When countries die

Рейх хоть и стал выглядеть немного раздраженно, но выгонять его не спешил. Он совсем небрежно поставил эту несчастную бутылку на стол, что в ней аж особенно сильно булькнуло вино. Ссср вставать не торопился, просто сидел на месте и наблюдал за ним насколько это вообще было возможно в таком освещении. Странный парадокс. Небо, опять же, одного сплошного цвета без звёзд и остального, но почему-то даёт слабый свет как ночью, при полной луне. Из-за этого парадокса ему без свечей прекрасно видно примерные выражения лица немца, разные очертания и тени добротного, темного цвета. Третий почему-то условно проигнорировал его присутствие, один раз метнулся шагом от шкафа до двери и всё-таки пошел в сторону двери к улице. Она едва-едва слышно проскрипела, но под топот Рейха это все равно было сложно услышать. Ссср приподнялся, бегло поправил пальто на плечах и спокойно направился за ним. По одним шагам и так было слышно, что Третий уже ушел куда-то в конец, прямо до крыльца, если не дальше. Последовал скрип второй двери, которая отделяла сенки от улицы. Ссср конкретно ускорился, осторожно ступая по доскам и чувствуя, как они самую малость пошатываются под ногами. Его всегда преследовало ощущение, что под ним рано или поздно что-нибудь сломается: Какой-нибудь старый стул, такие же старые доски или что-нибудь ещё. И ведь такое даже случилось несколько раз. Он даже не может назвать себя толстым, ибо полных стран просто не бывает из-за хорошего обмена веществ. Будучи высоким и плотным, его вес все равно составляет под сто килограмм уж точно, если не больше. Рейх на его фоне выглядит не настолько внушительно, но крепко. Килограмм, должно быть, немного меньше семидесяти. В санках окно одно и то оно далеко, в совершенно другом углу, кидает свет на кучку дров возле самой стены. Союз рассмотрел немца со спины приблизительно за секунду до того, как тот открыл дверь. Лунный свет совсем немного осветил темноту, падая прямо на Рейха. Сейчас его рубашка казалась белой, а лицо почти не недовольным. —Куда ты собрался?—Может это и не совсем его дело вовсе, но спросить надо. Хотя бы ради того чтобы просто навязать свое присутствие. Ссср почувствовал себя немного пьяным. Его мысли уже медленно начинают сворачиваться не в ту сторону прямо как на том моменте с чужими ногами под столом. Рейха видимо тоже уже начало нести не туда. Он вообще явно не сразу собрался отвечать на вопрос, попутно открывая дверь шире и делая шаг вперёд, за порог. Союз даже стоя на месте ощутил прилив свежего воздуха и как из-за выпитого вина, что сейчас все ещё греет чуть ли не его желудок, ситуация начинает выглядеть забавно. Ему сейчас просто… Интересно, абсолютно не смотря на весь абсурд. —Ich weiß nicht.—Нацист, казалось бы, повернулся обратно и они даже на секунду встретились глазами, но тот тут же замер на месте и отвернул голову правее, как бы отмахиваясь от него словами. Он поднял правую руку на уровень плеча, левой придерживая её за локоть. Жест смотрелся обычно и заученно, словно так многие делают, но Союз почему-то ничего такого от кого-либо вспомнить не может. Это выглядело обычно для каких-нибудь книжных героев со странными телодвижениями. Немец сейчас выглядит правда задумчиво. Ссср даже будучи под алкоголем легко заметил, что его, кажется, задержал на себе какой-то выбор. Это странно. О чем таком тот сейчас думает из-за чего можно так метаться?