Академия тринадцати миров. Зачисленная по ошибке

      У меня была палочка, и она работала! Да, пусть мне еще предстояло с ней много выматывающих тренировок, после которых порой удавалось с трудом добрести до кровати, но главное, что у меня был рабочий инструмент, который мог через себя концертировать прямой, хоть и слабый, поток энергии.       Сидя на уроках, я продолжала вслушиваться в слова преподавателей, старательно записывая за ними все, даже то, чего не понимала. Каждая крупица знаний могла мне помочь выбраться отсюда и вернуться домой к своей прежней обыденной жизни. Только вот теперь она совсем не казалась мне такой уж никчёмной и заурядной. Верно ведь говорят: что имеем — не храним, а потерявши — плачем.       После уроков я бежала к себе в комнату штудировать библиотечные книги. С каждым новым днем стопки на моем столе росли, некоторые книги уже не вмещались в рабочую зону и были сложены у стены. Мои маленькие холмики из томов росли, выстраиваясь в неровные ступеньки.       По вечерам я спускалась в подвал замка, где находились врата. Вставала на круглый постамент и каждый день записывала показатель своего уровня магических сил. Он не менялся. О чем, собственно, не пренебрегал насмешливо высказываться вслух домовой. Но он пока не менялся! И я намеревалась исправить это.       — Чушь какая-то получается, — скептически отозвался домовой, подглядывая из-за плеча в мои записи.       Этот ушастый проныра доканывал меня своими внезапными появлениями! Обычно он умудрялся пугать меня тогда, когда я была особо сильно увлечена ведением записей, и потому весь мой рабочий блокнот пестрел чернильными кляксами и съехавшими наискось буквами.       — Ну почему же? — я придвинула подсвечник ближе к листам. Мало ли, домовой не разглядел узоры, старательно мною выведенные на полупрозрачной тонкой бумаге. — Вот тут форма защитной сети, вот это отражающий щит, а по кругу барьер. Видишь? — я наложила три листа друг на друга и поднесла к свечам. — Окружности сходятся, внутренние грани стыкуются, символы не пересекаются, а линии потоков соединяются в центральных точках. Все верно!       — Хм, — неопределенно протянул домовой, корча гримасу, словно ожидал увидеть от меня произведение искусства, а не поделку дошкольника. Лично я была иного мнения и считала свои старания вершиной успеха!       — Все равно белиберда, — он отмахнулся от моих рисунков и уселся на одну из высоких книжных стопок, раскачивая в воздухе ногами.       — А ты что, сведущий в магических искусствах?       — Я и без того самодостаточная личность, — фыркнул он, гордо вздернув длинный нос.       Обиженно отвернувшись от домового, я аккуратно разложила перед собой листы, над которыми корпела все свободные вечера.       Мне необходимо было при помощи палочки перенести готовые магические формулы на предмет, тем самым сделав из него защитный артефакт. Если уж в меня и дальше будут кидаться боевыми заклятиями, то я, по крайней мере, постараюсь обезопасить себя.       Я долго думала, что за объект может послужить для этой цели. Как наложить три рисунка поверх одного предмета и при этом не запутаться в них? Облазила всю комнату в поиске необходимых материалов, и в шкафу мне на глаза попались кожаные высокие сапоги. До зимы было еще далеко, и я решила из одного из них вырезать круги подходящего к рисунку диаметра.       Многочасовые тренировки не прошли даром: я крепко удерживала палочку в пальцах, отдавая ей всю свою силу. Тонкие «нити» потока вливались в ее корпус, переплетались между собой, и из острого кончика выходил тусклый свет.       Оставив только одну зажжённую свечу, я стала медленно и осторожно переносить рисунок на первый кожаный круг.       Магия — она же источник внутренних сил — выливалась из меня наружу и впечатывалась на поверхность предмета золочеными светящимися линиями. При свете дня мне не удавалось ничего разглядеть, но в полумраке я видела их еле заметное свечение.       Первый рисунок в точности лег на кожаный круг, и я устало опрокинулась на спинку стула. Кружилась голова, во рту пересохло, а мышцы рук потряхивало от напряжения. Это выматывало до такой степени, что мне тяжело было даже дышать.       Рядом со мной материализовалась чашка с горячим сладким чаем и целая тарелка меленьких мясных булочек.       Дружба с домовым оказалась приятной и полезной. Завтрак, обед и ужин появлялись в моей комнате по щелчку пальцев заботливого, но порой и очень капризного создания. Мне больше не приходилось тратить время, чтобы спускаться в обеденный зал и проходить череду «случайных» неудач со своей вдруг заледеневшей, как глыба льда, едой. Да и натыкаться на часто встречающиеся мне по пути невидимые стены и пороги приходилось реже.       Пальцы пробивала мелкая дрожь, я обхватила ими дарующую тепло кружку и склонилась к ней, сделав глоток.       — Поаккуратнее, — с нескрываемой тревогой ко мне обратился домовой, — если и дальше такими темпами будешь расходовать силы, то недалек час, как помрешь. Плакал тогда мой билетик домой.       Как ни странно, но домовой в меня верил. Знать, что тебя поддерживают в том, что все остальные считали невозможным, было приятно и вселяло уверенность.       Отдышавшись, я размяла ноющие от напряжения пальцы и обнадеживающе улыбнулась домовому. Улыбка вышла кривой и вялой, совсем не убедительной. Но у меня был весомый повод стараться не только ради себя, но и ради ушастого человечка.       Домовой в своем роде тоже был заложником обстоятельств. Я не могла выбраться отсюда по причине низкого количества магии во мне, а он не мог вернуться в наш мир, потому что был бездомным. А раз уж дома у него нет, то и приглашать его обратно в наш мир было некому.       — Передохнем и продолжим, — я решительно кивнула своему напарнику и приступила к выполнению следующего этапа.       Нанести узор на второй круг оказалась куда тяжелее, чем на первый.       Пришлось открыть створки окна, впуская в комнату прохладные потоки ночного воздуха. Мне нужно было взбодриться для финального штриха — нанести по краю шва защитный барьер.       Исколов себе иголкой все пальцы, я наконец сшила между собой два круглых кожаных отрезка и приготовилась с помощью палочки соединить магические узоры закрепляющим по внешнему контуру барьером.       Сам процесс был сложный, и нельзя совершать ошибок. Каждая линия и символ должны находиться на своем месте. Откуда во мне была такая убежденность? Признаться, не знаю. Я часами изучала рисунки, накладывала их друг на друга, подбирала узоры и вставляла в них по смыслу символы «защиты», «распределения», «подавления», «умножения», «ухода» и «слияния», пока передо мной не встала цельная «красивая» формула. Можно сказать, что я просто делала так, чтобы глазу было приятно смотреть на узор. Чистое интуитивное творчество и ничего более сверхъестественного.       Оставался заключительный этап. Перед тем как приняться за работу, я бодро походила по комнате, разминая ноющую от долгого сидения спину. Домовой, как истинный верный соратник, подбадривал и давал советы, к примеру, чтобы я еще и попрыгала на одном месте для пущего бодрствования. Нет, правда, хорошо, что у меня была его поддержка. Домовой вряд ли представлял, как много значил для меня. Он был единственным, кто общался со мной. Без него я бы к концу месяца совсем одичала, как пить дать.       Сев за стол, мы переглянулись, кивнули друг другу, свято веря в успех сего мероприятия, и я приступила к работе.       Сказать, что мне было тяжко — не сказать ничего. Голова раскалывалась до тошноты, пальцы жгло, тело ломило, как при болезненных судорогах, а перед глазами все расплывалась. Закусив до крови губу, я, теряя остатки сил, смогла дорисовать последний символ «замка» и провалилась в кромешную холодную тьму.       Пробивающийся сквозь веки свет резал глаза и слепил до слез. Прикрыв лицо рукой, я щурясь посмотрела в раскрытое окно и кое-как приподнялась со стола.       Солнце уже стояло высоко в зените, яркими лучами освещая комнату. Я сонно озиралась по сторонам, не сразу поняв, где нахожусь.       — Домовой?       Он не явился на мой зов, и в комнате по-прежнему была только я одна.       Видимо, вчера я настолько вымоталась, что отключилась прямо на месте, сидя на стуле и упав лицом в ворох бумаг на столе.       Который час? Стоило ли волноваться, что я пропустила утренние занятия, на которых, к слову сказать, меня никто и не ждал? М-м-м… нет, меня не тревожил прогул занятий. Мы без перерыва учились семь дней в неделю, и об отдыхе я даже не мечтала. Можно же мне было устроить себе выходной?       Душевые были пусты, как и обеденный зал, и соединяющие их проходы. Не спеша я наслаждалась тишиной и покоем, не боясь, что в моей тарелке произойдет какое-либо стихийное бедствие. Цунами в супе — зрелище, конечно, забавное и интересное, только вот после него вычищать из волос вареные овощи было муторно и долго.       Сшитый между собой части круга лежали у меня в кармане длинной мантии. Я с удовольствием грела в руках плод своих трудов. Уже в комнате я пришила к нему шнурок и повесила себе на шею, спрятав амулет под белой рубашкой. Мне казалось, что я стала чувствовать на том месте, где он соприкасался с кожей, разливающееся волнами приятное тепло. С заботой поглаживая мягкий кожаный круг, я все-таки решила посетить последнее занятие. Перед этим я привычным маршрутом спустилась в подвал к вратам. Уровень мой так и не изменился, даже несмотря на то, что я создала артефакт. А он вообще являлся таковым? Но в любом случае терять надежду в мои планы не входило. У меня появился повод испытать артефакт в действии. И надеюсь, он не подведет меня.       После того инцидента ректор Гарус каждый раз благоразумно отстранял меня от практики. Я не была против и сидела у края поляны, наблюдая за остальными. Студенты Академии делали успехи, все более и более виртуозно в атаках управляясь со стихийной магией. Одна лишь я застыла в развитии и никак не могла сдвинуться с нулевой точки. Но ничего. Я по-прежнему не собиралась опускать руки.       И сейчас, в тени величавых дубов, я дожидалась, когда на тренировочное поле придут остальные.       Постепенно из учеников выстроились две шеренги, и я примкнула к своей группе.       Увы, но остаться незамеченной у меня не вышло.       — Покиньте строй, — ректор Гарус, лишь мельком взглянув на меня, махнул рукой. Но я не сдвинулась с места. Напротив меня стояла незнакомая девушка из другой группы и смотрела так, словно я была для нее какой-то издевкой и насмешкой. Она явно ожидала серьезного соперника, а не… меня.       В свою очередь, мне было наплевать на все их взгляды. То, что я им не нравилась по причине низкого уровня магических сил, было не моей проблемой. Пусть хоть они надуются и лопнут от переизбытка своих оскорбленных чувств. У меня здесь не было и не будет друзей. Достаточно было один раз осознать данный факт, и я уже не так сильно переживала по поводу их отношения к своей персоне.       Главное, что у меня был план по побегу из Академии, и я его придерживалась, а на остальное старалась по мере возможностей не обращать внимания.       — Я неясно выразился? — переспросил Гарус, сухо обращаясь ко мне и вопросительно приподнимая бровь.       — Вполне ясно, — сжав кулаки, я была готова стоять насмерть и твердо ответила ему: — но я предпочту остаться.       Да, я, ко всему прочему, еще и изучила правила Академии. Меня не могут без веских на то причин отстранить от уроков. Если я была физически здорова, то могла участвовать в практических занятиях. И сколько бы он ни удерживал вздернутую бровь, правила оставались в законной силе.       За все это время ни один мускул на лице ректора не дрогнул. Он медленно сложил руки на груди и, не отводя от меня взгляда, обратился к Алистеру:       — В таком случае пригласи к нам твоего лучшего ученика.       Это он так пытался меня запугать? Отдать ему должное, я занервничала чуть сильнее. Рука неосознанно потянулась к моей единственной защите на груди, но я вовремя себя остановила. Честно говоря, правилами Академии запрещалось применение артефактов. И я очень надеялась, что он останется секретом для остальных. Да и к тому же объективно я не могла создать нечто, что «фонит» магией настолько отчетливо, чтобы это кто-то заметил.       В полнейшей тишине строй поменялся. Вставший на место прежней девушки светлый голубоглазый юноша нахмурился, озадаченно разглядывая меня. Да-да, все правильно увидел — нет во мне сил. Юноша вопросительно обернулся на ректора Гаруса и, получив от него кивок, стал создавать между своих ладоней вихревые потоки.       Ну вот сейчас я и узнаю, на что способен созданный мною артефакт. Или же не способен…       Маленький кругообразный серый вихрь с бешеной скоростью кружился вокруг своей оси в невидимой взгляду сфере. Обманчиво мягкие формы нисколько не умаляли природную силу, заключенную в ураган.       Но со мной была защита. Я вложила в нее все, что у меня было: все чаянья и надежды, всю любовь, с которой люди могли создавать вещи.       Парень не спешил наносить удар. Его неуверенность чувствовалась даже с моего расстояния. Не знаю, но смотря в обеспокоенную синеву его глаз, мне даже как-то полегчало. Казалось, ему совсем не хотелось причинять мне боль. Или же он просто брезговал марать руки об меня? Но, так или иначе, неважно, о чем он думал и почему мешкал. Я слегка улыбнулась и еле заметно кивнула, призывая его нанести свой удар.       Круговой вихрь сорвался с его ладоней и стремительно полетел на меня.       Поток сбил с ног, а боль, такая же жгучая, как и в прошлый раз, прошибла мое тело насквозь. Но сознание я не потеряла. Пока что… Лежа на земле, я пыталась сделать вздох, но окутавшая меня магическая энергия мешала дышать. Мне казалось, что я уже не выберусь из призрачной завесы, перекрывающей доступ к кислороду. В груди стало теплеть, стремительно доходя по ощущениям практически до жжения. Я вдруг испугалась, что мой артефакт не выдержал удара и сейчас плавился прямо на коже.       Надо мной зависла тень, взмахнула чья-то рука, и я смогла сделать первый жадный глоток воздуха. До чего же он был сладок!       Неуклюже поднявшись с земли, я поспешно приложила руку к груди. Одежда была цела, и под рубашкой чувствовался контур амулета. И вскоре ощущения моего тела стали меняться. Словно бы покалывающие электрические разряды расползались от грудной клетки к кончикам пальцев. Я медленно, все еще прислушиваясь к отголоскам внутренних ощущений, вернулась в строй.       Подняв руки на уровень груди, я увидела, как из ладоней изливались полупрозрачные тонкие нити. Я действительно отчетливо видела их! Словно перламутровые струйки воды, вытекающие из кожи. Заученные формулы тут же всплыли в памяти. Я создавала сферу, вливала в нее огненную стихию и нагнетала давление. В моих руках родилась искра, разгораясь до крохотного пламени. Воздух! Не знаю, как оно в точности сработало, но я просто подумала о ветерке и о том, как он нежно дует на неуверенное пламя. Сфера лишь ненамного заполнилась огнем, и я отправила ее в полет, оттолкнув от себя, как мяч. Она медленно проплыла к парню, а тот даже не выставил защитный барьер, наблюдая за парящим явлением. Огонек коснулся груди голубоглазого парня, на краткий миг мелькнула вспышка и тут же погасла, а парочка затухающих искорок осыпалась к его ногам.       Я не могла поверить в происходящее. Подлетев к юноше, я бесцеремонно схватилась за его мантию и увидела, что на ней действительно осталось потемневшее пятно от соприкосновения с огнем.       — Получилось! Смотри! Получилось!       Обескураженный моим поведением, он удивленно посмотрел на меня, затем на пятно и снова на меня.       — Поздравляю, — вежливо кивнув, светловолосый юноша осторожно извлек накидку из моих рук и отступил на шаг назад, подарив мне легкую добрую улыбку. Она удивила меня не меньше, чем сама возможность колдовать.       Во мне будоражилась и плескалась радость! В меня будто влились все существующие природные силы. Еще никогда прежде я не ощущала себя настолько живой и всемогущей. Мне хотелось поделиться этим счастьем со всем миром, даже с угрюмым Гарусом.       Кстати, а почему он так близко стоит рядом со мной? Не он ли махал надо мной рукой, убирая последствия от удара воздухом? И чем он, собственно, недоволен?       Ректор как-то уж слишком подозрительно на меня смотрел. Его взгляд застыл в области моей груди, куда я прижимала руки. Мне стало жутко неуютно. Знал ли он об артефакте на мне? Мог ли его увидеть или почувствовать это? Домовой предупреждал, что правила Академии запрещали использование вспомогательных средств в состязаниях. К ним же относилась и волшебная палочка. Но ни я, ни мой напарник не собирались выдавать своих секретов. Палочка была спрятана в зимний сапог, а вот что дальше было делать со своим на удивление работающим артефактом? Однозначно прятать!       Да и избегать того, кто всячески тебя игнорирует, не должно быть сложным. Но судя по тем эфемерным темным тучам, сгущающимся над ректором, он не оставит просто так без внимания чудесное появление во мне способностей, которые, по многочисленным заверениям, ну никак не могли во мне внезапно проснуться.       Чтобы и дальше не стоять тут под пристальным взором ректора и не испытывать судьбу, я поспешно откланялась, бубня про неотложные дела, требующие немедленного внимания.       Я бежала к замку, стараясь как можно скорее затеряться между деревьев от взглядов мага.       Эхо от гула звонких и частых перестуков каблуков заполняло подземелье, я мчалась по длинному подземному коридору к вратам. Встала на постамент, сбоку от меня мигнула зеленая искра, и на стене появилась шкала.       — Хм, — возникший домовой оценивающе изучал уровень моих сил. Он щелкнул пальцами, и в его руке появилась линейка. — Кажется, поднялось.       — Правда?! — ничего радостнее я за всю свою жизнь не слышала. Спрыгнув с постамента, я приблизилась к стене и убедилась в правдивости его слов. Уровень моих сил поднялся на одно крохотное деление. Я смогла сдвинуться с мертвой точки! Для меня это было головокружительным успехом. Артефакт работал!       — Да, но как-то он неправильно у тебя работает.       Удивленно посмотрев на домового, я все же решилась высказать предположение, уже не в первый раз настораживающее меня:       — Меня начинают терзать смутные сомнения, что ты умеешь читать мои мысли.       — Строго говоря, не читать, а видеть, — он пожал узкими плечиками и вновь вернулся к созерцанию зеленого свечения.       — Это как?       — Так, образы да картинки. И чем ты там вообще в своем мире занималась? Вас совсем, что ли, ничему не учили?       — О домовых? Нет, — я честно призналась.       — Безобразие, — цокнул обиженный волшебный человечек.       — Но давай лучше вернемся к артефакту. Почему ты считаешь, что он работает неправильно? — я вытащила за шнурок свой талисман и стала так же, как и домовой, разглядывать его со всех сторон.       — А вот почему, — он ткнул в него пальцем и добавил: — видишь — он светится.       — Ну да… и что?       — А не должен.       — Почему?       — И всё-то тебе объяснять надо… — недовольно забрюзжал мой маленький друг, но все же пояснил: — Чары ты наложила защитные, так? А оно вместо того, чтобы магию отражать, впитывает и удерживает. Ее-то ты и расходуешь.       — И что? — я недоуменно смотрела то на домового, то на артефакт и совершенно не видела в этом никакой проблемы.       — И ничего. Сила-то не в тебе увеличилась, а в нем. Смекаешь?       — Погоди-ка. Но все же идет по плану! Значит мне надо сделать ровно столько артефактов, чтобы нам хватило энергии вернуться домой. Что не так-то?       Домовой нетерпеливо дернула ушами и притопнул.       — А вот что не так. Станет их больше, и любой сможет учуять на тебе шлейф магии. И все! Повезет, если просто отберут амулеты за нарушение правил! А не повезет, так… — его передернуло, будто бы только что морозным ветром подуло, — выкинут за ворота. Даже вещички собрать не успеем. Я вот не хочу опять стать бездомным! Знаешь, где я жил последние семьдесят лет?       Я отрицательно мотнула головой.       — В дупле я жил! С белками по соседству! И совсем не хочу возвращаться в эту коммуналку.       Да, его нежелание попасться с запрещенными артефактами было очевидным. Назревала проблема, но, благо, решаемая!       — Успокойся. Мы с тобой будем аккуратны, и никто не прознает. Сегодня один сделаю, завтра другой. И так, пока их не накопится в достаточном количестве. А потом обряжусь всеми сразу, откажусь от метки, и мы с тобой шагнем во врата. Вот увидишь, все получится, — я прикоснулась к хрупкому плечику и ободряюще улыбнулась.       Домовой неуверенно перешагивал с места на место, опасливо косясь на артефакт, но после раздумий благосклонно кивнул.       Работы нам предстояло много. До конца года мне нужно было успеть сделать не меньше пятнадцати десятков подобных амулетов. Но где же мне напастись столькими сапогами? Домовой взялся за решение этого вопроса, и в моем шкафу все полки были забиты старой потрепанной обувью.       Если следовать заданному плану, то мне нужно было делать не меньше двух артефактов в день. Но на создание одного уходили практически все силы, а второй я физически не могла осилить. Нужно было срочно менять стратегию. И как раз-таки выход был. Мне оставалось расширить силу влияния артефакта, сделав его мощнее, а компенсировать нехватку сил в процессе создания — зельем.       Уроки по зельеварению мы начали проходить лишь совсем недавно. А вот создание необходимых для меня эликсиров было запланировано в учебном плане аж на середину года. Но у меня не было времени ждать так долго. Каждый день бездействия мог порушить весь мой план. И что тогда? Я застряну тут навечно и буду скитаться по лесам до конца своих дней, питаясь корешками да корой деревьев? Нет уж! Я против подобной перспективы.       Украдкой проскользнув в библиотеку, я повесила на шею кулон и приложила руки к стойке. Стоило мне мысленно произнести название учебников, как они тут же появились на столе рядом со мной. Каждый раз, когда я пользовалась артефактом, он тускнел. Магия заканчивалась, и ее необходимо было пополнять. Вариантов для этого было немного: продолжить ходить на уличные тренировки по боевой магии или же нарываться на студентов, надеясь, что в меня чем-нибудь магическим да запульнут. Последняя идея была так себе. Но как запасной план вполне подходила.       Вечерами я старалась тратить свои силы на частичное создание очередного артефакта, а оставшееся время посвящала изучению необходимого предмета.       Хоть с зельеварением дела обстояли неплохо. Если не брать в расчет странные названия ингредиентов, то учебники представляли собой вполне себе поварские книги: «продукты», их точное количество и процесс приготовления.       Мне приглянулся один из рецептов восстанавливающего эликсира. Он казался не таким уж и сложным в приготовлении по сравнению с другими. В его составе были всякие сушеные коренья, цветочки, листочки и простенькая магическая связь, состоящая из пары наложенных заклинаний. И не менее важное в нем было, что не нужно дожидаться полнолуния и соблюдать с десяток прочих условностей. Вся эта красота должна была восстановить «упадок сил», как обещало описание эликсира.       — Не вздумай! Траванёшься же, — внезапно возникшему домовому моя идея не понравилась.       — Я тебе скоро колокольчик на шею повешу! — взвизгнула я с перепуга. Ну никак мне не удавалось привыкнуть к его неожиданным материализациям! — Ты хоть предупреждай как-то о своем появлении. Меня чуть Кондратий не обнял! — отдышавшись, я обернулась к хихикающему домовому и протянула ему листок с выписанными ингредиентами.       — Нет, сюда не притащу, но отведу куда надо, — мигнув желтым глазом, он вприпрыжку доскакал до дверей. — Ну, чего стоишь, пойдем!       Мы шли с ним по темным коридорам, освещенным тусклыми шаровыми огоньками. Замок был безмолвен, и в причудливых тенях мне мерещились фигуры, которые словно бы наблюдали за мной. Бр-р-р! Жутковато…       — Не-е-е, — протянул ушастый, почувствовав во мне страх, — нечисти здесь не водится, зря боишься.       — Ну, в некотором роде ты тоже нечисть. Говорят, что домовые — это нежить, и она одна лишь с людьми уживается, — осторожно протянув полушёпотом, я оглянулась по сторонам. Нас никто не преследовал, но возникало именно такое ощущение.       — Ай! — меня что-то больно ударило в голень, и я, подтянув к себе ушибленное место, запрыгала на одной ноге.       Домовой недовольно хмурился, предостерегающе сузив ярко-желтые глаза, слегка светившиеся в полумраке, как два тусклых уличных фонаря.       — Ну, извини, извини! Была не права! Никакая ты не нечисть! А самый-самый хороший из… волшебных существ!       — То-то же, — фыркнул маленький драчун, и мы пошли дальше.       Ну что за дурная привычка вечно пинаться? И так уже все ноги ниже колен синие из-за этого задиры!       Дверь перед нами с тихим скрипом открылась, и мы оказались в большом помещении.       Аудитория по зельеварению была единственным местом, подходящим под мои представления о волшебной Академии. Как и полагалось, тут были столы и все необходимые предметы: чугунные пузатые котелки, чем-то заполненные колбочки и скляночки, и все здесь густо пахло травами и настойками. Самое что ни на есть прекрасное место для кулинарного творчества.       Домовой защелкал пальцами, и на ближайшем столе разгорелся огонь под закоптившимся котелком. Я зачарованно наблюдала, как в воздухе мимо меня пролетали сушёные травы, коренья и склянки с сильно пахнущими жидкостями. Все это падало в котелок, пузырилось с тихим шипением, а цвет зелья, в зависимости от добавления в него ингредиентов, менялся то на кирпично-красный, то на зеленый, то на коричневый.       Когда все было добавлено в правильной последовательности, я надела артефакт с остатком магических сил, извлекла палочку и стала накладывать на саму жидкость заклятия. Они ложились поверх мутной воды золотыми узорами и плавно растворялись в ней, окрашивая зелье в болотно-зеленый цвет. Запах, поднимающийся из котелка, был без прикрас тошнотворный, и я старалась практически не дышать.       — И эти помои называют «эликсиром»? — домовой так же, как и я, разочарованно смотрел на варево.       — Знаешь… тут как с лекарствами: они не должны быть вкусными, — я попыталась отстоять достоинство нашего творения, но, мягко говоря, совершенно не оправдывала его вонючесть.       Надо было поскорее перелить чудо-настой в стеклянную тару и закупорить, иначе вся эта вонь распространится по всему замку.       — Может, затеем драку среди учеников? Все же лучше получить пару ударов магическими шарами, чем пить эту… гадость, — он еле смог подобрать подходящее слово. Хотя даже «гадость» недостойна была наименовать это.       Но такова была цена возможности творить артефакты.       Я держала в руках закрытую банку с эликсиром, и мы возвращались обратно в мою комнату. Домовой хоть и вредничал порой, но никогда не бросал меня одну и провожал до покоев. По правде говоря, бояться-то здесь было нечего, но все равно меня что-то беспокоило, и я никак не могла понять, что именно… Замок, отдать ему должное, был вроде «умного дома» и устроен таким образом, что ничто чужеродное не могло в него проникнуть.       Не сразу осознав причину не покидающей меня тревоги, я остановилась и обернулась назад на пустующий коридор, и в нем определенно было что-то не так. Но что изменилось за время нашего отсутствия? Я внимательно присмотрелась к потолку, каменному полу, голым стенам и наконец поняла, что меня пугало в нем.       — Тени…       — А? — обернулся домовой и подошел ближе. — Чего бубнишь?       — Тени… — я с трудом проглотила ком в горле и кивнула в сторону одной из них.       Тени имели свойство отбрасываться от объектов. Но напротив темных силуэтов ничего не было. Тогда откуда им тут было взяться? Одна из них вдруг колыхнулась, и я сильнее прижала к себе банку. Ноги словно бы приросли к каменному полу, и меня прошиб холодный ворох мурашек, расползающихся от шеи вниз по спине, а в голове шумно билась только одна мысль — «беги»!       — Беги! — пнул меня домовой, и я тут же, словно очухавшись ото сна, сорвалась с места. Ушастый оказался шустрым и проворным. Он практически сливался с темным коридором. Я могла его различить лишь только по большим светящимся желтым глазам в те моменты, когда он оборачивался на меня.       Я бежала изо всех сил, не переставая замечать, как ранее плоские и недвижимые на стенах тени приобретали очертания, все больше походя на человеческие фигуры в балахонах. И каждая из них приходила в движение, медленно поворачивая расплывчатую голову в мою сторону.       Не останавливаясь, мы неслись, как ужаленные, до моей комнаты, и только после того, как захлопнулась за нами дверь, я обессиленно рухнула на пол, задыхаясь паническим страхом.       — Что это было?!       — Не знаю, — домовой расхаживал, судорожно соображая. Его маленькое личико хмурилось, он был тревожен и растерян.       — Какие-нибудь демоны или прочая…       — Нет тут нечисти и быть не может! — он строго отчеканил и призадумался, перестав вышагивать по комнате. — Тут другое… Магия это была. Только вот кто ее сделал и для чего? — он внимательно посмотрел на меня, щелкнул пальцами и исчез, оставляя сидеть одну в обнимку с банкой.       Ночь была тревожной. Мне снились эти тени, как они тянутся ко мне и обволакивают, утаскивая во тьму. Я часто просыпалась, вскакивая с постели. Мне казалось, что и здесь за мной кто-то наблюдает. Я ложилась обратно, прячась с головой под одеяло, и убеждала себя, что никто и ничто не может пробраться ко мне.