When countries die

Как только немец его увидел, то достал руки из карманов, словно готовясь к чему-то или просто считая подобное чем-то не солидным. Ну да, это было бы похоже на проявление характера его типажа. Рубашка от такого пришла в движение, из-за чего с нее едва ли не сполз тот верхний кусок шинели, который собой больше напоминает черный плащ с рукавами. Она, к слову, сидит на нем просто отлично, а где-то на уровне ног болтается та верхняя часть формы, черная словно смоль. Болтается на уровне ног, идёт дальше по телу и сидит на плечах, какого-нибудь явного воротника не видно. Вот так и ходит - черные штаны, рубашка около-кремового цвета, не белая, что само собой, ибо его военное воплощение назвать "Для чего-то парадного" нельзя и сейчас впервые за это время добавилась эта черная накидка. Ссср никак не может вспомнить её название, если оно вообще было. Военная шинель, но это вместе с точно таким же плотным и черным пиджаком, а тут просто верхняя часть. Вообще, обычные люди-солдаты носят военную форму зелёного оттенка, самую обычную, а этот всегда ходил в одежде насыщенно черного цвета. От этих мыслей разве что отвлёк чужой и враждебный взгляд. —Почему ты смотришь так, словно я уже успел тебя как-то обидеть?—Фрица он обижать совсем не хочет, нет-нет. Тут нужно с ним совсем по другому, аккуратнее. —Чего тебе от меня надо?—Он проигнорировал вопрос и сразу начал на него словестно рыпаться. Это выглядит даже забавно. Вот Союз ему сейчас в глаза смотрит и понимает, что в голове почти не осталось мыслей. Просто они кажутся такими глубокими, с насыщенными отголосками ярких, больше отрицательных эмоций. Искреннего недовольства из-за ситуации, например. Красиво. Всевозможные заготовки фраз испарились за секунду после начала диалога, словно он главный герой какого-нибудь традиционного, бульварного романа с этими обычными сюжетными ходами. —Да я тебе и слова сказать ещё не успел, а ты уже рычишь на меня.—Ну и чего он сейчас, в самом то деле? Никто его не трогает, лицом в события прошлого не тыкает, не оскорбляет. Ссср сделал пару шагов вперёд и остался на расстоянии двух метров, так и не достав руки из карманов пальто. Если Рейха это как-то и беспокоит, то вот лично его как-то не особо. Немец проследил за этим ну уж очень недоверчивым взглядом и слегка вскинул подбородок, делая шаг назад, становясь как бы боком. И чего он тут опять выплясывает? —Чего тебе надо от меня?—Рейх очень настойчивым голосом повторил свой вопрос, акцентируя на нем внимание. —Да уймись ты, ну. Я может быть вообще куда-то по своим делам иду, а тут ты случайно подвернулся.—Не смотря на не правдивость своих слов у Союза просто не получилось сдержать лёгкие, осуждающие нотки у себя в голосе, которые фриц явно заслужил. —Я уверен, что шел ты ко мне. И смотрел ты тоже прямо на меня. —Ладно, ладно, признаю. Не хочешь прогуляться?—Сдержать слабую ухмылку не получилось и на лице она выступила достаточно красноречиво. Ссср также красноречиво сократил расстояние до метра и встал совсем рядом, близко, с каким-то удовольствием снова отмечая то, что Рейх ниже его на полголовы и чтобы смотреть глаза в глаза, тому приходится приподнимать голову, демонстрируя кадык, который периодически слабо дергается при сглатывании слюны. С одной стороны - это совсем немного, несколько сантиметров, но на деле выглядит внушительно. Особенно если учесть, что фриц вот настолько более хилый. Сложно не поймать себя на мысли, что ты вот смотришь на него с такого расстояния, этого должно хватать, но все равно хочется встать ещё ближе. Или пощупать. Не важно за что и как. —Ist das aus welchem Grund?—Немец глянул на него странным взглядом, как на какого-нибудь плебея, пока не особо смекая, что к чему. Наверное, с его стороны это выглядит так, словно какой-нибудь бугай зовёт тебя за угол, чтобы вытрясти немного денег. Союзу такой взгляд откровенно нравится. Уж очень забавно выглядит и затрагивает что-то внутри. —Просто так. Разве для такого нужен повод?—Ссср понимает, что ещё как нужен и он сейчас говорит ну совсем странные вещи, которые бы говорить такой стране не стоило, только вот лучше заливать тишину этим, чем откровенно молчать. —Nein, das will ich nicht. Рейх отказался сейчас как-то совсем мирно, что-ли. Взгляд жестче не стал, не глянул как на придурка, как он обычно смотрит (А Союз очень уверен, что он любит так смотреть на кого-нибудь). Ещё он уверен, что увлеченность к кому-нибудь приходит с потоком мыслей и размышлений, как сейчас. Чтобы было много чудных сравнений, упоминаний или мыслей о ком-то конкретном. Уверен, поэтому абсолютно не мешает спокойно течь им дальше в собственной голове. Ссср не прочь разогнать кровь до такого состояния хоть раз, даже если после жизни. —Чего тебе надо?—Фриц, кажется, включил очень упертого барана, посылая одной этой фразой. —Я уже сказал. —Я отказался.—Нацист это припомнил и отвернулся, делая несколько шагов туда, куда собирался идти дальше. —Не думал, что хоть когда-то буду делать нечто подобное, но я сейчас это сделаю.—Он протянул это более тихо и на распев, конец звучал особенно приглушенно. Фраза была предупреждением. После нее Союз догнал его двумя большими шагами и взял под руку с левой стороны, за его правую, между его телом и рукой, приблизительно за локтевой сустав. Третий сразу встал как вкопанный, дернул рукой и глянул на него со смесью эмоций "Ты раздражаешь меня и нервируешь одновременно. Я без понятия, как с тобой взаимодействовать. Просто отойди и оставь меня в покое. Мне стремно". У Рейха заметно дернулся кадык на шее и тот дернул рукой, после чего дернулся куда-то на один шаг в бок. У него показались зубы в каком-то нервном жесте, выражение глаз опять изменилось. Кажется, это все действует ему на нервы и тот либо сдастся, либо просто выпустит все свои эмоции. Психанет, проще говоря. А Ссср и не заметил, что давит на него морально своими выпадами и другими вещами. —Да не хочу я тут с тобой ходить! Отпусти меня!—Ну, он хоть и давить не хочет, но ещё один раз можно. Совсем немножко. —Ты боишься—Союз заявил это уверенно.—Страх и нежелание - разные вещи. Уж мы то об этом отлично знаем, Рейх. Немец нахмурился, максимально сжал зубы в открытом, раздраженном оскале. После этого он закатил глаза где-то на секунду, крепче сжал его под руку и напористо потащил вперёд, наверняка решив доказать кому-то что-то там. Кажется, если бы Ссср так и остался стоять на месте, то Третий бы пошел дальше один, только вот он с радостью спустя мгновение начал двигать ноги. Ну не смог бы он своими мелкими, худыми ручонками и с места его сдвинуть. —Какой напор. —Замолчи! Halt den Mund. Немец зло цыкнул языком, начиная идти намного быстрее и сворачивая мимо домов, ближе к реке, где много всяких кустов. Ну, там, где Поляк его впервые туда от реки вывел. Рейх явно пытается идти быстрее чем может, всей этой своей нервозностью говоря что-то в вроде "Отвяжись от меня". И как бы там не было, из-за того, что Ссср крупный да сильный, он без проблем подвел руку к телу, из-за чего это начало выглядеть так, словно уже не Союз с ним под руку идёт, а наоборот, именно фриц с ним. Ну, там, где обычно дамы идут. Красота. —Молись, чтобы не увидел никто. Иначе я не знаю, что сделаю с тобой. Я могу, ты это отлично знаешь. Zögern Sie nicht! —Я не сомневаюсь. Ссср его слегка осёк одним движением руки. Придержал на месте, заставляя идти медленно. Интересно думать о том, сколько вот из-за этих пакостных ручонок людей умерло. Вот так бы и свернул каждый палец, возможность прекрасная, но нет. Уж больно они у немца ровные и длинные, как у пианиста какого-нибудь. Такими бы хорошо на гитаре играть. Только вот страны таким не занимаются. Если вот у него и пальцы, и ладони большие, рабочие, то у этого изящные, только в кабинете, в бумагах рыться. —Чего ты привязался ко мне? Оставь меня в покое. Ни одного хорошего русского ругательства вспомнить не могу.—Последнее звучало вон насколько спокойно, а Союз не решился упускать возможности поговорить о чем-то таком, спокойном. —Я б тебе сказал такие, что уши завянуть могут, но лучше не буду. —В отличии от меня - ты носитель русского языка, так что уж изволь, но удивиться мне сложно.—Немец ещё шипит на него, но уже совсем по другому, не так. —Ну, ты вполне достойно знаешь русский. Я почти не слышу у тебя акцента. Да и словами играешься вон как красиво. Кажется, это потешило самолюбие Третьего, ибо тот выпрямил спину и дернул подбородком. Значит комплимент понравился, хоть и лицо осталось таким же хмурым. Уж не думал Союз, что где-то на том свете пройдётся со старым знакомым фрицем. Как же это всё всё-таки было давно. —Польщён, польщён.—Буква "Щ" звучала от него с особенным акцентом, по другому. Как-то длинно, словно змея прошипела возле уха. Вот после нее прекрасно понимаешь, что перед тобой, а точнее под боком, именно настоящий немец. А, и к слову. Ссср совсем рядом с ним забылся, что аж перестал про природу вокруг думать. Да и смотреть хоть куда-то кроме Рейха в принципе. То на эмоции его смотрит, то про пальцы думает. Хотя, а как тут не думать? Нет, ну все же. "Небо" сейчас такое же светлое, белое, но глаза уже не режет. Трава зелёная, уже успела оказаться полюбившейся взгляду. Позади остался крупный дом, на пороге которого ему удалось увидеть потрепанного Германскую Империю. Даже думать не хочется, чем он там занимался. Кусты впереди высокие, смахивают на молодой клен, который тут толстой полосой посадили намеренно. Он настолько высокий, что даже Ссср, ростом под два метра, не видит за ними реку.