Чудной наместник Сяо

Сяо Чжань глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и ещё раз быстро перебрал принесенные слугой письма. — Это вся почта? — спросил он у Ци Пэйсиня, поднимая на него глаза. «Ответа не было! Не было! Не было!» — страшно и тревожно билось в висках набатом. Это могло означать абсолютно что угодно, было множество разных объяснений, почему письмо от господина Лу Цзянминя не было доставлено ему, но Сяо Чжань знал, что истинная причина была только одна и отрицать ее было так же глупо, как и тот факт, что он, Сяо Чжань, глупый наместник провинции Чуанься, неожиданно оказался, связанный по рукам и ногам, в настоящей западне. — Да, господин наместник, это все, — тихо ответил Ци Пэйсинь. Он смотрел на Сяо Чжаня с лёгким беспокойством, но не решался подойти ближе. — У вас есть еще какие-то распоряжения? — Нет-нет, — пробормотал Сяо Чжань, медленно поднимаясь из-за стола. Он потер лоб рукой, чувствуя, как от напряжения мелко-мелко подрагивают кончики пальцев. — Ты точно уверен, что больше не было писем? — Да, господин наместник. Я… Я могу что-нибудь сделать для вас? — неуверенно спросил Ци Пэйсинь едва слышно, но Сяо Чжань покачал головой. Сразу после разговора с Чжоу Исюанем он послал, запечатанное своей личной печатью, срочное письмо в императорскую канцелярию с просьбой немедленно выделить и прислать ему хорошо обученный и подготовленный отряд. Сяо Чжань прекрасно понимал, что вся его власть станет чисто номинальной и рассыплется в пыль и прах, стоит только страже отвернуться от него. Он не был уверен, по каким причинам Чжоу Исюань покрывает Хэ Пэна, он не знал, что скрывает Хэ Пэн и остальные члены стражи, но решил разбираться с этим, имея за своими плечами вооруженную поддержку, которая точно будет на его стороне. Впрочем, ответ Сяо Чжань так и не получил. Сначала он страшно удивился, а потом вспомнил, что уже был случай, когда его обращение осталось неудовлетворенным. Тогда, он пытался узнать кем является Ван Ибо и написал несколько уточняющих запросов в императорский дворец, но все они были проигнорированы. Несколько дней Сяо Чжань напряженно думал, в чем может быть дело и пришел к двум весьма неутешительным выводам. Возможно, и это было более опасно, но менее вероятно, его письма приходили в дворцовую канцелярию и попадали не в те руки. А возможно, и при мысли об этом лоб Сяо Чжаня покрывался холодной испариной, — его запросы просто не были доставлены. А значит и не были отправлены. Проверить это можно было одним простым способом и, недолго думая, Сяо Чжань написал письмо советнику императора Лу Цзянминю, с которым его отец состоял в самых дружественных отношениях и с которым он сам был знаком лично. Он до последнего надеялся, что все это какое-то нелепое и случайное совпадение, но ответа от Лу Цзянминя не было и Сяо Чжань наконец был вынужден с ужасом признать, что все это время кто-то регулярно вскрывал и прочитывал все его письма, самовольно решая, что из них можно отправить, а что нет. — Ты можешь быть свободен, — задумчиво ответил Сяо Чжань слуге, нервно расхаживая по одной из своих личных комнат, служившей ему кабинетом. Он пытался понять, кто мог быть в этом замешан, какие преследовал цели, чего добивался, но все мысли были об одном. О том, что сказал Хэ Пэн. «Вы уверены, что хотите знать, как умер наместник Ван?». Да, Сяо Чжань был уверен. Он должен был выяснить, как умер наместник Ван, пока не стало слишком поздно для него самого. Ци Пэйсинь все еще стоял в дверях, не решаясь уйти, и Сяо Чжань, стараясь скрыть тревогу, улыбнулся:  — Спасибо за твою работу, — сказал он мягко и слегка наклонил голову. Ци Пэйсинь изумленно вытаращил глаза, мгновенно вспыхнул, залился багряным румянцем от острого подбородка и до кончиков ушей, а потом неуверенно попятился и, торопливо поклонившись, выскочил в коридор. Сяо Чжань тихо рассмеялся. Этот мальчишка стал единственной хорошей новостью за последние дни. Играть с ним было забавно. Почти как с щенком, которых обожал его младший брат, сын второй наложницы. Ци Пэйсинь был такой же. Он пытался цапнуть руку, но его клыки были очень маленькие, кусали в пол силы, и нужно было всего-лишь совсем чуть-чуть терпения, нескольких пиал жасминового чая и одного выходного, чтобы его приручить. Как бы Ци Пэйсинь, прячась за привычным угрюмым молчанием, не пытался скрыть, Сяо Чжань прекрасно видел, как, затаив дыхание, он внимательно слушает его, как застенчиво улыбается на похвалу, и как от былой враждебности не осталось и следа. — Что же мне со всем этим делать? — прошептал Сяо Чжань, обхватывая себя за плечи. Что может сделать наместник, запертый в своей резиденции и не имеющий никакой реальной власти? Что он может сделать? Что? Сяо Чжань оглядел свой кабинет, посмотрел на стол, заваленный неровными стопками документов, на письма, и ответ - такой простой и очевидный - сам собой пришел ему в голову.

***

Дождавшись ночи, Сяо Чжань надел темное ханьфу Ци Пэйсиня, которое хранил на самом дне сундука, завернутое в личные одежды, и выскользнул из своих комнат. Ему нужно было сначала незамеченным выбраться из своей резиденции, а потом взять на каком-нибудь постоялом дворе посыльного, согласного за достойную плату лично отнести его письмо. Конечно, не во дворец — это бы вызвало множество ненужных вопросов, а всего лишь в соседнюю провинцию господину Ли, который, впрочем, несколько лет назад служил в императорском дворце и был, хоть и весьма поверхностно, но все же знаком с Сяо Чжанем. Возможно, это был не самый лучший вариант, но никого ближе Сяо Чжань не знал лично. Проскользнув в узкую щель между стеной и конюшнями, Сяо Чжань огляделся по сторонам и нахмурился. Он точно помнил, что лестница, по которой он в прошлый раз поднимался на крышу, должна была быть тут, но ее нигде не было. Сяо Чжань тяжело сглотнул, оглянулся по сторонам, внимательно оглядывая не переставил ее кто-нибудь в сторону, и принялся шарить в темноте. Он испачкался в грязи, поцарапал ладони, но ничего так и не нашел. Лестница исчезла, а вместе с ней и возможность незаметно выбраться из резиденции. Сяо Чжань прислонился спиной к стене и потер лоб, стараясь успокоиться. Сердце гулко бухало в груди, мешая думать. Конечно, это могла быть случайность, простое совпадение, потому что, если нет… Сяо Чжань судорожно выдохнул и посмотрел на темное небо. Нет, это не могло быть случайностью. Лестница была очень старой, часть перекладин внизу давно сломалась, а сам бамбук рассохся и был готов рассыпаться в любой момент. Ее могли или выбросить или убрать специально. Но для того, чтобы выбросить, ее еще нужно было найти. А это можно было сделать или во время уборки или если кто-то о ней знал. Никакой уборки тут не проводилось - это было просто очевидно, а единственный, кто о ней знал, кроме него самого был... Сяо Чжань закрыл лицо ладонями, отказываясь в это верить. Нет. Этого не может быть. Единственный, кто про нее знал, был Ибо. Ибо. Сяо Чжань несколько раз глубоко вздохнул и, прикусив губу, сполз по стене вниз. Ткнулся лбом в колени и замер. Пальцы дрожали, а сердце больно билось о грудную клетку. Нужно было взять себя в руки. Нужно было встать. Сяо Чжань сжал зубы, ухватился рукой за стену и замер. Где-то совсем рядом приглушённо фыркнула лошадь и послышались тихие, едва различимые голоса. Сяо Чжань медленно встал и, сделав несколько осторожных шагов вдоль стены, аккуратно выглянул из-за конюшни. Месяц только зарождался, был ещё слишком тонким и бледным, и его слабого света не хватало, чтобы различить силуэты. Перед глазами Сяо Чжаня все плясало и размывалось, словно на картину выплеснули пиалу с чаем, и тушь потекла, меняя очертания предметов. Он тяжело сглотнул и, вжавшись спиной в стену конюшни, прокрался немного вперед, к самому краю конюшни. Здесь, у сложенных стогов сена, он все еще не видел лиц, но зато мог слышать обрывки чужого разговора. Сяо Чжань навострил уши, затаил дыхание и охнул. — Не понимаю, — недовольно говорил Чжоу Исюань, чеканя каждое слово. — Зачем ты делаешь это? Тебе хоть что-нибудь известно о том, кем он является на самом деле? — Это важно? — насмешливо спросили в ответ, растягивая слова, и сердце Сяо Чжаня пропустило один удар. Этот голос, эти интонации... Он бы узнал их из тысячи похожих. Сяо Чжань прикусил губу и прикрыл глаза. Он предполагал, догадывался, что Ибо знаком с кем-то из его резиденции... Но не думал, что этим кем-то будет сам начальник сиражи. Что ж. По крайней мере теперь было понятно, почему Ибо мог позволить себе беспрепятственно разгуливать по хорошо охраняемой территории. — Ты знаешь, что его старшая сестра замужем за братом императора? — продолжал тихо и быстро говорить Чжоу Исюань. — Его отец… — Исюань, я понял, — предостерегающе сказал Ибо. Голос его звучал бесстрастно и ровно, но по едва уловимым интонациям Сяо Чжань понял, что он недоволен. — Тебе не стоит волноваться об этом. — Ибо, ты рискуешь. — Это только мое дело. Ибо добавил что-то еще, но Сяо Чжань не расслышал. Они удалялись, ведя под узды лошадей, а идти следом за ними Сяо Чжань не решился — впереди было одно лишь пустое открытое поле для выгона.

***

Промучившись полночи гнетущими мыслями, Сяо Чжань забылся только на рассвете. Ему снилось что-то неясное и ускользающее, как вода сквозь пальцы, а потом он вдруг оказался на самом краю обрыва. Он лежал на боку, свесив одну ногу вниз, и боялся пошевелиться. Земля медленно осыпалась, и Сяо Чжань чувствовал - ещё чуть-чуть и он рухнет вниз. В непроглядную темноту. Кровь гулко шумела в ушах, но через этот шум ему казалось, что он слышит чей-то голос. Кто-то тихо и ласково звал его по имени. А когда земли стало так мало, что он почувствовал, как начинает соскальзывать вниз, чьи-то теплые пальцы неожиданно коснулись его спины, нежно погладили лопатки, выступающие через тонкую ткань нижних одежд, прошлись по позвоночнику и замерли, горячо сжимаясь, на бедре. Сяо Чжань открыл глаза, сбрасывая с себя душный морок, и вздрогнул. Чья-то рука на самом деле касалась его бедра. — Тихо, это я, — прошептал Ибо, наваливаясь привычной тяжестью. Сяо Чжань выдохнул, привычно расслабляясь, но тут же вспомнил вчерашний день, сегодняшнюю ночь — все, что увидел и понял, и его сердце ухнуло вниз. Ибо ничего не заметил. Или решил, что это со сна. Он как большой кот потерся носом об его ухо, погладил пальцем брови и лизнул подбородок. Сяо Чжань знал, что ему нравится родинка его под губой: Ибо касался ее то подушечками пальцев, то губами, то как сейчас языком, словно собирался слизнуть. Сяо Чжань повернул голову, открыл рот, пытаясь вдохнуть, но его губы тут же накрыли другие. Горячие и сухие. Иногда они были дразнящими, иногда нетерпеливым, но сейчас - сейчас как никогда нежными и ласковыми. И этот контраст сильных цепких пальцев, которые, удерживая, сжимали его бедро, и мягких, почти просящих губ сводил Сяо Чжаня с ума. Поддаться было очень просто. И он почти поддался. Раскрылся, открывая рот шире, обхватил ногами, притягивая ближе. Так близко, что сладкий стон у них вырвался почти одновременно. А потом наваждение спало, и Сяо Чжань вздрогнул, отталкивая Ибо в сторону. — В чем дело? — тихо спросил Ибо, приподнимаясь на локтях. Сяо Чжань не успел понять в какой момент он оказался сверху, всем своим весом прижимая его к постели, и сейчас отчетливо чувствовал его тяжелое дыхание и возбуждение. — Сяо Чжань, — протянул Ибо чуть слышно, мягко перекатывая его имя на языке, а потом потянул за край ханьфу. — С-я-я-о Чжа-а-а-нь. Его шеи коснулись острые зубы, а сразу за ними горячий влажный язык. — С-я-я-о Чжа-а-а-нь. Сяо Чжань выгнулся, упираясь руками в плечи Ибо. Он пытался бороться с его губами, которые жадно накрыли правый сосок, с его пальцами, которые поглаживали и сжимали, со своим возбуждением, которое несмотря на все доводы разума, тянуло его на самое дно, где было только желание и больше ничего. Сяо Чжань затрепыхался сильнее, пытаясь скинуть Ибо, но Ибо только недовольно выдохнул, перехватил его руки и, прижавшись еще ближе, глухо зарычал. Т Сяо Чжань неожиданно понял, что своим вялым сопротивлением только еще сильнее раззадоривает и заводит его. — Ибо, — простонал Сяо Чжань. Он понял, что только ещё сильнее раззадорил Ибо. - Ибо! Ай! Ибо тут же отстранился, тяжело дыша, и отпустил его руки. — Прости, я увлекся, — хрипло сказал он, нависая сверху и внимательно разглядывая припухшее от укуса место. Его пальцы аккуратно коснулись отпечатка зубов и нежно погладили кожу. — Больно? — Слезь с меня, — выдохнул Сяо Чжань, пытаясь отдышаться. Но Ибо только ухмыльнулся: — Слезу, когда ты кончишь, — шепнул он на ухо Сяо Чжаню, и его рука тут же скользнула ниже, касаясь возбужденного члена. Сяо Чжань всхлипнул. Ему очень сильно хотелось, чтобы пальцы Ибо сжались сильнее и принесли, наконец, разрядку, но он стиснул зубы, не разрешая себе соскользнуть за эту грань, после которой уже не сможет остановиться, и повторил: — Слезь с меня. В этот раз вышло чуть менее жалобно и чуть более громко. Ибо внимательно посмотрел на него и коснулся истекающей смазкой головки: — Почему? Я же вижу, что ты хочешь. — Ван Ибо! Слезь и зажги лампу. Одно долгое мгновенье Ибо смотрел ему прямо в глаза, а потом все же неохотно поднялся, и Сяо Чжань, воспользовавшись передышкой, дрожащими руками запахнул ханьфу. Щеки пылали лихорадочным румянцем, а член все ещё стоял, задевая головкой шёлковую ткань. Первые лучи солнца пробивались через полуприкрытое окно, но его спальня все еще была полна сумраком и тенями уходящей ночи. Ибо зажег лампу и сел на кровать, погибая под себя ногу. Он внимательно смотрел на Сяо Чжаня и выжидающе молчал. — Я не буду спрашивать, кто ты такой, — тихо сказал Сяо Чжань, поднимая на Ибо глаза. — Но задам тебе один вопрос. Обещай ответить честно. Лицо Ибо дрогнуло, становясь привычно бесстрастным и отстраненным, — Сяо Чжань множество раз видел его таким. Но потом по губам вдруг скользнула легкая улыбка, а в глазах блеснули веселые искры. — Что мне за это будет? — спросил он, приподнимая брови. — Ты сможешь остаться. Сяо Чжань протянув руку, взял запястье Ибо и, прижав большой палец к бьющейся вене, принялся считать пульс. Какое-то время он молчал, а потом посмотрел Ибо прямо в глаза и спросил: — Я могу доверять тебе? Ибо резко выдернул руку, вмиг растеряв весь свой игривый настрой, и взгляд его стал тяжёлым и колким. — Я не причиню тебе вреда, — наконец сказал он тихо, разбивая повисшую между ними тишину. — Я могу доверять тебе? — с нажимом повторил Сяо Чжань. — Я могу доверять тебе, Ван Ибо? Он неосознанно отползал дальше по постели, потому что знал - понял ещё до того, как услышал ответ, что скажет Ибо. Ибо долго молчал, сжав губы в тонкую плотную линию, а потом посмотрел исподлобья и тихо сказал: — Нет. Один короткий вздох и один бесконечный выдох Сяо Чжань не отрываясь смотрел на него. Он пытался осознать и принять это простое короткое слово, но не мог. Где-то глубоко внутри медленно нарастая, поднималась холодная темная волна, и Сяо Чжань изо всех сил пытался ее остановить. Не здесь. Не сейчас. Не при нем. Он закусил губу и вдруг почувствовал нежное прикосновение к своей руке. Ибо погладил его запястье, а потом наклонился вперед и обнял. — Отпусти, — прошептал Сяо Чжань. Он хотел отодвинуться, хотел скинуть руки Ибо, но не мог пошевелить и пальцем. — Ты не должен мне доверять, Сяо Чжань, это правда, — повторил Ибо тихо и нежно провел рукой по его волосам. Мгновенье он молчал, а потом, почти касаясь губами его уха, добавил: — Но есть и еще одна правда. Я люблю тебя, господин наместник. Я так страшно люблю тебя. Сяо Чжань распахнул глаза, вздрагивая всем телом, но Ибо прижал его еще крепче и начал быстро целовать в шею. — И я никуда не уйду. Ты сказал, что я могу остаться, если отвечу честно. — Стой, подожди, — растерянно выдохнул Сяо Чжань, но Ибо молча опрокинул его на спину, распахивая ханьфу. Не проронив больше ни слова, он заставил Сяо Чжаня стонать и выгибаться в своих руках, несколько мучительных раз оттягивая оргазм, а потом довел до разрядки, вырывая громкие задушенные всхлипы. Перед тем как уйти, Ибо окинул его тяжелым пристальным взглядом, а потом наклонился и нежно поцеловал в приоткрытые губы.

***

На следующий день, одолеваемый нарастающими тревожными предчувствиями, Сяо Чжань решил выйти в город через главный вход своей резиденции, ни от кого не прячась и не скрываясь. Убрав в потайной карман темно-красного чанфу аккуратно-сложенное и запечатанное письмо, он долго стоял перед окном, пытаясь убедить себя в беспочвенности своих переживаний, но стоило ему оказаться перед высокими деревянными воротами и самые худшие опасения Сяо Чжаня подтвердились: его личная стража, день и ночь, стоящая на карауле, вдруг преградила путь и отказалась его выпускать без сопровождения. Сяо Чжань остановился, внимательно разглядывая отстраненное и холодное лицо Яо Шухао, — из всех четверых стражников он знал только его, — а потом вкрадчиво спросил: — Что ж, господин Шухао, могу я в таком случае просить вас сопроводить меня? На губах его играла мягкая безмятежная улыбка, но все внутри клокотало и бурлило, сворачивалось в водоворот из гнева и страха и еще никогда — ни разу в жизни — Сяо Чжаню не требовалось приложить столько самообладания и сил, чтобы все его эмоции остались скрытыми от чужих глаз. Об отправке письма не могло быть и речи и все же, Сяо Чжань воспользовался этой прогулкой под надзором молчаливого Яо Шухао для того, чтобы запомнить расположение нескольких постоялых дворов. Он знал, что, когда у него появится шанс, — Сяо Чжань специально избегал слова «если» — это знание ему обязательно пригодится. А еще через несколько дней он был вынужден ступить на тонкий лед своих моральных принципов. Никогда раньше Сяо Чжань не позволил бы себе подобного, но сейчас, взволнованно расхаживая по своим покоям, он вдруг с ужасом понял, что никаких других вариантов у него не осталось: с замирающим сердцем Сяо Чжань ждал Ибо, отчаянно осознавая, что он остался его последней надеждой. Каждый день тянулся невыносимо медленно, а каждый вечер, стоило только солнцу опуститься за горизонт, Сяо Чжань зажигал лампы и напряженно всматривался в темноту за окном. Через три дня он сидел за столом, закрыв лицо руками и напряженно думал, что будет делать, если Ибо не придет. Сяо Чжань отвратительно спал в последнее время, постоянно просыпаясь от липких душных кошмаров, и сейчас чувствовал себя измученным и разбитым. Все эти дни, чтобы хоть как-то себя отвлечь, он с утра до ночи просиживал над учетными книгами, сверяя сумму собранных налогов с данными последней переписи населения провинции Чуанься, но то и дело ловил себя на том, что бездумно рассматривает иероглифы, не в силах отличить один от другого. Сяо Чжань тихо застонал, пытаясь сбросить отупляющую усталость, и вдруг услышал шаги за окном. Он вскинул голову, неловко взмахнул руками и опрокинул тушь. Перевернувшись на бок, одной стремительной волной, она залила его стол, бумаги и даже край чанфу, а потом быстро-быстро закапала на пол, но Сяо Чжань не обратил на это внимание. — Ибо, — облегченно выдохнул он, слабо улыбаясь и нервно потер лоб рукой, а Ибо тихо прыснул, наблюдая за тем, как пальцы Сяо Чжаня оставляют широкий черный след. Сяо Чжань вопросительно посмотрел на него, но Ибо только покачал головой и неожиданно бросил ему на колени небольшой сверток. — Это тебе, — сказал он, отворачиваясь в сторону. — Что это? — удивленно спросил Сяо Чжань, но так и не дождавшись ответа, аккуратно развернул бумагу и губы его тронула легкая улыбка. — Ты можешь не использовать ее, если тебе не нравится, — сказал Ибо безразлично, но Сяо Чжань вдруг понял, что он напряжен и слегка взволнован. — Мне нравится, — мягко ответил Сяо Чжань, поднимая чуть ближе к свету небольшую шпильку для волос. Тусклые блики лампы переливались на двух бусинах из речного жемчуга, искусно нанизанных на золотую нить. Он поднял глаза на Ибо, внимательно рассматривая его из-под опущенных век, а потом, решаясь на одном коротком вздохе, тихо спросил: — Пойдешь со мной в город? Лицо Ибо на мгновенье дрогнуло. Он изучающе посмотрел на Сяо Чжаня, но кивнул, тут же протягивая руку и помогая подняться. Он аккуратно стер тушь со лба, а потом притянул Сяо Чжаня ближе, собираясь поцеловать, но Сяо Чжань мягко отстранился, и быстро шепнув: — Я хочу переодеться, — достал бамбуковую шляпу и темное ханьфу Ци Пэйсиня. Однако, стоило им оказаться за стеной, и Сяо Чжань сам обхватил щеки Ибо руками, целуя быстро и нежно. Мягкие губы Ибо дарили облегчение и освобождение, заставляя забыть обо всем в этот сладкий миг. Но как только поцелуй прервался и Сяо Чжань отступил назад, тяжело дыша, беспокойное давящее чувство тут же вернулось вновь и больше уже не уходило и не отпускало. Какое-то время они бродили по городу не разбирая дороги, но избегая оживленных улиц, и Сяо Чжань зачем-то — он и сам не знал зачем — рассказывал Ибо истории из своего детства, вспоминая самые глупые и смешные. Наверное, это было что-то нервное, но он не мог остановить себя. Впрочем, Ибо не возражал. Он молча слушал, легко поглаживая большим пальцем запястье Сяо Чжаня, и то и дело тихо смеялся. И это было так неожиданно и так ново, что Сяо Чжань каждый раз завороженно замирал, оборачиваясь на него и старался запомнить — навсегда сохранить в своей памяти — такого Ван Ибо. В какой-то момент они оказались у постоялого двора и Сяо Чжань с глухим сожалением понял, что оттягивать больше нельзя. Все это время он отчаянно пытался придумать любой другой предлог, чтобы улизнуть от Ибо, но все было тщетно — Ибо был всегда рядом, ни на шаг не отступая и не оставляя его одного. Сяо Чжань резко выдохнул, останавливаясь перед входом и прикусил губу. — Если ты хочешь… Мы можем… — неуверенно промямлил он, путаясь в мыслях и словах, всей душой в этот момент презирая себя за то, что использует подобный предлог. — Это постоялый двор, — наконец выдохнул Сяо Чжань, смотря куда угодно, но только не на Ибо. — Я вижу, — ответил Ибо, весело фыркнув. Он все понял правильно и неправильно одновременно и на мгновенье — всего на один короткий миг — Сяо Чжань усомнился в том, что делает. — Мы можем… — тихо сказал он, заставляя себя отбросить все сомнения. — Что мы можем, господин наместник? — протянул Ибо забавляясь, и Сяо Чжань увидел веселую ухмылку на его губах. Щеки Сяо Чжаня тут же вспыхнули, глаза лихорадочно заблестели, и он низко опустил голову, пряча лицо за широкими полами своей шляпы. — Мы можем взять комнату, — наконец сказал он, не поднимая головы. Какое-то время Ибо молчал и Сяо Чжань был уверен, — он и сам не знал откуда, — что тот улыбается. А потом Ибо взял его за руку и потянул ко входу, но Сяо Чжань тут же быстро покачал головой, не двигаясь с места: — Нет, я подожду тебя здесь, — сказал он тихо, поднимая голову. Ибо был очень близко и смотрел на него так тепло и открыто, что у Сяо Чжаня дрогнуло сердце, замирая от сладкой и одновременно горькой боли, но голос его остался тверд: — Постарайся взять комнату на первом этаже и открой мне окно. — Хорошо, — прошептал Ибо. Он едва ощутимо коснулся губами его виска, опустил руки и зашел внутрь. А Сяо Чжань несколько мгновений простояв в оцепенении и чувствуя, как лихорадочно-быстро бьется его сердце, сделал неуверенный шаг назад, развернулся и бросился прочь. Он прекрасно помнил, где находится ближайший постоялый двор, но с перепугу какое-то время бежал в противоположном направлении. Поняв это, Сяо Чжань резко остановился, застонал и бросился назад. На постоялый двор он влетел, тяжело дыша и задыхаясь, и сразу кинулся к растерявшемуся хозяину, натягивая бамбуковую шляпу как можно ниже. — Мне нужен посыльный, — пытаясь отдышаться, простонал Сяо Чжань, упираясь ладонями в колени и почти сгибаясь пополам. — И как можно быстрее, — выдохнул он, доставая из рукава письмо и деньги. Сяо Чжань написал две записки одному и тому же человеку, но хотел успеть отправить их из разных мест разными посыльными, на случай если с одной из них что-нибудь случится. Он бы написал и дюжину, но не был уверен, что успеет отправить даже одну. Впрочем, мальчишка-посыльный, быстро появившийся на зов хозяина, оказался расторопным, хоть и страшно болтливым. Тщательно пересчитав, он спрятал деньги, покивал на все инструкции и с легкой бравадой заверил, что отправится завтра утром, с первыми же лучами солнца. Сяо Чжань на всякий случай пообещал ему вознаграждение и облегченно вздохнул, слабо улыбнувшись, как вдруг краем глаза, прямо у входа, заметил Ибо. Тот стоял, не двигаясь и смотрел прямо на них. Лицо его было холодным и бесстрастным, но взгляд — Сяо Чжань испуганно выдохнул и попятился — такого взгляда он у Ибо не видел никогда: взгляд был пугающий и очень страшный. Ибо шагнул вперед и Сяо Чжань невольно сделал шаг назад. Он медленно отступал, чувствуя, как судорожно колотится его сердце, а кровь гулко шумит в ушах. — Письмо, — сказал Ибо мальчишке. Он продолжал, не отрываясь, смотреть на Сяо Чжаня и даже не взглянул на мальчишку, но посыльный опустил голову, в один миг растеряв весь свой пыл и задор, и молча вложил письмо в его протянутую руку. Постояльцы, все кто присутствовал в зале, удивленно смотрели на них, но Сяо Чжань не видел никого. Только письмо — свое письмо — в руке Ибо. Он сделал еще шаг назад, упираясь спиной о стену, а потом, словно что-то щелкнуло в нем, сбрасывая оцепенение, и Сяо Чжань кинулся вверх по лестнице. Никогда в жизни он не бегал так отчаянно быстро, но все же Ибо был быстрее. Он нагнал его в несколько стремительных прыжков и схватил за плечо, разворачивая к себе, а Сяо Чжань, неловко взмахнув руками, навалился спиной на приоткрытую дверь и, невольно увлекая за собой Ибо, плашмя рухнул на пол. Бамбуковая шляпа отлетела в сторону, а Сяо Чжань больно ударился затылком, прикусил язык и несколько мгновений не видел ничего — перед глазами вспыхнула темнота, оглушающая и ослепляющая. Он хрипло вздохнул и болезненно застонал, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, а затылок разгорается невыносимой острой болью. Пальцы Ибо тут же сжались на его локте и потянули вверх, переворачивая на живот, но Сяо Чжань дернулся, изо всех сил вырывая руку. — Не провоцируй меня, — тихо сказал Ибо, предупреждающе сжимая его плечо. — Я очень зол на тебя сейчас. Он резко развернул Сяо Чжаня, но растрепавшихся волос коснулся бережно, осторожно ощупывая голову. Почувствовав прикосновение, Сяо Чжань зашипел и брыкнулся, и Ибо тут же схватил его за шею, чуть ниже затылка, больно надавливая и не давая шевелиться. — Лежи смирно. У тебя кровь, я хочу посмотреть, насколько глубокая рана, — холодно сказал он, наклоняясь к самому уху. Сяо Чжань качнул головой, но Ибо сжал пальцы сильнее, вырывая болезненный вздох: — Ты меня понял? — угрожающе повторил он. — Я не слышу. — Да, — простонал Сяо Чжань. — Отпусти. Пальцы Ибо разжались, выпуская шею, и тут же коснулись тонкой шпильки, удерживающей высокую прическу, и аккуратно потянули за нее, вынимая. Сяо Чжань лежал неподвижно, но стоило Ибо, чуть привстать, чтобы наклониться ближе, как он резко дернулся, отталкивая его в сторону и вскочил на ноги. Он успел сделать несколько шагов, а потом пол вдруг качнулся и его повело в сторону. Перед глазами замерцали черные точки и Сяо Чжань неожиданно понял, что соскальзывает в темноту, на грани сознания чувствуя, как сильные руки Ибо обхватывают его за живот, не давая упасть. Очнулся Сяо Чжань в незнакомой постели и какое-то время бездумно лежал на животе, чувствуя, как пульсирует и раскалывается голова, а потом что-то холодное коснулось его затылка, принося облегчение. — Где я? — прошептал Сяо Чжань пересохшими губами, чуть приподнимая голову. Это была чужая комната и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что они находятся на постоялом дворе. Ибо ничего не ответил, но наклонился ближе, прикладывая руку ко лбу Сяо Чжаня. — Рана неглубокая, — спустя какое-то время сказал он хмуро, а затем поднялся и отошел в сторону. — Тебе скоро станет лучше. Еще четверть часа Сяо Чжань лежал на кровати, прикрыв глаза и чувствуя, как медленно отступая, утихает боль и унимается головокружение. А потом он осторожно поднялся и сел. Ибо тяжело смотрел на него, не произнося ни слова, и Сяо Чжань, прикусив губу, сделал несколько неуверенных шагов к двери, одной рукой держась за стену. Ибо продолжал молчать и Сяо Чжань, коснувшись ручки, потянул ее на себя. Не разворачиваясь, он попятился назад и вдруг наткнулся на чьи-то руки. На пороге, прямо у самой двери, замерев в ожидании, стояло несколько человек из его стражи. Сяо Чжань перевел взгляд на Ибо и холодное осознание одной стремительной волной обрушилось на него, а Ибо не отводя глаз, продолжая смотреть прямо на него, разомкнул губы и негромко сказал: — Отведите господина наместника в его личные покои и поставьте стражу.