Глава 5
6 сентября 2021 г., 18:01
Несмотря на то, что все тело ломило от усталости, а полученные за вчерашний день ссадины и ушибы отдавались ощутимой ноющей болью, я была в прекрасном расположении духа!
Домовой стоял рядом со мной у стены подземелья, напоказ шумно вздыхая, прицыкивая языком и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. А я практически с материнской любовью смотрела на светящуюся полоску индикатора своих магических сил. Мой уровень существенно вырос по сравнению с прошлым разом и был не столь удручающим и безнадежным. Прищурившись, я пыталась оценить, сколько еще подобных артефактом мне нужно сделать. Чтобы хоть как-то дотянуться до верхней границы, все еще требовалось много «приемников» магии, но теперь-то уж точно не сто пятьдесят.
— Хватит пялиться на стену, — проворчал домовой, — скоро все проснутся, а ты тут разгуливаешь с запрещёнными артефактами.
И то верно! Пора было вернуться к себе и воспользоваться остатками раннего утра, чтобы создать несколько амулетов про запас.
— Ладно-ладно, уходим, — я нехотя убрала руку от зеленого свечения, наблюдая, как оно постепенно меркло, пока окончательно не погасло.
С пропитанной магией жилеткой процесс создания артефактов выходил быстрым и даже приятным. За те полчаса я успела сделать два амулета размером с ладонь и собиралась сделать еще несколько в обеденный перерыв. Когда само занятие приносило удовольствие и пользу, меня не отпускало желание посвятить ему все свое свободное время. А его у меня было не так уж и много с учетом каждодневной выматывающей учебы и поисков книг с необходимой информацией по артефактам.
В коридорах и в аудиториях не прекращались бурные обсуждения вчерашней битвы. Будущие маги по боевым и защитным искусствам увлеченно строили стратегии грядущих сражений. Одни лишь адепты-целители смотрели на остальных с легкой ухмылкой, словно бы прощали им детские шалости и озорство.
Судя по тем предметам, которые преподавали в Академии, возникало стойкое ощущение, что нас готовили к войне. Адепты боевых искусств были призваны первыми идти на передовую. Последователи защитной магии держали оборону, а вот целители, помимо того, что оказывали помощь при восстановлении от магических ударов, так еще и обучались накладывать проклятия.
В общем, как я поняла, проклятие — это такой «подарок», который сам себя дарит на протяжении долгого времени. Сбросить с себя ядовитую метку было не так-то просто, и пока носитель избавлялся от нее, сила проклятия разъедала внутренние потоки энергии, препятствуя магии восстановить своего хозяина. Чертовски неприятная штука.
Да уж! А с виду целители вполне себе приличные люди. Но оказалось, они вовсе не были нежными фиалками. Никогда бы на них не подумала дурного…
— Мы отлично справились, — сказал Эйдан, неожиданно поравнявшись со мной и следуя в том же направлении.
Юношу не смущало, что на нас с долей удивления и неверия оглядывались проходившие адепты.
— Осторожно, — он подтащил меня за локоть к себе, резко уходя влево, и вскоре отпустил руку, констатируя при этом скорее как удивительный факт, а не издевку: — А ты и правда не видишь барьеры.
— Типа того, — пробубнив себе под нос, я ускорила шаг, надеясь оторваться от подозрительного доброжелателя, да и лишнее внимание, привлеченное ко мне из-за него, радости не добавляло.
— Тогда каким образом ты здесь оказалась? — искренне недоумевал Эйдан.
— По ошибке, — ответила я и, не дав ему задать мне очередной вопрос, юркнула за ближайший поворот коридора.
Ни ему, ни кому-либо другому не было нужды вести со мной праздные беседы. Так уж был устроен их мир — грубый и несправедливый по отношению к слабым магам. Здесь ценили не за людские качества, а исключительно за количество магических сил. Вряд ли среди них найдется представитель элиты, желающий испортить свою репутацию общением с, по их мнению, отбросом общества. Поэтому я вовсе не была рада обретенному компаньону, ведь у него не было ни одной причины заговаривать со мной. Как раз-таки это меня и настораживало в Эйдане.
Парень, отдать должное его неоправданному упорству, продолжал идти рядом со мной как ни в чем не бывало. Казалось, его вовсе не заботило мнение окружающих. Но вот такое избыточное внимание к моей персоне по его вине меня совершенно не устраивало.
Мы подходили к аудитории, где у моей группы намечались парные занятия с адептами факультета целителей. Не успев пересечь порог, Эйдан остановил меня, мягко придерживая за локоть, и, приблизившись вплотную, тихо сказал:
— Я хотел поговорить с тобой насчет вчерашнего…
— Не стоит благодарностей, мы же были в одной команде, — не дав ему продолжить, я попыталась пройти, но он не отпускал.
— Ави, это правда важно. В тот день на поле битвы я почувствовал в тебе прилив магии, но, судя по тому, что сейчас я не ощущаю исходящих из тебя сил, — значит, это определенно было влияние от…
— Эйдан! — шикнув на него, я огляделась по сторонам. Адепты в классе были заняты своими делами, и никто пока нас не заметил.
— Я просто хочу поговорить, — он разжал пальцы и отпустил мою руку, миролюбиво выставив открытую ладонь. — Буду ждать тебя после ужина в библиотеке.
На прощание он подбодрил меня улыбкой и позволил пройти в аудиторию.
Ничего из того, о чем говорил пожилой ректор, я не запомнила. Мои мысли крутились по кругу между Эйданом, запрещёнными артефактами и моим возможным исключением из Академии в самом ближайшем будущем. Перспективы на горизонте назревали не самые радужные. От былого хорошего настроения не осталось и следа. Умеют же маги подпортить жизнь!
Все так же волнуясь и нервно кусая пальцы, я расхаживала по своей комнате. Домовой материализовал мне ужин, но ни один кусочек не лез в горло. Вскоре ушастый устал терпеть мои метания и спросил:
— У нас проблемы?
— Да, Хьюстон, у нас проблемы, — я резко остановилась и села на кровать, в нервном тике притаптывая ногой. — Он, должно быть, знает!
— У меня только два вопроса, — он запрыгнул ко мне на кровать и опасливо прижал к вискам вздернутые длинные ушки. — Кто знает? И кто такой этот Хьюстон?
— Эйдан. Через полчаса я должна быть в библиотеке. Кажется, он хочет поговорить об артефакте.
— Плохо дело, — согласился домовой и спросил: — А что нам делать с Хьюстоном?
— Забудь, — снова встав, я стала мерить комнату шагами от стены к стене. — Не думаю, что он сможет причинить нам вред. Я буду идти в отказ, и он ничего не докажет. Но нам надо где-нибудь спрятать артефакты, чтобы их уж точно никто не нашел.
— Беру на себя! — радостно подпрыгнув, домовой тут же поделился идеей: — Есть у меня одна пустая подсобка для швабр! Надежнее места не придумать! Туда ж никто, кроме меня, не заглядывает!
Ну вот, одна часть проблемы была решена. Осталось выяснить, что известно Эйдану и что, черт побери, ему от меня нужно.
Как бы я не хотела наступления вечера, но солнце, как ему и полагалось, вовремя ушло за горизонт.
Приоткрыв массивную створку двери, я тихонько прокралась вовнутрь библиотеки. Эйдан уже ждал меня там, прислонившись к стойке. Тепло и открыто улыбнувшись, юноша повел рукой и пригласил сесть за стол.
Нехотя и с опаской я подчинилась вежливому жесту. Все это время я выстраивала в голове мысленные диалоги, доказывая ему, что он ошибся. Мало ли чего ему там почувствовалось? Каждый квадратный сантиметр на том поле гудел магией. Вот именно этой позиции я и планировала придерживаться.
— Ты создала артефакт, — не успела я присесть за стол, как Эйдан с ходу огорошил меня, — и он работает как приемник сил. Ты понимаешь, что это значит?
Да, ясное дело — мне крышка! И оказалось, что я совершенно не была готова к встрече и его признаниям. Эйдан сразу зашел с козырей, немедля выложив весомый повод для моего выдворения, чтобы все эти маги смогли спокойно выдохнуть и не терпеть неправомерно зачисленного в одну из главных магических Академий тринадцати миров адепта без магических сил. Внутренне я уже оплакивала свое отчисление, разбившиеся надежды и то, что подвела домового… Лишь бы о нем никто не узнал. Он же, как-никак, был моим подельником и напарником.
— Ты сделала чудо, — Эйдан не скрывал радости и накрыл своей рукой мои похолодевшие напряженные пальцы.
— Чего? — спросив осипшим от волнения голосом, я посмотрела на него, как на полоумного. А где шантаж и угрозы, к которым я готовилась? Где допросы и бьющий свет лампы, направленной в лицо?
— В теории это возможно, но ни одна формула, известная магическому сообществу, не могла передавать носителю переработанную магию, — так же восторженно продолжил Эйдан, ничуть не смущаясь моей растерянности и озадаченности.
— Чего? — только лишь и могла я сказать, не веря в происходящее. Он не намерен меня сдавать? Или это шутка, которую я не понимала?
— Магия, — парень начал с объяснения азов наших учений, наконец-то обратив внимание на мое замешательство и весьма удивленное выражение лица, — сама по себе является однородной субстанцией. Но мы преобразуем ее, наделяя определенными свойствами, к примеру, формируем из нее боевые элементы стихий. Но вернуть ее после в исходную структуру невозможно. Понимаешь, что это значит? — я мотнула головой, и Эйдан продолжил: — Каким-то образом боевой сгусток энергии вошел в тебя и преобразовался в свою изначальную нейтральную форму.
— Чего? — я снова непонимающе махнула головой и, вспомнив вдруг о своих конечностях, поспешно высвободила пальцы, потеплевшие под его ладонью.
— Когда я вливал в тебя свою магию, то почувствовал принимающий ее инородный источник. Это точно был артефакт! Но в Академии его нигде не достать, и уж тем более, его тут быть не может, поскольку каждый созданный магический предмет регистрируется и служит определенным целям. А использовать его может с согласия Совета только маг, обладающий определенным рангом. Что полностью исключает то, что его тебе кто-то дал. А значит, что тот артефакт сделала ты сама. Но как?
— Эйдан, — я серьезно посмотрела на парня, полного надежд и восхищения, оглянулась по сторонам и, собравшись с мыслями, продолжила, понизив голос и наклонившись ближе к нему: — во-первых, для протокола, я все отрицаю. А во-вторых, тебе же известно, что использование артефактов в Академии недопустимо?
— Конечно, — он кивнул, но, видимо, нарушение правил Академии его совсем не беспокоило. Эйдан пригнулся к столу так же, как и я, и приготовился внимательно слушать, распахнув доверчивые голубые глаза. Будто бы я была всеведущим, открывающим тайны мироздания.
— Так чего ты от меня хочешь? И повторюсь, — я предупреждающе выставила в его сторону указательный палец, — я все отрицаю.
— Дело в том, что я хочу помочь тебе сделать…
— Эйдан, — снова ткнув в его сторону пальцем, я присягнула любое упоминание вслух об артефактах.
— Да, я бы хотел помочь тебе, — кратко закончил юноша и с непоколебимой надеждой в глазах обратился ко мне.
— Не понимаю, зачем тебе мне помогать? — откинувшись на спинку стула, я озадаченно рассматривала красивого адепта. Хотя ну при чем здесь его красота? Я что, смазливых мордашек не видела? Выветрив все глупости из своих мыслей, я продолжила с подозрительным прищуром ждать ответа.
— Дело в том, что есть люди… маги, у которых такая же проблема, как и у тебя. В нашем мире это случается редко: когда потомственный маг рождается без заданных сил. И, как ты, наверное, уже успела понять, ничего хорошего такому магу это не сулит. И потому я бы хотел помочь тебе в твоих начинаниях, чтобы ты в дальнейшем помогла мне.
Я призадумалась, критически осматривая Эйдана, и искала любой намек на подвох. Не то чтобы я хорошо разбиралась в людях, но, кажется, он не юлил, предлагая свою помощь. Только вот… А почему он сам не мог создать артефакт для тех, кому хотел помочь? Не проще ли ему было отобрать у меня мой артефакт? Увидеть схему магических узоров и переплетений и просто повторить? И раз уж так, то зачем вместо всего этого предлагать мне свою помощь? Столько вопросов, требующих ответа. Но задавать их я пока не спешила. А вдруг ему это просто не пришло в голову? Зачем искушать судьбу и подкидывать ему такую очевидную идею? И поэтому я решила спросить о более безопасных для меня вещах:
— А чем ты, собственно, можешь мне помочь?
— Проси все, что пожелаешь. Помогу с поиском книг и информации. У меня есть некоторые наработки. Правда, тему артефактов мы будет углубленно изучать только в следующем году, но я уже многое о них знаю. В той книге, что я тебе дал, как раз есть некоторые формулы, помогающие облегчить боль от перехода магии. Тебе же тогда… было больно?
Больно? Не то слово! Это были несколько секунд агонии, способной свести с ума. Магия, окрашенная «враждебностью», была колючей и жгучей, расплавляющей нервные окончания, словно некая сила, выжигающая тебя изнутри. Но артефакт действительно сглаживал момент преобразования магии в нейтральную форму.
— И что это за формулы? — я осторожно спросила, не переставая следить за его мельчайшими эмоциональными реакциями.
Он полез в карман и протянул мне пачку листов, сложенных вчетверо. Я смотрела на них и не решалась взять в руки. А вдруг это подстава? И сейчас в зал библиотеки вбежит магический ОМОН и уложит меня лицом в пол. Хотя что мне будет, если я их возьму да посмотрю? Любопытство же не наказуемо?
— Ты же понимаешь, что об этом никто не должен узнать? — я встретилась с ним взглядом и, встрепенувшись, на повышенных тонах громко проговорила в пустоту библиотечного зала: — И для протокола, я все отрицаю!
Эйдан заверил меня убедительным кивком, выражая безоговорочное согласие, видимо, почувствовав, что я сдавала свои принципиальные позиции. Мне и правда была нужна помощь. У меня все еще не хватало знаний и опыта, время неумолимо шло вперед, а тут судьба подкидывала мне мага, который был одним из лучших адептов Академии. С одной стороны, это все еще воспринималось мною как подозрительное явление, но был ли у меня иной вариант?
Мы попрощались с Эйданом, и он пообещал принести мне завтра несколько полезных книг.
Этой же ночью при тусклом свете свечей я изучала рисунки с магическими заклятиями. Пришлось листать учебники, чтобы понять значение многих незнакомых мне символов. Один из таких знаков заинтересовал особо сильно. Он обозначал «таинство», но в сочетании с другим менял свой смысл на «скрытность». Только вот я никак не понимала, как же мне вставить их в сеть?
Домовой, заняв всю соседнюю подушку, видимо, забыл выключить свой генератор идей и сквозь сон бубнил про лестницы, пинки и сломанные шеи. У маленького проказника был особый фетиш на упомянутые пинки, и именно таким образом он хотел избавить меня от угрозы в лице Эйдана, спустив того с лестницы.
Не став будить своего напарника, я задула свечи и практически сразу же провалилась в сон.
***
Гарус уже который день подряд после турнирных сражений ходил мрачнее тучи. В его случае было бы неудивительным, если бы из него действительно полетели молнии. Потому, завидев в коридоре хмурого и грозного мужчину, каждый, кому было не чуждо чувство самосохранения, жался в стены и старался юрко и незаметно уйти с его пути. Я не стала исключением и, опустив ниже голову, по диагонали сдвинулась в противоположную от ректора сторону, на всякий случай перешагнув через его тень. Нет, а ну мало ли? Что вообще от него можно ожидать? Урок начался, а Гарус по-прежнему был не в себе. Его дурное настроение отчетливо передавали резкие движения и требовательные просьбы ответить на поставленный вопрос по прошедшей теме. И, кажется, кому-то сейчас не повезет. — Я к вам обращаюсь, адептка, — несмотря на всю напускную сдержанность, в голосе ректора звучали нотки угрозы, которые совершенно нельзя было игнорировать. Любопытства ради я оторвалась от своих рисунков с магическими формулами и оглядела учеников на поиск той самой несчастной жертвы. Хм… все сидели тише воды и ниже травы, склонив свои головы к учебникам. — У вас проблемы со слухом? — услышав недовольный и резкий оклик, я взглянула на ректора. Мужчина, судя по тому, что смотрел он прямо в мою сторону, ждал ответа. Ответа на вопрос? У меня? На какой? Гарус терял терпение, опасно прищурившись. — Чего? — еще раз растерянно осмотрев учеников, я указала пальцем на себя и спросила у ректора: — Это вы меня спрашиваете? Ему потребовалось сделать глубокий вдох, чтобы, вероятнее всего, в порыве гнева не испепелить меня на глазах у свидетелей. Нет, они, конечно, без сомнения, унесли бы тайну моего обращения в прах с собой в могилу. Их верность представителю сильных магов была неоспорима по сравнению с случайной жертвой, не обладающей и толикой возможностей. — Извините, а можно еще раз повторить вопрос? — я вытянулась по струнке, старательно принимая вид прилежного студента, который, конечно же, не витал в облаках на лекциях грозного ректора. — Какова будет последующая дельта удара в случае частичного разрыва барьера? Обманчиво тихий голос Гаруса трезвонил для меня похоронным набатом. Я попыталась для начала понять, о чем вообще шла речь. Ну, ясно, что о барьерах. А почему мы изучаем их на занятии боевых искусств? А, точно… он же спрашивал об ударе и конечной разности в пересчете направляющих сил… — Не знаю, — время тянуть было бессмысленно, и я честно призналась, что не имела никакого понятия. На удивление, остальные адепты молчали, как церковные мыши. Обычно любое мое незнание волшебным образом вызывало у присутствующих закономерное веселье. Но момент для смеха, честно говоря, был неподходящим, и они понимали это. — Какой угол и траекторию необходимо задать силовому потоку в случае столкновения со скрытным барьером? — не унимался ректор, продолжая задавать мне очередной вопрос. Да черт его знает… Я вообще не понимала, о чем он спрашивал. Да и у меня было весомое оправдание! Меня же тут толком никто и не учил. Я сидела на уроках в надежде узнать для себя хоть что-то полезное. Но зачем им было тратить на меня время? Для преподавателей по умственным способностям я ничем не отличалась от стоящего в углу фикуса в горшке. Ладно… Буду предельно честна. Первое время у меня возникали вопросы, и мне на них сухо и кратко давали ответы. Но, увы, понимание у меня так и не появилось. Вскоре я бросила эту затею и стала самостоятельно изучать артефакты, совершенно забив на остальные предметы. Хорошо… Невежливо было заставлять ждать того, у кого, возможно, скоро прорвется эмоциональная плотина. Может быть, сказать наугад? Сорок градусов — подойдет? Стоп! Он же говорил про скрытные барьеры? Я по памяти начертила в блокноте символы, обозначающие «скрытность», и показала ректору. — Это то, что скрывает барьер? Ректор, чуть ли не скрипя зубами, кивнул, намереваясь потребовать ответ на поставленный вопрос, но я с волнением перебила: — Скажите, а где эти символы должны быть включены в формулу сети? Само провидение давало мне шанс узнать, как перестроить чертежи заклятий таким образом, чтобы артефакты были незаметны для других! — Вы отклоняетесь от темы, — предостерегающе отчеканил Гарус. — Да, извините, удар по дуге в сорок градусов, — я выпалила первое, что мне пришло в голову, и снова спросила, демонстрируя рисунок с символами: — Так где именно они должны быть включены в сеть? Мой ответ и без пояснений ректора был неверен. Гарус обратился к ученикам с требованием предоставить ему к завтрашнему утру переписанные от руки три последние пройденные главы. — А вы следуйте за мной в кабинет, — ректор окончил занятие и вышел из аудитории, а мне пришлось в спешке собирать все свои записи и догонять его. Статный мужчина пересекал коридоры широкими уверенными шагами, ни разу не обернувшись на меня за весь наш путь. А я не переставала теряться в догадках о причинах моего приглашения в ректорский кабинет. Абсолютно точно ни он, ни кто-либо иной не могли узнать о сделанных мною артефактах. Даже если Эйдан оказался засланным разведчиком, то у него не было никаких доказательств! Он не видел созданные мною магические предметы и, уж тем более, не знал о подсобке домового, где они теперь все хранились. В мыслях мелькнула надежда — может, он пожелает перевести меня на другой факультет? Тем временем мы дошли до его кабинета, я проследовала за ректором, дверь за мной плавно закрылась, и в тишине помещения раздался щелчок закрывшегося дверного замка. Он думал, что я сбегу? — Пока вы числитесь у меня на факультете, вы будете обязаны владеть знаниями по боевым заклинаниям, — все с тем же обманчивым спокойствием проговорил ректор. — В середине года на промежуточной проверке я жду от вас успешной сдачи теории. Прикусив нижнюю губу, я думала, как же вежливо ему пояснить, что мне это не к чему. — Допустим, — осторожна начав развивать свою мысль, я продолжила, — у меня получится удивить вас хорошими знаниями теоретического материала. Но, согласитесь, что мне это никак не поможет сдать практику и перейти на следующий год обучения. Даже сидя в кресле, ему удавалось смотреть на меня свысока. Ректор сложил руки, спокойно выжидая, пока я до конца оформлю в слова то, что он и так уже понял. — И раз так, то почему бы вам и дальше не продолжать игнорировать мое существование? Разве от этого не будет проще всем нам? Я не ожидала, что ректор в порыве негодования хлопнет рукой о стол и резко поднимется с места, сбрасывая с себя маску невозмутимости. Испуганно вздрогнув, я по инерции выставила вперед открытую ладонь, желая пресечь его любое возможное движение, и поспешно протараторила: — Ну, посудите сами, зачем вам тратить на меня время и силы? А давайте… — тут меня осенила идея, и я тут же ее поделилась, — вы меня переведете на другой факультет? Подумаешь, печать какая-то меня к вам определила. Да я и не помню уже, где она валяется. Так что скажете? — Вы так и не поняли? Печать, будь она неладна, выбрала именно вас и определила ко мне под мою опеку и наставничество. Решение ее неизменно. — Какая-то дурацкая распределяющая шляпа… — скорее я говорила это вслух для себя самой, озадаченно рассматривая ворот его рубашки. И что он имел в виду под опекой? Это так она выражалась: в полном пренебрежении к тяжбам «магических калек»? Так и не поняв, в чем конкретно проявлялась его упомянутая забота обо мне, я высказала очевидное для нас обоих: — Но я же совсем не гожусь в боевые маги. — Совершенно верно, — согласился взявший себя в руки Гарус, — и оттого моя задача усложняется. Вам и вашему низшему миру чужды те опасности, с которыми мы вынуждены бороться. Тьма веками окутывает нас со всех сторон, пробиваясь сквозь защиту в миры, и только мы — высшие маги — способны противостоять ей. — Ректор отошел от стола и приблизился к окну, рассматривая безмятежность утреннего леса. Под его усталыми глазами залегли глубокие тени, выдающие в нем внутреннюю тревожность. — Стоит одному из главных тринадцати защитников пасть, как печать оживает и ждет принятия иного сосуда. Увы, вы совершили непоправимую глупость, заняв место настоящего избранника. Именно по вашей вине сократилась одна боевая единица, способная сражаться во благо миров и держать оборону от Тьмы. Мне хотелось возразить, в очередной раз напомнить о случайной и непреднамеренной ошибке, но в его голосе слышалась неприкрытая печаль, словно Гарус говорил о потере какого-то очень близкого и дорогого ему человека. — Мне жаль, что так вышло и что я ничем не могу вам помочь. И я понимаю, почему вы все ко мне так относитесь. Действительно, меня не должно быть здесь, и я правда не хотела этого. Но все, что я могу, — это дождаться окончания учебного года и… даже не знаю, что будет со мной дальше. — Тогда ответь мне — в чем смысл просиживать штаны на моих уроках? Любые знания могут пригодиться вам за воротами Академии. Я обернулась к окну, в которое смотрел Гарус. Густой лес мешал увидеть высокий кованый забор, за который меня без сожаления выставят в конце первого учебного года. Они все в один голос твердили о важности обучения, но каждый из них понимал, что я объективно не смогу ничего добиться. Во мне не было достаточного количества магии, чтобы воплотить даже самое простое заклинание. И поэтому внутри меня бурлило негодование и обида на то, что меня наказывали за совершенную по ошибке оплошность, что никто из них до сих пор так и не понял, что я не была в этом виновата, по крайней мере, в тот день я неосознанно сделала этот выбор. — И как, по-вашему, они мне пригодятся? — без страха взглянув на ректора, я ухмыльнулась, иронично предполагая возможные варианты: — Может быть, под каким углом мне подметать метлой полы? Или с какой амплитудой начищать котлы? — Но в этих вопросах не было никакого смысла даже для меня самой, и я устало вздохнула, отвернувшись от мужчины. Ректор не был виноват в моих злоключениях. И не будет виноват в случае неудач. — Но если вы и правда хотите помочь, то расскажите про это, — я достала листок с двумя символами и передала Гарусу. Мужчина задумчиво взглянул на записи и спустя минуту раздумий ответил: — Такой знак обычно наносится на ключевых точках пересечения магических линий, в центре и по граням, соединяя воедино конструкции заклятия. Это придает ей свойство «незримости». К примеру, подобные слияния форм используются в боевых атаках и позволяют делать обманные взрывные ловушки. Если же нанести этот символ, то заклятие обретает иную форму — «таинства». В таком случае невозможно определить тип барьера, что, как следствие, препятствует его разрушению. Но это мы будем проходить лишь в следующем учебном году. — Он вернул мне листок и отвел руки за спину, с высоты своего роста изучая меня. Я старалась невозмутимо смотреть в ответ, поскольку определенно не дотяну до второго года, и он это прекрасно знал! В моем случае — без артефактов это невозможно. И мне нужно было узнать, как именно я могла применить «таинство» и «незримость» к своим предметам, чтобы скрыть их силу от взгляда магов. Но все-таки если у меня не получится и я навсегда застряну в этом враждебном мире? Кто тогда мне поможет? Могла ли я довериться Гарусу и попросить его о помощи? — Почему они вас заинтересовали? — поинтересовался Гарус. Под таким пристальным и подавляющим вниманием мужчины я плохо соображала. Казалось, он мог видеть образы моих мыслей и самостоятельно отыскать в них ответы. Я как никогда была уверена, что признаться ему в истинных причинах — небезопасно. Но с другой стороны, он же пошел мне навстречу и достаточно просто объяснил то, что мне пока еще не полагалось знать… — Тогда, на тренировочном поле, вы получили удар, — произнес ректор чуть мягче, чем это вообще можно было представить в его исполнении. — И не должны были так легко пережить атаку. Адепт Эйдан весьма способный ученик, но даже он не обладает достаточными навыками в целительных чарах, чтобы так быстро снять с вас последствия от «враждебной» магии, — Гарус сокращал между нами расстояние, наступал подобно охотнику, подзывая к себе добычу вкрадчивым голосом. — Так как вам удалось подняться на ноги меньше чем через минуту после удара, а потом убежать на своих двоих? Так вот в чем была истинная причина моего приглашения. Всё понимающий ректор, желающий помочь безнадежному ученику, — всего лишь театральная ширма. С меня спала завеса выстроенной им иллюзии ложной добродетели, и я с разочарованием посмотрела в холодные цепкие глаза Гаруса. — Вы недооцениваете способности своих учеников, — мне хотелось хоть как-то сбить спесь с ректора и стереть это самодовольное выражение с лица имеющего власть над всем и вся. То, как мы стояли друг напротив друга, можно было назвать незримым противостоянием: я не намеревалась раскрывать своих секретов даже под пытками, а он не оставит своих попыток разгадать сию загадку. Мне оставалось надеяться, что в Академии не практиковали старые добрые методы инквизиционных способов допроса и ректор не опустится до этого. Задерживаться в кабине мне больше было нерезонно. Развернувшись, я направилась прочь, но на пороге меня остановили брошенные в спину слова ректора: — Берегитесь. Тени уже рыщут. Я не стала оборачиваться к Гарусу. Тогда бы он увидел панику и страх, отчетливо плескающиеся в моих глазах. Выйдя из кабинета, я потянула за собой ручку двери. Позади остался теплый и уютный кабинет, от которого меня теперь пробивало ознобом до самых костей. «Тени уже рыщут» — эхом повторялось в моей памяти. Что это вообще могло значить? Судя по тону голоса, это вполне могло расцениваться как угроза. И мне необходимо было выяснить, чем именно эти тени опасны для меня и как от них отделаться.
