Юность

Снег огромными хлопьями кружился в лёгком танце и падал на заснеженную дорогу. Солнце скрылось за похожими на причудливые фигуры и сероватыми, словно клубящийся дым, тучами. Ветер качал голые ветки деревьев, и они жалобно скрипели, будто норовили отломиться и упасть. Школа. Прозвенел долгожданный звонок с последнего урока, и ученики радостно принялись выбегать из школы. Охранник недовольно смотрел в их сторону, но кроме строгого взгляда дети ничего не получали. – Эй, Тоха! Антон, который стоял возле ворот школы и уже которую минуту дожидался переписывающих контрольную работу Бяшу и Пятифана, вдруг резко содрогнулся от тяжёлого шлепка снежком прямо по его щеке. Лицо обдало холодом, и он невольно поморщился. – А где ответ? – Рома! А если бы по очкам попал? - недовольно проговорил Антон. – Ну, новые бы мы тебе не купили, но с этими бы точно все уладили, - усмехнулся Рома, поправляя свою шапку. Антон по привычке поправил очки и отвернулся от приятелей. Не дожидаясь вопроса от Бяши или Ромки, он схватил мокрый снег в руку и, размахнувшись, попал Пятифану прямо в лоб. – А вот сейчас будет точно месиво, на! - захохотал Бяша. – Ну смотри, гадёныш, - хитро проговорил Рома, утирая лоб. – Эй! Сейчас точно получите! Марш домой! - закричал охранник. Антон облегчённо засмеялся, будто с его души упали тяжкие камни, и побежал куда-то мимо дороги. Его ноги застревали в сугробах, по которым он ещё не ходил и не успел сделать тропинку. Он слышал, как сзади Бяша и Рома готовят план мести и новую порцию снежков. – Целься! - закричал Бяша и попал Петрову прямо по шапке, которая покорно слетела с головы парня. Антон схватил свою шапку, которая уже намокла от тяжёлого снежка Бяши, и стал готовить ответный привет парням. – Бля, ладно, Тох, чё мы как маленькие, - проговорил Рома, вытаскивая из кармана помятую пачку сигарет. Антон был совсем другого мнения, но всё же вылез из высоких сугробов и к своему большому сожалению обнаружил, что его новая обувь промокла насквозь. Ноги уже постепенно стали мёрзнуть, словно их обхватывало льдом. – Ну и куда ты попёрся? - усмехнулся Ромка. – О, новые сигареты? - спросил Бяша, внимательно рассматривая упаковку. Пятифан кивнул и протянул одну Бяше. Он сначала внимательно рассматривал их, ведь выглядели они совсем не так, как предыдущие. – Тох, будешь? - спросил Рома. – Н-нет, спасибо, - проговорил Антон. Парень вспомнил, как однажды пытался закурить. Ромка одолжил ему сигарету, и Петров всё-таки решился "насладиться" ею. Яркий огонь зажигалки обдал конец сигареты, и, как только Антон вздохнул едкий дым, он врезался ему в горло обжигающим пламенем. Он громко закашлялся, а его внутренности продолжали гореть изнутри. – Может, попробуешь ещё разок? Первый раз всегда неудачный, - предложил Рома, затянувшись и выдохнув клубы тёмного дыма. – Фу, воняет, - буркнул Петров. – Да пошёл ты, - проговорил Пятифан. Холодный ветер резким порывом ударил в лицо, и по коже Антона пробежали мурашки. Даже тёплая куртка не защищала его от холода, поэтому парень тут же задрожал. – Замёрз уже чтоль? - спросил Рома, заметив, как мелкая дрожь охватила тело Петрова. – Ладно, идём в машину, там и поговорим. От этих слов Антон вздрогнул, словно его толкнули. Казалось, что Пятифан проявляет к нему заботу, и почему-то от этих мыслей приятно закружилась голова. Бяша с Антоном пошли прямо за Ромкой, который вёл их чуть ли не в лес. Дорога казалась для Петрова слишком долгой: по сторонам виднелись только голые деревья, сугробы становились меньше, а из запахов парень чуял лишь едкий запах сигаретного дыма. – Эти лучше, Ромка, - проговорил Бяша, от удовольствия чуть ли не жуя сигарету. – Само собой, дорогущие пиздец. Наконец, их путь закончился стоящей недалеко от леса старой девяткой. Колёса у неё уже отсутствовали, фары были выбиты, тёмно-красная краска потрескалась, а на капоте красовались матерные слова. "Санёк пиздюк!" - говорила одна из надписей. – Блять, на ней уже и нагадить успели, твари, - прорычал Пятифан. – Что толку от этой машины, на? - удивлённо спросил Бяша. Пятифан открыл одну из дверей, и та жалобно заскрипела. Какие-то гайки мягко приземлились на снег, и автомобильная дверца вслед за ними с глухим звуком упала. – Вот чёрт, - сквозь зубы проговорил Рома. Парень наклонился и пролез в машину. Он облегчённо упал на задние сиденья, из которых тут же вырвались тяжёлые облака пыли. – А для чего мы сюда пришли? Здесь же даже толком согреться нельзя, - проговорил Антон, подсаживаясь к закашлявшемуся приятелю. Петров наблюдал, как быстро менялись эмоции на лице Пятифана. Поначалу хитрые искорки блестели в его глазах, а теперь в них будто стремительно неслись тёмные тучи. Губы его подрагивали, когда он аккуратно подносил сигарету ко рту, затягивался и выпускал клубы едкого дыма. Молчание нарушил Бяша. Он залез на переднее сиденье, но оно громко заныло и вывалилось вместе с ним из салона. – Вот идиот! - резко засмеялся Рома, схватившись за живот. Антон испуганно высунул голову из разбитого окна девятки, но, увидев, как уголки рта постепенно приподнимаются на лице пострадавшего, Петров не выдержал и захохотал вместе с ними. – Бяш, ты там в порядке? - спросил Пятифан не торопившегося подняться со снега друга. – Да все заебенно, на! Бяша медленно поднялся и, кое как запихав скрипучее сиденье обратно, развалился и посмотрел на Рому с Антоном. Они молчали, но улыбка всё ещё не сходила с их лица. – Так почему мы сидим в этой машине? - повторно спросил Петров после короткой паузы. – И чья она вообще? – Это машина моего бати, - проговорил Пятифан, выкидывая окурок в окно. – Точнее, уже старая машина. Он любил гонять на ней вместе со всей нашей семьёй, пока не.. Рома замолчал и склонил голову вниз, приподняв воротник кожаной куртки к носу. Петров с сожалением взглянул на него и успокаивающе погладил его по плечу, отчего Пятифан невольно вздрогнул. – Так вот, здесь конечно не место для того, чтобы согреться, но оно мне всегда напоминает о тёплых временах. – Ты имел ввиду, что если расскажешь нам о своих воспоминаниях, нам всем станет тепло на душе? - с улыбкой спросил Петров. Пятифан хотел что-то недовольно пробурчать Антону, но лишь фыркнул и махнул рукой. – Здесь, конечно, обогревателей нет, но пылища! Точно согреемся, Ромк, не переживай, на! - усмехнулся Бяша. Петров улыбнулся. В этой старой машине с пыльным салоном, выбитыми стёклами и отпавшей дверью было что-то такое заманивающее, что Антону хотелось здесь остаться подольше. Здесь витала тёплая атмосфера юных лет. – Ребята, мне уже домой пора, - проговорил он, наблюдая за реакцией Ромки. – В такую ранищу, Тох, мультики смотреть побежал? - спросил Пятифан с фальшивой усмешкой на лице. – Ага, как в двенадцать лет, - засмеялся Антон, вспомнив, как раньше с огромным восторгом смотрел мультфильмы о роботах. Парни по очереди вылезли из машины, и облака пыли вновь поднялись в салоне и прорвались через разбитые стёкла. Антон закашлялся и, почувствовав на себе невыносимый запах пыли, стал отряхиваться. Яркое солнце вышло из-за туч, а вместо них на лазоревом небе показались белоснежные облака, быстро подгоняемые ветром и спешащие в неведомые края. Снег ослепительно блестел под лучами солнца, поэтому приходилось жмуриться. – Ладно тогда, Тох, давай, мы с Бяшей в другую сторону пойдём, - Рома пожал руку Петрову на прощание и похлопал его по спине. – А зачем вы туда идёте? - удивлённо спросил Антон. – Да надо одно дельцо кое с кем уладить, - сквозь зубы проговорил Пятифан, оглядываясь назад. – Давай, Тох, удачного просмотра! - Бяша залился хохотом и сжал руку Антона с такой силой, что тот болезненно дёрнулся. – Увидимся! - напоследок воскликнул парень. Антон развернулся и, поправляя ручки портфеля на своих плечах, побрёл по истоптанной им же дорожке. Он слышал, как вдали кричали и смеялись маленькие дети, как шумно очищал от сугробов дороги трактор, как пели звонкие снегири. И всё это было для него таким родным, что он совсем позабыл о городе, о серых многоэтажках и заполненных машинами дорогах. Именно в этой деревушке его сердце испытывало столько чувств, сколько он себе и представить не мог. Оно могло сжиматься от страха из-за скрипа веток и странных голосов, доносящихся из леса, могло петь от счастья, когда они с Олей весело рассказывали друг другу истории, могло нежно трепетать из-за любви... Какой ещё любви? Антон нервно помотал головой и оглянулся, как будто побоявшись, что его мысли кто-то услышит. Петров остановился прямо возле леса. Ему показалось, что тонкие веточки деревьев будто изображали чью-то странную фигуру вдали. Он пригляделся, поправляя очки, но убедился, что это лишь его воображение. Ноги его промокли, из-за чего его до сих пор бросало в дрожь из-за приливающего к телу холода, поэтому парень решил продолжить путь до дома. Но что-то его останавливало. Он не мог отвести взгляда от чернеющего леса посреди белоснежного снега. Антона будто звали, он даже иногда слышал, как ветер своими резкими порывами создаёт отчетливое имя. То-ша. Парень двинулся вперёд, словно его подтолкнули сзади. Он сам не давал себе отчёта в своих действиях. Ему необходимо было туда пойти. Словно магнитом его тянуло в самую чащу леса, и он ускорял шаг с каждой секундой. По краям мелькали возвышающиеся к небу деревья; они постепенно окутывали юношу в свой мрак. Сердце бешено стучало, вырывалось из грудной клетки, словно птица, а лёгкие, казалось, сужались. Ноги невольно перешли на бег. – Алиса! - неожиданно вырвалось у Антона. Но впереди никого не было. Никто не появился и не ответил на его громкий голос. Он резко остановился, чуть ли не приземлившись лицом прямо в сугроб, и осмотрелся по сторонам. Повсюду его окружали колючие ветви, переплетённые между собой. Холод начал пробирать до самых костей. Антону становилось невыносимо жутко в этой леденящей тело и душу мгле.