Ананкаст

Фелл вышел из круга. Он отстраненно взглянул на замершего рядом робота. Склонился к нему, выводя на черной сенсорной спинке одному ему известный графический код. Помощник послушно активизировался, за какие-то секунды сгребая свечи в охапку и точным движением возвращая их на место. Англичанин выключил свет, пощелкав переключателем в особом ритме, обернулся напоследок. Робот под его взглядом пододвигал ковер. Мужчина без сожалений запер дверь. Вернулся в свою спальню, после небольших предварительных манипуляций садясь на кровать в сосредоточенном ожидании, возможно, даже внутреннем отсчете. Так когда-то садились самураи, кладя перед собой меч. Только в отличие от терзаний малограмотных приверженцев кодекса чести, при решении этого внутреннего конфликта вариант «сделать сэппуку» даже не рассматривался. Если бы только альтернативы были такими же простыми. Такими же искренними, как частое дыхание под собственным составом, такими же правильными, как неуклюжая жадность, срывающаяся с губ во власти порока. Конфликт, впрочем, со звонком в дверь также не имел ничего общего. — Иду! — воскликнул Фелл, подскакивая с места. Его торопливые шаги зашаркали по полу. Звонок повторился, сопровождаясь стуком и знакомым женским окликом. — Иду-иду, секундочку! Дверь поддалась с небольшим скрипом. На пороге стояли четверо: Джессика Джонс, Люк Кейдж и двое незнакомцев в штатском. Друзья, не иначе. — Джессика, какой сюрприз! — немного неловко улыбнулся хозяин дома. — И вы, мистер Кейдж! Прошу прощения, но чему обязан?.. Его отодвинули в сторону, буквально врываясь одним стройным формированием. — Мы идем направо, Джессика налево. Люк, останься с ним, — отдал указания деловитый худой мужчина с тростью и в темных очках — моде как всегда свойственно распространяться. Или же группой обыска взялся руководить слепой, и Фелла это даже бы немного позабавило, но он устал находить во всем подряд символизм. Личность слепого и его друга в кепке интересовала сейчас мужчину меньше всего. — Что вам нужно? — боязливо спросил он у Кейджа. — Это возмутительное посягательство на частную территорию! И я немедленно… Его схватили за плечо, прижимая к стенке: — Где он, Фелл? — потребовал у него незваный гость. — Где Килгрейв? Грохнули сорванные с петель двери, заставляя поежившегося хозяина вздрогнуть. — Его здесь нет, — промямлил он. — Я прошу вас успокоиться, это какое-то недоразумение. — Отпустить тебя в первый раз было недоразумением, — рыкнул Кейдж, погрозив книгочею кулаком. Тот на миг зажмурился, прижав руки к животу, но удара не последовало. — Оставь его, Люк, — покачал головой вернувшийся слепой. — Мерзавца здесь нет. — Эти двое как-то связаны, — не согласился с ним собеседник. — Он по меньшей мере соучастник, они пришли туда вместе, когда Джесс… — Килгрейв только что был здесь, — объявила Джонс, возвращаясь из второго крыла. — Детективы умеют рыться в грязном белье, — с долей отвращения усмехнулась она остальным, хоть больше, конечно, Феллу. Тот переводил взгляд с одного захватчика на другого, попытавшись даже было вразумить их: — Возможно, нам стоит сесть и поговорить, как цивилизованные… Но его тут же перебили на полуслове кратким спором между собой. Окончившимся, как понял невольный заложник, не в его пользу. — Пойдешь с нами, — произнес Кейдж. — Если Килгрейв поблизости, он себя выдаст. Вы будете наблюдать издалека, — кивнул он дружкам, — а мы удостоверимся, чтобы ты не сбежал. — Но я всего лишь дал ему кров, он не станет… — мужчина обреченно зашнуровывал ботинки. — Да, вот только почему после эмоциональной встряски он побежал именно к тебе? Джесс оставила его не в лучшей форме, — Люк неодобрительно взглянул в сторону своей подруги, та ответила ему непроницаемым взглядом. — Ты не просто очередная жертва, в этом можно не сомневаться. Пойдешь с нами, и никто, кроме убийцы, не пострадает. И тебе лучше сотрудничать, а не то… — Я врач! Вы не посмеете избивать врача! — в отчаянии воскликнул Фелл. — Врач с полным штатом наемников и сверхспособностью в кармане? Ну-ну, допустим. И как тогда «врач» должен по идее отреагировать на убийство шестнадцати человек? — Я… Я не имею к этому отношения. — Тогда что он здесь делал? — не унимался Кейдж, поигрывая мускулами, буквально нависая над книгочеем. Тот окончательно растерялся, беспомощно озираясь. — Я скажу, что. Они занимались сексом, — отчеканила Джонс, походя сплевывая горечь. — Я бы это так не назвал, — возразил Фелл, но тут же охнул, когда женщина бесцеремонно схватила его и вытолкнула за дверь. Группа разделилась. Заложник покорно шел между конвоирами, стараясь храбриться. Народу ранним утром на улицах было до неприличия много, но брать такси или спускаться в метро никто не спешил. Джессика стала идти чуть впереди, периодически сверяясь со смартфоном, Кейдж, как некогда обещал, «не спускал глаза» с Фелла. Грубо подталкивал его, когда замедлялся, и тащил за собой, когда тот отставал в одышке. Их бодрая пешая прогулка уже изрядно затянулась, а пункт назначения так и не был озвучен. Возможно, они петляли, выбирая наиболее просматриваемые улицы и площади, избегая переулков, где их могли бы подстеречь люди Килгрейва или Фелла. И агентов последнего похитители точно могли не бояться, как со вздохом замечал про себя оный. Из этой передряги ему предстояло выбираться самому. Во всяком случае разыскиваемый был в безопасности. Книгочей, библиотекарь, врач и попросту англичанин прикрыл глаза, устало вышагивая рядом с более крупным конвоиром по инерции, насильно пытаясь склеить из своей разваливающейся личности что-то удобоваримое, похожее на правду. Ему нельзя было… «Нельзя, нельзя, нельзя», — талдычил он себе, подстраивая ритм мантры под непривычно широкий шаг. Их трехчасовая, если не больше, прогулка окончилась, предсказуемо, без эксцессов. Троица остановилась у входа в подземную парковку какого-то бизнес-центра, хотя Фелл не взялся бы утверждать, ведь привели его сюда не бизнесмены. А значит, тут крылось что-то еще. И это «что-то» нервировало похуже ужастика — с памятной ночи прошла будто вечность к неудовольствию мужчины. И едва ли дальнейшее развитие событий будет хоть чем-то увеселительнее просмотра упомянутой киноленты. — Прошу прощения, мне нужно в уборную, — подрагивающим голосом обратился Фелл к похитителям. Едва только они вошли в темный спуск под землю, а несчастному заложнику уже подурнело. — Жаль, поздно заклеивать тебе рот, — посетовал Кейдж, не сбавляя шага. — Мы почти на месте. — Я-я чувствую, что там, куда мы направляемся, мне доведется сходить нескоро, поэтому прошу вас, во избежании конфуза… — Я отведу его, — вздохнула Джонс, кивнув на дверь женского туалета. Мужской был закрыт на санобработку. Кейдж стянул очки, оценивающе посмотрел воспаленными глазами то на хмурую подругу, то на бледного и млеющего от страха Фелла, после чего вздохнул, соглашаясь. Вызвал свое прикрытие, пока Джессика тащила путавшегося в ногах заложника до двери. Она с раздражением захлопнула за собой дверь, снова слишком сильно, невольно запирая их. Впрочем, ей ничего не стоило вынести ее на обратном пути. Джонс обернулась к Феллу, от досады теряя сосредоточенность. Сталкиваясь с ледяными глазами. — С вашего позволения, мисс Джонс, — непринужденно потянулся Фелл в обход замершей женщины, подпер дверь шваброй, пояснив: — Для надежности. Затем мужчина как ни в чем не бывало отправился в кабинку, оставляя свою похитительницу в растерянности. И томлении, которого она давно ждала. Иначе почему подыграла, не позволив Кейджу занять свое место? В туалете же никого не было. Джонс медленно, как стреноженная лошадь, делала шаги мимо, полностью погруженная в мир ощущений. Будто песок на резонирующей стальной пластине, танцевало и складывалось в узоры возбуждение, понемногу усложняя танец с нарастанием амплитуды. Свежая кровь бежала по новым тропам, стенки сосудов упрочнялись, сокращаясь, циркулируя под удары набата. Душа впрыскивала свой особый секрет, раскрываясь. Перед глазами пошли темные пятна, а под веками растекся холодок. Джессика ведь спасла одного наркомана от зависимости, но, оказавшись в подобной ситуации самолично, не совладала с собой. Не отказалась от иглы, хотя ее никто не держал. Даже собственное тело. Но разве можно ставить эволюцию в один ряд с коксом? Щелкнула дверца, являя уже гораздо более собранного, отстраненного мужчину. Он деловито подошел к раковине. Долго намыливал и полоскал руки под проточной водой, завораживая, пугая. Джессика дрогнула, когда холеные пальцы, обмывавшие ладони с медитативной плавностью, перекрыли кран. Перерезав водный поток одним ловким, даже резким движением. Возможно, будучи хирургом, Фелл отточил его. Руки спасителя обтирались салфетками, пока глаза немигающе смотрели в лицо собеседнице. — Я… — попыталась что-то сказать женщина, замороженная лучистым взглядом, истоптанная бесчисленными мурашками, сновавшими под кожей. Но глаза отвернулись от нее. Фелл поднял голову, глядя куда-то под потолок. Джессика не могла заметить движений его зрачков, быть может, тогда она бы поняла, что что-то не так. Однако пребывала во власти отголосков силы, своей, чужой, непрестанно звавшей и недополученной. Джонс никогда не знала, что придаст чему-то такое значение. Но оно, спровоцированное новой встречей, означилось старым и безопасным, укоренившимся порядком вещей. Местом, ячейкой в уединенной религиозной общине, старой комнатушкой в общем, грубо срубленном, темном от смолы доме и потертыми четками, ветром над зелеными холмами, криком чаек и грозовым приливом. А ведь ей давали право, советовали уйти. Но чрезвычайное создание не разменялось с ней по мелочи тогда, в злополучной кафешке, все изменив. Хотя, быть может, для него это и была мелочь. И теперь никакая, даже крохотная частичка не взывала в ней к совести, к моральным принципам. Отсутствие ходило мертвым эхом в голове, нежизнеспособным, пустым. Вдруг свет мигнул. А затем и вовсе погас. — Что присходит?.. — всколыхнулось ощущение реальности в детективе. — Кажется, перебои с питанием, — слышно усмехнулся Фелл. В отдалении, где-то за дверью, раздался визг колес, а также лязги и шум. В дверь постучали, раздался оклик Кейджа, затем ручка дернулась. Ругань, снова шум и тишина. Женщина больше почувствовала, чем услышала шаги в дюймах от себя, даже чужое дыхание показалось далеким, неосязаемым, беззвучным. Она инстинктивно отшагнула, прижимаясь спиной к холодному кафелю. Вдруг голос раздался совсем близко, рядом с правым плечом. — Ревность — такое деструктивное чувство, моя дорогая, — мурлыкнул тот, своим выдохом уничтожая сопротивление. По животу вверх прошла волнительная судорога. Джессика прикрыла глаза во тьме, откидывая голову назад. Отдаваясь. Непобедимый враг наконец-то оборвал муку ожидания и взялся за нее всерьез. — Ты была так нетерпелива, — продолжил мужчина, по всей видимости привалившись к той же стене боком, непозволительно близко — но тепла не чувствовалось. — Так хотела заполучить меня? Но зачем? Его буднично-удивленный тон накладывался, вился над морочащим голову одобрением, почти урчанием. Незаметно погруженное в немую покорность тело блаженствовало, ассимилируясь, ластясь без нужды в одобрении хозяйки. А разум трепетал, отрываясь от низших граней чувств, взмывая все выше и выше… — Ты бы хотела, чтобы я коснулся тебя? Так же, как касался его? В голове зачастило то, от выражения чего вслух сознание уже было слишком далеким. Приклеенное к чужому величию, к чужой власти, будто нанизанное на нити тело марионеточно попыталось изогнуться к источнику тела ближе. Глаза закатывались уже болезненно. Невидимые пальцы были совсем рядом, еще чуть-чуть, и… А ведь в первый раз она не оценила этого подарка, испугалась — зря, зря… — Что он в тебе нашел, — произнесли в ответ разочарованно призрачные губы, обдавая почти видимым белым холодом. Фелл вернулся на прежнее место у плеча, не заботясь ни о времени, ни о тьме. В жестокости была еще одна грань познания удовольствия — так говорили далекие предки в генах детектива с религиозной страстью — и благоговейный страх только расширял этот горизонт. Джессика выдохнула, рывком затем втягивая воздух, порываясь следом, пытаясь захватить остатки чужого дыхания. Мысленно корчась в ногах. Растворяясь. И никто не спешил ей на помощь. В час Суда она стояла перед весами одна. — Хотя, — невидимая, беззлобно-злая усмешка чуть не подвернула слабую ногу. — Почему же. Круглый лоб, густые вьющиеся локоны. Нежные губы, большие слезливые глаза с невинным взором, — голос зашелся в каком-то потаённом, хриплом, внутреннем смехе. — Правда, он еще не знает, что предпочитает блондинок. Слова и выдавшийся за ним ядовитый смешок окончательно раздавили осмысленность в душе детектива. Что было в этом тоне? Что значила его последняя фраза? Джонс начало мутить. Предсказуемый, уже почти привычный, стабильный поток бесчеловечно сильных, окрыляющих восходящими потоками чувств начал сбоить, деформируясь, раскладываясь, вспыхивая аномалиями. Он больше не был дружелюбным, не был с ней одним целым. Слабый, беспомощный реципиент мучился, не понимая, чем заслужил удар, цеплялся за крылья, заглядывал в горящие глаза без намека на сочувствие. Джессика больше не знала, кто спасет ее. Отнятый от потока благодати мозг посылал хаотичные импульсы во все органы. Отстранившийся, оборвавший контакт немилосердный донор деловито хлопал по карманам, доставая что-то, щелкая. Джонс уже слабо воспринимала реальность. Тело ехало вниз. Супергероиня думала, что по своей воле сгинет, лишь бы больше не чувствовать этой потери, и неважно, что прежде ей удавалось прийти в себя, неважно. Лимит исчерпался с этим отказом. Бытие стало так серо и так ненавистно, будто она была мотыльком, запертым под прозрачным куполом, за которым горело небо. В этой муке она не протянет и дня. Женщина мысленно простилась с Люком. А в следующий миг дверь хрустнула. Сорвалась, слетела с петель под мощным пинком, впуская в кромешную тьму могучую, разъяренно дышавшую фигуру Кейджа. Он по наитию ринулся вперед с кулаком наперевес. Его ждали. Раздался щелчок. Полыхнул жгучей полоской света прямо по незащищенным теперь больным глазам. Кейдж споткнулся, взревел, хватаясь за них. Фелл отбросил фонарик. Выдох — бледной тенью в два мягких прыжка преодолел разделявшее их расстояние и, не сбавляя скорости, качнулся с пятки на носок, занес с размахом жесткие ладони ровно по обе стороны головы. Удар. Возглас Джонс потонул в мужском крике и наступившей следом тишине. Фелл медленно устроил бессознательное тело в углу, подтянув его туда, как мешок. Вернулся за фонариком, откатившимся под руку медленно терявшей сознание женщины. В рассеянном свете его лицо будто выцвело. Когда пальцы коснулись пропажи, Джессика истратила все силы, чтобы дотянуться до них. — Зачем?.. — выдохнула она. Фелл, собиравшийся было подняться, замер. Вернулся на корточки, без всякой враждебности обращая внимание на героиню, подсвечивая себя найденным фонариком снизу: — Ничего личного, дорогая. Выражение его лица было страшно. Верхний свет мигнул пару раз. Но мрак, впечатавшийся в сознание женщины, был неисчерпаем. Она расписалась в собственной дурости, раз решила пересечься с ним снова. Они все были беспросветными глупцами, живыми по неизвестной причине. А это создание — злом. Ужасным, прекрасным, добрейшим, всемогущим злом. Не принадлежавшим этому миру, каким бы тот ни был злополучным сам по себе. — Но почему?.. Все должно быть не так. Ты… Ты должен был быть не таким!.. — слабо воскликнула она, обмякая в поражении. Он обязан был ей ответить, безусловно поняв, он ведь знал ее всю. Хотя бы слово непостижимый, полноправный мучитель был провинившейся, отвергнутой должен. Он не спорил. В его белесых, не то серых, не то голубых глазах отсвечивали нити микросхем контактных линз. Свет поблескивал бликами на влажной роговице, когда тяжелые, вынужденные мысли покинули кудрявую голову, терпеливо и нисходяще обращаясь к жаждущему адресату: — Возможно, — глаза смотрели ей в душу, — мне просто надоело подставлять другую щеку. Не было и шанса, что она поймет его. Она доказала свою неудовлетворительность. Существо обернулось на проем, еще на корточках, и только затем Джессика услышала топот. Должно быть, подкрепление. Может, им повезет... Фелл смотрел на приближавшихся, его рука медленно и — отголосками контакта слышалось — нехотя потянулась за спину, за ремень брюк. Показалось в замедленном миге, будто изо рта вырвался вместо дыхания белый дым. Зажглись верхние лампы. Обе фигуры почти одновременно впрыгнули в проем, готовые к бою. Джессика искренне хотела предупредить их криком, но едва ли могла дышать. Ее саму пощадили, не иначе, чудом. Вот оба героя замедлились, оценивая обстановку, позволяя Феллу распрямиться. Это была минная пружина невозврата. Один из двоих ринулся вперед, второй отстал на долю секунды, и ровно настолько этим продлил себе жизнь — Джонс не хотела смотреть на это, заранее с обоими простившись, не хотела. Но и не имела права закрыть глаза. А стоило. Озарившая в следующую секунду вспышка заставила ее зажмуриться. Раздался грохот, рев мотора, полетели осколки бетона и плитки, глухо стукнулись сбитые по пути тела, донесся волной запах благовоний. Джессика кое-как вернувшимся зрением смотрела, часто моргая, и не могла поверить: перед ней в туче пыли затихало урчание черного раритетного автомобиля тридцатых годов прошлого века, вылетевшего из ниоткуда и красочно затормозившего об ее друзей. Пока пыль оседала, шум каменного крошева стих, позволяя расслышать динамичную музыку в салоне. Открывшийся взору насильно расширенный дверной проем зиял неровной дырой, а до боли знакомый водитель, успевший пересесть на соседнее сидение, тем временем мерно крутил ручку, опуская стекло. Из салона донеслось напоследок наставительное: — Газ, газ! Газ! И магнитола заглохла. Фелл медленно оторвался от созерцания и направился к оскалившемуся водителю в темных очках — тот дерзко высунул голову и локоть из окна — настолько же всполошенному, насколько самодовольному. Светлая фигура загородила обзор, но до единственной свидетельницы произошедшего и так донеслось лихое: — Подбросить? *** Фелл смотрел на него загадочно. Поглядывал, думая, что незаметно, и тут же отворачивался, скользил по приборной панели, не задерживаясь, отворачивался к окну. И снова возвращался. Килгрейв молча вел машину, уповая, что они все-таки куда-нибудь доедут. И дело было тут даже не в несовпадении сторон движения. Дорожного уж точно. — Странно, почему машина целехонькая. Я ее немного того, ну… разбил, — пробормотал он. Его неловкое замечание ненароком отдернуло руку Фелла от обивки. — Ах, это, — протянул он. Предпочел неловкое пояснение дальнейшему молчанию: — Дело в том, что библиотека довольно строго воспринимает все объекты, попадающие в нее. Скажем так… Они возвращаются назад ровно в том же состоянии. Такая вот особенность. Довольно интересно, не находишь? — Да уж, особенностей в ней хоть отбавляй, — согласился с ним злодей, — а какая фауна, м-м! Его пассажир едва ли не подпрыгнул на сиденье от неожиданности. — Ф-фауна? — заикаясь, переспросил он. — Ага, любезно проводила меня до выхода. Чуть не раздавила раз или два, а так — милейшая зверюга. — Зв… а, ты про этого, — успокоился тот. А потом снова всполошился. — Что значит «раздавила»? Вздор! Он бы никогда!.. — Ну, знаешь, когда на тебя скалится и рычит лев размером с дом, как-то не приходит мысль: «он только понюхает». И вообще, я был немного занят поиском выхода неизвестно каким образом и откуда, где ты меня запер! Фелл обиженно надулся. Килгрейв быстро сбавил обороты: — Ничего, в следующий раз прихвачу с собой пакетик кошачьего корма, — примирительно закончил он. — Хватило бы мисочки с устрицами, — расстроенно нахмурился библиотекарь. Он растерянно смотрел себе на руки. Затем так же спросил: — А как ты вообще выбрался? — Въехал в глобус, — фыркнул собеседник. — О… Неожиданно, — удивились ему в ответ. — Хотя это объясняет некоторые вещи. Нет-нет, не неожиданно, отнюдь. Бентли… Я просто предположил, что это будет зеркало. Подъехавший к светофору автомобиль дернулся от резкого тормоза, несмотря на зеленый свет. Машины сзади обиженно загудели. Килгрейв торопливо возобновил движение, все еще поглядывая на пассажира с неодобрением. — Зеркало? Как?! Как я вообще должен был?.. — В этом и суть, — выдохнул Фелл, чуть съезжая в кресле. Килгрейв, раздраженно цыкнув на преступную безнаказанность некоторых нахальных библиотекарей, повел медленнее, за что ему были премного благодарны. Он прощал молчание своего ангела, снова удивляясь самому себе. Ядовито скалящемуся выродку, которому хватало такта молчать. Он старался не вспоминать увиденное в туалете. — Поверни здесь направо, будь добр, затем дважды налево, — попросил пассажир своего водителя, и тот подчинился. Однако некоторые вопросы все же не умещались в его голове. — Так вот, возвращаясь к тому, на чем мы остановились в… — Ты был прав, — превентивно вздохнул Фелл. — Конечно, прав! — тут же не преминул встать, то есть, сесть в позу «правый». Но немного растерялся. — А в чем? — Во всем, — лаконично ответил ему собеседник, да так и затих, прерываясь разве что на указания дальнейшей дороги. Килгрейв остановился, вопреки собственному протесту, нараставшему до скрежета зубов, только в «точке №6». Так с долей иронии охарактеризовал пункт назначения Фелл, больше в Бентли не задерживаясь. Он дождался спутника, после чего открыл дверь, не давая тому замерзнуть на холоде без пальто. Открыл дверь он, к слову, в обход возни с ключами, будто та всегда была отперта, а сами они заехали в типичный спальный район где-то на окраине, а не центр Манхэттена. И прихожая, где они оказались, злодею не понравилась. Она была отгорожена еще одной дверью, дорогой, резной, а здание с виду явно не предполагало таких церемоний. — Зачем мы здесь? — в нехорошем, и уже не первом, предчувствии шепотом спросил Килгрейв. — Искать защиты, и… Времени мало. Я хочу тебя кое с кем познакомить, — каменная решительность кудрявого спутника нравилась мужчине еще меньше. Вдруг англичанин развернулся к нему и начал судорожно осматривать, поправлять рубашку, будто тот был ребенком на утреннике. Нечаянная тактильность, конечно, всегда кстати, но вот контекст… — Ангел, не пугай меня. — И не думал, — нервно откликнулся тот, избегая зрительного контакта. Затем собрался и отошел на шаг, наконец встревоженно глядя в глаза. — Какие бы авантюры он тебе ни предлагал, не соглашайся. Долг я отдам сам. — Какой долг?.. Опять! Нет уж, ангел, — схватил он в порыве отчаянной досады того за грудки, практически отрывая от дверной ручки и втискивая в стену. Раздраженно шипя: — Мы никуда не сдвинемся, пока ты здесь и сейчас не объяснишь мне все. Все! Или мы возвращаемся в Бентли, и я запрусь с тобой там. Уж она мне посодействует! — Я даже и не сомневаюсь, — потерянно ответил ему Фелл. Подивился, видать, чужой выдержке, сам вон как на губы посмотрел, злодей все приметил. Эгоистичное удовлетворение дало в отместку силы еще и разжать хватку, так, чтобы уж совсем покрасоваться. — С нетерпением жду ответов, сладкий, — усмехнулся Килгрейв, теперь уже сам уперев руки по обе стороны от своей ненаглядной жертвы так, чтобы та и не подумала рыпаться. Ну разве что вперед, но это они еще успеют, и не раз, он проследит. Впрочем, жертва попалась ему не из простых. Огладив вниманием ладную фигуру, изогнувшуюся в пояснице, Фелл кое-как отодрал взгляд, пропыхтев: — Ты был прав, — повторил он. Дверная ручка вдруг щелкнула. От неожиданности злодей обернулся, невольно выпуская англичанина из плена. Чем тот и воспользовался, виновато обойдя чужое насупленное негодование с мягким призывом: — Пойдем. Нас ждут. — Лучше бы всему этому быть чем-то действительно… — начал было раздраженно Килгрейв, но так и не договорил. Если библиотека хотя бы отдаленно напоминала нечто земное, то этот старомодный интерьер с избытком дерева и привычной уже мелочевки, по восхождению взгляда вверх обращался здоровенным круглым витражом, что искусственно белел над парадной лестницей — и уже точно не имел ничего общего с ординарностью. А среди света видимого полукруга темнел силуэт… человека? Килгрейв поднял очки. Видневшаяся макушка действительно покачивалась. Мужчина оглянулся на Фелла, но тот уже поднимался. Злодею ничего другого не оставалось. Силуэт, а впоследствии полноценная фигура парила в воздухе к ним спиной, медитируя в позе лотоса. Острые кончики высокого стоячего воротника плаща ходили в такт, что-то злодею напоминая. Да еще и краснота… Но мысль прервали. — Ты все-таки передумал доживать эти годы в своем перевернутом рае? — раздался холодный сильный голос. После выдержанной паузы ноги говорившего медленно опустились на пол, а затем обратил к новоприбывшим свой лик непосредственно сам хозяин места. Краснота плаща и ледяная голубизна глаз сызнова пустила мурашки по спине, но злодей не спешил пугаться. По крайней мере не в присутствии своего ангела. Внимание льдинок тем временем пало на него самого. Белый свет, обрамлявший черные волосы с проседью на висках, был… лунным. Но на дворе стоял день. — Перед тобой доктор Стивен Винсент Стрэндж, Верховный маг Земли, — представил незнакомца Фелл. Немигающие глаза пристально разглядывали гостя с толикой надменности, но без неприязни. Скорее, как необычную мутацию или… — Теперь я понимаю тебя, Зефрам, — продолжил маг. — Очень интересный молодой человек. — З-зефрам?.. — не понял Килгрейв. Значит, Фелла просто не называли первым именем? А он-то выдумал, будто тот всю жизнь никого к себе не подпускал. Что удастся стать для него первым. Наивно. Библиотекарь лишь повел плечом в ответ на его возглас. А вот нового знакомого это повеселило: — Что, он все так же представляется инициалами? Его клокочущий смешок лениво прокатился эхом по залу, чуть волнуя складки плаща. А еще заставив зеленый камешек в подвеске на животе чуть ярче пульсировать. — Тогда позвольте в свою очередь представить: доктор Ариэль Зефрам Фелл, превосходный кардиохирург и страстный поклонник красоты, ненавидящий оба своих имени, — величаво простер руку к оному маг с легкой улыбкой. Затем вдруг усмехнулся: — Или можем наоборот. Тогда по моде нашего общего друга сократим мое имя до С.В.С.* По-моему, замечательное сочетание букв. Мужчина властной поступью приблизился к гостю, будучи чуть выше. Остановился перед ним с весельем в глазах. И чем-то еще. — Впрочем, нет нужды. Оставим эти нелепые формальности. Для друзей просто, — легко протянул ладонь. Килгрейв автоматически пожал ее, — Дьявол. Человек отшатнулся, еще чувствуя жар красной кожи и остроту когтей. Он видел, как светлое пятно двинулось наперерез, что-то воскликнув. Но все, что он слышал, был стук сердца. Беззащитность, низменность. И схлестнувшееся с ним опровержение этой слабости, чужеродность ей, непонимание. Зверь не понимал зверя. Значит, один из них был фальшивкой? Ледяные глаза все еще мерещились, иллюзорная улыбка все больше растягивалась, пол плыл. Неприятный, изучающий холод под кожей вкупе с покалывающим ожогом ладони пульсировал в висках, перебирая внутренности, как на очень дотошном врачебном осмотре. А в следующий момент он уже сидел в кресле. Прошло несколько минут от силы, и они прекрасно отложились в памяти, но вот присутствия в них сознательности пока что было мало. Алые тканевые уголки маятником возвращали на место горизонт, а в голове звенел недовольством обычно бархатный тон Фелла, который отчитывал, долго и с острасткой, томно скучавшего дьявола напротив. Когда не выдержал этот словесный водопад даже плащ, прикрыв воротником чело хозяина, Килгрейв вернулся в происходящее. Он медленно поднялся, отступил, не обращая внимания и затем увернувшись от попытки себя вновь усадить, отошел, после чего взглянул на обоих трезвыми глазами. Они так и замерли, глядя на него, эти обычные, с позволения сказать, люди. Так ведь и он сам обычным не был. Но эти... — Ты был прав во всем, — в третий раз повторил Фелл уже сдавшимся голосом, держась на полусогнутых за подлокотник своего кресла, подавленно, расстроенно, ужасно расстроенно. И только его потеря, разочарование в себе, явственно заметное теперь издалека, вновь опустило Килгрейва в кресло, предварительно усадив еще более несчастного не-человека по соседству. — Он дьявол, — как можно более спокойно, на грани с истерикой, утвердил злодей, переводя взгляд со смирно «даже не смотревшего в его сторону» хозяина дома на самое дорогое сердцу существо, будто бы вечность знакомое, узнавая заново. — А ты, значит, все-таки… ты ангел. Настоящий. — Идентичный натуральному, — вставил свои шесть копеек голубоглазый, но был проигнорирован. — Ну же, ан… ангел, успокойся. Это примерно то, до чего я и сам додумался еще в библиотеке, — тем временем уговорами пытался восстановить душевный покой своего неземного друга, технично наплевав на собственный, Килгрейв. — Ничего страшного не случилось. Не случилось ведь? Ты не обратишься в морскую пену или что-то в этом духе? — Не та сказка, — негромкая ремарка со стороны снова ушла в молоко. — Он все испортил, — вздохнул Фелл. — Эту информацию можно было подать иначе, — он поднял крайне недовольный взгляд на Стрэнджа. — Так бы вы кружили до второго пришествия, — откликнулся тот без тени смущения. — Новость, тем более, устаревшая. Время не терпит. А мы все здесь собрались по делу, я полагаю. — Кстати, какому делу? Ты упоминал какие-то «годы»? — Четыре года до Апокалипсиса, если быть точным, — сухо ответил на вопрос гостя Стивен. — Четыре года, которые наш дорогой доктор, опрометчиво бросив практику, вознамерился было провести, как это говорится, на все деньги. Уж в чем не упрекнуть, это он умеет. Младшенький, — с гордостью мурлыкнул под конец дьявол, вытягивая ноги. Затем спохватился и продолжил: — Вместо того, чтобы помочь мне и дать этому миру шанс побарахтаться. Верховный маг посчитал такое объяснение абсолютно полным, так что несведущему пришлось обратиться к ангелу, чья собственная манера ничего не объяснять и странное прозвище наводили на мысли. Эти двое… Как же его это достало! До-ста-ло! Гадкая натура наконец устала терпеть недомолвки уже двоих, и никакие нежные чувства к любимому конспиратору не могли удержать развязавшийся язык, щелкнувший аки хлыст: — А знаете что, давайте вы оба скажете уже, нахрен, по-человечески. Через рот! Никогда не пробовали?! Килгрейв как никогда скучал по своей силе. И страх даже как-то сдулся, зато вот кулаки зачесались, а ведь боец-то из него был никудышний. Допрыгались изверги, вот и получат на орехи, истоптали тонкий край, поганцы. Злодей он, может, и зарекшийся, да вот повыдергивать седины зарвавшимся нелюдям всяко сумеет, только держись. От накатившего, более неудержимого бешенства пальцы вцепились в кресло. Ангел с дьяволом переглянулись. — Только покороче, Зеф, меня ради, — попросил второй, тогда как первый в панике вскочил — компенсируя неподобающий рывок, степенно отряхнулся и прошелся на пробу. — Начнем с того, что при Сотворении… — завел шарманку привычный менторский тон. — Еще короче. — Сидишь молча — так сиди там, не отсвечивай, — отмахнулся рассказчик. Затем, кашлянув для солидности, начал заново. — Видишь ли, дорогой, — совсем другим, доброжелательным тоном объяснил он Килгрейву, — как ты уже заметил, мы со Стивеном, деликатно говоря, потусторонние твари. Божьи, разумеется. Красноречивый собирательный образ нашего знакомого ты, думаю, и так представляешь, я же имею — вернее, имел — чин — дабы внести необходимое твоей нужде количество деталей — Херувима Гнева. Это помпезное сочетание слов абсолютно ничего не значит, поверь, — дьявол подавился воздухом, вытаращив на ангела голубые глаза. Тот ответил убийственными серыми. Карие переводились с одних на другие, пока категоричные тусклые надавили на опешившие льдистые: — Как, к примеру, чин Серафима Света. Или мне стоит?.. — Нет, не стоит, — маг прихлебнул секунду назад отсутствовавший чай, устраняясь из разговора. Херувим довольно продолжил: — С персоналиями определились. Так вот, к сути дела: по изначальному Плану человечеству был отведен определенный срок. Этому Плану мы все, включая многоуважаемую оппозицию, вынуждены были следовать. По окончании срока Творение завершалось разбором полетов: Битва Добра и Зла, Судный день и так далее. Звучит просто, но выяснилась одна загвоздка. План Непостижим. Злодей приподнял бровь на то, с каким придыханием произнес ангел последнее слово. Взглянул на дьявола, тот незаметно покачал ему головой, мол, «не спрашивай». Такой вариант мужчину, предсказуемо, не устроил. — Что это значит? Только без религиозной бредятины, ангел. Конечно, затем он понял, что и кому сказал, но его кудрявый херувим отреагировал совершенно в своем духе. — То и значит, — пожал плечами он. — Обе пресловутые стороны сейчас перед тобой. В полном составе. А что до Судного дня… Судить некому. Ты помнишь, что я сказал тебе?.. — «Не в этом мире», — сглотнул сухость во рту злодей. Но какой же он тогда злодей, если никому нет до морали дела, а сами воплощения этих противоположностей оказались пускай и довольно своеобразными, но приятелями, которых и от людей не отличишь. А мало среди тех чудаков? — Как это, вас всего двое? Вообще? А где все? И что тогда с Армагеддоном? Разве он может быть в таком случае? — Этот механизм работает самостоятельно, — мрачно подал голос Стрэндж. — Небеса не осыпались, Ад все еще держится. Отсутствие Антихриста концу света тоже не преграда: в нашем мире, как ты мог наблюдать, кандидатур полно даже без моего непосредственного размножения. — Почкования, — ввернул шпильку мстительный ангел. — Смотри, отпочкую, воспитывать будешь крестника, — беззлобно погрозил падший, вызвав у обидчика смех. Слишком уж свойски эти двое общались, как-то одним слитным осознанием поднимая кроваво-красную воющую тревогу на всех собственнических постах внутри Килгрейва. — И что делать? — поспешил разрушить идиллию он. Для большего было пока недостаточно информации. — Курить кальян, смотреть на звезды, — вздохнул Стрэндж. — Или действовать быстро. И раз уж вы меня внепланово навестили, приму ваше присутствие за согласие. — Мы еще не решили, — тут же вклинился Фелл, разом теряя все благодушие. Он одномоментно стал собранным, почти настороженным. Верховный маг выпрямился чуть плавнее, но сделался при этом прежним ледником, которому Килгрейв имел наивность пожать руку. Дурачество кончилось. — Четыре года, Фелл, — спокойно привел довод Стрэндж. Его вселенское терпение невинной прозрачностью колыхалось в глазах, витая паром над чашками. — Четыре года, и все кончится. Все. Ты хочешь знать, который из вас двоих исчезнет безвозвратно? И стойкий, непробиваемый ангел попросту закусил изнутри губу. Что-то в глубине особняка глухо упало, что-то разбилось. Хозяин и бровью не повел. Каким бы ни было надвигавшееся приключение — а Килгрейв вполне представлял, что оно окажется ничем не безопаснее гонок с чудовищным львом — за их жизни стоило бороться. И если говорить начистоту… — Ангел, — тихо позвал он, вставая. Фелл неохотно взглянул в карие глаза. Его большой палец нервно тер мизинец, будто ворочая невидимое кольцо. Буйная шевелюра, не внушавшая силу мягкая фигура с благородным брюшком, натянувшим жилет, заросшая бородой физиономия в полной растерянности. Остолбенелой безысходности. Вот так небесный воин привык встречать трудности? Почему ангел вообще сопротивлялся? Почему предпочел озвученный итог борьбе, попытке? Он решил за них обоих просто… обречь? Все, что они строили — могли бы построить вместе? — Почему мы не можем хотя бы выслушать его? Он же твой друг! Килгрейв обернулся на мага, тот просто смотрел на них голубыми глазами, не мигая. Выжидая. Искать поддержки тут было не с чего. — Самаил мой брат. Мой старший брат, — спокойно вернул кареглазое внимание к себе херувим, не обращая внимания на присутствие обсуждаемого в комнате. — Я знаю его с первого дня, как он знает меня. Как Отец никогда не пытался узнать. И я должен попросить у тебя прощения за то, что непредусмотрительно, инфантильно сгладил первое о нем впечатление. За то, что никогда не упоминал, — голос оборвался. — Но я поведаю тебе последнюю часть моего рассказа: это не мой мир. Я живу тут всего сорок лет, и когда я пришел, Дьявол уже был здесь. Один. С начала времен. И теперь никто, кроме него, не откроет правды случившегося. Он мой друг в любом из миров, это неприятная, постыдная правда, которую при других условиях я бы ни за что не признал. Ты прозорлив как всегда. Но помнишь ли ты, что случилось с другими десятью миллионами его друзей? Куда отправились те, кто пошел за ним? Мужчина невольно оглянулся. «Разбирайся с его тараканами сам», — телеграфировало лицо обсуждаемого, немного сбавляя накал тревоги. Развеивая нелепицу, или… Или весь этот безбожный, осиротевший мир, геноцид собственного рода и супергеройский паноптикум из смертных людишек — все-таки дело рук?.. Сидящего прямо в этой комнате, в паре шагов — а кого бы еще, как не?.. Килгрейв зло встряхнулся, отвлекаясь от страшных предположений — и уже без всякой боязни сообщая ангелу самую меньшую сейчас из насущных проблем, вертевшуюся на задворках сознания последний год. — Ангел, я тебе верю. Не знаю, к чему мы в итоге придем, но раз уж тут все серьезно, думаю, самое время и мне сообщить, — Фелл удивленно нахмурился. Мужчина его понимал, потому огорошил на выдохе: — годика максимум через три у меня откажут почки. Пауза. Слева из кресла раздался полузадушенный звук. Ангел медленно начал заваливаться вперед, и Килгрейв ухватил его за плечи, становясь контрфорсом. — Ты действительно нашел время, — кое-как донеслось оттуда же. — Меньшего и не ожидал, К… кх-кх, кхм — сломал херувима, вон, из ушей дымок. Премию бы тебе… — боролся со смехом Верховный маг Земли, поднимаясь и на ходу скидывая плащ. Тот алым покрывалом облепил отошедшего от реальности ангела и придержал в вертикальном положении самостоятельно. — Да что же сегодня за день такой, — запустил руку в волосы Кевин Томпсон, уже не в состоянии справляться с происходящим. — Понедельник, — дал справку голубоглазый мужчина, подхватив недопитую чашку. — Не бойся, отпустит этого припадочного. Ананкастия, генерализованное тревожное расстройство с пароксизмальными эпизодами — хрестоматийный случай. Я бы продолжил список, но жилище мне мое пока еще дорого, так что спихнем все проблемы на коварную щитовидку, — подмигнул ему Стрэндж, махнув идти за собой. — А ты что же это, и впрямь доктор? Дьявол лечит людей? — подозрительно оглянулся Килгрейв, удостоверяясь, что с ангелом не планирует произойти ничего плохого. Только после этого он нагнал мага, подозвавшего к себе какой-то артефакт. Тот водрузил его на стол, принявшись перебирать сложные механизмы. — Обижаешь. Мы с Зефом учились вместе. Сказал бы, что я лучший в мире нейрохирург, как всегда и во всем, но уже довольно давно не практикую, так что ручаться не возьмусь, — непосредственность державшегося особняком мужчины почему-то подкупала. Худые пальцы тем временем отслеживали мерцание на тонких энергетических нитях. — Так зачем вы ко мне пришли? Я был уверен, младшенький станет прятать от меня свое солнышко, как алкаш заначку, до самого Апокалипсиса. «Солнышко» чуть не сверзилось с края стола от таких заявлений. Немного смущенно и чуть-чуть одобрительно дав этому родственнику небольшой такой шансик на реабилитацию. — По сравнению с концом света — мелкие неприятности, — подумав, признался злодей. — Кучка сверхсильных остолопов начала на нас охоту, надо отсидеться где-нибудь. — А Библиотека? — Не-а, не вариант. Я там навел шороху, да и ангела надо в поле зрения держать, а то снова удерет геройствовать. Стрэндж кивнул, выстраивая меридианы в нужном порядке. Затем вдруг повернулся. — А охотятся за что? От простого и логичного вопроса Килгрейву вдруг стало стыдно. Многие вещи, произошедшие с ним за какую-то неделю знакомства со сверхъестественным, как оказалось, существом, заиграли новыми красками. Все это время он только резал чужие надежды по живому. Отталкивал светлое создание самой своей нечистой, упертой в озлобленности душой. Недаром ангел от него таился. — Да так, — пробормотал он, — убил кое-кого. — Мгм, — нашел нужную точку маг. — Ты ведь Пурпурный Человек, если не ошибаюсь? Пурпурный, фиолетовый: красный и синий, слившиеся воедино, — задумчиво изрек он. — Предвестник конца. Ты не останешься в стороне, а ангел пойдет за тобой в любом из миров. Ну, хоть это вопрос решенный. — С чего ты взял? Я всего лишь замена, — с горечью отмахнулся Килгрейв. — Замена кому? — растерялся сперва Стрэндж. Сплющил сферу с горящей точкой и соединил ее с другим диском из девяти. — Ах, замена. Замена, из-за которой у него припадки — каких не было уже лет пятнадцать. Почему же Килгрейв сразу не сообразил? — Ты знаешь? Ты знал его? Отвечай! Маг поморщился, чихнув. Взглянул на взволнованного человека с долей жалости. — Глупо надеяться, что твоя способность сработает на Сатану, — негромко раздалось из-за спины. Замкнутый в лице Фелл обошел длинный стол с другой стороны, внимательно следя за курсирующими лучами в сложной сетке координат. Он был бледным, с бисеринками пота на лбу и забытой, улетучившейся дерганностью. Верный плащ в свою очередь подкрался к хозяину сзади, привычно набросившись на плечи и обмякнув. Килгрейву показалось, что кусок ткани гораздо разумнее, чем кажется. Однако эта мысль лишь булькнула в чане с прочими, переливая гремучую смесь через край на попавшегося под руку ангела. — Что, раздумал помирать? — ехидно поинтересовался злодей. — Сбил тебе все планы романтично склеить ласты со мной в один день? — Твоими почками я потом займусь, — пообещал Фелл. Многозначительно добавил: — И другими частями тела тоже. Умасленный злодей едва ли не залоснился и растекся по столу, наглядно продемонстрировав широкое поле деятельности, но тут третий участник сцены напомнил о себе. — Оскопить вас, что ли, на часок, — вслух подумал дьявол, и оба тут же вспомнили о насущном. — Что, не хотите? Как знаете. Поздравляю, кстати, все такое. Теперь, — пальцы изящно раскинули голопроекцию над столом, — пора озвучить непосредственно план. Гости значительно посерьезнели, внимая размеренному голосу. — Вот этот парень, — пальцы поймали изображение странного фиолетового мужика с явными отклонениями в развитии, — и есть наш Антихрист. Титан по имени Танос. Именно он собирается проредить Вселенную наполовину. Тогда как мы… — Эк-хе?.. Это что за хрен столовый? — Дорогой! — И вот это Антихрист? Да я просто прикажу ему полежать в солярии еще немного, делов-то! Откуда паника? — …позволим ему сделать это. — Что? — пререкавшиеся в унисон обернулись магу. — У меня есть… был план на этот счет, — ответил он. — На самом деле, в этом и загвоздка. Вся цепочка событий, — он подтащил непонятное плетение повыше, увеличивая, — должна была разрешить проблему естественным образом, обнулить цикл. Но, смотрите, — он указал на голубоватый узел среди основных светящихся ворсинок, цеплявших петли и друг друга, переплетавшихся с другими нитями в бесконечной цикличности, — недостает детали. Именно в нашей реальности. Не повезло. — Позволь, Стивен, но как же… «половина»? — Если бы все шло, как должно, я не был бы «магом» еще год, Зеф. А половина рода человеческого вернулась бы на место по истечении всего пяти лет с момента рокового «щелчка», — херувим заметно поежился. — И никакого «божественного» вмешательства. Как по нотам. — Что за деталь? — вопрос пришел на этот раз от человека. — Один из шести предметов бескрайней силы, так называемых Камней Бесконечности. Тессеракт. Без него у Таноса ничего не выйдет. — Так ты обманул с концом света? — тут же возмутился Фелл. Воскликнул Килгрейву: — Все ясно, дорогой, я же тебе говорил! — Погоди, ангел. Действительно, разве это не решает нашу проблему на корню? — еще больше запутался тот. — Нашу? Возможно. Но дело не только в этой реальности. Есть множество других, даже помимо той, где оказался наш Камень Пространства. События, которые должны привести к благополучному финалу, сами предполагают манипуляции с прошлым — а значит, другими реальностями, чужими камнями. И так снова, и снова, и снова. Расхлебывать предстоит… А теперь еще и это, — длинные пальцы сопровождали слова запутыванием нитей, а те повторяли это с соседними, плоскость скручивалась, отличить одну линию от другой становилось все менее возможно, пока наконец две синие точки не столкнулись. Иллюзорный взрыв разорвал клубок, потрясая смотрящих золотистым облаком пыли. Руки печально опустились на стол. — Все миллиарды лет трудового ада созидания впустую. В небытие. Даже дьяволу такое не может прийтись по душе. Килгрейв просто наблюдал с отвисшей челюстью. Ангел в этом плане оказался более понятливым. — Ох, Сам… — посочувствовал он. — Не говори, что ты не остановил меня в своей реальности, младший. — Не буду, — Фелл помрачнел. — Возможно, как раз меня к спасению мира подпускать не стоит. Внутри злодея что-то трусливо сжалось. Хорошо, дьявол в их мире был с начала — а вот как, а главное, по какой причине оказался здесь ангел? — Других кандидатур у меня нет, — просто ответил маг. Он смахнул иллюзии со стола, убирая артефакт. — Так как мы вернем этот Тессеракт? — попытался отвлечься человек. — Тессеракт — полбеды. Нам не хватает его обладателя. Он… отныне недосягаем. — И где мы найдем замену? — с нехорошим предчувствием нахмурился ангел. — А вот тут мне пригодятся твои золотые руки, доктор Фелл, — тонко улыбнулся Стрэндж. И раскрыл под гостями портал.