Кому ещё я должен

      Близнецы Уизли притихли — или сделали вид, что притихли. Теперь если и делают пакости, то так, что не подкопаешься. Друзья не отпускают Гарри одного даже в туалет. По коридору ходят толпой. На уроке зельеварения Гарри молча сидит рядом с Драко и варит зелье. Идеальное зелье. Но Северуса это не радует. Ему больно смотреть в потухшие зелёные глаза, в которых словно кто-то свечку задул. Кто-то… Взять бы этого кого-то за бороду и дёрнуть ради общего блага. Профессор Снейп не ругает Гарри и даже начисляет ему баллы за зелье. Он не собирается участвовать в травле героя. И без него хорошо справляются…       Все тщательно обдумав, в субботу вечером Северус отправился по каминной сети в Малфой-мэнор.       Люциус, как всегда, с виду, серьёзен и хладнокровен, но по хитрой роже видно, что он рад встрече с другом. И ещё беспокоится за Драко… За годы дружбы Северус научился распознавать эмоции приятеля. Отпив глоток превосходного вина (Малфои другого не держат), немного помолчал, обдумывая, как лучше начать разговор…       — Люц, как ты относишься к слухам о возвращении Тёмного Лорда? Скажи честно, как другу.       — Это у вас в Ордене такие слухи ходят? Как другу говорю, что предпочёл бы даже слухов таких не слышать.       — То есть, ты не хочешь его возвращения?       — Сев, ты что — больной? По-твоему, я очень соскучился по «Круциатусам»?       — Ну, раньше ты поддерживал его идеи…       — Потому что раньше это были идеи, а не моча в голове. Разумеется, кроме тебя, этого никто не услышит, но я готов благодарить Поттера за то, что освободил меня от этого маньяка, — стальные глаза Малфоя метали молнии.       Северус сделал ещё глоток вина и улыбнулся.       — Правда, готов? А если придётся выбирать, на чью сторону стать: на сторону Тёмного Лорда, Дамблдора или Поттера? Кого ты выберешь?       — А разве Дамблдор и Поттер не на одной стороне?       — Я тоже так думал. Раньше… Теперь знаю точно, что нет.       — Ну, если ты так ставишь вопрос, то из трёх зол выбираю лучшее — Поттера.       — Твой сын тоже сделал такой выбор. У них очень дружная и преданная друг другу компания: Драко, молодые Гойл, Крэбб, Гринграсс, Поттер и ещё двое гриффиндорцев: маглорождённая Грейнджер и Лонгботтом. К ним ещё примазывается молодой Нотт. И они не притворяются. Они действительно дружат.       — Оказывается, у Драко есть политическое чутьё… А для чего ты мне это рассказываешь? Думаешь, я буду против?       Северус улыбнулся,       — Нет, не думаю. У тебя тоже есть политическое чутьё. И если бы я думал, что ты будешь против, не рассказывал бы. Поверь, Драко действительно счастлив. Хоть и не легко дружить с Поттером, но у него получается.       Малфой прищурил глаза, как будто хотел увидеть друга насквозь.       — Северус, я не дурак. Раз ты мне это рассказываешь, значит, тебе от меня что-то нужно. Не темни…       — Это не мне нужно. Мальчишке нужна помощь и защита.       — И от кого его защищать? Лорда нет, а Дамблдор его любит.       — Ага, так любит, что того и гляди, залюбит насмерть. Я тебе не рассказывал, но я поклялся над телом Лили защищать её сына. И теперь это и пытаюсь сделать. Но старый паук оплёл меня обетами, как паутиной, и я мало что могу сделать для мальчишки. А у тебя руки развязаны. Старый маразматик пытается манипулировать Поттером, а марионетка сопротивляется руками и ногами и ставит директору палки в колёса. Старик спланировал, что герой попадёт в Гриффиндор и будет дружить с семейкой Уизли. В Гриффиндор герой попал, но явно против своего желания, а вот Уизлей послал лесом и друзей себе выбрал сам. Рыжие объявили ему войну и травят, как таракана. Особенно им поперёк горла слизеринцы в качестве друзей Поттера. До недавнего времени они устраивали поттеровской компании мелкие пакости. А на днях вылили на голову Грейнджер цементирующий раствор. Мелкая бестолочь пошла плакать в туалет. Там её и нашёл тролль. Но тут на белых конях явились рыцари, завалили тролля и спасли дурочку. Потом пришла Макгонагалл и всех наказала. Я своих забрал и наградил баллами. Лонгботтом остался с Грейнджер, а Поттер прибежал ко мне просить зелье. Я сварил и вручил герою флакон. Но герой зелье не донёс. Почти возле моей двери его подстерегли близнецы Уизли, стали издеваться, разбили флакон, обездвижили и избили. Я обнаружил Поттера в луже крови и отнёс в больничное крыло. Мальчишка почти сутки пробыл в коме. Я слегка прошёлся легилименцией по одному из близнецов. Увидел мельком и не все, но даже от этого дурно стало. «Благородные львы» вдвоём избивают обездвиженного первокурсника. Дамблдор сначала всё пытался спихнуть на слизеринцев, а когда я притащил к нему этих уродов, заявил, что сам разберётся. В результате рыжие твари остались безнаказанными, а Гарри мне соврал, что ничего не помнит. Мальчишка с тех пор ходит, как зомби, а я не знаю, что делать.       Люциус слушал, затаив дыхание, и с круглыми глазами. Северус решил, что друг дара речи лишился, но, судя по количеству вопросов, с речью у Люца было всё в порядке.       — Настоящий тролль? Откуда?       — Из полосы препятствий, которую старый маразматик устроил на третьем этаже. Там ещё цербер сидит.       — Цербер? Полоса препятствий?       — По легенде директора, он от Квиррелла прячет философский камень, но ловушки там такие, что и первокурсник пройдёт.       — Первокурсник пройдёт цербера и тролля? Ну и требования у вас к первокурсникам! Сев, ты сам себя слышишь? Надо забирать Драко из этого дурдома!..       — Если знает, как, то пройдёт. Церберу песенку спой — и он засыпает, а тролля наши первокурсники как раз и завалили.       — Но как им это удалось?       — У Драко спросишь.       — Ладно. А почему не проводилось авроратское расследование случая с Поттером?       — А ты думаешь, старик заявлял? А вдруг бы до его любимых Уизлей докопались?       — Я вот тут думаю… Директору можно нервы помотать, чтобы он на время про Поттера забыл. Я же председатель опекунского совета. Можно прийти с проверкой. Заодно и школу от всякой гадости очистить.       — Можно попробовать. На какое-то время прессинг директора на Гарри ослабнет, и у мальчишки будет возможность очухаться. А за Уизлями я пригляжу.

* * *

      Гарри бездумно ковырялся в тарелке с овсянкой. Аппетита не было совсем. Состояние апатии и безнадёжности не покидало его с момента происшествия…       Когда он пришёл в себя в больничном крыле, рядом с его кроватью сидел Дамблдор. Директор принялся расспрашивать его в подробностях о случившемся. Поттер не собирался скрывать, желая наказания обидчиков, и всё рассказал. Вот только результат оказался неожиданным. Дамблдор поднял палочку и наложил на мальчика «Обливиейт». Гарри знал от Драко о многих заклинаниях, в том числе и о стирающем память. Луч заклятия коснулся головы Гарри, и он потерял сознание.       Когда он очнулся, Дамблдора рядом не было. Возле больного хлопотала мадам Помфри, накладывая диагностические заклинания и вливая в него различные зелья. Самым странным было то, что Гарри всё помнил. Из всего этого можно было сделать один вывод — заклятие, стирающее память, на него не действует. Припомнилась и история с Грейнджерами, забывшими о существовании приемного сына. Паззл сложился…       Все странности, произошедшие с Гарри у Дурслей, говорили о том, что Дамблдор стёр память всем, в том числе и ему. Вот только на Гарри это не подействовало. А Дурслям память модифицировали, и они помнят то, чего не было, считая, что мальчик все эти десять лет жил с ними. Значит, Дамблдор преследует какие-то свои цели в отношении Гарри, и эти цели не предусматривают для него ничего хорошего. А он, дурак, ещё пытался пожаловаться директору, надеялся на защиту.       Теперь за всеми действиями рыжих маячила белая борода Дамблдора. Было похоже, что травля Гарри происходила по его приказу. От осознания размера неприятностей, в которые он влип, стало страшно. Чего же им всем от него нужно? Мальчик уже понял, что его планомерно уничтожают, но просто убить пока не могут. Зачем-то он им ещё нужен… Но и о спокойной жизни мечтать не приходится. Что же делать? Как избежать сюрпризов, которые ему готовит «добрый дедушка»?       Прежде всего — нельзя давать понять директору, что Гарри всё помнит, иначе тот организует ещё какой-нибудь несчастный случай, и не факт, что удастся выжить на этот раз. По щеке Гарри покатилась слеза, и мальчик всхлипнул. Что всем им сделал несчастный сирота? Кому он мешает? Почему даже эту убогую жизнь у него пытаются отобрать? Он же никогда никому не делал ничего плохого. Ему ведь всего одиннадцать лет — и не жил ещё, а уже хотят убить.       В палату вошёл профессор Снейп. Гарри украдкой вытер слёзы. Нужно держать себя в руках.       — Мистер Поттер, ответьте мне на один вопрос. Вы помните, кто на вас напал?       У Гарри мороз прошёл по коже. Вот оно! Проверяют, подействовало ли заклинание?       — Нет, сэр, — только бы не встретиться с ним глазами! Драко говорил, что Снейп умеет читать мысли…       Профессор ушёл, но расслабляться было нельзя. Вокруг слишком много врагов. Верить никому нельзя, помощи ждать не приходится…

* * *

      Из воспоминаний Гарри вырвали совы, которые принесли почту. Ему не от кого было получать письма. Не от Дурслей же? Поэтому приземлившаяся перед ним Букля была неожиданностью. Мальчик отцепил от лапки совы письмо. Оно было от Хагрида. Лесничий приглашал его к себе сегодня в три часа. Гарри задумался… Хагрид на побегушках у директора, значит, это может быть очередная ловушка. Но и не идти нельзя, это будет похоже на сопротивление. Хорошо, он пойдёт, но нужно взять с собой кого-то из друзей.       Рядом сидящий Невилл вертел в руках красный шарик, который ему прислала бабушка.       — Что это? — спросил Гарри.       — Напоминалка. Она краснеет, если я что-то забыл, но только я не могу вспомнить, что именно забыл, — Невилл почесал в затылке.       — Очень полезная вещь, — саркастически заметил Гарри. — Мне Хагрид прислал приглашение к нему на три часа.       — Гарри, не ходи! — влезла Гермиона. — Может, это ловушка.       — Вряд ли Хагрид задумал что-то плохое. Он слишком простодушный.       — Значит, мы пойдём с тобой. Невилл, после завтрака скажешь слизеринцам.       Невилл покачал головой.       — Ничего не получится. Это у нас последняя пара — полёты, а у слизеринцев ещё трансфигурация.       — Значит, пойдём втроём. Шевелитесь, а то на зельеварение опоздаем…

* * *

      Уроки полётов проходили на квиддичном поле. Гарри порадовался перспективе проветрить мозги, а то от разных мыслей уже голова пухнуть начинала. Гермиону и Невилла полёты напрягали. Девочка была маглорождённой и смутно представляла, как можно на такой ненадёжной конструкции, как метла, летать, а Невилл и на земле не очень уверенно себя чувствовал. Гарри же было всё равно, взлетит он или не взлетит. Тут вся жизнь на лезвии ножа… Но, как ни странно, метла его слушалась. У друзей же ничего не получалось. Гарри принялся объяснять Гермионе, в чём её ошибка, и, отвлёкшись, не заметил, что Невилл взлетел. Правда, «взлетел» — это было громко сказано. Испуганный мальчик барахтался между небом и землёй, вцепившись в метлу, которая жила своей жизнью. В конце концов метле удалось сбросить Невилла, и она полетела по своим делам. У друга оказалось сломано запястье и профессор Трюк повела его в больничное крыло, строго наказав всем оставаться на земле.       Рыжий Уизли нашёл напоминалку Невилла, и когда Гарри потребовал отдать ему вещь друга, взлетел в воздух с воплем:       — Если тебе надо, Поттер, отбери!       Пелена ярости застлала Гарри глаза и, не обращая внимания на предупреждение Гермионы, он запрыгнул на метлу. У рыжего при виде летящего на него Поттера поубавилось храбрости, и он просто зашвырнул шарик подальше от себя. Гарри пулей рванул за шариком и успел подхватить его в последний момент. Приземлившись, он увидел Гермиону, в ужасе закрывшую рот ладонью. А от замка к ним быстрым шагом приближалась профессор Макгонагалл.       — Мистер Поттер, идите за мной.       «Ну всё, допрыгался!» — подумал Гарри, шагая за деканом. Но Макгонагалл вела его не к директору. Оказывается, оценив его лётные способности, она решила привлечь его в квиддичную команду факультета в качестве ловца и сейчас восторженно рассказывала об этом капитану команды Оливеру Вуду. Гарри оценил будущие перспективы… В команде по квиддичу играли близнецы Уизли. Это сколько же у них появлялось возможностей укокошить Мальчика-который-выжил? Представив себе парочку картинок, Гарри прервал дифирамбы Макгонагалл.       — Я не согласен!       — Что? — такого изумления на лице профессора Гарри ещё не приходилось видеть.       — Мистер Поттер, вы отказываетесь? Для вас честь факультета ничего не значит? В таком случае, я могу вас исключить из школы за вопиющее нарушение дисциплины.       — Профессор, я не могу участвовать по состоянию здоровья. После травмы у меня часто бывают головные боли, и иногда я теряю сознание. А если такое произойдёт в полёте? — Поттер старался выкрутиться из дурацкой ситуации. Единственное, на что он надеялся, что его не потащат к мадам Помфри. Расчёт оправдался. Декану Гриффиндора было до лампочки состояние здоровья студентов, поэтому, ограничившись снятием баллов и назначением отработки, она удалилась, недовольно поджав губы.       — Ты же ей соврал? Думаю, ты просто опасаешься близнецов, — Вуд был не дурак и увидел то, что не заметила Макгонагалл. Поняв, что его разоблачили, Гарри испуганно посмотрел на капитана, но тот, посмотрев в его глаза, поспешил его успокоить.       — Не бойся, я тебя не выдам. Мне не нравится поведение близнецов, но выбирать не из чего, а они — превосходные загонщики. Жаль, конечно, что ты не можешь играть, но я тебя понимаю и сочувствую.       Вуд по-доброму улыбнулся и, похлопав Гарри по плечу, пошёл в свой класс. Гарри облегчённо выдохнул. Оказывается, всё это время он не дышал.       Уже начался обед, и Гарри поспешил в большой зал. Друзья уже были там, и он присоединился к ним за столом, отметив мимоходом красочный фингал на недовольной роже младшего рыжего.       — Где это он фонарём обзавёлся? — поинтересовался Гарри у Гермионы.       — Когда профессор Макгонагалл тебя увела, Уизли стал радоваться, что теперь тебя исключат из школы. Ну, Драко ему и врезал, за что и получил отработку.       Гарри посмотрел на слизеринский стол, где ухмыляющийся Малфой приветственно помахал ему рукой.       После обеда слизеринцы отправились на трансфигурацию, а Гарри с Гермионой вдвоём, так как Невилл всё ещё находился в больничном крыле, пошли к Хагриду. К счастью, все прошло без приключений. Хагрид нахваливал родителей Гарри, пытался накормить детей каменными кексами и всё подсовывал им под нос какую-то газету. Ребята никак не прокомментировали действия лесничего и, поблагодарив за чай, ушли.       — Гермиона, в нашей компании ты самая умная. Как по-твоему, какая цель была у этого приглашения? — спросил Гарри по дороге назад.       — Единственный странный момент был, когда Хагрид пытался нас заинтересовать газетой. Я читала этот номер «Ежедневного пророка». Там была статья о попытке ограбления Гринготтса. Кто-то влез в сейф, из которого накануне забрали то, что там лежало.       Уточнив у Гермионы насчёт даты, Поттер почувствовал, что ещё один кусочек паззла встал на своё место. Он поделился своими размышлениями с подругой. Девочка задумалась.       — Гарри, у меня такое ощущение, что ты не договариваешь. Есть ещё что-то, что я должна знать?       Мальчик вздохнул и принялся рассказывать. О жизни в семье Грейнджер, о принудительном переселении, о Дурслях, об избиении, о повторном стирании памяти.       — Ты, конечно, вправе мне не поверить, ведь ты же этого не помнишь, но я готов поклясться, что это всё правда.       Гермиона порывисто обняла его. По её щекам текли слёзы.       — Гарри, я верю тебе! Теперь я понимаю, почему у меня было ощущение, что ты — родной мне человек. Мне стёрли память, а чувства остались. Надо обязательно рассказать всё родителям.       — Они не поверят.       — Но я попытаюсь. Было бы неплохо, если бы ты тоже к нам приехал, но вряд ли тебя отпустят.       — Правильно думаешь… Не для того меня от вас увезли, чтобы позволить назад вернуться. Думаю, Дамблдор на этот счёт что-нибудь предусмотрел. К тому же, если он узнает, что я не забыл и вам всё рассказал, то может сделать и что-то похуже. Твои родители — маглы и бессильны против волшебника.       — Наши родители, Гарри.       — Наши, сестрёнка…       Ребята снова обнялись, но тут услышали за спиной знакомый голос, растягивающий слова.       — Значит, мы их ищем, беспокоимся, а они здесь обнимаются.       Оглянувшись, они увидели улыбающихся слизеринцев во главе с Драко. Гермиона посмотрела на брата.       — Гарри, я думаю, мы должны им всё рассказать. Они наши друзья.       — Тогда пойдём к озеру. Там нас никто не подслушает.       Компания отправилась к озеру, где Гарри посвятил всех в семейные тайны. К чести слизеринцев, никто не усомнился в правдивости рассказа Гарри. Простодушный Грегори предложил сообщить в министерство. Драко округлил глаза.       — И чем они смогут доказать? Тут слово Гарри против слова Дамблдора. Как ты думаешь, кому поверят?       Дафна всхлипнула, вытирая слёзы,       — Ну нельзя же позволять им и дальше мучить Гарри. Нельзя возвращать его к этим отвратительным маглам. Давай, ты будешь жить у нас. Дом большой, родители у меня добрые. Я их попрошу.       — А почему сразу у вас? Можно у нас в мэноре, — вскинулся Драко.       — Тихо, тихо! — успокоила спорщиков Гермиона. — Так будет слишком заметно, директор обо всём догадается и предпримет что-то, от чего Гарри может стать ещё хуже. Нужно действовать хитрее.       — Грейнджер, ты почему не в Слизерине? — удивился Малфой.       — Потому, что я — маглорождённая, олух!       — Странно, я почему-то раньше считал, что маглорождённые — тупые, а ты — умная, — глубокомысленно заявил Винсент, за что получил подзатыльник от Гермионы. Все засмеялись.       — Кстати, нужно будет проверить твою родословную у гоблинов. Возможно, твои родители не маглы, а сквибы. Я попрошу об этом отца. Он поможет это провернуть втайне от Дамблдора. И Гарри тоже можно проверить, по крайней мере, узнать насчёт завещания родителей.       — А что, есть завещание?       — Вот и узнаем. Но это только на каникулах.       На следующее утро, пока полусонные студенты неторопливо вкушали свой завтрак (за исключением Рона Уизли, который хватал еду, как в последний раз), в зал вошли несколько волшебников во главе с Люциусом Малфоем. Они подошли к преподавательскому столу и принялись о чём-то спорить с Дамблдором. Затем директор и деканы вместе с гостями вышли из зала.       — Попечительский совет, — прошептал Невилл друзьям. — Блондин — это отец Драко, а пожилая леди в шляпке с грифом — это моя бабушка.       — Это хорошо или плохо? — поинтересовалась Гермиона.       — Ну, если и плохо, то не нам, а директору. Нам-то что?       Первое время ничего интересного не происходило. Члены попечительского совета ходили по коридорам Хогвартса, заглядывали во все комнаты и постоянно что-то записывали. Вместе с ними ходил мрачный, как туча, Дамблдор. Но потом гости оживились. Появились ещё какие-то незнакомцы в красных форменных мантиях и группа крепких мужчин в комбинезонах из драконьей кожи.       — Ух ты, — восхищённо присвистнул Невилл, — авроры и драконологи!       Заметив недоумённый взгляд Гарри, он объяснил:       — Авроры — это магическая полиция, а драконологи…       — Учёные, изучающие Драко! — перебил хихикающий Гарри.       — Не Драко, а драконов. И не учёные…       Гарри перестал хихикать.       — А драконы существуют?       — Конечно, но только в драконьих заповедниках. Драконологи их разводят и ухаживают за ними.       — Они что, в Хогвартсе дракона нашли?       — Ну, они не только с драконами работают, но и с другими опасными животными.       Вдруг по толпе любопытных студентов прокатился изумлённый ропот. Четверо драконологов левитировали перед собой клетку с огромной трёхголовой собакой. Следом ещё двое гнали тролля со связанными лапами. А несколько авроров несли большой предмет, завёрнутый в тёмную ткань. И замыкал процессию утирающий слёзы Хагрид.       — Это что? — спросил всезнающего Невилла прибалдевший Гарри.       Но ответила ему Гермиона:       — Цербер, адская собака. Тролля, думаю, ты узнал. И, судя по всему, авроры несли какой-то темномагический артефакт.       — И это — самое безопасное место в магическом мире? Школа, полная детей? И почему мне кажется, что это всё было тоже предназначено для меня? Скажите, что у меня паранойя, — жалобно попросил Гарри.       Друзья не ответили. Если это и паранойя, то они тоже ею страдали. Судя по всему, этот зверинец обитал в запретном коридоре третьего этажа, и директор был в курсе. А значит, ему это для чего-то было нужно. И первым на ум приходил Гарри, которому подсовывали всякие гадости.       — Это значит, что если бы меня не сожрал цербер, то укокошил бы тролль, а если бы и ему не удалось, то темномагический артефакт продолжил бы начатое?       — А ещё у Хагрида отобрали яйцо дракона, которое он держал над огнём. Яйцо уже начинало трескаться, — добавил подошедший Драко.       — Так он из-за этого рыдал? — спросила Гермиона.       — Не только. Дракон — это его мечта, а цербер по кличке Пушок — Хагридова «собачка».       — Пушок? — истерически смеясь, почти прорыдал Гарри. — Мило!       Гермиона была серьёзной и задумчивой.       — Я вот только не могу понять, Гарри, тебя что, обычным способом убить нельзя, раз они прибегли к таким экстравагантным методам?       — Прости, если разочарую тебя, сестрёнка, но проверять не буду. Хотелось бы надеяться, что они нашли всё…       — Не переживай, друг, в Запретном лесу ещё много всяких Хагридовых любимчиков, — хлопнул его по плечу Драко.       — Умеешь ты утешать.       — Обращайся.       Несколько дней Хогвартс напоминал разорённый муравейник. Все студенты обсуждали увиденное и высказывали своё мнение о том, с какой целью здесь находился этот зоопарк, и что теперь будет Дамблдору. Были и предположения, что директора уволят, но они не подтвердились. Потрёпанный и уже не улыбающийся директор вернулся на своё рабочее место, к великому сожалению Гарри и его друзей. Правда, немного утешало, что теперь по школе патрулировали несколько авроров. Доверие директору было подорвано.       На рождественские каникулы все друзья разъезжались по домам. Из всего Гриффиндора в школе оставались лишь Гарри и трое Уизли. Мальчику было страшно представить перспективу оставаться в такой компании в закрытой башне Гриффиндора. Гарри оказывался в полной власти рыжих дебилов. Можно было сразу же составлять завещание. Драко пригласил друга к себе на каникулы, но директор заявил, что категорически запрещает Гарри покидать Хогвартс, якобы из соображений безопасности. Мальчик согласен был ехать даже к Дурслям, но те чётко заявили, что согласны его терпеть только летом.       Ситуация была безвыходной. Гарри не мог озвучить настоящую причину. Это дало бы Дамблдору понять, что на него не подействовали стирания памяти. Но и оставаться в Хогвартсе было недопустимо… Драко пожаловался отцу, и Люциус при помощи того же попечительского совета таки выдрал Гарри из лап директора. Как впоследствии выяснилось, после отъезда Поттера в Малфой-мэнор Уизли тоже отправились домой. Паранойя не подвела… Рыжие оставались в Хогвартсе только ради Гарри. Какие у них были планы на его счёт, он предпочитал не думать.       В поместье Малфоев Гарри очень понравилось. Неизбалованный мальчик радовался всему: и красоте мэнора, и вкусной еде, и множеству развлечений. Понравились ему и родители Драко, которые очень тепло отнеслись к нему.       В один из дней лорд Малфой с Гарри и увязавшимся за компанию Драко отправились в Гринготтс, захватив по дороге и Гермиону с родителями. Гарри с тоской смотрел на Джин и Дэниела, но сообщать им, кто они для него, было нельзя, и он смирился. Прибыв в банк, лорд Малфой принялся о чём-то шептаться с одним из гоблинов, который кивал в ответ, с чем-то соглашаясь. Затем Люциус, подозвав к себе Гарри и Гермиону и оставив остальных ждать в холле, отправился вслед за гоблином, который привёл их в малый ритуальный зал. Гарри поставили в центр нарисованной пентаграммы и дали в руки пергамент и небольшой кинжал.       — Мистер Поттер, проколите палец и капните кровью на пергамент, — сказал гоблин.       Гарри сделал, как ему было велено. Как только капля крови попала на пергамент, от него отделилось золотистое облачко. Гоблин запел катрены, и облачко стало разрастаться, окутывая Гарри с ног до головы. И вот уже мальчик полностью скрылся внутри золотистого кокона. Ещё миг — и кокон, соскользнув с тела Гарри, медленно втянулся в пергамент, и на нём проступил текст на неизвестном языке. Гоблин взял пергамент и принялся читать, а затем перевёл прочитанное изнывающим от любопытства волшебникам.       Из пергамента следовало, что со стороны отца мальчик является наследником рода Поттер и рода Гриффиндор. Сюрпризом оказалось то, что мать Гарри не была маглорождённой — она была чистокровной, принятой в семью маглов. И по линии матери были живы два родственника: Альбус Дамблдор и Аберфорт Дамблдор. Оказывается, директор был дедом мамы Гарри, то есть ему он приходился прадедом. По материнской линии Гарри являлся наследником рода Дамблдор и наследником второй очереди рода Гриффиндор.       Также выяснилось, что в крови у мальчика плескался целый коктейль из зелий: зелье доверия, направленное на семью Уизли, зелье преданности, направленное на директора, зелье рассеянности, зелье враждебности, направленное на слизеринцев… Кроме того, в шраме находился крестраж Тёмного Лорда. И ещё на его магии стоял блок, ограничивающий магические способности.       Оставив Гарри и Люциуса переваривать услышанное, гоблин занялся ритуалом для Гермионы. Вот уже девочка стоит в золотистом коконе, а через минуту гоблин читает её пергамент. У Гермионы всё было не настолько страшно, как у Гарри. Да, она оказалась чистокровной. Родители её действительно были сквибами, а не маглами. Мама была дальней родственницей Ноттов, а по отцу девочка была наследницей почти вымершего рода Грейнджер. И на её магии тоже стоял блок. Директор и здесь подгадил.       Люциус Малфой тут же договорился и оплатил очистительные ритуалы для ребят и снятие блоков с магии. Гарри снова поставили в середину пентаграммы, и гоблин вновь запел катрены, только теперь у мальчика было ощущение, что он стоит под водопадом, который был не мокрым, а тёплым, ласковым, слегка покалывающим. И только был один момент, когда как будто лопнул обруч, сжимавший грудь. Вспыхнула в теле острая боль, но тут же затихла, оставив после себя только нежные, тёплые поглаживания, как будто руки мамы пожалели и сняли боль. Затем такую же процедуру провели с Гермионой. У неё хоть и не было зелий в крови, но очистительный ритуал полезен для детей. Он излечивает многие болезни, да и блок на магии ей тоже нужно было снять.       После ритуала Гарри почувствовал, как его магия вспыхивает огоньком где-то в груди и струится по всему телу, отзываясь лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Это было приятным чувством, словно вернулось что-то родное и давно позабытое.       Затем гоблин повёл ребят и лорда Малфоя в свой кабинет. Он объяснил, что на кабинет наложены чары конфиденциальности, и всё, что сказано здесь, не может выйти за пределы помещения против воли того, кого касается эта информация. После этого объяснения гоблин предложил обсудить вопросы, всплывшие по ходу ритуала.       Гарри всё ещё не мог переварить то, что узнал, поэтому первым задал вопрос лорд Малфой:       — Как в Гарри оказался крестраж, и можно ли от него избавиться без ущерба для ребёнка?       — Судя по всему, крестраж попал в мальчика через шрам. По-видимому, когда Тёмный Лорд бросил в мистера Поттера убивающее заклинание, оно отразилось от защиты, установленной на ребёнке и рикошетом попало в самого убийцу, расщепив его душу пополам. Часть души попала в мальчика, а вторая половина осталась в хозяине. Но здесь начинаются странности. При расщеплении душа может делиться только пополам, а из пергамента следует, что в мистере Поттере находится только сто двадцать восьмая часть души Тёмного Лорда. Следовательно, это не первое и даже не второе расщепление. Согласно математическим расчётам, можно сделать вывод, что имеются ещё шесть крестражей, кроме того, что находится в мистере Поттере и той части, которая осталась в хозяине души.       Гермиону распирало любопытство и, переведя взгляд с очумелого Гарри на помертвевшее от ужаса лицо лорда Малфоя, явно понимавшего, о чём идёт речь, она не выдержала:       — Простите, мистер…       — Крюкохват, мисс Грейнджер.       — Мистер Крюкохват, а что такое крестраж?       — Если волшебник хочет стать бессмертным, он расщепляет свою душу напополам и половину души запечатывает в каком-либо предмете. Это очень тёмный ритуал, требующий человеческих жертв. В результате этого волшебника невозможно убить, так как крестраж является якорем, не дающим душе уйти за грань. То есть, можно убить тело, а душа сможет возродиться в другом теле. Убить такого волшебника можно, только вначале уничтожив крестраж, а затем — его самого       — Значит, если у Тёмного Лорда шесть крестражей и Гарри — седьмой, то он не умер? — умница Гермиона пришла в ужас от открывающихся перспектив.       — Да, мисс Грейнджер, он может возродиться, и весь кошмар начнётся сначала, — несчастным голосом ответил Люциус.       — А как можно уничтожить крестраж? — с надеждой спросил Гарри.       — Адским пламенем или ядом василиска.       — Супер! И какой у меня шанс выжить в этом случае? — обалдел Гарри.       — Никакого, — с грустью посмотрел на мальчика Люциус.       Гарри сглотнул комок в горле, зелёные глаза наполнились слезами. Всё напрасно… У него нет будущего…       Гермиона подскочила к брату и со слезами обняла его.       Гоблин прокашлялся.       — Не нужно пугать детей, лорд Малфой. Способ, разумеется, есть. Но знают о нём только гоблины. Можно провести ритуал по извлечению крестража из живого существа и запечатать его в неживой предмет. Вот только проводить этот ритуал можно по достижении мистером Поттером совершеннолетия, чтобы его магическое ядро сформировалось.       — И вы сможете провести этот ритуал? — с надеждой спросил мальчик.       — Разумеется. Правда, он довольно дорогостоящий.       — Я оплачу, — вмешался Люциус.       Гарри с благодарностью посмотрел на лорда Малфоя. Но Гермиону беспокоил другой вопрос:       — И что же, до того времени эта гадость будет сидеть в Гарри?       — Ну, не беспокоила же она его до сих пор. К тому же сейчас крестраж не заинтересован в нанесении вреда телу, в котором находится и, более того, всячески стремится его защитить. Понятно, что он ничего не может сделать против физического воздействия на тело извне, но способен защитить от ментальных воздействий, от большинства зелий и даже помочь справиться с некоторыми ядами. В вашей крови имелись различные зелья. Вы чувствовали на себе их влияние? Ощущаете ли вы преданность к директору Дамблдору, доверие к семье Уизли, ненависть к слизеринцам?       Гарри, подумав, покачал головой,       — Нет, ничего такого, скорее наоборот. А о каких ментальных воздействиях вы говорили?       — Крестраж защитит вашу память от стирания и не позволит никому прочесть ваши мысли.       Теперь мальчику стало понятно, благодаря чему он остался при своей памяти. В таком случае даже хорошо, что крестраж пока будет его защищать, ведь от Дамблдора можно ждать любых гадостей. Стоп! А ведь гоблин говорил, что директор — прадедушка Гарри.       — Мистер Крюкохват, вы сказали, что директор Дамблдор является моим родственником?       — Да, мистер Поттер. Со стороны отца у вас всё понятно. Вы наследуете роду Поттер и роду Гриффиндор и по наступлении совершеннолетия становитесь лордом двух родов. А вот со стороны матери у вас всё не так гладко. При имеющемся живом дедушке вашу маму отдали на удочерение в семью маглов, и при этом все считали, что она родилась в этой семье. впечатление, что память маглов была подкорректирована. Проделать столь тонкую работу способен только сильный ментальный маг, а ближайший маг такого уровня, причастный к этому делу, это Альбус Дамблдор. Выходит, он сознательно отдал свою внучку маглам? Следовательно, он знал и о том, что вы — его правнук и тоже отдал вас в семью тех же маглов. В этом деле много непонятного. Итак, унаследовать род Дамблдор вы не можете, пока имеется в живых старший представитель рода. По роду матери вы также являетесь наследником второй очереди рода Гриффиндор.       — И что это значит? — спросил совсем запутавшийся Гарри.       — Это значит, что если бы у рода Поттеров не было наследника, то вы бы унаследовали род Гриффиндор по линии матери после смерти директора.       — Но если бы не было наследника рода Поттер, то не было бы и меня…       — И если бы не было вас, то род Гриффиндор унаследовал бы ваш прадед.       — Может, он этого и добивается, — от этой мысли мальчику стало дурно.       Лорд Малфой стал задумчиво анализировать:       — Зелья в крови, блок на магии, дети, отданные в семью маглов… Очень похоже на правду.       — А почему тогда было просто не убить? — спросил Гарри.       — Ну что вы, мистер Поттер, — оскалился зубастой улыбкой гоблин. — Это же основной закон магии — убийца не может наследовать своей жертве.       — Поэтому он предпочитает всё сделать чужими руками, — сделал вывод Люциус.       — Что вы имеете в виду? — заинтересовался гоблин.       — На Гарри в школе устроена травля с полного попустительства директора. Семья Уизли уже пыталась его убить.       — Откуда вы знаете? — удивился Гарри.       — На это помещение наложены чары конфиденциальности, значит, я могу рассказать всю правду. Узнал я это от профессора Снейпа. Северус применил легилименцию к одному из близнецов Уизли и увидел, что действительно с вами произошло. Он попытался добиться справедливости от директора, но ничего не получилось. Ваш профессор зельеварения связан с директором обетами по рукам и ногам и не может в открытую помогать вам, поэтому он попросил меня оказать вам помощь. Более того, я сам заинтересован в этом.       — Почему заинтересованы?       — Может быть, вы знаете, что в молодости я имел глупость вступить в ряды Пожирателей смерти. Угрозы, шантаж, пытки… Думаете, я желаю такого своей семье? Естественно, я всеми силами буду помогать вам, чтобы это существо не вернулось.       — Я присоединяюсь к словам лорда Малфоя, — сказал Крюкохват. — Гоблины не помогают волшебникам, но если мы не поможем вам, Тёмный Лорд возродится, и тогда не будет покоя ни миру волшебников, ни миру гоблинов. Поэтому вы можете рассчитывать на нашу помощь.       — Спасибо вам, — со слезами благодарности прошептал Гарри.       В заключение гоблин пообещал подготовить к следующей встрече все бумаги о финансовом состоянии юных наследников и поднять завещание родителей Гарри. На этом лорд Малфой с ребятами вернулись в холл банка, где их уже заждались родители Гермионы и измученный любопытством Драко.       Лорд Малфой вкратце пересказал, что им удалось узнать, а Гарри задумался. Услышав такое утром, наверное, сошёл бы с ума от ужаса. Но теперь он всё воспринимал спокойно. Потому что у него теперь появилась надежда на то, что всё будет хорошо. Его будущее теперь не было таким беспросветным. Он теперь был не один.