She Rules Her Life Like A Fine Skylark And When The Sky's Starless

- Это невозможно! Как, черт возьми, это возможно!? Джози продолжает расхаживать взад-вперед, вверх-вниз, в отчаянии вцепившись руками в волосы и не сводя глаз с рыжеволосой девушки, сидящей в кресле в нескольких футах от нее, но Шерил почти не обращает внимания. Все ее внимание сосредоточено на маленьком теле, свернувшемся калачиком на матрасе в углу подвала в поместье Торнхилл, пальто Шерил все еще накинуто на тело Антуанетты, скрывая ее золотистую кожу от посторонних глаз, но девушка почти не двигается в бессознательном состоянии, только ее грудь поднимается и опускается с каждым вдохом, который она делает. Верховная даже не знает, что думать, едва может дышать прямо сейчас, когда ее разум продолжает дико вращаться с объяснением того, что, черт возьми, происходит. Все это не имеет смысла, ничего из этого. Как она является одной из них? - Шерил?! Как, черт возьми, они ее превратили?! Ведьмы невосприимчивы к вампирскому токсину, все это не имеет никакого смысла! - кричит Джози, озвучивая точные мысли рыжеволосой в этот момент, и при звуке ее повышенного голоса, эхом отдающегося в почти пустой комнате, взгляд девушки, наконец, отрывается от Антуанетты на ведьму вуду в гневе. - Тише, мои девочки спят! - шипит она, переводя взгляд на дверь наверху лестницы позади них, Джози поджимает губы, прежде чем Шерил, услышав, что ни одна из ее девочек не проснулась от повышенного громкости, снова обращает свое внимание на ту, лежащую без сознания. Девушка ерзает под пальто, но ее дыхание все еще ровное, тело не дергается, как это было раньше, когда она ехала сюда в машине, когда верховная облизывает губы и проводит пальцами по волосам. Ведьм нельзя обратить, так как же Антуанетта здесь в качестве одной из этих? - Шерил? Ты можешь перестать исчезать в стране фантазий прямо сейчас? Мне нужны ответы. Ведьм нельзя обратить, все это знают, так как- - Я не знаю, Джози! - огрызается девушка, испуская вздох разочарования, когда ведьма вуду закатывает глаза и качает головой. У Шерил нет ответов, она так же отчаянно пытается это выяснить. - Отлично, просто отлично. - Я... может быть, эти кулебры действуют по-другому, может быть, их яд более мощный или что-то в этом роде,- бормочет верховная, ее спина напрягается, когда Антуанетта снова сдвигается, каждая капля ее внимания прикована к девушке перед ней, а Джози снова насмехается позади нее. - Ничто не может изменить ведьму, Шерил, ничто не может превратить ведьму в... в это- - Чудовище, - заканчивает она со вздохом, слегка склонив голову набок, наблюдая, как девушка снова в изумлении заворачивается под пальто, ее каштановые волосы падают на лицо, и Шерил испытывает сводящее с ума желание прочитать их и откинуть назад по причинам, которые она не может объяснить. - Только людей можно обратить, это не имеет смысла. - Я знаю, Джози! Я знаю. Боже, просто пыталась найти ответ в течение последних полутора часов, но у меня его нет, ясно?! Все, что я знаю - то, что она сейчас здесь, и мы должны убедиться, что она никому не причинит вреда! - сердито говорит Шерил, вовсе не собираясь этого делать, просто ведьма продолжает спрашивать ее об ответах, а у нее их нет. Потому что она права. Джози чертовски права, вампирский токсин не может превратить ведьму или кого-либо с каплей магии в жилах, и если Антуанетте суждено было стать следующей королевой вуду, то в ней было больше, чем просто чертова капля магии, технически она была королевской семьей вуду, точно так же, как Шерил суждено было стать следующей верховной после своей матери. Она должна быть такой же могущественной, как Шерил, и все же была обращена этими кулебрами? Это не имеет смысла, Шерил этого не понимает. - Ну, мы не можем вернуть ее им... - Конечно, нет! Они мучали ее! Она - кожа да кости, Джози! - рычит рыжеволосая, недоверчиво качая головой при одной мысли о том, чтобы вернуть эту девушку ее похитителям. Ей все равно, является ли Антуанетта технически монстром, технически чем-то ужасным, злым и мерзким, эта девушка - жертва в глазах Шерил, это так очевидно по тому, как она недоедает, по тому, как она хныкала под взглядом того мужчины, который наблюдал за ее танцем, испуганные глаза смотрели на него со страхом. - Тогда мы должны ее разбудить! Это у нее есть ответы! Вот, - Джози что-то ищет в своей сумке, и рыжеволосая напрягается, думая, что она собирается бросить какой-то мешочек, чтобы зажечь девушку, чтобы разбудить ее, но вместо этого достает флакон с какой-то красной жидкостью, открывает его и с опаской приближается к ней, и Шерил чувствует, что напрягается еще больше. - Джози, будь осторожна. - Просто приглядывай за ней и подожги ее задницу, если она меня укусит! - шипит ведьма, заставляя девушку поджать губы и закатить глаза, но делает то, что ей говорят, ее глаза пристально смотрят, а сердце колотится, когда Джози бормочет что-то себе под нос и держит флакон под носом Антуанетты, девушка делает глубокий вдох. Она вскакивает с громким вздохом, и Шерил немедленно хватает ее за воротник рубашки и тянет назад, вставая со стула, на котором она сидит, тянет Джози за собой, и, несмотря на усталость, все еще использует ту небольшую часть энергии, которая у нее осталась, ту магию, которая покоится внутри нее, которая может легко зажечь эту девушку в огне, если она попытается что-нибудь сделать, даже если изо всех сил пытается держать глаза открытыми. Если Антуанетта нападет, ты сделаешь то, что сказала Джози, Шерил, подожги ей задницу! Но, к ее большому удивлению, девушка поднимает широко раскрытые глаза, которые сразу же начинают слезиться, прежде чем внезапно отодвигается от них, колени подтягиваются к груди, когда пальто Шерил падает с тела и оставляет ее почти полностью обнаженной из-за того, как мало на ней надето. Рыжеволосая проглатывает комок в горле, пытается остановить свой взгляд от блуждания по обнаженной карамельной коже тела Антуанетты, потому что, боже, сейчас не время пялиться; она дрожит и обнимает колени, прежде чем посмотреть на Шерил и Джози взглядом, который, по мнению верховной, должен быть пугающим, ее зубы сжаты, а глаза пылают гневом. - Эй, нам нужны ответы! Как, черт возьми, ты одна из этих тварей?! - сердито и очень, очень прямо спрашивает Джози, проходя мимо Шерил, чтобы приблизиться к девушке, и рыжеволосая вздыхает и хватает другую за запястье, чтобы остановить ее, наблюдая, как Антуанетта вздрагивает от приставаний ведьмы и еще больше прижимается спиной к стене. - Джози, просто позволь мне разобраться с этим, - раздраженно бормочет она, наблюдая, как ведьма вуду насмехается и смотрит на нее, подняв бровь, прежде чем закатить глаза и начать ворчать себе под нос. Шерил не улавливает ни слова из того, что она говорит, слишком сосредоточена на том, как Антуанетта все больше и больше прижимается к кирпичной стене, и она хмурится и придвигается чуть ближе, прежде чем присесть на корточки рядом с матрасом, с опаской наблюдая за испуганной девушкой. Та наблюдает за каждым ее движением широко раскрытыми глазами, гнев в них только сильнее разгорается при виде нее, и Шерил облизывает губы, прежде чем сжать челюсти и, наконец, найти слова, чтобы сказать. - Антуанетта, мы не причиним тебе вреда, хорошо? - Ха! Мы сделаем это, если ты попытаешься что-нибудь предпринять! - Джози усмехается позади нее, и рыжеволосая бросает на нее сердитый взгляд, чтобы заставить ее заткнуться, потому что она действительно не помогает, и та это ясно понимает, потому что просто качает головой, но продолжает молча расхаживать взад и вперед, в то время как Шерил вздыхает, пытаясь расслабиться, снова глядя на девушку. - Мы просто в замешательстве, Антуанетта. Как это возможно? Ты ведьма, а ведьм нельзя обратить вампирским ядом, все это знают. Как это возможно, что они превратили тебя в одну из них, когда ты ведьма? Или была ведьмой, я... я думаю, - Шерил беспомощно оглядывается на Джози, наблюдает, как она хмурится и останавливается, чтобы понаблюдать за реакцией Антуанетты. Брюнетка просто сжимает челюсти, прежде чем положить подбородок на колени и отвернуться от верховной, легкое раздражение вырывается у нее, когда она прижимает колени к груди. Девушка все еще выглядит слабой, пот блестит у нее на лбу, глаза ввалились и запали, она шмыгает носом и вытирает его, но все еще отказывается смотреть в их сторону, когда рыжеволосая поджимает губы и придвигается чуть ближе, ее пальцы сжимают край матраса. - Антуанетта, пожалуйста. Мы тоже ведьмы, мы пошли в тот бар сегодня вечером, чтобы спасти тебя. Это Джози Маккой, она из Нового Орлеана, из вашего ковена! - говорит Шерил, указывая на ведьму с улыбкой, которая снова усмехается, прежде чем верховная бросает на нее еще один взгляд, который заставляет ее вздохнуть и хмуро посмотреть на пленницу. - Я пришла туда, чтобы найти тебя, ибо наш ковен умирает. Нам нужна наша королева вуду, наша настоящая королева вуду. Но я думаю, что она действительно умерла двадцать лет назад, - бормочет Джози. Шерил вздыхает, закрывает глаза и глубоко выдыхает, пытаясь успокоиться, прежде чем повернуться и свирепо посмотреть на девушку. Она понимает разочарование Джози, действительно понимает, но то, как она себя ведет. - Ты действительно не помогаешь. - Да ладно тебе, ты ожидаешь, что я буду счастлива из-за этого?! Она чудовище и явно не королева вуду, она - ничто! Это была пустая трата нашего времени, мы зря рисковали своими шеями, Шерил! Рыжеволосая собирается ответить, сказать, что все это было не зря, что они спасли кого-то, но внезапно слышит, как Антуанетта тихо ахает, ее внимание возвращается к молодой девушке, чтобы увидеть, как та внезапно смотрит на Шерил широко раскрытыми глазами, полными удивления, ее зубы кусают нижнюю губу, когда оглядывает верховную с ног до головы, что выглядит как удивление. - Что? - выдыхает Шерил, глядя на нее в равной степени растерянно и потрясенно, и Антуанетта открывает рот, как будто собирается что-то сказать, прежде чем захлопнуть его и снова отводит взгляд, глядя прямо перед собой, ее подбородок дрожит от положения на коленях. Ведьма разочарованно вздыхает позади Шерил, которая хмурится и подумывает о том, чтобы подойти поближе, прежде чем передумает, и просто сидит на корточках, удивленно глядя на девушку перед собой. К чему была эта реакция? Может быть, она расстроилась из-за того, что Джози сказала, что она - ничто? Это жестоко, Шерил признает это, но она была отчасти права, если у Антуанетты больше не было никакой связи с силами, чего она, безусловно, не имеет, если кулебра, то теперь была бесполезна для ковена. - Ты можешь просто сказать что-нибудь?! - Джози рычит, лезет в сумочку, чтобы вытащить мешочек в гневе, и при виде того, как девушка вздрагивает, рыжеволосая вскакивает и хватает Джози за запястье, чтобы остановить ее, крик гнева вырвался у нее прежде, чем она успела остановить ведьму, прежде чем они обе замерли при звуке голоса на верхней ступеньке лестницы, ведущей в подвал. - Она напугана! Шерил удивленно поднимает глаза, все еще крепко сжимая запястье Джози, и видит Веронику, стоящую в дверях, с выражением беспокойства на лице, когда она спускается по нескольким ступенькам, прежде чем Шерил отпускает девушку и бросается вперед, быстро качая головой, страх крепко сжимает ее за безопасность девочки с волосами цвета воронова крыла. - Вероника, не спускайся сюда! - отчаянно кричит верховная, поднимая руку, чтобы остановить ее, и девочка замирает, прикусив нижнюю губу, прежде чем со вздохом пытается посмотреть мимо Шерил, сосредоточенно прищурив глаза. - Кто бы там у вас ни был, она напугана. Я чувствовала ее страх даже сверху, но она не причинит вам вреда. Сначала она собиралась, вот почему я спустилась сюда, но как только я подошла к двери, ее намерения просто... изменились. Из ниоткуда... она не причинит вам вреда и просто напугана, - тихо говорит Вероника, ее глаза изображают какую-то вину и печаль, из-за чего Шерил с беспокойством оглядывается на Джози, ведьма вуду хмурится, прежде чем повернуться к Антуанетте, которая смотрит на молодую девочку, склонив голову в удивлении, наблюдая за ней с удивлением. - Ронни, вернись в постель и постарайся снова заснуть, хорошо, дорогая? - бормочет рыжеволосая, одаривая свою юную ученицу улыбкой, и та хмурится, прежде чем поджать губы и кивнуть, поворачиваясь спиной и снова поднимаясь по лестнице, пока дверь за ней мягко не закроется. Шерил хватается за перила лестницы, прежде чем вздохнуть с облегчением, не осознавая, как напряжено ее тело с Вероникой здесь, прежде чем поворачивается лицом к Джози, смотрит мимо нее на бывшую пленницу всего на мгновение, чтобы увидеть, как она жует нижнюю губу, с опаской наблюдая за верховной. - Смотри, уже поздно или, ну, рано. Мы должны попытаться немного отдохнуть, это была долгая ночь, - бормочет Шерил. Джози поджимает губы, проводит пальцами по волосам, вздыхает и, нахмурившись, поворачивается к пленнице. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, передумывает, потому что просто снова вздыхает и идет мимо девушки вверх по лестнице, дверь закрывается за ней чуть громче, чем раньше, когда Вероника закрыла ее. Рыжеволосая смотрит на Антуанетту, наблюдает, как та смотрит на неё с таким выражением в глазах, которое Шерил не может объяснить, и верховная колеблется, прежде чем прочистить горло и со вздохом подойти ближе к молодой девушке, пытаясь излучать обнадеживающую энергию, чтобы помочь успокоить её. Вероника сказала, что ей страшно. Шерил не хочет давать ей повод испытывать что-то подобное. Боже, это она должна сейчас бояться. - Я обещаю тебе, Антуанетта. Тебе нечего бояться. Я никому не позволю причинить тебе боль, ты здесь в безопасности. Знаю, Джози немного пугает, но она не причинит тебе вреда, и я тоже и буду охранять тебя, несмотря ни на что. Мы просто... хотим получить ответы. Однако, это может подождать. Постарайся немного поспать, мы зайдем к тебе через несколько часов, хорошо? - тихо говорит Шерил. Девушка поджимает губы, но ничего не говорит и даже не делает вид, что слышала, поэтому верховная просто вздыхает и поворачивается, чтобы подняться по лестнице. - Спасибо... Слова произнесены так тихо, Шерил уверена, что ей, должно быть, показалось, и она замолкает, эти слова бьют ее прямо в грудь, когда подавляет вздох и медленно поворачивается, чтобы увидеть, как Антуанетта смотрит на нее, ее губы подергиваются в том, что похоже на скрытую улыбку. О боже мой... - Я... не за что, - выдыхает Шерил, слегка улыбаясь, прежде чем подняться по лестнице в почти ошеломляющем оцепенении, толкая дверь, чтобы увидеть Джози, стоящую рядом с ней с выражением беспокойства на лице, когда та держит сумку в руках, встряхивая ее, чтобы привлечь к ней внимание. - Поставлю это у двери, чтобы она не могла выйти, - ворчит она. Шерил хмурится, но ничего не говорит, потому что отчасти согласна с Джози, и ведьма вуду вздыхает и наклоняется, бормоча себе под нос, когда берет мешочек в руки, прежде чем положить его у двери. Рыжеволосая собирается сказать, что Антуанетта говорила с ней, но решает не делать этого, слова вертятся у нее на кончике языка, она сжимает зубами нижнюю губу, чтобы остановить себя, пока Джози продолжает свое заклинание. Закончив, она выпрямляется, глядя на Шерил с еще одним вздохом разочарования, прежде чем скрестить руки на груди и прислониться к стене. - Это плохо, Шерил. Как, черт возьми, я должна вернуться домой и сказать своему ковену, что наша последняя надежда - не более чем монстр, в котором не осталось магии? - стонет ведьма, устало протирая глаза. Верховная протягивает руку, чтобы схватить ее за плечо, успокаивающе сжимая его и качая головой. - Мы можем подумать об этом позже утром. Давай просто попробуем поспать несколько часов, хорошо? Мы устали, и мои девочки скоро встанут, - тихо говорит Шерил. Джози хмурится, но один раз кивает, вздыхает и качает головой, недоверчиво усмехаясь и скрещивая руки на груди. - Боже, я не могу поверить, что моя мать не рассказывала мне об этом в течение многих лет. Весь наш ковен так молчал обо всем этом! Моя мать сказала, что это щекотливая тема, но полностью стереть любое упоминание об этой девушке до сих пор?! Мы могли бы спасти ее много лет назад! - рычит ведьма. Девушка вздыхает, но ничего не говорит, просто протягивает руку и сочувственно сжимает плечо, и Джози слегка, неуверенно улыбается ей. - Послушай, несмотря на все, что случилось, спасибо, что помогла мне сегодня вечером, Шерил, - тихо говорит она. Рыжеволосая улыбается один раз, шепча тихое "не за что", и смуглая девушка одаривает ее легкой улыбкой в ответ, прежде чем они обе поднимаются по лестнице к своим кроватям, чтобы лечь спать. Джози поворачивает направо на верхней площадке лестницы в гостевую спальню, в то время как Шерил поворачивает налево в свою собственную, но останавливается наверху, глядя через перила на дверь в подвал, нахмурившись, когда это делает, мягкие слова Антуанетты все еще эхом отдаются в ее голове. "Спасибо..." ------- Каким-то образом Антуанетта выглядит еще хуже к тому времени, когда девушки возвращаются в подвал, чтобы допросить ее с самого утра. Шерил дала девочкам выходной и сказала, чтобы они не беспокоили ее и не приближались к подвалу, и хотя Бетти и Вероника определенно смотрели на нее с подозрением, другие девочки радостно приветствовали идею провести выходной. Рыжеволосая слышит, как они наверху хихикают в гостиной, смотря фильмы и расслабляясь, но она сосредотачивает все свое внимание на молодой девушке перед ней, ее колени снова подтянуты к груди, а руки уютно завернуты в пальто, когда она сидит на грязном матрасе в том же самом месте, где Шерил оставила ее перед тем, как лечь спать, как будто с тех пор она не сдвинулась ни на дюйм. Но, несмотря на тепло, которое, как знает Шерил, обеспечивает ей пальто, Антуанетта все еще дрожит, пот на ее коричневой коже блестит на шее и груди, а также она смотрит на них с таким выражением в глазах, что верховная хмурится. Она выглядит измученной. Какой бы измученной ни чувствовала себя Шерил, верховная смогла поспать только пару часов после того, как провела большую часть ночи, ворочаясь, пытаясь осмыслить все, что произошло. Девушка поймала себя на том, что задается вопросом, спала ли та вообще, но прошло уже десять минут с тех пор, как Джози задавала ей вопросы, а Антуанетта все еще отказывается отвечать на них, к большому неудовольствию для другой. Недовольство, похоже, вот-вот закипит. Антуанетта просто продолжает смотреть на них, пока Джози задает свой следующий вопрос, и ведьма вуду сжимает челюсть, прежде чем рычит себе под нос и угрожающе подходит ближе. - Слушай, это дерьмо с молчаливым обращением только разозлит меня, а ты не хочешь это сделать. У меня есть двадцать четыре года вуду в рукаве, чтобы заставить тебя говорить, дорогая. - Джози! - раздраженно говорит Шерил, со вздохом почесывая лоб, когда та поворачивается, чтобы посмотреть на нее в гневе, сжимая пальцами мешочек. - Шерил, у меня нет терпения сидеть здесь целыми днями и ждать, когда она заговорит! Тогда попробуй, если ты такая терпеливая! - фыркает она, подходя к одной из опорных колонн в подвале и прислоняясь к ней, прежде чем скрестить руки на груди и нетерпеливо наблюдать за другой. Рыжеволосая колеблется всего несколько мгновений, ее сердце колотится в груди, но она расправляет плечи и встает со стула, на котором сидит, подходит к Антуанетте и отвлекает внимание молодой девушки от Джози, когда ее взгляд на ведьму вуду превращается в выражение удивления, когда встречается с глазами Шерил, ее челюсть сжимается, и этот гнев снова вспыхивает всего секунду спустя. Верховная смотрит на нее в замешательстве, понятия не имея, откуда взялась эта внезапная ненависть, когда прошлой ночью она определенно слышала, как Антуанетта поблагодарила ее. - Антуанетта, пожалуйста. Нам просто нужны ответы. Я знаю, ты боишься, но вчера вечером я обещала тебе, что мы не причиним вреда, и я не шутила. Ты под защитой верховной, ясно? Ты в безопасности. Глаза девушки расширяются от ее слов, прежде чем она внезапно усмехается, и, к удивлению Шерил, она обнажает зубы, ее глаза превращаются в золотые щелочки, и девушка вздрагивает, когда ее сердце сжимается, но это исчезает так же быстро, как и появилось, затравленный взгляд в глазах Антуанетты возвращается, когда она качает головой и крепче обнимает колени. - Пожалуйста, просто поговори с нами, постарайся помочь нам понять, как это произошло. - Верховная - вот причина, по которой я такая, - внезапно выдыхает Антуанетта, звук ее голоса, намного громче, чем прошлой ночью, вызывает дрожь по спине Шерил, по коже почему-то бегут мурашки, но ее голос такой хриплый и, боже, такой сиплый. Уставший, как будто каждое слово причиняет ей боль, ее ногти впиваются в колени, и слова заставляют Джози наклониться ближе от шеста, на который она опирается в удивлении, глядя на рыжеволосую с впечатленным выражением лица, в то время как девушка обменивается хмурым взглядом с ведьмой, прежде чем в замешательстве оглядывается на Антуанетту. - Что ты имеешь в виду? - тихо спрашивает верховная, наклоняясь чуть ближе, чтобы как следует ее расслышать, и девушка прерывисто вздыхает, прежде чем оглядеть подвал с чем-то в глазах, что Шерил определенно видела прошлой ночью. Страх. - Этот дом, - хрипит Антуанетта, закрыв глаза, когда все ее тело дрожит, подбородок в изнеможении падает на колени, а нижняя губа дрожит, и она качает головой. Шерил наблюдает со смесью замешательства и благоговения, прежде чем она открывает глаза и смотрит на нее с таким гневом, что почти заставляет ее бежать прямо к двери. Но она этого не делает. Девушка стоит на своем, несмотря на то, как быстро ее сердце колотится в груди, удерживает взгляд Антуанетты, когда та сжимает челюсти, глядя на Шерил с такой яростью, что ее глаза в изумлении блуждают по верховной, голова наклонена в сторону. - Ты так похожа на нее, - выдыхает она, ее ногти снова впиваются в кожу, и сердце Шерил падает. Как кусочки головоломки, складывающиеся вместе, чтобы создать картину, все эти вещи сразу же щелкнули в ее голове при этих словах, боже, она должна была знать, как она не соединила точки раньше? Конечно, Антуанетта бывала здесь раньше, неудивительно, что она так запаниковала, когда они подъехали к этому месту. - Ты была здесь раньше, не так ли? - глухо говорит Шерил, и слезы сразу же наворачиваются на ее глаза, когда девушка просто кивает, челюсть сжата, а глаза устремлены в угол комнаты, подальше от двух ведьм перед ней, этот пустой взгляд в них, от которого сердце девушки разрывается, когда она в отчаянии смотрит на Джози. Ведьма вуду в замешательстве хмурится, машет рукой Шерил, чтобы подбодрить ее, заставить Антуанетту продолжать говорить. Но у рыжеволосой нет слов. Что она может сказать? Во всем виновата ее мать, о боже, она сыграла свою роль в том, что девушка напротив превратилась в этого монстра. - К-как? - выдыхает Шерил, не в силах даже думать об этом слове, потому что сейчас оно единственное, что у нее в голове. Откуда она знает это место? Как ее мать могла так поступить с ней? Как, как, как. - Верховная привела меня сюда, когда похитила. Когда я проснулась, то была в комнате, в какой-то темной комнате, привязанная к столу, - хрипло говорит девушка, ее глаза смотрят вдаль, как будто она вспоминает какое-то давно потерянное воспоминание, и, возможно, так оно и есть, кошмарное воспоминание, которое она, вероятно, хотела бы стереть из своего мозга вместе с последними двадцатью годами своей жизни. Шерил мгновенно понимает, о какой комнате идет речь. Это была комната, в которой она часто находила свою мать в детстве, комната на чердаке, где та практиковала свою магию втайне от Шерил, чтобы она ничему не научилась, и в тех случаях, когда Пенелопа ловила ее, пытаясь заглянуть внутрь, пытаясь уловить проблеск используемой магии. Дрожь снова пробегает по ее спине, но Шерил игнорирует это и сосредотачивает свое внимание на Антуанетте и только на ней, отчаянно пытаясь получить ответы, в которых нуждается. - Верховная, что она сделала? - спрашивает рыжеволосая слабым голосом, точно изображая, что она чувствует сейчас, когда опускается на матрас перед девушкой, не в силах больше держаться на дрожащих корточках, в то время как Джози подходит ближе, защищая ее, и взгляд Антуанетты заставляет остановиться. Она расстроена, это очевидно, но, похоже, она не в состоянии что-либо предпринять, ее тело все еще свернулось калачиком, а пот на лице и шее продолжает накапливаться, несмотря на холодный воздух конца января; капли стекают по ее золотистой коже бисеринками. Мулатка слишком слаба, чтобы даже поднять голову, и Шерил хочет дать ей еще один прилив энергии, но слишком напугана, чтобы это сделать. Что, если Антуанетта нападет на них? Даже если Вероника сказала ей, что та была напугана больше, чем рассержена, Шерил постепенно начинает осознавать, что эта молодая девушка непредсказуема. Она не может так рисковать. Не может рисковать своими девочками наверху... - Я умоляла ее отпустить меня, звала на помощь, а она просто смеялась надо мной. Сказала мне, что это мое наказание за преступления, совершенные моим ковеном. На что я ответила ей, что мне жаль, мне так жаль за все, за ее сына, за то, что сделала Сабина, но ей было все равно..., - Антуанетта дышит, ее глаза остекленели, когда она вспоминает эти воспоминания, и при упоминании о ее мертвом брате-близнеце сердце Шерил сжимается, пальцы впиваются в матрас, пока девушка продолжает говорить. - Она начала использовать свою магию: разрезала ладонь и заставила меня открыть рот. Заставила выпить ее кровь, а потом взяла немного моей крови, разрезала мою руку и капнула в чашку, прежде чем выпить из нее и с каждым ее словом я чувствовала, как моя магия покидает тело. И так до самого уничтожения, - сказала девушка, слезы текут по ее лицу, когда она закрывает их и сглатывает, воспоминания явно причиняют ей глубокую боль, в то время как Шерил цепляется за каждое слово с этой болью, лежащей глубоко в груди, душащей ее, заставляющей разум болеть. А также с мыслями об этой бедной девочке, привязанной к столу, неспособной двигаться, умоляющей и кричащей о помощи, в то время как ее мать- О боже. Это известное правило среди ведьм, что только верховная ведьма может лишить другую ее магии, что только верховная может сделать другую человеком, услуга, которую оказывали многие верховные до нее тем, кто больше не хотел быть связанным с магией, и ее мать злоупотребляла этой силой, как она злоупотребляла всем остальным в том, чтобы быть верховной, использовала это, чтобы лишить Антуанетту ее дара. Боже, как Шерил могла быть продуктом этой женщины, она никогда не поймет этого независимо от того, сколько раз люди говорили ей, что ее мать была хорошим человеком, рыжеволосая будет знать ее только как воплощение дьявола. - Я едва могла думать, мой разум болел, а тело испытывало такую сильную боль, и все, что я могла сделать - потому что больше не могла чувствовать свою магию..., - хрипит она, снова проливая слезы, и сердце Шерил все больше сжимается за нее. Потому что мысль о том, что она больше не связана со своей магией. Боже, рыжеволосая даже не может представить себе такую возможность. Она уже была изолирована от этого более шестнадцати лет своей жизни, пока не начала тайно обучаться, но это всегда было там, часть магии всегда покоилась внутри нее, чтобы быть полностью отрезанной от нее. Шерил судорожно сглатывает, наблюдая, как Антуанетта медленно открывает глаза, ресницы дико трепещут, когда она смотрит на верховную с глубоким вздохом, голова снова наклоняется с этим взглядом, который девушка не понимает. - А потом, я услышала что-то похожее на плач ребенка. - шепчет девушка, легкая улыбка приподнимает ее губы, и Шерил смотрит на нее широко раскрытыми глазами, сердце колотится, а мысли бешено сталкиваются, пока Джози наблюдает за ними обеими в полном замешательстве, не в силах истолковать этот момент, но Шерил и Антуанетта могут это понять. Плач ребенка. Это случилось двадцать лет назад. О боже. - Эта копна ярко-рыжих волос вплыла в комнату, вся в слезах и смятении, и даже в моей печали все, что я хотела сделать - утешить ее, утешить тебя, - хрипит Антуанетта, облизывая губы, когда слезы падают на них, и она шмыгает носом и качает головой, прежде чем обнажить зубы и закрыть глаза, пока Шерил пытается осмыслить слова, пытается понять, что она встречала эту девушку раньше. Она встречалась с ней раньше. - Твоя мать, она схватила тебя, этого маленького ребенка, за шею и закричала, выкрикнула твое имя и назвала тебя "ненормальной", потащила вверх по лестнице, и я тоже слышала, как ты кричишь от боли. Пыталась использовать свою магию, чтобы встать со стола, но ничего не получалось. Рыжеволосая закрывает глаза, пытаясь вспомнить свои собственные воспоминания о том моменте, но, боже, ей тогда было всего два года? Она никак не может этого вспомнить. Но ее мать называла ее "ненормальной"? О да, это было одно из любимых оскорблений матери, когда та называла девочку: "Ты ненормальный, наглый, злобный ребенок! Ты ничего не стоишь, Шерил!" Верховная поймала себя на том, что дрожит от воспоминаний, что боль заставляет ее вздрагивать, но мягкий, хриплый голос Антуанетты, кажется, удерживает ее, глаза открываются, чтобы посмотреть на брюнетку, когда она сжимает челюсти и продолжает рассказывать свою историю. - Я плакала и умоляла кого-нибудь помочь нам, но вместо этого мой кошмар только усилился, - хрипло говорит девушка, глядя на Джози, прежде чем снова посмотреть на Шерил. - Я все еще слышала, как ты плакала, когда вернулась твоя мать, но она проигнорировала тебя, открыла дверь и впустила человека, который сделает следующие двадцать лет моей жизни ничем иным, как адом. - девушка с беспокойством смотрит на ведьму, ее слезы все еще падают, как, собственно, и у Джози, когда она снова смотрит на бывшую пленницу, наблюдая, как молодая девушка шмыгает носом, гнев и ненависть возвращаются в ее глаза, когда она закрывает их и прерывисто вздыхает. - ЭфПи Джонс. Ты встретила его сегодня утром, сожгла его, как рождественскую ёлку, - шепчет Антуанетта, открывая глаза и глядя на Шерил со смесью ужаса и благоговения, и девушка понимает, что та говорит о том человеке, который наблюдал за ними, о человеке, который чуть не напал на рыжеволосую, о человеке, которого парень называл "папой". Теперь имя для этого ужасного лица. Это ужасное лицо, которое, она уверена, присоединится ко многим кошмарам, которые ей уже снятся ежедневно. - Он вошел, взглянул на меня и улыбнулся, и я поняла... поняла, что попала в беду. Он дал твоей матери пачку денег, толстую пачку. Следующее, что я поняла - то, что он срезал с меня путы, и прежде чем я даже успела попытаться отбиться от него, он укусил меня, впился зубами прямо мне в шею. - Антуанетта судорожно сглатывает, одна рука поднимается, чтобы подсознательно провести по шее, где Шерил может видеть, из ниоткуда что-то, чего она даже не заметила раньше. Две маленькие отметины, близко друг к другу, контрастирующие более темным тоном, чем остальная часть ее кожи, когда девушка тяжело сглатывает и крепче обнимает себя, прежде чем продолжить говорить, снова этот отстраненный взгляд в ее глазах. - Я почувствовала, как яд проник в мое тело в ту же секунду, как его зубы прорвали мою плоть. Кричала и умоляла его остановиться, пыталась отбиться, но он просто прижал меня к столу и осушил досуха. Ему нужен был только один удар яда, чтобы обратить меня, но он хотел сразу же начать мою пытку, взять каждую каплю крови во мне, пока не останется ничего, кроме яда. - Антуанетта шипит сквозь оскаленные зубы, этот гнев так силен в ее глазах, но Шерил тоже видит страх и боль, и боже, это невыносимо. Ей больно думать о том, что этот человек и его сын делали с ней последние двадцать лет. - И потеряла сознание где-то посередине, а когда проснулась, вот кем я стала, - говорит она глухим голосом, ее глаза превращаются в щелочки, а чешуя просто движется по лицу, рябит так, что Шерил вздрагивает, прежде чем все это снова исчезает, молодая девушка опускает голову на руки от стыда. Рыжеволосой требуется мгновение, чтобы обработать всю эту информацию, чтобы впитать слова молодой девушки, но сейчас она просто оцепенела и понятия не имеет, что чувствует, не может даже начать признавать свои эмоции, потому что все, о чем она может думать - это боль, которую Антуанетта пережила за последние двадцать лет из-за ее матери. И она злится, знает, что злится, злится на эту ужасную женщину, злится на боль, которую она причинила кому-то, кто никогда не делал ей ничего плохого, потому что она не могла отпустить то, что случилось с Джейсоном, потому что не могла отличить ведьму, которая убила его, от остальной части ковена этой ведьмы. Мать Антуанетты наказала женщину, которая принесла Джейсона в жертву Папе Легбе, приговорила ее к жизни в изоляции, похороненной под землей, чтобы прожить свою вечность, как этого было недостаточно? Пытать невинную девушку, разрушать ее жизнь. Антуанетта не была частью того, что сделала Сабина, это несправедливо. Она смотрит на Джози в полном ужасе и шоке, те же чувства отражаются в глазах ведьмы вуду, когда девушка издает дрожащий выдох, который слегка приглушается ее лицом в руках. Ее мать похитила ее, лишила магии и позволила Джонсу превратить в какое-то мутировавшее существо ночи, здесь, в том самом доме, ничего не поделаешь. Боже, Шерил сейчас почти хочет сжечь его дотла, желчь поднимается в горле, заставляя слегка задыхаться и заставляя Антуанетту смотреть на нее, эта печаль и горе в ее глазах, которые только заставляют рыжеволосую чувствовать себя хуже, когда она проглатывает отчаяние и с дрожащим вздохом приближается к девушке, ее ногти еще глубже впиваются в матрас в попытке заземлиться. Боже, у нее стучит в голове. - Она мертва, Антуанетта. Моя мать умерла четыре года назад. Я стала верховной на ее месте, и я обещаю тебе... обещаю, что я совсем не похожа на нее, - говорит Шерил сквозь стиснутые зубы, слезы гнева текут по щекам, когда девушка смотрит на нее со своим собственным гневом в глазах, смешанным с болью и разочарованием, от которого сердце рыжеволосой разрывается. Ей нужно, чтобы Антуанетта увидела, что она совсем не похожа на женщину, которая сделала это с ней, была так же оскорблена, так же замучена руками Пенелопы Блоссом, как и она сама. - Я должна ненавидеть тебя, - хрипит Антуанетта, ее нижняя губа дрожит, когда Шерил сжимает челюсть и облизывает губы, кивая в знак согласия, несмотря на боль, которую причинили ей эти слова. - Ты должна. Я бы не стала винить тебя, если бы ты это сделала. Но последние четыре года исправляла ошибки моей матери, Антуанетта. Я не собираюсь останавливаться сейчас, - твердо говорит девушка, вытирая слезы и игнорируя резкий вдох Джози, когда она протягивает руку, чтобы схватить руку другой, положив свои теплые пальцы на холодные руки Антуанетты вокруг ее голеней и успокаивающе сжимая их, когда та с удивлением смотрит на их переплетенные руки. Ей нужно, чтобы она увидела. - Я собираюсь это исправить и найду способ вылечить тебя, а затем я найду способ вернуть тебе твою магию. Долгое время в комнате воцаряется тишина, Джози в шоке смотрит на Шерил, Антуанетта в равной степени, в то время как сама рыжеволосая смотрит только на молодую девушку, все еще закутанную в пальто, их руки все еще соединены вместе, потому что, возможно, она сумасшедшая, думая, что может это сделать, но это не значит, что она не собирается пытаться. Это сделала ее мать. Она все исправит. Даже если это убьет ее. Молчание длится до тех пор, пока Джози наконец не заговаривает, чтобы растопить лед. - Шерил... Ты не можешь этого сделать, - твердо говорит Джози, скрещивая руки на груди и хмуро глядя на девушку, пока верховная облизывает губы и кивает головой. - Может, и нет, но если есть способ лишить ведьму ее магии, должен быть способ вернуть обратно. Я не остановлюсь, пока не найду его. Моя мать сделала это с тобой, и я намерена все исправить, Антуанетта. Несмотря ни на что, - решительно говорит Шерил, наблюдая, как Антуанетта закрывает глаза и качает головой, и этот тихий всхлип вырывается из нее. - Шерил, сила, которая потребуется- - В конце концов, это того стоит, - говорит рыжеволосая без колебаний, не сводя глаз с Антуанетты, несмотря на слова Джози. Она не знает, возможно ли это, понятия не имеет, сколько сил потребуется, чтобы сделать что-то подобное, но Шерил не осудит Антуанетту в этом ни на секунду. Это вина ее матери, так что теперь это проблема Шерил. Она должна это исправить, она должна- - Послушай, даже если ты сможешь это сделать, Шерил, мы все равно ничего не знаем об этих кулебрах. Как ты можешь думать о том, чтобы исправить то, что ты не понимаешь? Есть еще много вопросов, на которые ты не ответила, Антуанетта! Вампиры стареют медленнее, чем люди, да, но они все равно стареют. Почему ты все еще выглядишь на двадцать лет? Почему ни на день не постарела с той ночи, когда тебя похитили? - строго спрашивает Джози. Девушка судорожно сглатывает и качает головой, когда Шерил смотрит на нее, удивляясь ответам на эти вопросы. - У кулебр другие правила. Мы совсем не стареем. С той секунды, как нас обращают, мы застываем во времени. Я предполагаю, что это часть мутации. Вампирам также требуется кормить человека своей кровью, и этот человек умирает с кровью вампира в их организме, чтобы превратить их в одного, в то время как кулебры... один укус может превратить человека. Токсины вампиров находятся в их крови, в то время как для нас они находятся в слюне, - хрипло говорит Антуанетта. Шерил хмурится от того, как она называет себя одним из этих существ, говоря "мы" вместо "они", и ей больно это слышать, но она отодвигает это в сторону и сосредотачивается на текущей задаче, кивает ей один раз. - Какие черты характера вампиров есть у кулебр? - твердо спрашивает Шерил. Антуанетта прерывисто вздыхает, несколько мгновений молчит, а потом просто пожимает плечами. - Солнечный свет сжигает нас так же, как и вампиров, и нам нужна кровь, чтобы выжить, но мы можем обходиться без нее дольше, чем они. Но если мы продержимся без нее дольше недели, мы умрем. В остальном... мы больше змеи, чем вампиры, - бормочет девушка, сдвигаясь и плотнее натягивая пальто Шерил на свое тело, когда смотрит на Джози, как будто спрашивая, достаточно ли этих ответов. - Как вообще появились эти кулебры? Мы знаем, что это мутировавшие формы вампиров, но как? - спрашивает Джози, нахмурившись. Антуанетта облизывает губы и качает головой. - Я не знаю. Они никогда мне ничего об этом не рассказывали, - говорит она застенчиво, но Шерил видит по ее глазам, что та что-то скрывает, и собирается расспросить ее о дополнительной информации, когда Джози опережает ее. - Совсем ничего? Ты провела с ними двадцать лет! - рычит она, и бывшая пленница смотрит на нее, прежде чем обнажить зубы, Джози явно нервничает до последнего. - Я же сказала, что не знаю. Неужели ты думаешь, что они провели последние двадцать лет, заплетая мне волосы и рассказывая свои секреты?! Они просто превратили меня в одну из них и использовали... использовали меня, чтобы..., - Антуанетта, кажется, не может произнести эти слова, ее тело дрожит еще сильнее, взгляд в глазах внезапно наполняется паникой, как будто она вспоминает все, что с ней случилось, и Шерил поджимает губы, прежде чем снова сжать ее руку, зубы кусают нижнюю губу, прежде чем отвечает успокаивающе. - Все в порядке. Ты не обязана говорить об этом, - бормочет рыжеволосая, и другая прикусывает дрожащую нижнюю губу, тихий всхлип вырывается из нее, когда густые слезы текут по щекам, прежде чем она смотрит на Шерил с таким взглядом, который верховная не может объяснить, но который наполняет ее такой гребаной печалью. - Пожалуйста... пожалуйста, просто убей меня..., - шепчет Антуанетта. Сердце Шерил сжимается, болит от ужасной боли при словах девушки, но она в отчаянии качает головой, поджимая губы в попытке остановить собственные слезы. - Нет- нет, я могу помочь тебе и сделаю все, что в моих силах. - Ты не можешь это исправить. То, кем я являюсь, то, что я сделала, то, что они сделали со мной - ты не можешь это исправить, Шерил..., - выдыхает Антуанетта, имя рыжеволосой срывается с ее губ в этом хриплом вздохе, от которого сердце Шерил бешено колотится, булавки и иглы взрываются по всему телу и по позвоночнику при этом звуке, и прежде чем она может заставить себя выйти из оцепенения, вызванного этим простым действием девушки, произносящей ее имя, Антуанетта говорит еще раз. - Ты не можешь меня вылечить. Так что просто покончи с этим, пожалуйста. Боже, что эти люди сделали с ней за последние двадцать лет? Шерил с беспокойством смотрит на Джози, видит, как ведьма вуду смотрит на девушку сверху вниз с чувством вины в глазах, и верховная облизывает губы, прежде чем наклониться ближе, чувствуя себя храброй всего на мгновение, когда протягивает руку, чтобы заправить прядь волос за ухо пленницы. Девушка вздрагивает от ее прикосновения, у нее вырывается вздох, когда она в шоке смотрит на рыжеволосую широко раскрытыми глазами, слезы, прилипшие к ресницам, стекают по щекам, в то время как другая быстро отстраняется, ее рука застыла в воздухе, когда она вопросительно смотрит на Антуанетту, и когда девушка сглатывает, но больше не вздрагивает, Шерил делает то, что она намеревалась сделать, нежно заправляя прядь волос за ухо с мягкой улыбкой, приподнимающей ее губы в попытке успокоить девушку. - Я не могу этого сделать, Антуанетта. Потому что верю во второй шанс. И верю в то, что нужно двигаться дальше от прошлого. Боже, если бы я этого не сделала, то давно бы умоляла о том же самом после всего, что сделала со мной моя мать. Но ты и я, мы здесь, а она мертва. Это значит, что мы сильнее, чем она когда-либо была. Мы можем бороться с этим, я знаю, что можем. Просто дай мне шанс найти способ спасти тебя от этого кошмара, только один шанс, Антуанетта, пожалуйста, - тихо умоляет Шерил, наблюдая, как слезы девушки падают все сильнее, это выражение отчаяния в ее глазах, прежде чем они затрепещут, закрываясь, когда горло подпрыгивает от тяжелого глотка. - Я... ты не знаешь то, что они сделали..., - хнычет она, прижимая ладони к глазам с дрожащим вздохом и шмыгая носом, и Шерил сжимает ее предплечье с собственным всхлипом, сердце разрывается при таком виде перед ней, когда качает головой. Она не знает, что они с ней сделали, но это не может быть чем-то хорошим, конечно, не может, и просто мысль о том, что они причиняют ей боль. Шерил не знает почему, но это наполняет ее таким гневом и горем. - Я могу это сделать, Антуанетта. Возможно, я не смогу все исправить, но то, что сделала моя мать. Да, я могу это исправить и не успокоюсь, пока не сделаю этого, - твердо говорит Шерил. Она может сделать это и сделает все возможное, чтобы исправить. Антуанетта долго смотрит на нее, глаза скользят по лицу Шерил, и Джози громко вздыхает позади них, рыжеволосая подпрыгивает от удивления при этом звуке. Она почти совсем забыла, что Джози вообще была здесь. - Шерил, ты уверена, что сможешь это сделать? - тихо спрашивает Джози. Верховная прерывисто вздыхает и смотрит на мулатку, не сводя с нее глаз, когда эта девушка смотрит на нее таким взглядом, который верховная не может истолковать. - Я не знаю, Джози. Но если у меня есть способ сделать это, я найду его, - непреклонно говорит она, улыбаясь сквозь слезы и сжимая руку Антуанетты, в то время как смуглая девушка громко вздыхает позади нее в знак поражения. - Ладно. Я думаю, что ты чертовски сумасшедшая ведьма, но ладно.