龙生九子

Месяцы ожесточённых схваток тянутся сплошным багряным полотном, которое несёт в себе горы искалеченных тел от каждого пограничного региона. Но сейчас, на полях Янгуана подозрительно пусто — Минцзюэ знает, что лагеря клана Вэнь кишат разномастным сбродом, чей гомон разносится по округе, а над любыми их укреплениями возвышаются позорные ярко-красные флаги, которые воистину трудно спутать с чем-либо ещё! И хоть ценные сведения от таинственного союзника, имя которого Цзэу-Цзюнь не решается раскрыть даже собственному брату, раз за разом приводят заклинателей к уязвимым остаткам Вэньских сил — смутная тревога не оставляет главу клана Не. — Всем стоять на месте! Приготовьте оружие — часть из вас отправится за… — Не Минцзюэ! Что же ты ищешь на моей земле? Хриплый, исполненный презрения голос, прерывающий речь Минцзюэ, возникает совсем рядом — в нескольких шагах от старшего господина Не возвышается статная фигура, окутанная мрачной, мертвенной поволокой. Лязг мечей нарушает тишину, и, ведомые тёмной, сочащейся смрадом Ци, из зарослей медленно выступают обезображенные тела, окружая заклинателей плотным кольцом. Но Минцзюэ смотрит прямо перед собой, заводя ладонь за спину. — Если у тебя хватило смелости явиться сюда, почти за честь принять смерть от моей сабли! — Твоя уверенность и вправду достойна похвалы, Минцзюэ! Бася ощутимо тяжелеет, щёдро источая истинно-яростную Ци — духовные каналы Главы клана Не разом наполняются горячим потоком энергии, а тело наливается силой. Минцзюэ с неистовым криком опускается на землю — ему двадцать четрые, и сегодня проклятый выродок клана Вэнь отправится в пучину преисподней, чьи тёмные твари ждут его так давно! — Вперёд!

***

Почти два года, проведённые в Гусу, ничуть не меняют Хуайсана — ему восемнадцать, и, быстро приспособившийся к чопорным порядкам Облачных Глубин, младший господин Не едва ли утруждает себя хоть какой-нибудь работой. Все эти месяцы в словах Цзэу-Цзюня, прежде уведомлявшего Хуайсана о происходящем, нет и намёка на укоры ли, расспросы от старшего — военные действия порядком затягиваются, и в череде сражений, их участникам совсем не до чинных бесед. Ночами младший господин Не обращается к небожителям за покровительством брату и его армии в боях, а рядом с изголовьем постели, неизменно — покоится сабля, подаренная Минцзюэ. Нынешний сон оказывается невообразимо ярким, и воспоминание восстает в сознании, будто Хуайсан вновь проживает тот далёкий осенний день — Минцзюэ двенадцать, и на ночной охоте, отважно закрыв собой замешкавшегося адепта, брат убивает свою первую добычу. Отец, стоя рядом с матушкой, радостно треплет сына за плечи и указывает Хуайсану на старшего, гордо рассказывая, как Минцзюэ в точности повторяет выученные заклинательские приёмы. — А-Сан, гляди на брата и слушайся его в обучении. Вы — наследники Цинхэ, и однажды ваша слава разлетится по всему цзянху! Хуайсан поднимает глаза на Минцзюэ, восторженно улыбаясь — тот по-прежнему молчит, окидывая младшего сосредоточенным взглядом. Внезапно, брат склоняется к отцу, что-то тихо нашёптывая, и, когда Глава клана Не утвердительно кивает, Минцзюэ враз подхватывает младшего на руки, усаживая себе на плечи. — А-Сан, прогуляемся в окрестностях, пока не стемнело? Лес, окружающий Нечистую Юдоль, кажется Хуайсану бесконечно большим и длинным, а конь, крепко запряжённый старшим — слишком быстрым, чтобы как следует разглядеть хижины, скрытые меж хвойных ветвей. — Держись за меня! Хуайсан послушно прижимается ближе к спине брата и сильнее обхватывает того руками, утыкаясь лбом в грубую ткань одеяний. Укромная тропинка ведёт в малахитовые заросли — Минцзюэ придерживает рукой ветки, нависающие над головой, пока конь, чуть притаптывая травяную подстилку, останавливается посреди поросшей кустарником полянки. Едва очутившись на земле, Хуайсан принимается рассматривать еловые макушки, устремляющиеся ввысь — пушистая зелень кажется невозможно свежей под грузным навесом серых облаков, застилающих небо. Совсем близко раздается треск, и младший господин Не оборачивается на звук, осторожно ступая в глубину леса. — А-Сан, не уходи далеко. — Дагэ, я сейчас! Хуайсану — шесть, и мир, который живёт и дышит рядом с ним, такой необъятно большой, что у младшего господина Не перехватывает дух. Будь то горные хребты, величественно возвышающиеся над кронами деревьев, или крохотные золотистые иволги, гнездящиеся у их подножий — всё манит Хуайсана, словно колдовскими чарами. Ноги ведут младшего господина Не всё дальше и дальше, и, лишь когда вокруг становится темнее, а ветер, до того мягкий и тихий, с гулом свищет за спиной, Хуайсан наконец оборачивается. — Дагэ? Первые крупные капли обрушиваются вниз, разбиваясь об острые кончики травинок. Хуайсан испуганно оглядывается по сторонам — кустистые заросли обступают его со всех сторон, и, хоть тропинка всё ещё приглашающе простирается вглубь, ему становится совсем не до неё. — Дагэ, где ты? Хуайсан чувствует, как глаза заполняются слезами, а в горле неприятно саднит от выкриков. Прижимаясь к сухой древесной коре, он обхватывает себя руками, силясь согреться, закрыться от промозглой сырости, пятнами расползающейся под струйками холодной дождевой воды. — Где ты? Слова выходят непомерно громкими, и Хуайсан заходится кашлем, сотрясаясь от страха и рыданий. Внезапно, чья-то высокая фигура разом отбрасывает еловые ветки, оказываясь подле младшего господина Не и крепко прижимает того к себе, закрывая мокрые ладони своим телом. Хуайсан с тихим вскриком жмётся к чужой груди — он знает, кому принадлежит строгий, и вместе с тем, взволнованный голос, гремящий где-то над взлохмаченной ветром копной волос. — Хуайсан, я здесь! Я ведь говорил тебе не убегать! — Дагэ нашёл меня! Я испугался, Дагэ, я звал тебя… Минцзюэ только тяжело вздыхает, укрывая брата отворотом верхних одеяний, и, придерживая дрожащее от холода тело, перехватывает того рукой у сгиба колен. В Нечистой Юдоли гасят огни, но в покоях младшего господина Не — ещё светло, и тот, плотнее закутываясь в тёплую ткань, прислушивается к шуму ливня, обрушивающегося на крышу покоев. — Не спишь? Голос брата нарушает тишину, и Хуайсан с удивлённым вздохом оборачивается — Минцзюэ ступает в освещённую комнату, сдёргивая лоскут тёмной ткани, и в широкую ладонь ложится прежде не знакомое оружие, совсем не походящее на то, что принадлежит старшему. — Что это, Дагэ? Брат молча опускается на колено, и, придвигаясь к Хуайсану ближе, протягивает узорчатую рукоять сабли перед собой. — Она твоя, А-Сан. В будущем, сабля защитит тебя в бою и направит твою Ци. Хуайсан с восхищением оглядывает подарок, осторожно принимая его в руки — оружие увесистое и гладкое, и младший господин Не неуклюже заносит лезвие над собой, перехватывая рукоять, подобно Минцзюэ. Старший господин Не улыбается — тепло и ласково, глядя, как брат забавно перекатывает оружие меж ладонями. — Раз так, Дагэ больше не будет защищать меня? — Я буду защищать тебя всегда, Хуайсан. А сабля — твоё оружие, и с ним ты всегда сможешь постоять за себя. Хуайсан осторожно потирает пальцами металлический орнамент, глядя на брата. — Тогда, пусть она будет такой же сильной, как Дагэ! И когда сабля опускается на кровать рядом, а Минцзюэ, укрывая младшего, проводит ладонью по его лбу и щекам, Хуайсан точно знает — старший брат никогда не оставит его одного, и младший господин Не рука об руку будет идти рядом с ним до самого скончания веков. Хуайсан улыбается во сне, чуть поводя губами — он вновь видит лицо Минцзюэ, воинственную, заключённую в доспехи фигуру на ступенях главной залы, и, будто наяву, тянет к нему ладони. Но, прежде родные черты вдруг искажает неясная красноватая дымка — глаза, смотревшие вперёд уверенно и строго, наливаются кровью, а тело безвольно опускается на землю. И, когда жуткий крик, разрывающий тишину видения, отзывается в сознании младшего господина Не, тот в ужасе открывает глаза. — Дагэ! Хуайсан оказывается на пороге покоев, а картина, творящаяся вокруг, оправдывает его худшие опасения — адепты, облачённые в боевые одеяния ордена, толпятся рядом со старейшиной Лань. Хуайсану всего восемнадцать, но он знает — что-то ужасное происходит на поле битвы прямо сейчас, и он не может больше отсиживаться в Гусу, чувствуя, что брат… — Я должен отправиться прямо сейчас! — Ванцзи уже там? — Да, Дядя, им необходима наша помощь! Минцзюэ-сюн в плену! Сердце Хуайсана пропускает удар, а ноги, повинуясь лишь отчаянному желанию хозяина, несут его к Лань Циженю, торопливо следующему за Цзэу-Цзюнем. Во что бы то ни стало, младший господин Не доберется до проклятого Вэнь Жоханя сейчас же, и хоть бы голыми руками будет биться с ним! — Учитель Лань! Цзэу-Цзюнь! Я поеду с тобой, Цзэу-Цзюнь! Первый господин Лань удивлённым взглядом встречает Хуайсана, запыхавшегося от бега, пока Лань Цижень, возмущённо оборачиваясь, одёргивает рукав одеяний. — Не Хуайсан, о чем ты говоришь! Вернись в свои покои! Хуайсан, с мольбой глядя на Первого господина Лань, перехватывает того за руки, сжимая чужие ладони в своих. — Сичень-гэ, прошу, я должен быть там! Если с Дагэ что-то случится, я… Я… Если откажешь мне, я побегу туда сам, Сичень-гэ, слышишь? — А-Сан. Цзэу-Цзюнь смотрит на него серьёзно и спокойно, позволяя Хуайсану удерживать свои ладони. И, когда младший господин Не уже решается пригрозить своей скоропостижной кончиной, Первый господин Лань вдруг ловко перехватывает того под локоть. — Не отходи от меня. И, склоняясь в почтении перед ошеломлённым Лань Циженем, Цзэу-Цзюнь направляет адептов к воротам. Хуайсан, миновав защитный барьер, уверенно выдыхает — он непременно найдет Минцзюэ, вытащит того из лап ненавистного врага, чем бы младшему господину Не это не обернулось. Он готов окунуться в самое пламя битвы, лишь бы успеть к брату — схватить за руку, и не отпускать того впредь. И пусть хоть самые сильные заклинатели Цзянху только попробуют вновь отобрать Минцзюэ у него!

***

Глава клана Не с трудом открывает глаза — холод и мрак окутывают пронзаемое нестерпимой болью тело. На лбу стынет слипшаяся кровь, каплями натёкшая из совсем свежей раны, нанесённой чем-то ощутимо тяжёлым. Последнее, что ясно мелькает в памяти Минцзюэ — сокрушительный удар, пришедшийся по меридианам, от руки ублюдка, — старший господин Не морщится, сжимая челюсти, — Вэнь Жоханя. Едва переведя дыхание, Минцзюэ вскидывает голову — кругом, на каменном полу, полусидят обессиленные тела заклинателей и адептов Цинхэ, излучающие слабое биение Ци; а сам он, сплошь покрытый запёкшимися кровяными подтёками и порезами, лежит в багрово-алом ореоле. Внезапно, над Главой клана Не склоняется невысокая фигура, и, встретившись взглядом с лицом напротив, тот с отвращением сплёвывает кровь прямо под ноги стоящему, а презрение и ненависть комом застревают в саднящем горле. — Проклятый Вэньский пёс… Мэн Яо… — Глава клана Не! Я рад приветствовать вас вновь — оглянитесь, вы в Знойном Дворце!