Ведьмачья сказка или матерь для ведьмаков. Том 5

      — Порталы закрылись, — прокомментировала она.       — Примерно на сто лет, — подтвердил Аваллак’х, с небывалой озабоченностью глядя на свою дочь.       Брин снова взмахнула рукой, заставляя эльфов повторно занервничать. На сей раз за их спинами открылся большой межмировой портал, сотворенный силой Старшей крови. Такой же, каким вчера ведьмаки прибыли сюда. После этого она направила обе руки на ледяные скульптуры, и буквально на глазах ошарашенных эльфов лед с них и со всего окружения исчез, поглощенный чародейкой. Еще один взмах, и размороженные воины ожили. Дезориентированные, они с трудом понимали, где находятся и что произошло.       — Забирай своих и уходи, — приказала Брин. — У вас пять минут.       Аваллак’х чуть повернул голову и коротко кивнул. Понявшая приказ без слов свита тут же сорвалась с места, занявшись доставкой раненых и убитых к порталу. Сам же Знающий остался стоять напротив Брин, сверля ее взглядом. По бесстрастному лицу эльфа сложно было понять, какие мысли его одолевали, но вряд ли они были дружелюбными.       — Благодарю, — низко поклонившись, сказал он, когда последний эльф исчез в портале, и явно собрался что-то добавить.       — Уходи, — безапелляционно перебила его Брин.       — До свидания…       — Прощай, — коротко бросила ему девушка.       Портал сомкнулся за его спиной. Почти в тот же миг чародейка покачнулась, накренилась и начала падать.       — Не трогай! — в один голос заорали все пять чародеек, но только Йен догадалась подкрепить слова магией.       Спелёнатый путами Эскель лишь беспомощно дернулся. Брин, впрочем, и без него успели подхватить левитацией.              Следующие трое суток у ведьмака слились в одно сплошное ожидание. Брин была без сознания. Сначала ведьмак тревожился из-за растраты энергии, но узнав от Йен, что сила быстро возвращается к его чародейке, несколько успокоился, рассчитывая, что она скоро очнется, как было после операции. Но время шло, а Брин не просыпалась. Более того, ее тело имело слишком низкую температуру для человеческого и ни капли не согревалось даже подле растопленного камина. Все заверения Йен в нормальности такого при столь колоссальном перерасходе теряли убедительность с каждой минутой. А уж когда Эскель заметил пробегающие по телу любимой белые волны ледяной магии, он окончательно уверился, что дело плохо.       Ведьмак боялся отойти от Брин даже на минуту, опасаясь упустить изменение ее состояния. Изредка отлучался по нужде, что-то ел, иногда дремал, не выпуская прохладные пальцы чародейки из своей руки. Вместе с ним почти не покидала комнату Цири. А Брин все не просыпалась, хотя все показатели уже давно были в норме. За это время успели вылечить раненных, похоронить убитых, прибраться и подлатать замок. Эскель во всем этом не участвовал, лишь перебрасываясь парой слов с заходившими в их с Брин комнату Геральтом, Весемиром и Койоном. Остальные ведьмаки ждали новостей о своей спасительнице за пределами комнаты, в отличие от чародеек, которые устроили консилиум прямо в изножье кровати.       — Она давно восполнила свой резерв, — настаивала Филиппа Эйльхарт.       — Откуда ты можешь знать, какой у нее резерв, после такой магической вспышки?! — спорила с ней Маргарита Ло-Антиль.       — Вижу, что ее магический фон в норме!       — Видимого уровня магии ей бы не хватило даже на десятую долю того, что она выдала, — возразила Кейра Мец.       — Брин говорила, что у нее есть внутренний источник магии, — напомнила Трисс.       — И мы не видим, восстановился ли он, — отметила Маргарита.       — Если взять за основу магию Истоков, то он и не должен восстанавливаться, — произнесла Филиппа.       — Истоки — проводники, это неисчерпаемый ресурс, — поморщилась Йеннифер. — Но она не Исток.       — Возможно, ее источник выгорел, — предположила Кейра.       — Мы бы легко заметили это по ее состоянию, — парировала Трисс.       — У нее нетипичная магия, — напомнила Филиппа.       — Не настолько же, чтобы не заметить выгорание дара! — возмутилась Трисс.       — Но если она не выгорела и ее магический фон в норме, то она должна была проснуться еще вчера, — логично заметила Маргарита.       — А она в коме, — продолжила Йен, сосредоточенно глядя на безмятежное лицо своей ученицы. — Я не хотела вмешиваться в этот процесс, надеясь, что она очнется сама…       — Ты хочешь попробовать привести ее в чувства? — уточнила Трисс.       — Дальше ждать бессмысленно. Ее состояние не меняется уже сутки, но она не просыпается, — ответила та.       Эскель напряженно вслушивался в разговор чародеек. И последнее высказывание Йен полностью совпадало с его мыслями. Он, правда, в отличие от чародеек сделать ничего не мог, а вот женщины встали полукругом у кровати и нараспев начали произносить какое-то заклинание. Ведьмака, как Цири, тихо сидевшую с другой стороны, не гнали, очевидно они им не мешали, так что Эскель с надеждой всмотрелся в лицо любимой. Но бледные веки Брин не дрогнули ни через десять минут, ни через полчаса, ни даже через час.       — Бесполезно, — первой озвучила невысказанный, но очевидный вывод Филиппа.       Чародейки как по команде синхронно опустили руки. В комнате повисла тишина.       — Йен… Я не могу больше тут оставаться. Ученицы ждут, — нарушила ее Маргарита. — Да и мы попробовали все, что знали, а в школе я могу еще покопаться в старых рукописях. Может быть, там есть другая информация о такого рода комах.       — Я к тебе присоединюсь, — резко вклинилась в разговор Филиппа, до того как Рита получила ответ.       Йеннифер была максимально сосредоточена и полностью поглощена своими мыслями, потому только кивнула. Эскель крепче сжал пальцы Брин, слишком хорошо понимая истинный смысл их слов. Надежды не было… Чародейки вместе с Цири вышли из комнаты, продолжая обсуждать малопонятные ведьмаку подробности на ходу, а он остался сидеть на прежнем месте. На душе было так паршиво и тошно, что хотелось выть. Невыносимо было сидеть и смотреть на неподвижные любимые черты, но что он мог? Он был готов на все, он жаждал действий, но хорошо осознавал свое полное бессилие перед непреодолимыми обстоятельствами.       — Черт подери, Брин! Только не так! — Эскель с силой всадил кулак в постель. — Не надо… — шумно выдохнув, он уткнулся лбом в ее прохладное плечо и прошептал. — Пожалуйста…       Он знал, что ее силы опасны. Брин столько раз об этом говорила. И говорила, что опасны не только и не столько для остального мира, сколько для нее самой. Что они могут сыграть с ней злую шутку. Но разве было легче от того, что он знал заранее? Выбора-то все равно не было…       Дверь открылась, и в комнату, не прекращая разговор, вернулись Трисс и Йен.       — Нам придется это сделать, — строго говорила Йеннифер.       — Йен, это уже перебор, — слабо протестовала Трисс.       Эскель напрягся.