Чудной наместник Сяо

— Ци Пэйсинь, не так ли? Я правильно запомнил? — улыбаясь, уточнил Сяо Чжань и, дождавшись неуверенного кивка, мягко сказал: — Присядь и выпей со мной чаю. Голос его был вкрадчивый, улыбка ласковой и открытой, а чай, разлитый по двум пиалам, тонко и нежно пах жасмином, но Ци Пэйсинь, его новый личный слуга, продолжал стоять с мрачным выражением лица, насупившийся и хмурый. — Прошу прощение, господин наместник, но я никак не могу, — угрюмо пробурчал он себе под нос, то и дело поглядывая на дверь. Сяо Чжань, однако, ничуть не смутившись, поманил его к себе: — Что бы ты мне сейчас ни сказал, уверен это может немного подождать. Я не отпущу тебя, пока ты не составишь мне компанию, — сказал он. Мальчишка, немногим старше его прошлого слуги, тяжело вздохнул и нерешительно перекатился с пятки на носки, нервно теребя в пальцах ткань своего ханьфу. — Ци Пэйсинь, — сказал Сяо Чжань, не повышая голос, но интонации его неуловимо изменились и Ци Пэйсинь испуганно поднял голову. — Сядь и выпей со мной чаю, — строго повторил Сяо Чжань, впрочем, улыбаясь все также широко и ярко. Губы мальчишки чуть заметно дрогнули и, нервно выдохнув, он неуверенно опустился напротив Сяо Чжаня. — Прошу, не стесняйся, — тут же сказал Сяо Чжань, пододвигая к мальчишке блюдце с плодами засахаренного боярышника. Этот десерт несколько дней назад принес ему Ибо и незаметно оставил на столе. Сяо Чжань собирался съесть его в одиночестве, ни с кем не делясь и смакуя каждую ягоду, но потом решил не скупиться, в надежде, что их нежный сладковато-кислый вкус поможет завоевать расположение его нового слуги. Ци Пэйсинь оказался еще более молчаливым и нелюдимым, чем исчезнувший Го Чэн. Он избегал смотреть в глаза, отвечал односложно и за все время Сяо Чжаню не удалось вытянуть из мальчишки абсолютно ничего существенного. Впрочем, Сяо Чжань не отчаивался. В родительском доме, а позже на службе в императорском дворце, про него часто говорили, что не было такого сердца, которое не могла бы растопить улыбка молодого господина Сяо, а Сяо Чжаню сейчас было нужно покорить всего лишь одно — сердце его вечно-угрюмого слуги. — Как давно ты видел свою семью? — спросил Сяо Чжань, внимательно наблюдая, как мальчишка делает нерешительный глоток чая. Ци Пэйсинь тут же поперхнулся и, вытерев рукой рот, мрачно посмотрел на него: — Почему вы спрашиваете, господин наместник? Хотите отослать меня домой? Вам не нравится, как я работаю? — встревоженно спросил он. Сяо Чжань покачал головой и мягко улыбаясь: — Нет, что ты, — сказал он спокойно. — Ты замечательно справляешься, у меня нет замечаний к твоей работе. Сказать по правде, Ци Пэйсинь был не самым расторопным слугой, но его компетенция сейчас меньше всего заботила Сяо Чжаня. — Просто хочу дать тебе выходной. Что скажешь? — спросил он, отправляя в рот ягоду боярышника и заговорщицки подмигнул. — Серьезно? — искренне удивился Ци Пэйсинь и лицо его на мгновенье просветлело. Правда, он тут же нахмурился и быстро исправился: — Прошу прощения, господин наместник, я выразился непочтительно. Я благодарен вам за заботу, — сказал он нерешительно, — но не хочу доставлять неудобств. — Ты и не доставишь их, — мягко ответил Сяо Чжань. — Подумай, какой день ты хочешь взять и просто скажи мне. Я сообщу управляющему, чтобы отпустил тебя. Ци Пэйсинь изумленно вскинул голову и робко улыбнулся. — Спасибо, господин наместник, — тихо сказал он. Сяо Чжань улыбнулся, лукаво прищурив глаза и положил в рот еще одну ягоду боярышника. Сахар медленно таял на языке, оставляя после себя нежно-сладкое послевкусие. Когда Ци Пэйсинь, поклонившись, ушел, Сяо Чжань выждал четверть часа и осторожно выглянул в коридор. Внимательно посмотрев по сторонам и стараясь ступать как можно тише и быстрее, он прошел в пустующую сейчас часть дома, где находились покои слуг и приоткрыв дверь в комнату Ци Пэйсиня, проскользнул внутрь. Сердце билось заполошно-быстро, кончики пальцев подрагивали от напряжения, но Сяо Чжань глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Он быстро осмотрел спальню, неуверенно щурясь в сгущающихся сумерках, но не решился зажечь фонарь. Вещей было совсем немного, но Ци Пэйсинь делил комнату с еще тремя слугами и так сразу было сложно отличить его спальное место от других. Сяо Чжань нерешительно пошарил рукой под кроватями, а потом неожиданно увидел то, что искал на низком табурете. Схватив, сложенное в несколько раз простое ханьфу, он облегченно выдохнул и бросился назад в свои покои. В спальне, переведя дух и немного успокоившись, Сяо Чжань скинул свои одежды и скользнул в рукава чужого ханьфу, с сожалением отмечая, что оно было значительно короче, чем ему требовалось. Разгладив складки, он надел, раздобытую еще раньше, шляпу доули и весело оглядел себя в мутное зеркало. Ему было немного стыдно за бессовестно украденное ханьфу, но Сяо Чжань решил, что обязательно компенсирует его пропажу позже. Еще раз быстро глянув в зеркало и убедившись, что выглядит абсолютно непримечательно, Сяо Чжань отодвинул легкий занавес, перекинул ногу через круглую раму окна и уже хотел было спрыгнуть вниз, как нос к носу столкнулся с Ибо. Он испуганно вскрикнул, взмахнул руками и схватился за плечи Ибо, а Ибо удивленно моргнул и сдавленно охнул, когда острые полы бамбуковой шляпы врезались ему в лоб. — Куда это ты собрался в таком виде? — изумленно спросил он, аккуратно приподнимая Сяо Чжаня за плечи и заставляя его попятиться назад. Сам он тут же легко вскочил на раму и в мановение ока оказался в спальне Сяо Чжаня. — И где ты взял это ханьфу? — недоуменно спросил он, рассматривая неприметные одежды из черной грубой ткани. — Украл у своего слуги, — ничуть не смущаясь, ответил Сяо Чжань. Он бросил быстрый взгляд на Ибо и его сердце, на мгновенье замерев, забилось стремительно и быстро. Перед глазами тут же замелькали воспоминания о том, что случилось на тренировочном поле: теплое дыхание Ибо, его мягкие губы, влажный язык и пальцы, пробирающиеся под складки ханьфу. Сяо Чжань чувствовал, как эти воспоминания влекут его и волнуют и вместе с тем пугают — до дрожи в коленях, до нестерпимого желания выйти из своих комнат и броситься бежать вперед, никогда не оглядываясь и никогда не возвращаясь. И все же, он был рад видеть Ибо, чувствуя как от одного взгляда на него что-то тонко и больно — невероятно больно — трепещет в его душе. — Украл у своего слуги? — недоверчиво переспросил Ибо. — Зачем? Сяо Чжань прикусил губу и отвел глаза. — Сначала я хотел только одолжить, но потом подумал, что в этом случае не получится избежать лишних расспросов, — пожав плечами, ответил Сяо Чжань. — Пожалуйста, не смотри на меня так, Ван Ибо, и обещай, что сохранишь это в секрете, — добавил он, подмигнув. Ибо фыркнул и обошел вокруг Сяо Чжаня, внимательно его разглядывая. — Ты выглядишь… необычно, — наконец сказал он. — Я собираюсь прогуляться, — ответил Сяо Чжань и тихо, едва слышно добавил: — Пойдешь со мной? — Где ты собрался гулять, позволь спросить? — подозрительно протянул Ибо. — Слишком много вопросов, Ван Ибо, — лукаво щуря глаза, ответил Сяо Чжань. — Если ты не идешь, я пойду без тебя. Ибо хмыкнул, а потом протянул руку и аккуратно поправил шляпу, слегка съехавшую набок. — Разве я могу не пойти? — сказал он негромко, еще раз окидывая Сяо Чжаня странным взглядом. Они вылезли через окно и, стараясь двигаться бесшумно и незаметно, быстро пошли вдоль каменной стены. Сяо Чжань уверенно вел Ибо за собой через раскинувшиеся сады, выбирая никем не хоженые тропы. — Куда мы все-таки идем? — не выдержав, спросил Ибо, когда они крадучись подобрались к конюшням. Сяо Чжань обернулся и, весело улыбаясь, тихо шепнул: — Увидишь. А потом, на глазах у окончательно сбитого с толку Ибо, он обогнул конюшню, протиснувшись в узкую щель и заговорщицки качнул головой на деревянную лестницу, прислоненную с торца здания. Ибо усмехнулся, а Сяо Чжань ловко забрался по ней на крышу, перелез на стену и, махнув Ибо рукой, спрыгнул вниз. — Как тебе? — довольно спросил он, когда они шли плечом к плечу по пустым петляющим улицам города. — Как ты собираешься возвращаться назад? — посмеиваясь, вопросом на вопрос ответил Ибо. А Сяо Чжань резко остановился, удивленно на него посмотрел и засмеялся. — Об этом я не подумал, — ничуть не расстроившись, сказал он. — Придется идти через главный вход или… Господин Ван Ибо, не будете ли вы столь любезны, чтобы снова оказать мне маленькую услугу? — протянул он, вопросительно приподнимая брови и улыбаясь ослепительно-ярко. Ибо покачал головой, но ничего не сказал, а Сяо Чжань увидел слабую улыбку, тронувшую его губы. Когда они вышли на широкую рыночную улицу, Ибо снова спросил: — Так куда мы идем? — На самом деле, — ответил Сяо Чжань, надвигая полы бамбуковой шляпы еще ниже на глаза. — Я просто хотел прогуляться и, наконец, вырваться из своей резиденции, — чуть тише добавил он и вдруг резко бросился в сторону, увидев вдалеке нескольких мальчишек, которые оживленно о чем-то спорили. Прищурив глаза Сяо Чжань напряженно всматривался в их лица, а потом неуверенно выдохнул и Ибо все понял. Он протянул руку, касаясь ладони Сяо Чжаня и переплел их пальцы. Сяо Чжань удивленно поднял голову, но руку не убрал и лишь слегка улыбнулся. Медленно опускалась ночь, но главная торговая улица пылала яркими огнями бесчисленных бумажных фонарей. Здесь кипела жизнь, оживленно сновали люди, тянуло самой разнообразной едой и еще немного дымом, и множество голосов смешивались в один живой гомон и гвалт, не успевшего еще отойти ко сну, бурлящего и живого, ночного города. Сяо Чжань втянул носом знакомый запах и шепнул Ибо: — Мне кажется, я чувствую гу лао жоу. Мы просто обязаны его попробовать. Устроившись под навесом на низких табуретах, он наклонил голову, тщательно скрывая лицо за полами своей шляпы, пока Ибо делал заказ. Но стоило слуге поставить перед ними блюдо с кусочками свинины, покрытые хрустящей корочкой, Сяо Чжань поднял палочки и, больше не думая ни о чем другом, принялся есть. — Прошу прощения, но у меня просто отвратительный повар, — сказал он Ибо, ловко выхватывая прямо у него из-под носа последний кусочек мяса и отправляя его себе в рот. — Мне кажется, это самая вкусная еда, которую я пробовал за последние три месяца. — Закажем что-нибудь еще? — спросил Ибо, но Сяо Чжань отрицательно покачал головой: — Обязательно, но чуть позже. А через несколько часов, когда, никем не замеченные, они обошли большую часть города, Ибо показал рукой на крышу постоялого двора и неожиданно спросил: — Хочешь подняться? Сяо Чжань удивленно на него посмотрел и не успел открыть и рта, как Ибо подтолкнул его в сторону небольшого навеса. — Давай, — сказал он. — Я помогу тебе. — Не думаю, что это хорошая идея, — растерянно протянул Сяо Чжань, поднимая голову вверх, но Ибо молча взял его руку и потянул за собой. Ободрав ладонь и больно ударившись коленкой, Сяо Чжань с трудом поднялся на крышу и боязливо посмотрел вниз. У постоялого двора было всего три этажа и он лишь немного возвышался над соседними домами, но Сяо Чжаню вдруг показалось, что он окидывает распростершийся под ним город глазами птицы, высоко парящей под облаками. Он сделал шаг назад, медленно опустился на черепицу и невольно подумал, что сюда стоило подняться днем. В темноте ночи он плохо видел вдаль, различая только яркие всполохи и неясные очертания, которые причудливыми мазками ложились на одну большую, ни на миг не застывающую, картину. — Мне нравится вид отсюда, — негромко сказал Ибо, бесшумно оказавшись рядом. — Видишь ту пагоду? — Пагоду? — переспросил Сяо Чжань и прищурил глаза, стараясь рассмотреть хоть что-то в расплывающемся мареве. — Кажется, да, — неуверенно ответил он. — Ты смотришь не в ту сторону, — бесстрастно сказал Ибо и Сяо Чжань почувствовал, как яркий румянец приливает к его щекам. — Прямо за тем деревом. Ты видишь дерево? — спросил Ибо, качнув головой, и Сяо Чжань, бросив быстрый взгляд в том направлении, куда указывал Ибо, уверенно сказал: — Я вижу. — Там нет никакого дерева, наместник Сяо, — склонив голову, равнодушно протянул Ибо и внимательно посмотрел на него, а Сяо Чжань нервно сжал пальцы и уже хотел было подскочить на ноги, но Ибо дернул его за рукав ханьфу обратно. — Как плохо ты видишь? — спросил он, приподнимая подбородок Сяо Чжаня и разворачивая к себе. — Твое лицо я вижу отлично, — ответил Сяо Чжань и качнул головой, но Ибо не разжал пальцы и не отвел глаза, и Сяо Чжань, сдаваясь, вздохнул: — Достаточно плохо, чтобы никогда не поднимать лук, — сказал он тихо. Мгновенье Ибо молчал, а потом придвинулся еще ближе, качнулся вперед и неожиданно накрыл губы Сяо Чжаня своими. Он нежно провел по ним языком, слегка прикусил и прошептал: — Когда ты так близко, наместник Сяо, единственное, о чем я могу думать, это твои губы и то, как сильно я хочу их поцеловать. И не дав Сяо Чжаню ничего ответить, он толкнул его на спину, одним стремительным движением оказавшись сверху. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, тяжело дыша, а потом Ибо опустил глаза и дотронувшись до пояса ханьфу, потянул на себя. Но Сяо Чжань перехватил его руку и тихо сказал: — Не здесь. Ему вдруг почему-то показалось, что Ибо не послушает, — что-то такое холодное и темное мелькнуло в его взгляде, но тот поднял голову и, посмотрев Сяо Чжаню прямо в глаза, опустил руку. — Где? — отрывисто спросил он, медленно проводя двумя пальцами по губам Сяо Чжаня. Он касался бережно и нежно, но взгляд его был тяжелый и прямой, и от этого странного контраста, Сяо Чжань чувствовал, как начинает дрожать и задыхаться. — Мы на крыше постоялого двора. Я могу взять комнату. — Хорошо, — выдохнул Сяо Чжань. Какое-то время Ибо не отрываясь смотрел на него, а потом дотронулся рукой до выреза ханьфу, нащупывая быстро бьющуюся вену и, наконец, сказал: — Жди здесь. Ибо вернулся через четверть часа, ступая по черепицам крыши так легко и непринужденно, словно шел по улице, мощеной камнем. Он помог Сяо Чжаню спуститься на небольшой выступ и показал рукой на распахнутое окно. Сяо Чжань опасливо глянул вниз, но покорно сделал несколько осторожных шагов по карнизу и, ухватившись рукой за раму, спрыгнул внутрь. В комнате горело несколько ламп и их неровный свет, дрожа и мерцая, разряжал обступающую темноту. Ибо тут же оказался сзади, обхватывая со спины и прижимая к себе. Сяо Чжань прикусил губу. Он пытался расслабиться, но чувствовал, как нервная сильная дрожь прокалывает все тело и, видимо, Ибо тоже почувствовал это, потому что успокаивающе положил подбородок на плечо и прошептал на ухо, неуловимо касаясь мочки и втягивая ее в рот: — Если ты не хочешь, скажи и я уйду. Сяо Чжань сжал его руку, но промолчал и Ибо легко поцеловав в шею, поднял голову и потерся носом об ухо, выдыхая хрипло и протяжно. Одной рукой он обхватил Сяо Чжаня поперек груди, притягивая еще ближе, а пальцы другой тут же скользнули под ханьфу, погладили голую кожу впалого живота и потянули за завязки широких нижних штанов, ослабляя их. Штаны мягкой волной упали на пол, а пальцы Ибо настойчиво двинулись дальше: прошлись по темной дорожке жестких волос и скользнули ниже, но Сяо Чжань внезапно перехватил его запястье, вынуждая остановиться и рвано выдохнул, прикрывая глаза. Он чувствовал, как быстро-быстро бьется его сердце, заставляя поджиматься пальцы на ногах, а сам он весь дрожит словно в какой-то лихорадке. Нетерпение, острое возбуждение и страх — дикий животный страх — накатывали одно за другим, сметая его разум. Какое-то время они стояли, замерев посреди комнаты, а потом Ибо сделал несколько шагов назад, увлекая за собой Сяо Чжаня и рухнул на кровать, не разжимая рук. Он раздвинул ноги, притягивая Сяо Чжаня ближе и почти вплотную прижался грудью к его спине. Сяо Чжань тут же дернулся, пытаясь встать, но рука Ибо предупреждающе сжалась, стальным кольцом обхватывая поперек груди. А затем его пальцы легли на пояс ханьфу и медленно развязали его. В полной тишине, прерываемой только быстрым шумным дыханем, ударяясь друг о друга, тихо прозвенели и замолкли десять золотых подвесок. Полы верхних и нижних одежд разошлись, обнажая живот и бедра, а Сяо Чжань задушено всхлипнул и забился в руках Ибо. — Шшш, все хорошо, — прошептал Ибо, успокаивающе поглаживая его по животу и поцеловал во влажный, покрытый испариной, висок. — Если ты хочешь, я отпущу тебя. Сяо Чжань судорожно вздохнул, но промолчал. — Наместник Сяо, — негромко позвал Ибо. — Скажи, что мне делать? — Останься, — хрипло выдохнул Сяо Чжань. — Все в порядке. — Ты весь дрожишь, — ответил Ибо, продолжая медленно гладить его живот. А потом пальцы Ибо нежно коснулись шеи, провели по груди, задевая моментально напрягшийся сосок. Сяо Чжань громко выдохнул и пальцы тут же вернулись, сжимая и выкручивая его. Коснулись пупка, погладили выпирающие косточки бедер, а затем Ибо подхватил одну ногу Сяо Чжаня и отвел ее в сторону, заставляя согнуть в колене. Он прикусил его шею, ткнулся носом в затылок и опустил руку на напряженный член. Сяо Чжань снова дернулся, но Ибо провел пальцами по всей длине, обнажая головку и слегка надавливая на нее. — И-ибо, — надломлено простонал Сяо Чжань, откидывая голову назад и упираясь затылком в его плечо. Ибо опустился рукой еще ниже, аккуратно сжал яички и снова вернувшись к члену, заскользил пальцами, двигаясь размеренно и быстро. — Сяо Чжань, — чуть слышно протянул Ибо, впервые называя его по имени и словно пробуя это на вкус, а Сяо Чжань выгнулся в его руках, застонал протяжно и громко, и кончил, забрызгивая ладонь Ибо. Какое-то время он безвольно лежал в его объятьях, пытаясь отдышаться, а потом аккуратно отвел руку Ибо, все еще сжимающую его поперек груди и развернулся к нему лицом. Несколько секунд они изучающе смотрели друг другу в глаза, а потом Ибо протянул руку и вынул шпильку из волос Сяо Чжаня, и волосы, собранные в высокий пучок, мягкой волной рассыпались по его плечам. Сяо Чжань молча дотронулся до пояса ханьфу Ибо и, развязав его, медленно потянул за отвороты, стягивая одежды с плеч. Ибо прикрыл глаза, внимательно наблюдая из-под опущенных ресниц, как мягко улыбается Сяо Чжань, аккуратно обхватывая ладонями его щеки, а потом потянул его на себя и поцеловал, заставляя приоткрыть губы и проскальзывая языком внутрь. Сяо Чжань задышал быстрее, его руки сжали плечи Ибо, скользнули по обнаженной спине и вдруг замерли, нащупывая неровную шероховатую кожу над лопатками. — Что это? — потрясенно выдохнул Сяо Чжань. Продолжая водить по спине пальцами, он аккуратно коснулся округлого неровного шрама и тут же скользнул к другому. — Это… Это от стрел? — неуверенно прошептал он, привставая, чтобы заглянуть через плечо, но Ибо перехватил его запястье и резко дернул Сяо Чжаня вниз. Лицо его стремительно-быстро потемнело, словно черная тень накрыла своей дланью, в один короткий миг став пугающе-бесстрастным и равнодушным, и Сяо Чжань понял, что он ничего не скажет. Ибо немного ослабил хватку, сжимая запястье все еще достаточно сильно, но вместе с тем бережно и аккуратно и положил его руку на свой возбужденный член. Сяо Чжань прикусил губу, но руку не убрал и Ибо, накрыв его пальцы своими, откинулся на постель и тихо застонал. Сяо Чжань наблюдал, как от их быстрых движений сбивается его дыхание и напрягается лицо, а потом Ибо приподнялся на лопатках и кончил, мгновенно открывая глаза. Все его тело тут же расслабилось, взгляд потеплел, а губы дрогнули в улыбке. — Иди-ка ко мне, — прошептал он, обхватывая Сяо Чжаня ногами за талию и неожиданно притянул к себе, тут же целуя глубоко и страстно. — Мне показалось, наместник Сяо, что ты избегаешь меня, — сказал Ибо тихо, внимательно всматриваясь в лицо Сяо Чжаня. Он дотронулся пальцами до его горящих опухших губ и слегка надавил. — С того самого дня, как я поцеловал тебя. — Как, по-твоему, можно избегать человека, который каждый раз, как ему вздумается, залезает в твою спальню? — мягко протянул Сяо Чжань, улыбаясь и откинулся на подушки. Ибо недоверчиво прищурил глаза, а Сяо Чжань поднял руку и переплетя их пальцы, слегка сжал. — Это извинение? — хрипло спросил Ибо. — Это обещание больше так не делать, — негромко ответил Сяо Чжань и закрыл глаза. Легкая дрема тут же потянула его за собой, завлекая и уводя в царство призрачных ускользающих снов. Он не хотел поддаваться ей, но сам не заметил, как крепко заснул. Спустя час Ибо, все это время не сводящий глаз с расслабленного и спокойного лица Сяо Чжаня, нежно провел рукой по его щеке и прошептал на ухо: — Господин наместник, тебе пора возвращаться. Сяо Чжань недовольно заворочался и перевернулся на другой бок, отталкивая Ибо в сторону: — Дай мне еще немного времени, — едва ворочая языком, недовольно промычал он и Ибо тихо рассмеялся. Он развернул Сяо Чжаня к себе лицом, внимательно всматриваясь в нахмурившиеся брови, а потом скользнул рукой вниз, обхватывая пальцами член Сяо Чжаня и слегка сжимая. Сяо Чжань тут же распахнул глаза, невольно подаваясь бедрами вперед и приоткрывая рот и Ибо, словно только этого и ждал, прижался ближе и накрыл его губы своими. Когда они, наконец, выбрались из постели уже стояла глубокая ночь, однако с первого этажа, чуть слышно продолжали раздаваться нечеткие, словно смазанные, вскрики и приглушенный смех. Сяо Чжань недоуменно посмотрел на Ибо, но тот лишь пожал плечами, завязывая пояс на своем ханьфу и слегка ухмыльнувшись, ответил: — Это не самая лучшая гостиница, наместник Сяо. Они выбрались через окно, аккуратно спускаясь вниз по выступам в стене. Оказавшись на карнизе первого этажа, Сяо Чжань уже хотел было спрыгнуть вниз, но вдруг что-то резко потянуло его назад, и он приглушенно вскрикнул. — В чем дело? — тут же спросил Ибо, поднимая голову. Он стоял на земле, протягивая руки вверх, чтобы помочь спуститься. Сяо Чжань обернулся и увидел, что край его ханьфу зацепился за отколотую доску в стене. Он аккуратно дернул ткань, тут же больно уколовшись пальцем, и вдруг услышал, как кто-то произносит его имя. Сяо Чжань недоверчиво замер, а потом спрыгнул вниз, подхватываемый руками Ибо, и заглянул в распахнутое настежь окно первого этажа. — Ты слышал это? — прошептал он Ибо, пытаясь понять, что происходит внутри. В просторных комнатах, слабо освещенных неровным светом напольных ламп, кутила, поднимая страшный шум и гомон, веселая и сильно пьяная компания. — И что бы ты сделал? — громко и насмешливо спросили откуда-то сбоку, перекрикивая чужой смех. Сяо Чжань повернул голову, чуть привстал на носки и с удивлением узнал Яо Шухао — уже не молодого, но все еще статного мужчину. Он служил в его страже и часто лично сопровождал Сяо Чжаня, когда тому требовалось выехать за пределы своей резиденции по рабочим делам. Рука Ибо легла на его локоть и обернувшись, Сяо Чжань поймал его вопросительный и удивленный взгляд. — Это моя стража, — шепнул Сяо Чжань. Ибо настойчиво потянул его в сторону, но Сяо Чжань вдруг покачал головой, прикусывая губу. — Постой, — сказал он, чуть слышно. — Я хочу послушать. — Что бы я сделал? — негромко переспросил юноша и Сяо Чжань, слегка нахмурив лоб, вспомнил, что кажется его звали Хэ Пэн. Он несколько раз видел, как тот ловко и умело обращается с мечом на тренировочном поле, сражаясь в одиночку сразу против нескольких противников. — О, у меня множество идей. Но разве кто-нибудь откажется устроить охоту на нашего нового наместника? — протянул он под одобрительные смешки. — В провинции Чуанься давно не было подобных развлечений. Сяо Чжань замер и, мгновенно побледнев, отпрянул от окна. Он поднял растерянный изумленный взгляд на Ибо, — тот стоял с бесстрастным выражением лица, но по его напряженному мрачному взгляду Сяо Чжань понял, что он тоже слышал. Ибо предостерегающе сжал пальцы на его локте, но Сяо Чжань вдруг дернул рукой, сбрасывая чужую руку. — Жди здесь, — бросил он Ибо через плечо, и ухватившись за раму, резко подтянулся, и шагнул в проем окна. — Сяо Чжань! — недовольно выдохнул Ибо, но было поздно. — Что все это значит, господа? — холодно и жестко спросил Сяо Чжань, обводя пристальным взглядом собравшихся людей. Смех и разговоры мгновенно оборвались и в комнате повисла давящая непроницаемая тишина. — Наместник Сяо! — вскрикнуло несколько растерянных голосов, пока Сяо Чжань внимательно всматривался в удивленные лица. Он знал четверых присутствующих по именам, еще шестеро ему были смутно знакомы и лишь двоих мужчин он видел впервые в жизни. — Потрудитесь объяснить, что значат ваши слова, господин Хэ, — повторил он снова и перевел взгляд на лицо юноши. Тот выглядел встревоженным, но упрямо сжал зубы и поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. — А то что? — спросил он вкрадчиво и улыбнулся. — Что вы можете сделать нам? — прошептал он на ухо Сяо Чжаню, подойдя почти вплотную и вдруг спросил: — Вы знаете, господин Сяо, как умер наместник Ван? Хотите расскажу? — Как умер наместник Ван? — спокойно спросил Сяо Чжань, стараясь унять быстро и тревожно бьющееся сердце. Он знал, что его предшественника настигла трагичная и внезапная смерть от руки предателей. Наместник Ван был застрелен на охоте своими ближайшими советниками, которые пытались выставить его смерть, как несчастный случай. Однако, после допросов, проведенных без отлагательств на месте, заговор был раскрыт, а все изменщики — советники, треть стражи и даже повар — немедленно казнены. Хэ Пэн положил руки на плечи Сяо Чжаня и тихо спросил: — Уверены, что хотите знать, господин наместник? Сяо Чжань немного повернул голову, посмотрев прямо в лихорадочно-блестящие глаза, и уже хотел ответить, как вдруг за его спиной послышался тихий и злой голос: — Убери руки, — сказал Ибо и Хэ Пэн резко вскинул голову. Лицо его моментально вспыхнуло и разжав пальцы, он сделал несколько шагов назад. В тот же миг Сяо Чжань почувствовал, как Ибо больно сжал его локоть и, протащив через всю комнату на глазах у изумленной стражи, резко распахнул дверь, выталкивая в коридор. — Ибо, постой, — тихо позвал Сяо Чжань, но тут же растерянно замолчал и невольно попятился назад, — лицо Ибо, резко обернувшегося к нему, полыхало едва сдерживаемой яростью. Несколько часов до рассвета Сяо Чжань провел в своих покоях, невидящим взглядом смотря сквозь распахнутое окно на сад, утопающий в темноте, и напряженно думал о том, что делать дальше. С первыми лучами солнца, измученный и усталый, он потребовал взять Хэ Пэна под стражу, однако, Чжоу Исюань, тяжело и мрачно посмотрел на него и сказал: — О чем вы, господин наместник? Хэ Пэн всю ночь патрулировал резиденцию, и я лично могу поручиться, что он никуда не отлучался.