Палитра на двоих

С того дня у Игоря появилось несколько файлов на компьютере, — «серёжка подарки», «серёжка подарки2», «Серёжа», «поомьднгзз», — отдельный лист на рабочем столе для пометок — и всё пустое, очевидно — и перманентное желание что-нибудь сделать — появилась динамика, которой ему так не хватало, но хорошо ли это — уже другой вопрос. А Серёжа будто и не говорил в ту субботу всех тех вещей — молчал, тему больше не поднимал, наслаждался тем, что Игорю теперь хо-ро-шо. Игорю постепенно становилось плохо. Он последним мудаком себя чувствовал. Серёжа напоследок ласково провел ладонью по руке, оторвался от губ и подмигнул. — Напишу, как буду дома, — дверь закрылась. Игорь щёлкнул выключателем в прихожей, чтобы ничто не мозолило глаза, и уткнулся лбом в потёртое дерево. Выдохнул, зажмурился, зажался, а потом… Игорь не помнит, как точно это сделал, но в один момент будто очнулся — а в руке телефон, номер Пчёлкиной на маленьком экране. Гром сглотнул, и в этот же момент Юля ответила. — Да? — она говорила спокойно. Игорь глянул на небольшие часы на рабочем столе. Так, хорошо, не ночь. Даже не сильно облажался. Но вот о чём он в тот момент порыва поговорить хотел — не ясно. Нет, ясно, конечно, но что на это сподвигло — вот настоящая загадка. Но говорить пришлось — Игорь выдохнул, собрал себя в кучу, и решил воспользоваться моментом: — Какие подарки обычно делают друг другу люди в отношениях? — без приветствия, резко, чтобы сразу стало ясно, наверное, самому Игорю в первую очередь, что здесь не шутки шутятся, а важные вопросы решаются. Буквально жизненно важные. Юля на том конце провода на секунду замолчала, а потом легко рассмеялась. Игорь закатил глаза. — Я даже и не знаю, что можно подарить миллионеру с автоматами в кабинете, — но Юля шутит. Надо было Димке звонить. — Можешь, конечно, ларёк с сахарной ватой купить… — Юлёк, ну я ж серьёзно! — сказал так обречённо, что Юля вмиг замолчала. — Ладно, — ответила серьёзно и вздохнула. — А что за повод? — Без повода, — Игорь старался скрыть неловкость всеми возможными способами. Выходило плохо. — Он сам попросил, да? Игорь остановился на полушаге и резко, чуть не падая, опустил ногу. Так. Так. Так. — Ты с чего это взяла? — нахмурился и ссутулился, хотя никто кроме одинокого уличного фонаря, бьющего в окно, его не видел. — Не смеши меня, Игорь! — и ржёт ведь всё равно, чертовка! — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы понять, что ты не сам на это пошёл. — Да почему?! — Гром искренне не понимал. А ещё не верил в то, что он выглядит настолько «анти-романтично». Пчёлкина врёт. Ничего нового!.. — Ты выглядишь как человек, который не может запомнить дату свадьбы или день рождения партнёра, Игорь, какие «подарки без повода»? — а Юле с-м-е-ш-н-о, Юля в-е-с-е-л-и-т-с-я. Игорь закатил глаза, а потом… Надо будет записать где-нибудь, когда у Серёжи день рождения. Но это не повод для шуток — а Пчёлкиной лишь бы поглумиться. — Давай по делу, — растёр меж пальцев переносицу и сухо выдохнул. За окном темнело всё сильнее. — Нет, Игорь, я серьёзно даже представить не могу, что можно подарить человеку, у которого есть буквально всё, — Юля, Игорь уверен, прямо сейчас разглядывала потолок — всегда так делает, когда в размышлениях. — Ну а обычно… Цветы, игрушки плюшевые, одежду какую-нибудь дарят. Но я по личному опыту говорю, если что, и про отношения мужчина с мужчиной не знаю ничего. Но наверное те же стандарты, да?.. — Да, Юль, спасибо, — быстро выпалил и сбросил звонок. Ничего дальше «одежду какую-нибудь» он не слышал. Хотя, конечно, не слушал. Это было так очевидно и на поверхности — что для человека, который привык искать чуть глубже, оказалось непостижимым. Можно было бы распечатать в каком-нибудь центре, перед этим сделав макет… Но Игорь помнит, какого качества и насколько блеклое было изображение в тот единственный раз, когда принтер в отделе сломался и он ходил печатать фотографии для дела в типографию — если перенести это на футболку, можно тут же умереть от эстетического шока и ужаса — пиксели, цвета — на три тона темнее или более холодные. Игорь повертел в руке телефон, прикрыл глаза и выдохнул. Так. Серёжа в этой ситуации заказал бы в интернете… Игоря от одной мысли об этом затошнило почти по-настоящему. В торговых центрах вряд-ли что-то «такое» найдётся… Игорь распахнул глаза, хотел уже искать взглядом кожанку, но вместо этого увидел темноту и будто извиняющиеся «десять ноль семь» на часах. *** Неловкая, помятая и криво прибитая вывеска «секонд-хенд» доверия не вызывала, но отступать было уже поздно — Игорь явно не ради такого глупого итога сорвался сюда, только глаза разлепил. Слабо освещенный зал, девочка-студентка за кассой, парень примерно этого же возраста со стопкой вещей — развешивал всё по своим местам; рядов десять вешалок и примерочная — красные помятые шторки. Куртки, несколько коробок с обувью, футболки, штаны, шляпы, сумки… шубы. Игорь прошёл вглубь зала и вытащил одну из них. Голубая, очевидно, искусственная — но качество неплохое. Три тысячи. Игорь раздумывал ровно семнадцать секунд, а потом развернулся и выдохнул — Серёже понравится, он такое… любит? чего стоит тот халат. А ещё она мягкая, но совсем не… меховая? по фасону похожа на то пальто, в котором Серёжа чаще всего ходит. Но главное здесь — цвет, главное здесь — оттенок. Игорь прятал глаза в цветастом месиве и стойко от всех этих ассоциаций отмахивался, переступая через пакеты на полу по дороге к другим рядам, более богатым в своём ассортименте, — потому что нужно держать хоть какое-то лицо. Майки, кофты, топы, толстовки… А, вот. Футболки. Игорь неловко замялся и повесил шубу, перегнув её посередине, на соседний ряд. Что-то очень странное блестящее; верх от пижамы с кривой собакой; зелёная; полосатая, крохотная совсем, будто детская; кислотно-розовая… Объёмная, чёрная, с размашистой красной надписью «Добро пожаловать в Санкт-Петербург!» прямо на груди — будто правда красками написали. Игорь вытащил её из общей массы, держа за плечики — вытянул руку вперёд, прищурился. Это похоже на то, что Серёжа купил бы даже не раздумывая. Она легла прямо на шубу. Последующий перебор никаких результатов не дал, и Игорь вышел на улицу уже через десять минут — шуба перекинута через предплечье, футболка в пакете в той же руке — свободной Игорь пытался найти телефон по карманам. Нашёл, проверил время, а потом… Боковым зрением заметил лавку — такая же, как и все на рынке, но что-то… Игорь подошёл поближе. Пластинки, потёртые книги, броши и прочая бижутерия, часы… Целая коробка открыток. Старушка улыбнулась и кивнула, заметив взгляд Игоря, мол, да, трогать можно. Откровенно-советские вперемешку с чем-то из две тысячи десятого — яркие и бледные, разных форматов и расцветок, с Новым годом и днём рождения. Игорь нашарил в кармане несколько купюр и протянул их женщине — тридцать на два будет явно не двести, но у него слишком хорошее настроение, поэтому: — Сдачи не надо, — и ушёл, запихнув покупку в карман кожанки. Серёжа в это время по воскресениям ещё спит, поэтому Игорь, пройдя чуть в сторону — в глубь рынка он не решился идти, слишком велик соблазн — остановился около скамейки. Подумал и отказался от идеи сложить покупки в кучу и размяться — шуба слишком для этого всего чистая. Прикрыл глаза, выдохнул. Он серьёзно всем этим занимается. Вау. Для Игоря даже в студенчестве были чужды все эти дни всех влюбленных и годовщины — до Серёжи он встречался всего с двумя людьми, с девушками, и ни с одной из них он не хотел заниматься… таким. В плане… Часовые размышления об отношениях, желание быть вместе как можно дольше, разговоры искренние. Игорь месяца три назад и Игорь нынешний — два разных человека, полярности, которые по логике никогда не должны были пересечься, но вот — та же кожанка, та же кепка — и всего один момент-финиш-старт, который всё изменил. Серёжа просто слишком… всепоглощающий и глушащий другие чувства, кроме острого желания подарить ему весь мир. Игорь начал с голубой шубы. Телефон в кармане брякнул-лязгнул сообщением. Игорь достал его в надежде… но это Юля: «зайди ко мне, разговор есть». Гром взвесил в руке покупки и мрачно вздохнул — ладно, Серёжа проснется через час, и у него есть время на этот разговор. Звучит не очень хорошо — особенно учитывая то, кто это написал — но время девать всё равно некуда.