Глава 2
5 августа 2021 г., 21:18
Я проснулась еще до рассвета. Вчерашние неудачи сегодня вселяли в меня уверенность. Мало ли, что говорил ректор о невозможности изменить мое положение. Главное — у меня был план: для начала — узнать про артефакты, ну а дальше собрать их столько, сколько потребуется.
В шкафу я обнаружила академическую форму и на удивление — моего размера. Думалось мне, что там будут вещи того человека, место которого я по ошибке заняла. Кстати, а что с ним стало? Хотя, собственно, какая разница? Пусть поблагодарит меня, что не ему приходится выпутываться из этого клинического бедлама.
Поверх белой блузки и юбки я надела тонкую шелковую мантию, ничем не отличавшуюся от формы других учеников. Карта мне подсказала, где искать душевые, а после и обеденный зал.
До начала занятий у меня оставался час, и я решила внимательно ознакомиться с предметами в своем учебном плане. На сегодня меня ожидали уроки по заклинаниям защитной и боевой магии. Звучало со стороны, конечно, как полный бред, но в этом месте подобные науки явно таковыми не считались.
Мне нужны были книги для первого учебного дня, и все они оказались на книжной полке, подвешенной над столом.
На кожаных корешках необходимых учебников золотым тиснением были выбиты названия: «Базовые заклинания. Стихийные. Том первый», «Защитная магия. Первый курс», «Тактика боевых атак». Наименования заинтриговали, но вот содержание оказалось совершенно непонятным. Большую часть на листах книг занимали причудливые формулы, знаки и сферические формы, чем-то напоминающие тригонометрические окружности, и функции с множеством рун и символов, наглядно поясняющие построение заклятий.
Магия оказалась куда сложнее, чем мне представлялось.
Изучая карту, я запоминала путь до аудитории. Подняться на этаж выше, дважды повернуть по коридору направо и войти в третий по счету кабинет.
Взяв учебники, я вышла из комнаты. Рядом со мной по коридору шли ученики в таких же мантиях. С одной стороны, мы ничем не отличались друг от друга — одна сплошная масса одинаково наряженных студентов, но затеряться в этой толпе у меня почему-то не выходило. Все они поглядывали на меня так, будто бы знали, что мне здесь быть не положено. В направленных на меня взглядах было некое странное недоумение и, казалось, даже презрение. Среди них я была как капля масла в воде, которая никак не могла смешаться с ними.
Что ж, под гнетущий настрой я нашла свою аудиторию и заняла заднюю парту в самом дальнем углу. Каждому ученику полагался свой стол. И, сидя одна, я как никогда ощущала себя еще более отрешенной от этого магического мира.
Разложив учебники и открыв чистый блокнот, я стала ждать прихода учителя, стараясь не смотреть по сторонам.
Вскоре в аудиторию вошел ректор, и с его появлением все разговоры и перешептывания резко смолкли и класс погрузился в абсолютную и неуютную тишину. К сожалению для меня, это был Гарус. Я все еще не теряла надежды встретить тут кого-нибудь из старших, кто сможет мне помочь и подсказать, как избавиться от дурацкой метки, которая, по утверждению проводника Бедавара и хмурого ректора Гаруса, препятствовала моему возвращению домой.
По команде ректора мы раскрыли учебник на нужной странице, и это было единственным, что я смогла сделать успешно. Потому что после вступительной речи Гаруса о видах и предназначении стихийной магии началась практика.
Каждому из нас необходимо было призвать энергию огня, зациклив ее потоки в шарообразную сферу. А для этого необходимо было создать защитную оболочку, добавить элементы стихий огня и воздуха, смешать потоки и нагнести давление. Вроде бы ничего сложного, да? И у всех это действительно получилось. В раскрытых ладонях учеников, будто бы они удерживали невидимые прозрачные шары, светились яркие огненные сферы, подобные тем, что витали под потолком ректорского кабинета.
Ну а чем черт не шутит? Вдруг и у меня получится?
Отбросив сомнения, я выставила перед собой руки и, изо всех сил напрягая пальцы, пыталась создать невидимое давление между своих ладоней. Может, мне нужно было поступить так же, как с картой? Просто подумать о солнце, его тепле и неукротимой мощи? Мысль ведь материальна!
Мышцы рук стали ныть от перенапряжения, пальцы подрагивать, но я не собиралась сдаваться. Пристально смотря в центр своей воображаемой сферы, я упорно думала об огне и воздухе, о том, как ветер может раздуть огонек до бушующего лесного пожара. Мне нужна была всего лишь одна крохотная искра, надежда и вера, что я смогу воплотить крохотный взрыв и создать свое маленькое солнце.
Ничего не выходило. Это и так было понятно, судя по редким смешкам вокруг меня. Я подняла взгляд, осмотрелась по сторонам и стыдливо опустила руки. Аудитория светилась десятками огненных шаров, а взгляды учеников прожигали меня не хуже, чем раскаленный железный прут.
И когда я им всем умудрилась перейти дорогу?
Ректор щелкнул пальцами, и все магические сферы потухли. По велению его руки на черной графитовой доске стали появляться замысловатые узоры. Нет, честно, я пыталась записывать, вникать в суть его пояснений, но, признаться, ничего не понимала. Большая часть определений и названий символов мне были попросту незнакома.
Но хоть что-то было более-менее ясно. Оказалось, что у каждого магического знака, будь то руна или рисунок из переплетенных линий, имелись свое название и предназначение. Они непостижимым для меня образом могли взаимодействовать друг с другом и при сложении оных в определенном порядке «плести» заклинание. Все мои домыслы о том, что достаточно произнести волшебное слово и взмахнуть палочкой, рассыпались перед суровой магической действительностью.
Урок продолжался, а я уже давно потеряла нить понимания. Да чего уж там юлить, понимания изначально и не было. Где-то в середине урока мое перо зависло над листом и не двигалось до самого окончания занятия, потому что я просто не знала, как это все записать в свой рабочий блокнот. Мне оставалось лишь с ужасом наблюдать, как на доске одни рисунки сменялись другими, без какого-либо шанса усвоить сказанное.
Первые эмоциональные порывы велели мне встать и уйти, сбежать в свою комнату и не выходить оттуда как можно дольше. Но мне необходимо было погасить свое желание бегства и продолжать заставлять себя слушать.
За вчерашний день я уяснила для себя одно — никто мне не поможет. А спасение утопающих, как говорится — в руках самих утопающих. На меня обрушивался поток новых непостижимых и загадочных знаний, а я захлебывалась ими, не в силах совладать.
После началась очередная практика. Они творили магию легко и просто, она сочилась из их рук по велению мысли и внутренней силы и преобразовывалась в иные материальные формы: воздушные вихри, ледяные осколки, бурлящие водяные шары.
Раз за разом я упорно, невзирая ни на что, поднимала руки на уровень груди, напрягала изо всех сил пальцы, пытаясь создать хоть что-то, но по-прежнему ничего не видела и не ощущала, за исключением жуткой усталости, подавленности и стыда от осуждения присутствующих людей.
Урок закончился, все вышли из класса, и мне тоже необходимо было идти за ними. Заставив себя встать, я последовала к следующему кабинету, где неизбежно провалюсь.
До чего же длинные были коридоры. Идя по ним, мне казалось, что я лишь сильнее углубляюсь к центру каменного лабиринта. Мне оставалось пройти один поворот направо и отсчитать четвертую дверь. Но по пути я вдруг врезалась во что-то перед собой. Раздался взрыв хохота. Я непонимающе оглянулась, под всеобщую радостную канонаду поднялась с пола, резко одернув сбившуюся между ног мантию, и сделала шаг вперед, снова уткнувшись в незримую стену.
— Она даже не видит барьер, — кто-то со стороны поделился своим наблюдением.
И правда. Передо мной была невидимая стена. Собственно, само это явление отвлекло от наблюдателей, и я протянула руку вперед. Моя ладонь действительно упиралась в нечто невидимое, но осязаемое. Барьер был гладкий на ощупь, не излучая ни тепла, ни холода. Поводив по нему рукой, я нащупала границу его окончания и осторожно обошла преграду.
То, что я его не видела, и побуждало толпу к веселью. Но мне все еще было неясно, с чем связана подобная реакция студентов. Видимо, они могли видеть мой уровень магии и сделать выводы, что я неправомерно занимаю место в Академии? Так это не было для меня открытием. Но из-за этого так ополчиться на совершенно не знакомого им человека?
Оставив позади себя неблагодарную свору гиен, мне оставалось пройти еще немного до спасительного кабинета. Ниже опустив голову, и не потому, что было стыдно или неловко, но для того, чтобы впредь столкнуться с барьером не лицом, а хотя бы только лбом, я поспешила в класс.
Следующий урок был по защитной магии. В моем нынешнем положении прямо-таки то, что доктор прописал.
В аудитории было гораздо больше учеников, чем в прежней. Нас ожидали совместные занятия с другой группой. В класс вошел преподаватель, гордо именуемый Алистером — ректором факультета защитных искусств. Он лишь удивился, мимолетно считав с меня низкий уровень ограниченных способностей. Но к этому за неполные сутки я успела привыкнуть. На меня обычно смотрели либо с удивлением, либо, что чаще, с презрением.
Алистер приступил к занятию и рассказывал о процессе «плетения» защитной магии, по своей сути полностью отличавшейся от создания стихийных потоков. В этих действиях для меня угадывалась закономерность. Это было похоже, в буквальном смысле слова, на откачивание кружев. Потоки были едиными, накладывались и переплетались между собой повторяющимся образом. Я старалась максимально точно зарисовывать символы, запоминать их последовательность и выводить чернилами по листу замысловатую канву.
Однако ни щиты, ни отражающие чары, ни пресловутые барьеры и сети-ловушки мне не удалось создать. Но зато я смогла нарисовать их первоначальные простейшие «формулы». В теории все было просто — из пальцев струились пять энергетических потоков, а дальше по движениям и поворотам кисти руки и складывался сам узор. И пусть практика мне не удавалась, но я впитывала в себя теоретические знания, нутром чувствуя, что это было очень важным и нужным.
Занятие окончилось, и нам полагался большой перерыв. Класс опустел, я осталась в нем одна, решив пропустить обед и дождаться последнего совместного урока. И это не было трусостью… Просто чувство самосохранения. Я не из тех, кто лезет на рожон и слепо бросается в атаку. А совместный обед с кучей магов вряд ли бы являлся для меня безопасным мероприятием.
Ректор Алистер собрался вслед за учениками покинуть кабинет, но я подоспела прежде, чем он переступил через порог аудитории.
— Простите, не могли бы вы мне помочь?
Ректор, как и все прочие, оценивающе оглядел меня. Пожалуй, от остальных его отличало лишь доброе сочувствие, которым он и поделился, кратко кивнув и дав возможность высказать просьбу.
— Понимаете, тут произошла такая путаница и я по ошибке попала в ваш мир, — судя по тому, что он вежливо молчал, и без меня об этом догадывался. — Дело в том, что мне необходимо избавиться от метки, но сама я никак не смогу.
Мужчина сплел между собой пальцы рук и участливо склонил голову набок, продолжая с неимоверной вежливостью ждать от меня ключевого вопроса. Хотя я же вроде бы предельно ясно обрисовала свою незатейливую ситуацию? Странно, но несмотря на весь его добродушный вид, я начала сомневаться в искренней заинтересованности ректора. Неужели за привлекательной оболочкой в действительности скрывалось потешное безразличие к бедам «попаданки по ошибке»? И я решила откровенно спросить:
— Есть ли способы снять метку?
— Для вас нет, — мужчина кратко улыбнулся и, пользуясь моим замешательством, покинул аудиторию.
Да уж. Что и следовало ожидать. А ведь единственный, кто по-настоящему проявил ко мне сочувствие, был проводник Бедавар. Но от этого мне не стало легче.
Класс постепенно заполнился учениками, с пользой проведшими свободное время.
Гарус Ши-ар преподавал нам боевые искусства. Хорошая новость — урок прошел без практической отработки. А плохая — через пару недель нас ожидало сражение в полях. Как выяснилось — для отработки атак существовали отдельные места за пределами стен замка. Те разрозненные островки полей, окруженные лесным массивом, как раз были отведены для тренировок, а не для приятного времяпрепровождения.
Каждый вид магии имел свою ключевую особенность. Создание магических элементов предполагало расчет точных формул и компонентов. Защитная магия походила на творческий процесс плетения узоров. А вот боевая магия — чистейший хаос во плоти и страшный сон по тригонометрии. Она требовала небывалой концентрации сил, выверенности движений и расчета траекторий ударов, ведь неверно направленная энергия могла навредить своему носителю, да и угодить невесть куда. Захочешь ударить по врагам, а зацепишь своих… И от меня каким-то образом требовалось усвоить и овладеть всеми этими знаниями. И очевидный парадокс — я не могла это осилить и применить ни при каких раскладах.
Солнце клонилось к закату, а после трех полноценных уроков я совершенно выбилась из сил.
В обеденном зале, устроившись за небольшим неприметным столом, я методично поглощала еду, практически не ощущая ее вкуса, и задумчиво разглядывала страницы учебника по защитной магии. В этих узорах должна была быть скрыта разгадка, я чувствовала это, — что-то, что поможет мне выбраться из этого мира.
***
Первые недели прошли для меня незаметно. Добавились новые предметы по целительным чарам, варению зелий и прочим магическим наукам. Днем я посещала аудитории, а вечером, сидя в своей комнате, изучала книги, стоявшие на полках. Но ни в одной из них не упоминалось об артефактах. Настал день, как и обещал Гарус, когда нам предстояло отработать полученные знания. Пока остальные выходили из класса, я напоследок пролистывала конспекты. Хотя чем они могли мне помочь? Некоторые простые формулы боевой магии мне удалось усвоить, но само знание я не могла воплотить из-за нехватки во мне магических сил. По вечерам сидя в своей комнате, как бы я ни напрягалась, пытаясь повторить пройденное и создать сгусток энергии между ладоней, мне не удавалось создать даже малейшую искру. Я устало опускала руки, но затем снова их поднимала. Отсутствие у себя таланта к чудесам я компенсировала упорством, к слову сказать, бесперспективным. Но ничего другого мне не оставалось. У меня было еще немного времени перед началом практических занятий. В пустой аудитории я нашептывала про себя последовательность реакций простейшего заклинания по воплощению огненной сферы. Во мне еще теплилась надежда, что в экстренной ситуации с выплеском адреналина из меня вырвется хоть немного магии. Чудеса ведь случаются? — Нет абсолютно никакого резона посещать мои занятия, — сказал проходивший мимо меня ректор. — Да и остальные тоже. Я отвлеклась от записей и удивленно посмотрела вслед уходящему Гарусу. Он впервые сам обратился ко мне. Обычно было наоборот. Не то чтобы я набивалась к нему в собеседники, но порой совершенно не понимала, как соединяются одни заклятия с другими, и, дождавшись, когда класс опустеет, просила разъяснить. Терять-то было нечего. Гарус, со своей стороны, находил в себе силы и терпение, чтобы кратко пояснить ответ на вопрос. Помогало ли мне это в понимании? Увы, нет. Для него было очевидным, что до меня так и не доходили все его объяснения. Мы все собрались на тренировочном поле у западного крыла замка, окруженном высокими деревьями, и ждали начала совместных практических занятий. Я встала наравне со своими одногруппниками, вызывая тем самым волну недовольного ропота. За это время мне удалось выяснить, чем было вызвано подобное отношение ко мне. В первую очередь, само собой разумеющееся — отсутствие у меня магии. Формально она во мне была, но в настолько малом количестве, что я никак не могла ее применить. Во вторую очередь, здесь уделялось значительное внимание соревнованиям между факультетами. Мой «Факультет боевой магии» был элитой среди элит. Сильнейшие маги. Неоспоримое первенство. И я в нем — погрешность в статистике, которая портила им общие результаты. Согруппникам приходилось прикладывать больше усилий, чтобы перекрыть мой абсолютный «ноль» на фоне общего рейтинга. Но не только это делало меня нежеланной персоной. Сама академия была местом сосредоточения лучших представителей тринадцати миров. Попасть сюда было непростой задачей. А уж быть зачисленным на один из лучших факультетов — предел мечтаний многих. По устоявшимся многовековым традициям человек, не обладающий магией, имел самый низкий статус в иерархии высшего общества. Межмирная элита особенно трепетно относилась к подобным понятиям. Всем слабым путь в светлое будущее был закрыт. Меня ожидала судьба изгоя, недостойного находиться в высших мирах. И именно это заставляло меня с упорством продолжать учиться. Я должна была выбраться отсюда во что бы то ни стало. Глубоко вздохнув, я постаралась перестать обращать внимание на недовольство окружающих и мысленно повторила формулу боевого элемента. «Ничего серьезного. Отработаем полученные навыки» — утешил нас ректор по защитным искусствам — Алистер. Несмотря на его добродушные заверения, руководителем процесса боевых атак был хмурый и серьезный Гарус. Оба ректора, так не похожие друг на друга, стояли во главе двух шеренг. Наша группа должна была проводить серию атак, а другая — отражать их. Напротив меня стоял парень, обиженный на произвол судьбы. Мол, как ему в паре со мной отрабатывать навыки, если я не могу создать сгусток энергии? Лично бы меня такая возможность радовала. Только вот вскоре мы должны были поменяться местами. И оттого я так сильно нервничала. Рядом с нами летали огненные шары, разряды молний и практически невидимые моему взгляду сферы, которые несомненно могли наносить серьезный урон. Украдкой поглядывая на недовольного оппонента, я искренне рассчитывала, что он не решит попрактиковать на мне одну из форм боевой магии. Да и вообще, все прекрасно понимали происходящий фарс. Что с меня можно было взять? Собственно, на благополучный исход и снисхождение ко мне я надеялась зря. Гарус отдал распоряжение нашей группе занимать оборонительную позицию. Мой соперник взбодрился, в его глазах загорелся азартный огонек, а во вражеских руках воплотилась сфера с бушующей грозой. Мои одногруппники плели защитные сети и барьеры. Одни из них могли впитывать и тем самым задерживать магию, другие отражать. А вот я даже в теории не могла создать никакую магическую защиту. Моих сил не хватало на то, чтобы увидеть собственными глазами эти барьеры, не говоря уже об их воплощении. — Ничего личного, — сказал парень напротив меня, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку от предстоящей победы. Нервно сглотнув, я выставила перед собой открытые ладони и замерла, ожидая удара. Сформированная грозовая сфера, как ощетинившийся еж, светилась в его руках множеством ослепительно белых кривых линий, исходящих из центра сгустка. Внутренне сжавшись от напряжения, я образно воссоздала рисунок простейшего щита и закрыла глаза в тот самый момент, когда шаровая молния полетела в меня. Последнее, что я ощутила — как до невыносимого жжения колючий поток энергии прошиб мое тело насквозь и отбросил на пару метров назад. С трудом раскрыв веки, я не сразу сообразила где нахожусь. Стянув с себя шерстяное одеяло, я приподнялась с кровати и огляделась. Множество пустых коек, отделённые друг от друга темными бархатными шторками, были аккуратно заправлены. Должно быть, это было больничное крыло. Я приложила ладонь к ноющей груди. Ткань блузки на месте удара почернела и местами обуглилась. Кожу саднило, но видимых ран и ожогов на ней не оказалось. — Очухалась! — крикнул домовой, сидя на прикроватной тумбочке, а я от неожиданности чуть не выпрыгнула из кровати. — Ёшкин кот! — обернувшись, я шикнула на него. — Зачем так орать? Маленький ушастый человечек проказливо улыбался, щуря большие желтые глаза, но как только приоткрылась входная дверь и в лазарет вошел Гарус, озорник в мгновение ока исчез. Ректор, неизменно облаченный в черный строгий старомодный костюм, приблизился ко мне. Вид у него был такой, словно в нем вот-вот прорвется плотина и на меня обрушится бушующий поток негодования. Он выставил вперед открытую ладонь, сканируя мое состояние. Я старалась не двигаться, всем своим видом показывая, что вовсе не напугана и совсем не озадачена происходящим. Странно, но вокруг меня становилось теплее и мне стало легче дышать, как будто с груди сняли нечто тяжелое и давящее. Зудящая ноющая боль бесследно растворилась, и ректор опустил руку. — Разве я не предупреждал? — спросил Гарус. Мне сложно было понять, что за эмоции скрывались за этой тихой, но точной фразой. Я лишь плотно сжала губы, боясь высказать ему все то, что думала об Академии и нравах её жителей. Ректор молча ждал ответа, само его присутствие подавляло, а мне и так с трудом удавалось сохранять в себе крупицы веры в возможный успех. Да чего уж там? Каждый, кому не лень, не пренебрегал сообщать мне о бессмысленности моих жалких потуг. Всё, чего от меня ждали — чтобы я нашла себе неприметный уголок и тихонечко, не высовываясь, провела в нем остаток года. — Когда же вы осознаете, что совершенно ни на что не годны? — с привычной надменностью и холодностью спросил Гарус. Набравшись смелости, я посмотрела в лицо ректора, с трудом выдерживая на себе едкость его взгляда. — Там, откуда я родом, люди просто так не сдаются. — Силы небесные! — раздраженно вспыхнул Гарус, сбрасывая с себя маску равнодушия. — Мы здесь не в игры играем. Каждое подобное занятие может обернуться для вас фатальными увечьями! В его словах была истина. Я еле выдержала удар от крохотного сгустка энергии. Чего уж было ожидать от более сильной атаки? — Но у меня нет другого варианта, — склонив голову, я посмотрела на свои безвольные руки, которые не могли ничего создать. — Мне остается только пытаться… По звуку шелеста пол его длинного пиджака было понятно, что Гарус без слов покинул лазарет. Я устала опрокинулась на подушку, обняв себя за плечи, и безрадостно уставилась в потолок. — Да помрешь ты тут, как пить дать, — деловито заключил домовой, вновь появившийся на тумбочке. — Мог бы и подбодрить, — буркнула я, не глядя в его сторону. Наличие рядом со мной ушастой нежити меркло на фоне предстоящих проблем. — Так я и ободряю! Недолго мучиться тебе осталось. На вот, скушай лучше пирожок. В области ног я ощутила небольшую тяжесть и удивленно посмотрела на материализовавшееся угощение. Настроение было ужасным, есть не хотелось, но небольшая забота, впервые оказанная мне одним из жителей Академии, побудила надкусить вкусный подарок. — Слушай, — я обратилась к домовому, — а как тебя зовут? — Как-как? У этих чертей косматых спроси! — маленький проказник в порыве негодования перепрыгнул на мою кровать и стал расхаживать по ней туда-сюда. — Договор со мной, значит, они заключили, обязанностей мне понавешали, а имя дать так и не удосужились! — Тебе, что ли, имя самому себе нельзя выбрать? — я с интересом обратилась к своему собрату по несчастью. Тот, видимо, тоже не питал особой любви к местным обывателям. И всяческим образом чинил им проказы. То свечки задует, то резко дверью хлопнет, то чихнет у самого уха. Домовой вдруг остановился, опешив. — Вот те на! — протянул он с укором и напоказ оглянулся по сторонам. — Посмотрите-ка на нее! Не знает она, видите ли, про домовых. Мы ж с тобой из одного мира, дуреха! Нет, я, конечно, о домовых слышала, но думала о них, как о сказочных персонажах, и не более. Он уселся у моих ног и приготовился пояснять. — Имя домовому дает хозяин, в чьем доме тот служит. Не привыкли мы, знаешь ли, выпрашивать милость. Мы хоть народец подневольный, но гордый! — он с чувством достоинства выпятил грудь и вздернул вверх указательный палец. — Постой, а как же ты тут тогда оказался? — Бездомным остался. А тут работу предложили, вот так и оказался. Эх… — он с тоской протянул. — А было-то время… Степан Игнатьич, как сейчас помню, Варюшке блинов заказывал. Она как первый испечет, сразу же мне в тарелочку откладывала, сливки в чашечку наливала, салфеточки ажурные связывала и так по-доброму Кузей называла. А тут что? — снова взбеленился домовой. — Невоспитанные маги! Чихающие горгульи-аллергики! Даже вот — башмаки все дырявые! — Так наколдуй себе, — удивилась я магическому существу, осмотрев истрепавшийся крохотный башмачок. — Вот же бестолковая. Не могут домовые для себя колдовать. Только для хозяйского дома. — Раз уж тебе здесь так плохо, чего обратно в наш мир не вернешься? — фыркнув всезнайке, я откинулась на подушку и сложила на груди руки. — Куда? Дома-то не стало, — плечики домового поникли, он шмыгнул носом и тяжко вздохнул. Мне вдруг стало его так жалко. Крохотное создание опечаленно сидело напротив меня и маленькими пальчиками разглаживало складки на одеяле. — Слушай… а хочешь я тебя с собой возьму? У меня есть дом. Будешь там жить. — Дом? — заостренные ушки дернулись, и в больших желтых глазах заискрилась нетерпеливая радость. — Большой? Хороший? Богатый? — Ну как? Так, однокомнатная квартира. Небольшая, но зато уютная, — домовой недовольно скривился, а я обиженно фыркнула. — Знаешь ли, дареному коню в зубы не смотрят. — Ладно уж, — снизошел до моего предложения домовой, — все лучше, чем здесь прозябать. — Только вот… — я снова посмотрела на открытые ладони, — у меня пока ничего не получается. Домовой в прыжке перескочил мне на колени, взял правую руку и стал внимательно рассматривать ладонь. — Да, плохо дело. Потоки-то у тебя маленькие, струятся, как ниточки тонкие. Тут без палочки никуда. — Какой такой-палочки? В смысле, волшебной? — Конечно, волшебной! Какой же еще? — ухмыльнувшись, он щелкнул пальцами и исчез. Несколько дней я не видела домового. Пыталась его искать, блуждая по коридорам, звать, но все без толку. Он как сквозь землю провалился. Я же, не теряя даром время, решила посвятить свои вечера поискам ответов на вопросы об артефактах. В замке имелась библиотека. Но описать ее реальные размеры было бы сложно. Шкафы с множеством книг возвышались до самого потолка и тянулись настолько далеко в глубь безразмерного зала, что невозможно было увидеть, где они заканчивались. Отсутствие библиотекаря компенсировала длинная стойка, у которой любой мог запросить необходимую книгу, и та по волшебству появлялась на столе. Только вот для этого требовалось применении магии. Увы, моих сил даже на это не хватало. В моих руках одним лишь чудом работала подаренная проводником карта. Но я могла начать свои поиски с огромного, пылящегося в углу фолианта, содержащего в себя перечень наименований книг. На мое счастье, искомое числилось под первой буквой алфавита. Выписав себе названия книг и их расположение на полках, я вошла в первый проход. Несмотря на общую спокойную и мирную обстановку, сама атмосфера библиотеки меня тревожила. В этом помещении все как будто бы искусственно приглушалось. Неестественная тишина давила и поглощала звуки, даже стук шагов по каменным плитам был неслышим. Я как можно быстрее нашла первые три книги из списка и поспешила к себе в комнату. Артефакты являлись уникальными по свойствам предметами. Всё, что угодно, можно было сделать артефактом, а для этого нужно лишь наложить определенные чары и, к примеру, браслет или кулон мог частично отражать негативную энергию, направленную на него. К слову сказать, под «негативной энергией» можно было определить и боевые заклятия. Но помимо этого артефакт мог увеличивать ударную силу выпускаемой энергии. Только вот многие из этих магических предметов имели ограничения в применении. Чем выше была заложенная сила в артефакте, тем выше рангом должен был быть его носитель. Ах, да. Ранговая система… Она была присуща всем мирам. Что-то вроде классового сословия в нашем понимании. Врожденная сила, родовая магия, опыт и соответствующий ему титул — все это определяло человека на ступень его принадлежности в высшем магическом обществе. Беглое изучение содержания книг не принесло успехов. Я рассматривала формы разных чар и их структур. Даже самые простейшие требовали усердного труда, чтобы наложить их на предмет. Но мне нужно было что-то, что помогло бы мне увеличить уровень моих сил. — Говорили же тебе, нельзя изменить уровень магических сил. Побрякушки не помогут, — вдруг возник рядом со мной домовой. Он извлек из внутреннего кармана палочку и протянул мне со словами: — погляди-ка лучше, что раздобыл. Я с трепетом взяла тонкую деревяшку, рассматривая каждую трещинку и скол на лакированном покрытии. — И что дальше делать? — Пользуйся на здоровье, — хмыкнув, он растворился. — Сказал бы еще как… Что же. Спасибо и на этом. Осталось понять, как она работает. Тонкая и гладкая на ощупь, палочка лежала в моей ладони. Я попробовала несколько раз взмахнуть ею, воспроизводя в воздухе плавные и круговые движения. Ведь все формы заклинаний имели первоначальные похожие округлые конструкции. Но нет. Ничего не происходило. Домовой говорил о магических потоках, они, с его слов, струились из ладоней. И, должно быть, у меня они были настолько слабые, что не могли представлять из себя нечто единое и цельное. Значит, палочка должна была каким-то образом объединить разрозненные «нити» и соединить их в единый поток? Пора было перейти к испытаниям! Открытый учебник и рабочий блокнот лежали передо мной. Придвинув к себе подсвечник, я задула на нем свечу, сильнее сжала пальцами палочку, чувствуя, как ее гладкая поверхность нагревалась в ладони, и направила острый конец палочки на фитиль. У элемента магического огня был символ. Сосредоточившись, я постаралась очистить голову от ненужных мыслей и сконцентрировалась на представлении этого витиеватого узора. Повторяя про себя слово «огонь», я вывела в воздухе знак символа и коснулась кончиком палочки обуглившегося фитиля. Пламя не вспыхнуло. Чудо не произошло… Еще раз! Я методично выводила узор снова и снова, не мигая уставившись на фитилек. Отблески горевших свечей освещали стол, заваленный стопками книг, и отбрасывали неровные тени на стену. Весь мой мир сжался до одной-единственной потухшей свечи. Между ней была только я, палочка и огромное желание сотворить магию. Наконец из кончика палочки что-то блеснуло, и маленький огонек робко расцвел на почерневшем фитиле. — Огонь! — я воодушевленно осмотрелась по сторонам пустой комнаты. Надеюсь, мой крик не разбудил соседей… Я смотрела на горящую свечу и не могла нарадоваться! Мне действительно удалось это сделать! Эта маленькая победа столь многое для меня значила. В душе расцветала теплая радость и надежда. Зачарованно, с любовью я наблюдала за колыханием пламени и видела в нем реальный и ощутимый успех. Первый шаг на пути к дому.
