелся излишне заебанно жизнью. Это были прекрасные и спокойные где-то пол часа его жизни на соседнем сидении жигулей с тонированными стеклами. Это было тяжелое начало девяностых, которые помимо тонировки стекол принесли ему много проблем в виде революции. Вспомнить об этом не хочется, но всё равно вспоминается. Ну, хоть ушёл в здравом уме и с трезвой памятью. Ссср и не думал, что ему в пустоте будет весело. Пока он шел, то успел переварить множество вариантов о том, что с ним будет дальше. Были даже мысли о том, что на условную старость лет его голова тронулась умом и ему сейчас всё это кажется. Были мысли о том, что это обыкновенный осознанный сон. Сейчас уже можно понять, что нихрена это не сон точно. Либо психика сбой дала, либо условная душа, в которую он никогда не верил, куда-то улетела. Ну, на рай это не особо смахивает, на тот же ад тоже. Ни мужика с белой бородой, даже облаками от земли до неба не пахнет. Вера - опиум и мишура для народа. Для людей. Союз накинул сверху пальто и вышел на крыльцо, решив прогуляться. Может быть даже подцепит рядом кого-нибудь. Вместе с тем же нацистом пройдутся вдоль реки. Если подозрения, что тот не сможет отказаться. Ну, а что касательно Польши - может и сам рядом увязаться, звать не придется. Они не особо знакомы, но по нему и так заметно, что тот является обладателем подобного характера. В лицо сразу ударил приятный, свежий воздух, от чего-то совсем теплый. Небо такое же, абсолютно белое, без облаков или солнца. Дальние деревья темного цвета видать как на ладони. Абсолютно все видно словно на ладони. Где-то позади дома громко журчит река. Помимо нее тишина полная. Ссср спустился с крыльца с лёгким топотом, чувствуя, как поток свежего воздуха хлестнул по лицу. Трава такая же неестественно зелёная и короткая, как каким-нибудь странным летом. Атмосфера умиротворяющая, одни единственные звуки природы. Союз не удержался, раздраженно вздохнул и сунул руки в нижние карманы пальто. Его начало немного трогать раздражение в виде вязкого чувства просто из-за того, что здесь всё выглядит слишком просто, а действия из-за дня в день будут выглядеть однообразно. Нужно из кожи вон лезть, чтобы себя развлечь. Ну, хоть наличие постоянного покоя радует, всё спокойно. Покой и короткая вечность. Он лишний раз поморщился, а потом тронулся с места медленным шагом вдоль реки, в сторону озера, слушая, как тут все течет и бурлит. В последнее время его голову раздирают слишком много мыслей, что аж тошно становится. Раньше задумчивость была не по его части, а сейчас раскис не по детски и мысли странные. Такое может объяснить только логичным желанием понять, как устроены местные природные вещи. Может и странные, только вот ничего он с этим делать вот вообще не собирается. В основном Ссср смотрел именно в левую сторону, где были дома. Мало ли, вдруг выйдет кто-нибудь. В целом, это не помешает ему проигнорировать другую страну так же, как люди всю жизнь игнорируют друг друга. Когда ноги сами собой вынесли его к озеру, которое, казалось бы, с того момента никак не изменилось, его позвал знакомый голос. —Эй, Ссср!—Начало на русский лад и с польским акцентом. Звучит не очень хорошо. Как правило, если страна долго практикуется, то акцент со временем пропадает. Польша как обычно выглядел спокойно и бодренько. Может быть, даже слегка дружелюбно, на свой привычный манер. Одежду так и не сменил, все та же рубашка, словно на какой-нибудь праздник. —Чего? —Я поговорил с Рейхом. Ты это, правда к нему, как по вашему сказать...Клинья подкатываешь? Брови заметно слегка дернулись, он сделал несколько шагов вперёд прямо к озеру, явно не боясь задавать такие вопросы. Нужно запомнить, что натура у того весьма наглая и в себе уверенная. Ну, в настоящем мире он отличался раздражением и задиристым характером. Чего только их взаимоотношения с Рейхом стоят. Ну, благо, вторая послевоенная копия Польши была более спокойной и вела себя получше. —Поляк, по хорошему прошу - не суй нос туда, куда не просят. Это может не хорошо закончится.—Возможно, это звучало более грубее, чем стоило бы. Ну, теперь уж он явно такое заслужил. —Как грубо. Bardzo niegrzeczne.—Поляк моргнул. Последняя фраза от него звучала особенно недовольно, так что Союз перевод слов уловить не смог. —Что, оскорбляешь меня там, на своем?—Ссср не выдержал спокойного лица и совсем чуть-чуть прищурился. Ему нет дело до того, кто там что говорит, а вот на реакцию глянуть интересно. —Я? Тебя?—Тот намеренно показал бровями изумление.—Нет конечно. Подлизывается, что-ли? Либо это такое странное дружелюбие, либо в друзьях набивается. Может кое-кто просто за всё это время преисполнился дружелюбие и умерил свой гаденький пыл. Он не придумал, что тут ответить, так что просто медленным шагом пошёл дальше вдоль реки. Примерно к середине озера сзади себя послышались закономерные шаги. Теперь Польша у него в голове будет ассоциироваться с какой-нибудь приставучей птицей. С голубем, например. —Ну, так что, подбиваешь или нет? Почему-то Поляк уж больно к этому прицепился. Сколько он здесь лет? Где-то 50 лет, не особо много для страны, но более чем достаточно, чтобы характер изменился в такую сторону. Не то чтобы они прям знакомы, но одно событие всё-таки их очень крупно объединяет. Да и Рейх тоже не далеко ушёл от этого события. —А что, он догадался что-ли?—Ссср обернулся прямо через плечо, не сбавляя шагу. Чуть прищурился , нахмурил брови и глянул особым взглядом, явно давая понять, что да, были попытки. —On? Догадался? Да не в жизнь! Наверное.—Польша немного тряхнул руками и тоже сунул их в карман своих светло серых штанов. Кажется, в тот раз они на нем были абсолютно другие, потемнее. —Что, все так плохо? —Prawdopodobny. On в этом совсем ничего не понимает! У него там Японская Империя вон какая, а on даже не попытался что-то сделать.—Кажется, кое-кто действительно сует свой нос туда, куда не просят. Вот у кого нужно спрашивать по поводу местных событий. Да и не только событий. —А ты то откуда это знаешь? —Ну, видно же.—Голос звучал так, словно имел нечто само собой разумеющее. Польша достал руки из карманов, из-за чего один из них сразу свесил наружу внутреннее содержимое. Значит пустой. Он сразу постарался это вправить куда нужно кулаком, достал руку, но то снова высунулось наружу. Ссср от такого зрелища малость вскинул брови, остановился у конца озера, возле тех крупных камней и глянул на это. Поляк поймал на себе его взгляд, отчего лицо напротив стало более неловким. —Не люблю свои штаны, если честно. Мне с ними всегда не везёт.—Так, спокойно. Союз едва подавил из-за этих слов ухмылку или короткий хмык. Забавный. Ну, и немного нелепый. Это ж надо вот такое сказать. —Понимаю.—Ну, а что тут ещё скажешь? Ссср ничего не придумал и постарался повернуть лицо в другую сторону. Там глянул на землю, которая резко меняет рельеф выше на метр. Разгар дня, а тишина то какая, словно все местные страны вымерли второй раз подряд. Рядом всё ещё течет река, прямо по этому извилистому рельефу земли. Чего только стоит этот резкий выступ, на который он со своим строением тела едва-едва поднимается. В тот раз пришлось сделать это с усилием, пригнувшись. Едва не пошатнулся и не упал. До сих пор преследует это фантомное ощущение того, что уже вот вот спина хрустнет и он свалится. На тот момент это не показалось таким критичным, но сейчас эмоции внутри перемешались. Он на это все смотрит, прислушивается и не может не спросить у него следующее. —Здесь всегда так тихо? —Конечно. Они все древние просто. Стесняются.—Польша особенно выделил последнее слово, чуть ухмыльнулся и слегка изменил походку, делая её чуть-чуть саркастично деловой в тон своих слов. Однако, он достаточно неожиданно замер на месте, сделал шаг назад, повернулся и ткнул указательным пальцем в сторону.—О, там Рейх Idzie, смотри. Ссср приготовился к тому, что наверняка начнет засматриваться, встал на месте и посмотрел туда, куда ткнул пальцем Польша. Рейх действительно шел на другом уровне, спиной к ним и явно не о чем не думал. Союз действительно засмотрелся. На нем были обычные, короткие сапоги, та же рубашка около-кремового цвета, только вот сверху болталась объемная шинель. Причем цвета особенного, насыщенно черного, а не какого-нибудь зелёного оттенка. При том это именно её верхняя часть и не больше. Даже той самой красной повязки со свастикой нет. Кажется, кое-кто всё-таки замерз. Так как она больше болталась сверху, на плечах и шее, пока руки были не в рукавах, а карманах, то было хорошо заметно, как она дополняет его образ. Делает побольше, пошире. Красавец короче, не поспоришь. Союз бы сейчас обязательно подумал о чем то таком, вспомнил бы какие-то его черты лица и дал им красочное описание с возбужденным воздыханием, да вот только...Это не его. Внутри греет, но не печет и распалятся внутри себя аж такие крайности не хочется. Хотелось бы - подумал, обязательно подумал. Может быть даже озвучил самому Рейху попозже, как найдется случай. —А позови его погулять.—Польша стал чуть более серьезным, словно намекая на серьезность предложения. Ссср просто проигнорировал такое совсем лишнее вмешательство и ответил следующее, намеренно пародируя его недавнюю фразу: —Я? Его?—Аж плечами специально повел и взгляд изменил, интуитивно отмечая, что идёт фриц не быстро и догнать его потом будет вполне реально.—Смешно, смешно. Он бы не согласился. —Дак вы все равно гуляете. Он там, ты тут. Вместе походите, разницы то. —И то верно.—Союз красноречиво протянул эту фразу более приглушенным, недовольным голосом, после чего сразу быстрее пошел вперёд, за немцем, игнорируя, как Польша, который в тот момент стоял ровно на месте, остался позади. Ну, судя по всему мешать он явно не собирается. Позади не послышалось шагов или недовольного пыхтения, как у ребенка. С его то характером что-то подобное точно должно было выскочить, но, видимо, не судьбы. Ссср по тихому переступил на этот уровень метром выше и оказался на сплошной, ровной поверхности. Дома стало видно ровной линией вместе с остальным горизонтом. Снова открыто как на ладони. Только вот Рейх сначала остановился, а потом неожиданно полностью повернулся торсом к нему. При том взгляд с ходу такой, словно у Союза в жизни цель одна и всем известна - "Как-нибудь испортить жизнь Третьему Рейху".