Глава 6
24 сентября 2021 г., 17:36
Которую неделю подряд в комнате творился и множился вездесущий бардак, гордо именуемый мною творческим антуражем. Приходилось перескакивать из одного свободного участка до другого между разложенных по полу десятков открытых книг вперемешку с листами с записями. И мне все равно катастрофически не хватало знаний. Я выбивалась из графика и просто не успевала создавать артефакты в необходимом количестве. Решить эту проблему можно было только одним способ — брать не количеством, а качеством.
Мне нужно было увидеть образцы формул заклятий, где и как использовались знаки «таинства» и «незримости», давая эффект «скрытности», и я знала, к кому обратиться за помощью.
Найти Эйдана в положенный час перерыва между занятиями мне удалось в обеденном зале, куда я старалась спускаться как можно реже, дабы лишний раз не испытывать судьбу и поберечься от появления новых ссадин на руках и ногах при падении или столкновении с невидимыми барьерами.
Заметивший мою неуверенно стоящую фигуру посередине зала, Эйдан встретился со мной взглядом и кивком головы предложил сесть за дальний пустующий стол. Вежливо поинтересовавшись, чем меня угостить на обед, он материализовал передо мной поднос с едой.
— Не знаю, что ты любишь, но ешь спокойно, вокруг нас барьер, — он отвлекся от изучения символов и улыбнулся, увидев, как я не решалась коснуться ложки, ведь она могла в любой момент стать раскаленной и обжечь кончики пальцев. Домовой, конечно, приносил мне еду в комнату, но чаще всего это были пирожки. А тут и суп, и салат, и рагу, и запеченное мясо и столько всего, что я позволила себе праздник для желудка.
Он хмурился, о чем-то размышляя, а я поспешно поглощала пищу.
— Да, эти символы мне встречались, но их невозможно объединить. При слиянии они противоречат друг другу и в итоге… просто не работают.
— Подожди, то есть в магическом мире нет возможности сделать объект невидимым?
— Ну да, — кивнул Эйдан, подтверждая сам собой разумеющийся для него факт.
— Но мы же в волшебном мире! — у меня никак не укладывалось это в голове. — Почему нельзя наколдовать невидимость? Разве тут не всё возможно?
— Магия… — он усмехнулся и призадумался, пытаясь объяснить мне, судя по всему, для всех них элементарные вещи, — она часть всего сущего. Мы ее чувствуем и видим, как, например, запах дыма в воздухе или пузырьки в воде. Или… вот! В твоем случае, можно, наверное, сказать так, что ты ее не замечаешь, но от этого она не становится менее реальной. Как кислород, которым ты дышишь. Он для твоего глаза незрим, но его отсутствие ты сразу же заметишь. Так и тут. Можно скрыть некоторую особенность в магии, но не ее саму.
Ясно, что ничего не ясно… Как тогда мне быть и скрыть от посторонних глаз свои артефакты? Участвовать в состязаниях и подвергнуться риску быть застуканной ректором с запрещённым предметом? Но как иначе мне теперь пополнять их энергетический запас? Просить помощи у Эйдана? Идея, конечно, заманчивая, но я не спешила доверять нежданно обретенному помощнику. Слишком уж подозрительно все это выглядело со стороны… Совпадение? Альтруизм доброго самаритянина? Помощь вселенной? Или злая шутка магов? И главный вопрос — в чем конкретно была тайная заинтересованность самого Эйдана? Он говорил о том, что желал помочь кому-то, но кому именно и почему только я могла это сделать? Очередная порция надоедливо тревожных вопросов, которые все так же оставались без ответов.
— Я принесу тебе завтра еще несколько полезных книг, а сегодня после уроков помогу с домашним заданием.
— Чего? — я удивленно посмотрела на доброжелательного парня.
Домашнее задание? Да у меня их никогда не спрашивали, вот я и не делала. Зачем теперь изменять традициям? Все равно через год меня либо отчислят, либо, на что я надеялась всем своим сердцем, мне удастся пройти через врата домой и забыть обо всех них, как о страшном сне. Главное — не очухаться по итогу в психушке… Все еще оставался небольшой шанс, что на самом деле я сейчас могла находиться не в Академии, а биться в своем мире головой о мягкие стены палаты психиатрической больницы.
— Я слышал, что ректор Гарус был не в духе, а своих угроз он напрасно не бросает. Так что у нас в запасе есть целый вечер, чтобы подтянуть тебя по предметам в боевой магии.
Подтянуть за вечер? Это шутка такая? Как раз-таки именно Эйдан и переоценивал силы. Только вот свои или мои?
Вечером в библиотеке я развеяла вопрос, кто и кого переоценивал: он — свои силы и мои способности.
Мы проштудировали три последние главы, а у меня по-прежнему был ноль понимания происходящего.
Это невозможно было понять! Ну на кой черт изучать совершенно непонимаемые построения магических формул. Вот шар, вот объект, целишься, кидаешь, и дело с концом! В чем проблема? К чему все эти сложные расчеты?
Но Эйдан был тверд духом и во что бы то ни стало решился стать для меня репетитором.
— Вот ответь мне на вопрос, — я злилась в первую очередь на себя саму и на свою неспособность понять предмет, а уже во вторую — на злокозненное стечение обстоятельств, из-за которых тут оказалась, — зачем мне это учить, если в итоге я окажусь за воротами замка и не смогу воспользоваться этими знаниями? Только умоляю, избавь меня от оправданий «расширить мой кругозор»!
Эйдан в ответ лишь усмехнулся, в голубых глазах искрилось веселье и небывалое добродушное тепло, по которому я ужасно соскучилась, находясь в окружении вечно презрительных и недовольных мною магов. Еще немного, и я бы поверила, что он мне настоящий и бескорыстный друг. Его ладонь легла на мою руку и по-дружески потрепала.
— Лукавить не буду, это и правда полезно для расширения кругозора, но я верю, что тебе удастся создать… — он вовремя остановился, чтобы ненароком не произнести запретное для нас слово — артефакт, которое мы договорились не упоминать. И уверенно продолжил: — Все получится.
Каждый человек нуждался в поддержке, и я не была исключением. Пусть нам не суждено было стать друзьями в строгой иерархии магического сословия, но я была благодарна за его помощь. Да и разбавить круг своего общения было неплохо. Нет! Мне безусловно повезло, что при мне был домовой, оказавший помощь и опору надежного верного плеча. Дружбу с этим шаловливым проказником я ценила свято и превыше всего. Даже не знаю, как туго мне пришлось бы без него…
Успокоившись и смирившись с неизбежностью, я сдалась и продолжила по мере своих сил вникать в объяснения Эйдана.
***
Я вместе с адептами факультета боевых искусств сидела в аудитории и сдавала наравне с со всеми письменный тест. Видимо, в прошлой жизни я сделала нечто ужасное и теперь расплачивалась за свои грехи. Сотни вопросов без вариантов ответа маячили перед глазами. У меня даже не было возможности положиться на везение и понаставить наугад галочки, надеясь, что кое-какие из них окажутся в верных местах. Звонкий щелчок — и мой пергаментный свиток бесследно исчез со стола, как и у всех остальных. Адепты стали подниматься с мест, собирая учебные принадлежности, но ректор не позволил мне уйти следом за ними. — Вы не ответили на большую часть вопросов, — Гарус задержал меня в дверях, небрежно швырнув мой свиток на стол в кипу к остальным, словно ему было противно держать его в руках. — А на те, что ответили, могу с уверенностью сказать, что неверно. Наконец-то он посмотрел на меня. Так, что меня от возмущения чуть ли не перекосило. Все внутри меня кипело, негодовало и желало выплеснуться на этого надменного мужчину, который всем своим видом показывал крайнюю степень разочарованности во мне, умудряясь при этом ухмыляться. Лично я не видела в сложившейся ситуации совершенно ничего смешного. А чего он, собственно, ожидал от меня? Что среднестатистический дошкольник осилит вузовскую программу? Даже в магическом мире глупо было об этом фантазировать и ждать небывалых чудес внезапного просветления в непостижимых науках. — Что же, желаю вам удачи в поисках правильных ответов, — холодно ответив, я собралась покинуть класс, но ректор и эту попытку пресёк. — Вы останетесь в аудитории до тех пор, пока не вызубрите формулы траекторий направления ветряных сгустков энергии. — Надеюсь, это моя единственная слабая сторона? — хотелось бы мне пошутить над этим, но суровая реальность не позволяла даже поглумиться над своими чаяньями. — Увы, — он взмахнул пальцем, и дверь перед моим носом захлопнулась с громким стуком. Язвить у меня по сравнению с ним выходило не очень. Пришлось вернуться и сесть на место. А что мне еще было делать? Выламывать дверь? Прыгать из окна? Ныть и орать, требуя свободы? Все, что мне оставалось, — это глубоко вздохнуть и успокоиться. Вздохнуть и успокоиться… Открыв учебник на нужной странице, я стала в прямом смысле слова заучивать расчеты формул и виды магических заклятий, переносить узоры сфер к себе в блокнот, не пытаясь их даже понять. А я ведь сейчас могла бы заниматься совершенно другим! К слову сказать, очень даже важным и полезным делом — искать информацию про артефакты и придумывать их конструкцию. А не вот это вот всё! Натужно выдохнув и сжав губы, я упорно продолжала перерисовывать совершенно ненужные мне сферы, символы, линии и расчеты… А он, чтоб его, сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, словно бы читал свежую прессу за столиком парижского кафе, а не проверял тесты, по большей части успешных учеников. — Уже выучили? — он лениво и насмешливо поднял на меня взгляд, откладывая один свиток и беря другой. — Я и до вечера это не осилю, — поспешно уткнувшись в учебник, я хмуро пробубнила ему в ответ и вернулась к зазубриванию дурацких сфер. — Соболезную. Мне и не стоило смотреть на него, чтобы увидеть растянувшуюся на его лице довольную ухмылку. Ага, как же, соболезнует он! Я нашептывала про себя, раз за разом повторяя один и тот же абзац. Если уж мне не удавалось понять, то, по крайней мере, я могла тупо зазубрить положенный объем параграфов. — А вам как больше подойдет — дословный перевод или вольный пересказ? — я искренне поинтересовалась, надеясь выучить хотя бы только ключевые предложения, а не весь текст на пять страниц. Он обратил на меня внимание и снова ухмыльнулся, но так, что у меня все внутренности скрутило. До чего же меня пугала его улыбка — хищная и плотоядная аж до дрожи. Гарус слегка склонил голову набок, изучая меня под другим углом, как занимательную букашку. — Мне главное, чтобы вы имели понимание, о чем идет речь. — О… тогда мы тут с вами надолго. — А вы куда-то спешите? — обманчивая вежливость, как сладкий яд, растекалась в голосе ректора. — Собственно, да. Боюсь, пока мы с вами торчим здесь, все булочки в столовой разберут. — А вот вам и хороший стимул вникнуть в предмет, — протянул он и взял очередной свиток. Голодом, значит, меня вздумал морить? Ну уж нет! Булочки — это святое. — Я вас засужу за жестокое обращение со студентами, — выплеснув на него крупицу накопившегося недовольства, я с силой сжала перо и с вызовом сверлила его взглядом. Гарус звучно расхохотался и придвинулся к столу. В серых глазах заискрился азарт и неподдельное веселье, совсем не свойственное этому холодному, как каменное изваяние, человеку. — А знаете, что вам потребуется, чтобы подать запрос в инстанцию? — судя по ехидному вопросу, я должна была знать очевидный ответ. — Магические силы? Ну конечно же, я попала в самую точку. Я втайне надеялась, что он вскоре устанет от меня. Но ректор с упорством продолжал засыпать меня наводящими вопросами, пытаясь оценить степень моего понимания предмета. Лишь через несколько часов он сжалился над нерадивым учеником и разрешил покинуть аудиторию. Дойдя до комнаты, я сражу же опрокинулась на кровать лицом вниз и чувствовала себя не лучше лимона, выжатого до последней капли. У меня не было сил даже для того, чтобы дотянуться до тарелки с булочками, заботливо оставленной домовым, не говоря уже о том, чтобы узнать — кто там стучится ко мне в дверь. — Там это, наша проблема за порогом стоит, — я приподняла голову и увидела рядом с собой домового, разлёгшегося на подушке. — О нет, только не снова! Я больше не выдержу лекций ректора! — отчаянно застонав, я поднялась с кровати и нехотя пробралась до двери через разложенные по полу книги. Но на пороге оказался Эйдан, лучезарно улыбаясь и держа перед собой поднос с неимоверно вкусно пахнущей едой и пару книг под рукой. — Проходи, — поборов ступор от нежданного визита парня, я отступила на шаг назад и пригласила его зайти. — Да, Эйдан, да, проходи-проходи, милости просим, — сладкоречиво протянул домовой, в предвкушении потирая свои маленькие ручки. И от моих глаз не укрылось, что как-то уж слишком пакостно он это делал… С чего это вдруг? Я покосилась на неожиданно приветливого домового. Он, как и я, не питал особой радости к магическому сообществу. И это было с их стороны взаимно. К нему здесь относились ничуть не лучше, чем ко мне. — Благодарю за приглашение, — Эйдан почтительно кивнул и нежно улыбнулся, — но боюсь, правилами Академии это запрещено. — Почему? — я удивилась, осмотрев ничем не примечательную входную дверь и скромное пространство комнаты позади себя. — Барьер, — он обвёл взглядом открытый проем и пояснил: — он есть у каждой спальни и ограничивает посещение. В случае, если я попробую переступить порог, меня ударит зарядом молнии, — он пожал плечами, добавляя: — замок принципиален в этом вопросе, с ним не поспоришь. — То есть ко мне никто не может войти? — Да, ну, разве что кроме него, — парень кивнул в сторону домового и пояснил: — домовые являются частью замков, что-то вроде живой утвари. — Я тебе не метелочка на ножках, — тут же огрызнулся домовой, грозно потрясая в воздухе кулаком, и обиженно фыркнул. — Конечно же нет, — Эйдан вежливо извинился перед оскорбленным волшебным существом. Он передал мне подношения со словами: — Я редко вижу тебя в обеденном зале и поэтому подумал, что ты, должно быть, предпочитаешь есть у себя в покоях. Не объясняя ему, с чем это было в действительности связано, я кивнула, приняла поднос, поставив его на стол, и вернулась за книгами. — Как насчет того, чтобы через час встретиться в библиотеке и позаниматься? — Нет! — я в ужасе отпрянула от него, вспоминая последние мучительные часы, проведенные с дотошным ректором. — Прости, но теперь я буду задерживаться каждый день после уроков с Гарусом, пока он не увидит прогресс в моем обучении. Он наивно полагает, что сможет меня отвлечь от… — я не договорила, но Эйдан и так понял, о чем шла речь. Гарус, видимо, о чем-то догадывался и таким образом хотел мне помешать исполнить задуманное. Вот они — форменные любители проявлять свою власть! — Если ты не против, то я хотела бы пообедать с тобой завтра днем и показать кое-какие наработки. Ты мог бы наложить вокруг нас свой барьер, подавляющий шумы? Эйдан согласно кивнул. Это была наша возможность неслышимо для остальных обсудить одну из форм заклятия, которое я планировала применить в будущем артефакте. Он ушел, оставляя после себя приятное чувство. Забота, даже в крохотном и незначительном её проявлении, ощущалась мною в этом чуждом мире особо остро и трепетно. На следующий день, как и обычно — держась ближе к стене и быстро, стараясь оставаться незамеченной, — я прошла к нашему с Эйданом дальнему обеденному столу и, как только он создал вокруг нас барьер, поведала о своих наработках. С удовольствием разглядывая непонимание на лице юноши, я с воодушевлением принялась разъяснять, что и к чему было в чертежах. Сама форма заклятия не была большая, но состояла из пяти слоев, поочередно накладываемых на амулет, что позволяло увеличить внутренний ресурс приемника магии. — Но оно не сможет так работать, — заключил Эйдан после небольшой паузы. — В смысле? — я разобрала и заново разложила перед ним листы с формулами в верной последовательности, начиная от верхнего слоя и заканчивая последним, который должен был ложиться по периметру, связывая между собой многослойную конструкцию из заклятий. — Судя по структуре магических формул — это даже не тянет на оберег, не говоря уже о создании артефакта. Помимо прочего, ряд символов здесь вообще не используют при построении. Вот, к примеру, знак «связи» — он тут лишний. — Ничего не лишний! — я была готова с пеной у рта отстаивать каждую чёрточку и линию своих чертежей. — Он связывает между собой заклятия. — Они и так связываются по центральным пересечениям, когда накладываются друг поверх друга. Он откинулся на спинку стула и отвлекся от рисунков, некая печаль и даже разочарованность исказила черты его лица. От его вида у меня больно кольнуло в груди, задев за самое живое, ведь я рассчитывала на совсем иную реакцию с его стороны. — Но он будет работать, и я смогу это доказать! Мне нужно лишь перенести заклятия на готовый материал, а тебе - напитать его силами. Эйдан нахмурился, вновь поочередно посмотрев на листы. Я следила за тем, как его взгляд снова и снова проходился по чертежам, моя уверенность в своих собственных силах стремительно таяла. — Ты прости меня, конечно, но это полная чушь, — он устало выдохнул. Вердикт лучшего адепта Академии был неутешителен, даже целый поднос с кремовыми пирожными не способен был сгладить горечь от его высказывания. — Пожалуйста, посмотри внимательнее, все же достаточно гармонично: знаки и символы расставлены по своим местам, по свойствам не противоречат друг другу, а вот тут линии не обрываются, потому что связываются по контуру! Красиво же вы выглядит! — на одном дыхании я выпалила юноше, который даже не пытался скрыть своего скептицизма, становясь ужасно похожим на остальных заносчивых магов. — Красиво? — Эйдан с еле уловимым возмущением посмотрел на рисунки, а затем и на меня. — Ави, при чем здесь красота? Заклятия — это выверенные и точные формулы. В них есть особая структура, определенное назначение и заложенные свойства. Это не узоры да картинки, а мощные инструменты, призванные преобразовывать и направлять магию в заданном направлении. Эйдан явно был недоволен. Он ожидал от меня нечто такое, что перевернет у него все восприятие имеющихся знаний по артефактам. И так оно и было в моем представлении, только вот для него все мои узоры не имели никакого смысла. — Давай так, — я поспешно сложила все свои записи и спрятала их в блокнот, — я его сделаю, а ты вольешь в него свою магию. И тогда мы поймем, кто прав, а кто нет. Он развеял вокруг нас барьер, и я ушла, не понимая, отчего так сильно злилась. Ну да, по сравнению со мной он многое знал об артефактах, но у меня же как-то вышло создать то, чего он сам не мог сделать. Разумнее было бы выбросить его слова из головы, но они поселили во мне зерна сомнений, заставив еще больше переживать за свое будущее. На уроке по целительным чарам я несколько раз перепроверила все свои записи и наброски. Ошибки быть не должно, окутывающая сеть располагалась в самом низу и должна была гасить получаемую боль в результате перехода магии. От переживаний и перенапряжения нестерпимо болела голова, словно десятки игл впивались в затылок. Я отложила блокнот с листами чертежей, потерла виски и впервые за весь урок подняла глаза на доску. Ректор факультета целителей, с виду добродушный и худенький старичок, выводил изображение проклятия, формулы которых имели множество острых углов и таких же заостренных выступов, выходящих за периметр основного круга, где закладывалось центральное разрушительное ядро проклятия, походя тем самым на самую опасную и смертоносную снежинку. И не приведи Господь эту снежинку заполучить на себя. Самое сложное за этот день оставалось впереди — урок по боевой магии и дополнительные занятия с ректором, которые, к слову сказать, я успешно и без зазрения совести прогуляла. Пусть Гарус мнит о себе и о своем привилегированном факультете все, что угодно, я не намерена была терять время понапрасну. Мне дорога каждая свободная минута. Пользуясь возможностью, пока весь преподавательский состав и адепты находились в аудиториях, я, сидя в своей комнате, создавала намеченный артефакт в том изначальном виде, в которым и планировала. Ресурсов в принесенной домовым жилетке хватало с лихвой, чтобы без последствий для самочувствия переложить магические формулы на кожаные диски. Но шить, увы, я так и не научилась, потому в очередной раз исколола себе все пальцы. Мой маленький напарник, разоряясь бранью о том, что не для этого был рожден, выполнил просьбу и передал Эйдану сообщение. Я хотела дождаться его в библиотеке после всех занятий и доказать, что способна на большее, чем просто рисовать красивые узоры. Я не знала, как это объяснить, но в моих чертежах мне виделось что-то правильное, что именно так они должны были выглядеть и соединяться между собой. Вскоре Эйдан вошел в пустой зал. Словно повинуясь одному и тому же порыву, мы молча ушли в глубь ряда книжных шкафов. Моя тревожность лишь возрастала, мы, как заговорщики, прятались от людских глаз, и я должна была довериться человеку, о котором, признаться по правде, совершенно ничего не знала. Я сняла с шеи амулет и протянула ему. Он некоторое время пристально его разглядывал, магические линии были ему видны, а мне лишь оставалось надеяться, что артефакт сработает, как и все остальные до него. В лице парня отчетливо читалось неверие в успех, но тем не менее он накрыл его второй ладонью и, должно быть, вливал сейчас в предмет свою магию. Мне, к сожалению, это было не видно, я ждала, когда он закончит и убедится в том, что я была права насчет своих чертежей. — Нет, как и ожидал — магия проходит сквозь него, но не впитывается. — Быть такого не может… — я взяла из рук Эйдана свой артефакт. Невидимые мне рисунки магических формул я помнила до каждой линии и символа, в них не могло быть ошибки. Протянув ему обратно амулет, я попросила: — Попробуй еще раз! Он пошел на уступку и снова приложил ладонь к амулету, но ничего не произошло. — Еще раз. — Ави… — Нет! Попробуй еще раз! Только на этот раз сформируй боевую сферу, может, все дело в ней, может, он воспринимает только такой вид магии. Эйдан положил руку на мое плечо и этим мягким успокаивающим действием остановил меня. — Послушай, мы с тобой обязательно выведем правильное заклятие и напитаем его магией, только не здесь, это слишком опасно. Раньше все так гладко выходило, а теперь… попытавшись создать что-то более сложное, я почувствовала жуткую разочарованность в себе, но не могла смириться с неудачей. — Ты не видишь того, что вижу я. Он должен работать, ведь с остальными артефактами проблем не было! Его сочувствующий взгляд и без лишних слов выражал невысказанные мысли: мне — совершенно чуждой магическому миру — не хватало ни знаний, ни опыта. — Ты взяла чертежи? — спросил Эйдан, желая хоть как-то меня поддержать. — Конечно… Мы оба с ним при свете созданных им солнечных сфер заново изучали каждый из слоев. Я по-прежнему не видела ошибок, а он не видел потенциал для артефакта. — Посмотри, ты взяла за основу формулы барьеров и сетей, переиначила их, но при этом они не выполняют своих функций. Мне жаль, но это бесполезный предмет, он ничего не может. Эйдан вернул мне амулет, и я почувствовало исходящее от него тепло. Быть может, он нагрелся в руках, или же это действительно было нечто иное? Но я надела артефакт на себя и попросила: — Попробуй сейчас, приложи руку и влей в него магию. Он послушно выставил вперед открытую ладонь в нескольких сантиметрах от моей груди, и внезапно я почувствовала прилив сил. Свечение артефакта становилось сильнее, и я теперь смогла разглядеть на нем каждый, даже самый крохотный символ. — Работает! Он работает, но только на мне, — мы переглянулись с ним, и Эйдан потянула за шнурок, ближе разглядывая светящийся амулет. — Невозможно, он не должен… — парень все еще не верил, а я не скрывала своей довольной улыбки, ведь была права, ошибок не было, и артефакт действовал ровно так, как и все остальные до него. Эйдан вдруг замер, побледнел, отдёрнул от меня руку и как-то странно с опаской посмотрел, будто бы на моей шее кольцом обивалась гадюка. — Эйдан, в чем дело? — Это кровь? — он кивнул, указав на амулет. Я посмотрела на стык между двух кругов. На боковой замшевой поверхности действительно остались еле заметные следы крови, попавшие на материю из пораненных иголкой пальцев. — Да, несколько раз укололась, пока сшивала края. — Уничтожь это, — он резко встал и вышел из-за стола. — Что? — я приподнялась вслед за парнем, который поспешил к выходу. Успев обогнать его, мне пришлось загородить собой дверь, мешая ему уйти. — Да погоди ты, что не так? — Мы неспроста не используем магию на крови! Она опасна, — взволнованно прошипел Эйдан, стараясь говорить тише. — Чем? Он махнул головой и попытался обойти меня, но вслед за ним я сделала шаг в сторону, в очередной раз преграждая проход. Парень был выше меня, и оттого мне пришлось поднять голову кверху, чтобы заглянуть в его лицо. Эйдан осмотрелся по сторонам и с тяжелым выдохом ответил: — Мы не используем магию на крови уже многие сотни лет. Одна ошибка — и магический родовой канал прервется, а доступ к источнику сил будет потерян не только у самого носителя, но и у членов его семьи. — Но мне-то уж точно нечего терять. Я тут такая совсем одна. — Дело не только в этом, — он внимательно посмотрел на меня и спустя паузу продолжил: — заклятия, требующие применение крови, — темные по своей природе и имеют такие же силовые излучения, как и сама Тьма. Никто не может сказать, что она такое и как появилась. Очень давно первые тринадцать защитников миров пытались сдержать ее, используя ныне запрещенные заклятия, но Тьма лишь постепенно вычерпала из них все силы, и в итоге её частица прорвалась в один из миров. Пару лет назад на пограничье между мирами вершился бой и ослабла защитная сеть. Один из высших магов успел наложить барьер, используя формулу заклятья на крови, но черное пламя Тьмы поглотило его. Она губительна и отравляет собой всё, чего коснется. Поэтому мы полагаем, что именно темная магия на крови питает ту Силу, что пробивается к нам. В конечном счете брешь была восстановлена, а потеря сильнейшего из магов оживила печать и призвала нового защитника из твоего мира, чтобы сохранить баланс сил. Но… — Эйдан прервался и виновато посмотрел на меня, с сожалением продолжая: — судя по слухам, ты приняла метку, не предназначенную тебе. — Да, случайно. И заняла место того, кто должен был здесь учиться, чтобы в дальнейшем бороться с Тьмой, — заключила я, окончательно осознав ответственность адептов перед всеми тринадцатью мирами. — Но что ей нужно от вас? — От всех нас, — поправил меня Эйдан и снова взял в руки амулет, висевший на мне. — Ты скрепила заклятие кровью как раз через символ «привязки» к себе, но я не вижу в нем темного излучения, как и не могу понять, почему твой артефакт меняет свойства поступающей в него магии. — Ну, раз темного излучения нет, значит, все в порядке? Да и к тому же, как ты сам сказал, — вы только предполагаете, значит, нет стопроцентной гарантии, что так оно и есть. — Ты еще многого не знаешь, Ави, потому и не осознаешь опасность своих действий. Всё, совершенно всё, что создано на крови, притягивает к себе Тьму, но ее свойства до конца неизвестны нам. Вероятно, поэтому твой артефакт меняет свойства с «защитного» на «приемник». Я не знаю, как тебе удалось скрыть признак кровной привязки магии к себе через предмет, но прошу — уничтожь его. — Я не могу, пойми — он сильнее, чем все предыдущие, ты же видишь это. — И те остальные ты тоже делала с кровным заклятием? — осторожно спросил Эйдан, поднимая на меня внимательные глаза, заставляющие на некоторое время забыться в их лучезарном небесном цвете. — Нет, — солгав ему, я склонила голову, надеясь, что моя ложь не будет так отчетливо бросаться в глаза. Определенно, все сделанные мною амулеты можно было считать «темными». Кровь, порой от ран на пальцах, от ссадин на ладонях или когда шла носом от дикого перенапряжения, попадала на заклятия и впитывалась в золотистое свечение узоров и линий, не оставаясь при этом на самой материи. — Это хорошо, — парень облегченно выдохнул, словно ждал от меня именно такого ответа. — Уничтожь его. А мы придумаем другой способ, как усилить твой прежний артефакт, вернуть тебя домой и при этом помочь тем, кто рожден с таким же дефектом, как у тебя. Было жутко неприятно услышать от Эйдана столь уничижительное определение — «дефектная», но я смогла совладать с лицом, кивнула и отошла от двери, солгав ему за сегодня второй раз: — Хорошо. На прощание он подбодрил меня и оставил наедине с тяжелыми размышлениями. Получалось, что, так или иначе, все созданные мною артефакты имели, со слов Эйдана, темное излучение, которое отчего-то было незримым для остальных. Может быть, как раз поэтому за мной охотились тени, когда я несла с собой заряженный магическими силами амулет. Дойдя до своей комнаты, я дернула за дверную ручку, но замок не поддался напору. В замешательстве я стала ее дергать изо всех сил, пока меня не отвлек знакомый голос: — Да, кстати, как раз об этом, — возникший рядом со мной домовой нетерпеливо протянул мне записку, скорчив недовольную гримасу, и взвизгнул: — и я вам не почтальон! — пнув меня по голени, хмурый проказник исчез. — Ах, ты ж… нежить! — я шикнула в темноту, потирая ушибленное место, ибо тоже умела обижаться! Особенно на незаслуженные пинки домовых, не желающих исполнять свои рабочие обязанности! Развернув записку, я прочитала послание от ректора, гласившее, что в наказание за прогул занятий дверь моей комнаты не откроется ровно до тех пор, пока не будет прибран обеденный зал. Заканчивалось письмо не менее вдохновляюще — «Ведра и швабры вы найдете там же». Итак, у меня на полке стояла книга по простым «бытовым заклинаниям», под подушкой спрятана жилетка, хранившая в себе магический заряд, и все это было закрыто в комнате. Блеск! Вечер просто не мог закончиться лучше, нежели как собственноручно отдраивать столы и полы! Ректор преподал мне поистине ценный урок, и заключался он в том, что прогул занятий портил вечернее настроение.
