Способы воплощения мечты в реальность

В шахматах, делая ход за ходом, получаешь результат. Только от твоего ума и догадливости соперника зависит, будет он таким, какой запланировал, или останешься с носом. Рона не оставляло ощущение, что он забыл сделать ход. К концу третьего дня они не продвинулись ни на шаг. Пять раз начинался дождь, и едва не размывал дорогу, дважды выходило солнце, гостиницы сменялись крохотными кафе, где можно было найти обед и полюбоваться на кислую морду Малфоя. Несколько раз они прогулялись по разным городам, и — с ума сойти! — Рону почти удалось затащить Драко в кино. Правда, в последний момент вмешался Клюшка с тупым анекдотом про задний ряд, и Драко пошел на попятный. Так день шел за днем, один монастырь сменялся другим, и если первые десять еще вызывали у Рона интерес, то последующие хотелось растереть в пыль и никогда больше не видеть. Когда-то должно было повезти. Когда вдали завиднелся каменный исполин — арка прежде величественных ворот, Рон сразу понял: это оно. — Августинский монастырь, приорат Гисборо, — прочитал Драко в списке. — Ты идешь? Рон выпрыгнул из машины, едва дождавшись вопроса. Да и ждал-то лишь из упрямства. — Мы еще не прошли на территорию бывшего монастыря, а я уже знаю, что это то самое место, где Синебородый спрятал своих крыс. — Откуда такая уверенность, Уизел? Сам Драко выглядел порядком… подавленным? Но Рон сколько ни присматривался, так и не понял, в чем дело. Новостей из дома Малфой не получал, как и от Астории, его не разыскивали коллеги, он пристроил сына на пару недель, ему не было нужды беспокоиться о деньгах — что еще могло волновать Малфоя? Возможно, его просто тяготила компания Рона, но что поделаешь — сам Рон откровенно наслаждался совместным приключением. — Я просто знаю, что это то самое место, ты разве не чувствуешь? Здесь даже пахнет по-другому! Малфой смерил Рона хмурым взглядом. — Конскими яблоками тут пахнет, видишь — лошади идут? Малфой сунул руки в карманы и зашагал вперед, так что Рону пришлось его догонять. Рон начал считать. Пять. Малфой покружил вокруг остатков церкви. Четыре. Малфой прошелся под арками ворот. Три. Пробежался вдоль недораскопанных оснований церковных построек. Два. Бодро зашагал к монастырским садам, попутно накидывая на себя чары, чтобы отвести магглам глаза. И… Досчитать до единицы Рон не успел. — Удивительно, впервые в жизни удача не подвела Уизли, — процедил Драко. — Мог бы сказать спасибо. Что нашел Малфой — не объяснил бы и сам Малфой. Рон не понимал, как работают его поисковые чары, зато точно знал все про свои. Давно, когда только начинал служить в Аврорате, Рон день за днем попадал в переделки. Иногда серьезные — и Гарри не раз спасал ему жизнь. Иногда смешные — и Рон то падал в суп великанов, то вламывался в жилище фестралов, когда планировал попасть в Министерство. Его звали тупым гризли Уизли, но Рон не опускал руки — в отличие от кулаков, но те опускались исключительно на чьи-то зубы — и через два года с расстояния в полквартала определял, где суп, где драка, а где зарыта чужая тайна. С тех пор чутье ни разу не подвело.

***

Любой бегун согласится, какое отвратительное чувство возникает, когда разбежался — и дорога закончилась. Рон чувствовал себя точно так же. Во-первых, он только возликовал, что разгадка близко и еще секунда, другая — и таинственные крысы у них в руках, как Малфой прошипел что-то злобное и потянул обратно к машине. Во-вторых, у телефона кончился заряд, и Рон не был уверен, что брал с собой провод. — Крыс давно нет, Уизли. — Но они были здесь. — Были! Веков девять назад. И, может, прожили еще несколько столетий. Но их тут нет! Нет! Нет! Ни одной живой особи, ничего нет! — Что ты психуешь? Рону было бы приятнее, если бы Драко не пытался ударить ногой колесо фордика. Фордику, в общем-то, тоже было бы приятнее, потому что бибикал он довольно визгливо для машины своего возраста. Опять проснувшийся Клюшка довольно запищал: “Фаллос пятидесятилетнего мужчины похож на рождественскую ель — от корня мертв и шары висят просто для украшения”. Рон вдохнул и выдохнул. Драко продолжал психовать: — Там дальше сады и пруд, Уизел. Которых не было в двенадцатом веке! И в тринадцатом тоже не было, а Синебородый не мог прожить дольше. И мы ничего тут не нашли, кроме самого факта существования крыс. Мы ни на шаг не стали ближе. И выкинь ты эту говорилку, пока я не подсунул ее какому-нибудь старому магглу! Малфой отшатнулся, когда Рон подошел к нему вплотную. — Во-первых, мы хотя бы знаем, что крысы и сам Синебородый — не выдумка твоего чокнутого волшебника. Это уже больше, чем ничего. Малфой напрягся, когда Рон положил руки ему на плечи... — Во-вторых, мы точно знаем, что их следы тут есть. Быть может, для того, чтобы их найти, надо перекопать весь приорат, но они есть. … И обреченно обмяк. — А теперь выше нос, мы поедем в город. Надо найти номер, зарядное устройство и, наверное, книжную лавку. Малфой сверлил Рона взглядом и больше не делал попыток вырваться. Даже улыбнулся под конец. — Раз уж ты раскомандовался, Уизли, оставь мне хоть право выбирать радиостанцию. Рон щелкнул пальцами. — Какие ты слова знаешь, Малфой… Считай, что оно твое.

***

В гостинице пахло почти как в Норе. Даже запах носок был таким же — Рон отбросил их в сторону, прежде чем приложить чистящим заклинанием. Драко его манипуляций не заметил, Драко склонился над книгами, которые Рон принес из книжного магазина, и деловито шуршал страницами и скрипел пером по блокнотным листам. — Говорят, где-то там стоял лепрозорий, — поделился новостями Рон. — Не думаешь, что рядом с больными проказой твои крыски были надежно скрыты от остальных людей. Драко пожал плечами. — А еще там протекала река. А местные говорят, — продолжил Рон, — будто под Гисборо и нашими садами была и вторая река — подземная, которая текла по пещерам, в которых спрятаны бесчисленные богатства. Как тебе это? Драко потер шею. — А крысы отлично плавают, и легко могли попасть в подземные пещеры. Драко наконец-то поднял голову. — Уизли, тебе не кажется, что это моя работа, а не твоя? Когда ты успел это прочесть? — Пока ты прятался в машине, я поговорил с местными парнями, — улыбнулся Рон. Но если он ждал, что Малфой обрадуется новостям, то он сильно ошибся, потому что губы Драко дернулись, крылья носа раздулись, брови нахмурились, а сам он резко стал похож на прежнего злобного и противного слизеринского хорька. Что его разозлило — Рон не стал выяснять. Когда драконы сходят с ума от раны или от того, что чувствуют течку драконицы, ты не расспрашиваешь их, что случилось и как помочь, — ты берешь и действуешь. С людьми гораздо проще, чем с драконами — хотя бы потому что последних нельзя завернуть в одеяло и угостить горячим какао и куском малинового пирога. В случае Драко у Рона имелось куда более интересное оружие. — Что насчет пиццы и яблочной наливки? Готов поспорить, ты никогда не пробовал пиццу! Начнем с того, что ты не сможешь угадать, какой формы предмет в квадратной коробке. Итак. У них была пицца. И бутылка ликера. И коробка мармеладных конфет. Книжки из маггловского магазина, которые пахли типографской краской. И чернила Драко, пахнущие библиотекой Хогвартса и метровыми эссе по Зельеварению. У них было небо, на котором еще не появились звезды, а уплывающее солнце раскрасило облака розовыми и фиолетовыми цветами. Был ветер, принесший из-за города легкий запах мокрых полей. Светлая комната и белые занавески на окне... У Рона был Драко, и голова то оказывалась на его коленях, то на плече или животе. Волосы Малфоя щекотали нос, кожа на оголенном плече ласкала пальцы. — О чем ты мечтаешь, Уизли? Рон хотел многое: научить детей всему, что знает сам, и отправить их в Хогвартс, найти этих дурацких крыс, купить телевизор, поцеловать Малфоя и сгонять в Лесото будущим летом, написать Герми письмо и приложить засушенный одуванчик, купить цветастую рубашку и научиться играть на гитаре, подкинуть Пенелопе новый сюжет и, может, даже стать ее соавтором… Но мечта — это что-то несбыточное. — Я не знаю. А ты? Малфой хмыкнул. Его пальцы перебирали волосы Рона, во второй руке он сжимал бокал. — А о чем мечтал раньше? Все ли мечты великого Уизли сбылись, а? — Нет, конечно, — улыбнулся Рон, — я не попал в одну сборную с Виктором Крамом, Пушки не выиграли Чемпионат мира, и Флер не пригласила меня на бал. Если бы все наши мечты сбывались, Малфой, сейчас мы бы с тобой не ели пиццу. Драко скривился. — Ну конечно, ведь ты бы проводил ночь в постели очередного маггла из местных. Ты отвратителен, Уизли. Даже пальцы сжались в кулак, дергая за волосы. Рон выдохнул. — Знаешь, в Хогвартсе я мечтал размазать тебя по стенке, — пояснил он, стараясь говорить мягко и не сбиваться с мысли. — И еще, чтобы тебя проглотил гигантский кальмар. И, возможно, чтобы ты превратился в хорька и потерялся в Запретном лесу. Мне кажется, мы так ненавидели друг друга, что если бы ненависть могла убивать… Кулаки Драко разжались. На Рона он не смотрел. — Ты красивый, Драко. Пальцы Рона легли на подбородок Малфоя, прежде чем скользнули по шее к ключицам и вновь вернулись, замерли на губах. — А ты был безответно влюблен, Уизли? Жаль, что лежа головой на коленях Драко, Рон видел разве что губы, скользящие при каждом слове вдоль пальца. — Разумеется, Малфой! В ту же Флер или в мадам Розмерту. Такая фигура м-м-м!.. — Рон дождался, когда Малфой раздраженно выдохнет, и продолжил: — А еще я долго думал, что Герми предпочитает других: сначала Крама, потом Гарри, — и я злился на них, на нее, на себя... Когда те, в кого ты влюблен, тебя не замечают, чувствуешь себя хуже, чем когда отрыгиваешь слизней, потому что слизни в один момент кончатся... Малфой не ответил. Только допил бокал и поставил его на столик. Жилка на его шее пульсировала быстрее, чем раньше. — А что насчет тебя, Драко? Какова твоя грустная любовная история? — С какой стати я должен тебе рассказывать, Уизел? Вышло не очень убедительно. — Потому что ты начал этот разговор. Твоя несбыточная мечта — чтобы невзаимные чувства стали взаимными? Рон похвалил себя за проницательность. Драко усмехнулся. — Я не настолько безнадежен, Уизли, чтобы записывать это в несбыточные мечты. По мнению Рона, Драко был более чем не безнадежен. И очень красив. — Но у меня была мечта. Сейчас она потеряла смысл, а тогда… Тогда был просто очень плохой момент. Длительный плохой момент. О, Рон сразу понял, о чем идет речь. А еще он догадался, как трудно дается Драко это признание. — Ненавижу чувствовать себя беспомощным, Уизли. Тогда не хватало поддержки. Знаешь, просто хотелось, чтобы один человек понял, что происходит, и смог помочь, хотя бы для того чтобы я знал, что я не один. — И тогда бы все пошло по-другому? — мягко спросил Рон, поднимаясь. Драко не ответил. Драко замер, когда Рон обнял его, но не сопротивлялся ни поглаживаниям по спине, ни ласковому поцелую в висок. — Потом был другой плохой момент, когда я хотел, чтобы этот нужный, самый правильный человек просто сказал мне несколько слов, чтобы я знал, что есть к чему двигаться дальше. Но тот человек не сказал. Сказал другой — моя жена. И все получилось. — А тот человек, знал, что тебе нужна помощь? Видишь ли, мы волшебники, а не божества, Драко, и иногда лучше сказать словами через рот или послать письмо, чем ждать. Если бы что-то изменилось от того, что ты сказал… — Ничего не изменилось бы, Рональд. Рон уже не сидел, обнимая Драко. Они лежали. Но волосы все еще лезли в нос и кожа на плече по-прежнему казалась бархатистой. — Малфой, я спрошу глупость, но ты что-нибудь делал, чтобы привлечь внимание этого человека? — Разумеется. — Нет, я имею в виду, что-нибудь такое, чтобы человек понял, что ты влюблен, а не то, что ты его травишь и задираешь по-любому поводу, как меня или Гарри? — Разумеется, — нетерпеливо повторил Драко. — Мы давно не в Хогвартсе, Рональд Уизли! Я представляю, что нужно делать, чтобы понравиться. — Например? Драко замялся, и Рон подсказал: — Стать крутым и известным, чтобы этот человек локти кусал от зависти и сам попытался тебя заполучить? Или, может, пригласить на свидание? А может, вы начали больше общаться? У вас появились общие интересы? Видишь ли, мы все еще волшебники, а не... Драко раздраженно закрыл рот Рона рукой. Вот только ничего не сказал, и щеки стремительно налились краской — понятно, какое предположение верно. Драко несколько раз прерывисто вдохнул, прежде чем замотал головой. — Ты меня удивляешь, Рональд, ты расширил свой диапазон чайной ложечки? К нему явно возвращалось самообладание. А это значит, что минута, другая, и Драко начнет злиться, чем расклеился перед Роном. — Да, — сказал Рон, — и у меня есть план. Если ты разгадаешь загадку, я уступлю последний кусок пиццы. Что откроется, если дернуть за веревочку? Итак, у них был последний кусок пиццы, который Рон разделил пополам. Были усеянное звездами небо и прохладный ветер, несущий запах травы и полыни. У них была кровать одна на двоих и переплетенные пальцы. И если бы Рон его поцеловал, Драко бы не долго сопротивлялся?

***

К развалинам монастыря они вернулись следующим вечером, когда день сдавал пост вечеру, и сумерки сгущались. Стояло безветрие. Посетители давно покинули монастырь, и из магглов остался разве что сторож да еще двое студентов ковырялись в земле возле одной из стен. Машину Рон и Драко предусмотрительно оставили возле гостиницы. — Вот там ты видишь здание голубятни. — Рон снова взял на себя роль экскурсовода. — Она построена в четырнадцатом веке и до сих пор существует, правда, теперь там нет птиц, но продаются саженцы. Если хочешь найти какую-то тайну, рекомендую заглянуть, вполне возможно, что среди магловских растений ты найдешь корни мандрагоры или жабросли. И, чтобы ты не сомневался в значимости голубятни, добавлю, что призрак, который ежегодно навещает Гисборо, появляется на призрачном мосту на месте старого рва, а исчезает, едва поднявшись на эту крышу. — Рональд, ты что несешь, какой призрак? — нахмурился Малфой. — Тут действительно есть призрак? — Конечно! — развеселился Рон. — Его видело несколько сотен магглов! Правда, чует мое сердце, в Министерстве ни о каком призраке из Гисборо никогда не слышали. Как и в Гильдии призраков. И в сообществе призраков Йоркшира. Драко потер шею. — Я уже подумал, что мы встретимся с призраком Гийома Синебородого. Он мог бы остаться охранять своих подопечных. — Мог бы, — покладисто согласился Рон. — Возможно, мы его встретим, когда подберемся ближе к его крысам. Правда, если бы призрак был, о нем бы знал кто-то помимо магглов? Но призрак не встретился, ни пока Рон и Драко блуждали по полю, что когда-то было процветающим августинским монастырем, ни пока гуляли по цветущим садам, ни когда уселись на траве возле пруда. Время нещадно уничтожает былое великолепие, и, глядя на развалины замков и монастырей, Рон как никогда чувствовал груз столетий. Монастырский пруд когда-то представлял собой невероятное зрелище, но оно осталось лишь на холстах картин маггловских художников. Сейчас же пруд казался обмелевшим и грязным подобно луже, которая образуется на полу прихожей в сырую погоду. Кто бы поверил, что в луже водилась рыба? Драко запустил в пруд какое-то заклинание, и несколько минут вода оставалось по-прежнему мутной, прежде чем засияла яркими красками, и то тут, то там вспыхнули сигнальные огни. Выглядело, как будто под водой морской царь открыл сундук с сокровищами и собирается откупиться от двух назойливых волшебников с ногами вместо хвостов. — Что это, Драко? Казалось, что прошло больше получаса, прежде чем Драко ответил, и ветер из ласкового стал немилосердным, и тучи собрались над головой, и даже потянуло дождем. А вода так и сияла. — Чары, — просто ответил Драко. — Там, на дне этого пруда, есть сокровища. Там есть следы наших крыс, следы Синебородого, есть пещера, про которую ты говорил, там водились русалки, там спрятано что-то еще, что может быть чем угодно, от треснутого кубка, до артефакта времен Основателей. Там столько всего, Рональд! Мы нашли клад.