When countries die

Рейх опять по странному сморщился, немного осел к столу локтями и посмотрел в свой стакан, странно водя плечами. Отвечать немец почему-то снова не стал, вместо этого просто рассматривая собственное вино и маленько болтая его в воздухе круговыми движениями. Вот так по хорошему если, то средняя бутылка объемом в один литр должна вместить в себя приблизительно шесть бокалов. Четыре они практически выпили. Третий уже начал выглядеть немного странно. Если самому Ссср от такой дозы ничего не делается, то того, кажется, уже немножко понесло. Он и в тот то раз опьянел как-то слишком просто, что для страны странно. —Больше трёх бокалов я пить не стану. Пьянею быстро.—Немец это выдвинул, допивая второй. Союз как раз поспел за ним, опустошил свой и поставил его, после чего потянулся за бутылкой. Та стала намного легче чем была сначала и уже спокойно так двигалась в руке, булькая изнутри. —Ну, если взять в пример человеческий организм, то это либо генетика по наследству, либо у тебя проблема с ферментами.—Про такое Союз тоже знает. Если стран не изучают потому-то никак, некому и вообще на такое бы никогда не согласилось обычное здравомыслящее государство из собственной безопасности, то вот физиология людей со всеми их процессами была истоптана много раз в различных случаях. Ссср налил сначала Рейху, а потом уже себе вплоть до самых последних капель, которые пришлось выбить рукой по дну бутылки. На себя, правда, получилось немного меньше, не до выгравированной полосы на наружной стороне стекла, но сейчас уж лучше споить немца. Союз все ещё не собирается с ним ничего такого делать. Просто дела всегда легче вести с кем-то расслабленным. —Плевать. Я всё равно больше трёх бокалов пить не стану.—Рейх сказал как отрезал, делая это решительно. Его уже снова немного повело и в воздухе стал проскакивать лёгкий немецкий акцент. —Это не бокалы. Это стаканы.—Он снова не сдержался и весьма добротно ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая за его реакцией. —Was?—Третий опять покосился на него так, словно говорил о чем-то действительно серьезном и тут ему сказали что-то вообще не в тему.—Gr, Ich hab es verstanden, ладно. Дальше дело шло удивительно тихим образом. Ссср совсем расслабился, а Рейх угомонился и сидел по тихому, не особо возмущаясь происходящему. Освещение не изменилось, осталось всё таким же странным, как ночью при полной луне. В комнате хорошо видно контуры предметов, шкафа по правую руку от него и очертания фигуры самого немца тоже, которую тоже не плохо заметно. Хотелось бы увидеть больше признаков опьянения с его стороны, но единственное, что удалось заметить - появился лёгкий немецкий акцент и тот стал вести себя откровенно ворчливо. Союз ощущает себя спокойно и расслабленно. Это далеко не лучшее и не первое вино в его жизни, но оно хотя бы не горчит, да и качество приличное. Оставляет на языке привкус и хорошо так согревает внутри. Чувство такое, словно съел чашку чего то горячего и оно сейчас у тебя в желудке оседает. Если у него процесс опьянения не особо проявился, то у немца явно начало что-то происходить. —Wärmt. Sehr wärmt.*¹ Как на русски это?—Немец заметно запнулся, сказал это с акцентом и не правильно, явно не замечая этого за собой. Ссср по доброте своей душевной не стал лишний раз тыкать немца в его ошибки, хотя вполне мог бы это сделать. Есть у него небольшая любовь поправлять кого-либо, тыкая того головой в слабые или сильные косяки. При жизни это редко распространялось и по большей части просто оставалось проигнорированным, но вот теперь он может вполне заслуженно отыграться на нацисте. —Будет "Согревает". Меня тоже. Рейх явно будет на это реагировать. Он всегда либо шипит, либо морщиться, но ничего такого особенного в ответ не бросает. Союзу теперь даже кажется, что за всё это время у Третьего притупился характер. Опять же, их плотное сотрудничество с личными встречами закончилось приблизительно в далёком 1939 году и сохранить в своей памяти какие-то особенные детали его характера сложно, но Ссср просто знает, что немец правда похож на того, кто ведёт себя ворчливо, а иногда даже злостно. Стаканы в скором времени все равно опустели. Союз делал щедрые глотки, пил активно и просто расслаблялся. Немец же пил намного медленнее, по странному ёрзая на одном месте плечами или ногами под столом. У Ссср стакан опустел первым и он какое-то время ждал, когда Третий допьёт свое. Затем Рейху, видать, захотелось ещё, ибо он отставил стакан и потянулся за бутылкой, громко так ведя её по столу. Затем он потянулся за складным ножом, открыл его и начал пытаться достать из горлышка пробку. Либо он уже настолько пьян, что не заметил отломанный кончик лезвия, либо ему на это просто без разницы. Хотелось бы сказать что-то слегка колкое, вроде "А говорил, что больше не будешь", но Ссср опять сдержался и не стал тревожить его настрой. Возился Рейх долго, под конец уже начиная шипеть от негодования, но Союз просто молчал и не торопил его. —Оратительно. Кх, отвратительно.—Он запнулся на слове и тут же исправился, но акцент все равно заметно проступил в обоих случаях. —Да, да. Давай главное быстрее, а то сил ждать тебя уже нет. Пробка поддавалась очень неохотно. Немец старался её тянуть, нож постоянно выскакивал и дергался, виной чему скорее стало отсутствие острого конца лезвия, а косвенно сам Ссср, из-за которого так получилось. Пошла она вверх как-то резко, Третий её снова подцепил и потянул вверх, аж двигаясь ближе. Затем неожиданно раздался громкий хлопок, пробка вылетела со всей дури и пролетела буквально на расстоянии пару сантиметров от его носа. Союз не шелохнулся, а Рейх аж вздрогнул и пьяно вздернул голову, следя взглядом за тем, как пробка не долетает до потолка, падает, отлетает от стола и глухим стуком прыгает по полу, достигая шкафа в два отскока. —Ну вот. Если это вино - значит протухло. Я говорил тебе над бутылкой не наклоняться. Ещё пару сантиметров и у тебя, возможно, сейчас бы кровь из носа хлестала.—Ссср говорил ровным голосом и волнение его как-то не прельщало. Было бы не очень конечно, если бы тому попало куда-нибудь по лицу, но кровь из носа не повод беспокоиться за, черт возьми, страну. Третий после этой фразы практически сразу отмер и его выражение лица стало не настолько раздосадованным. Его не то чтобы действительно можно назвать таким: Некоторое удивление, что вместе с пьяным взглядом выглядит немного странно и слегка нахмуренные брови. Рейх отошёл окончательно и, кажется, немного протрезвел с такого в отличии от Союза, которого от такой дозы вина не особо то и проняло. Максимум тепло где-то в районе желудка и груди, а так ничего существенного. —Досадно в таком случае..—Третий это произнёс действительно серьезно, но сильно подбитым от такого исхода не выглядел. Уж расстраиваться из-за алкоголя он точно не привык. Ссср конечно тоже, но для приличия ответить решил аналогично. —Действительно. Однако не куксись раньше времени. Может это и не вино вовсе. Не одному шампанскому и тухлому вину выстреливать. Ну и еще захотелось шаловливо пощупать немца за колено, но это скорее забавы ради. Он просто сидит сейчас так забавно, даже немного растерянно. Пришло время всё-таки признать, что пока-что Союз вообще не воспринимает его как бывшего врага. Все равно на том свете навряд ли можно умереть второй раз, а ничего другого нацист ему сделать теперь просто не сможет. Не получится. —Но ты уж лишний раз себя сейчас не радуй.—Русский подвинул открытую бутылку к себе, взял стакан и поднес их к окну. Дальше при приемлемом свете, словно от луны, он стал выливать немного через горлышко в бокал. Не особо приятный запах чего-то странного и характерный, уже знакомый цвет, который было чуть-чуть не просто понять при таком освещении.—Всё-таки вино. Бесплатно, но качество оставляет желать лучшего. Рейх на это ничего не ответил, явно не расстраиваясь. Государству с такой хваткой было бы странным расстраиваться. У Ссср раньше было тоже более серьезное поведение, как и подобает любой стране. Не все такого придерживались, но лично он находил такой темперамент для себя заслуженным и подходящим. В конце концов, будучи государством таких масштабов стоит позиционировать себя с разумной точки зрения. Союз неотразимым и самым лучшим себя никогда не считал. Было много косяков и не особо снисходительных действий по отношению к собственным людям. Не считая преступников с высшей мерой наказания и Вторую Мировую, от всей этой около-политической возни у него около десяти миллионов помёрло, не меньше. Одна только революция чего стоит, которая косвенно тоже произошла почти при нем. Союз не то чтобы отдавал отчёты людям, чтобы они перебивали друг друга во имя коммунизма, но он всё-таки позволил этому случиться. Значит вина висит. В плане смертности Советского народа у них с нацистом вышло всё это дело как-то схоже. Да и как теперь злиться на Рейха, когда Ссср его людишки в итоге и скинули? Не только люди конечно, было ещё несколько причин с учётом детей, но основная проблема была именно в них. —И что делать тогда?—Вопрос был задан просто так. Он вообще предполагает, что Третий сейчас захочет как-нибудь из своего дома выгнать.