Часть 78
20 сентября 2021 г., 10:00
Весь его вид сообщал, что ни одна сила в мире не заставит его покинуть комнату сейчас. Аваллак’х перевел раздраженный взгляд на него.
— Он останется, потому что без него она превратится в кусок льда, — вмешалась Йеннифер, не давая начаться совершенно неуместной сейчас перепалке. — А ты пойдешь с нами, — веско добавила она, обращаясь уже к Цири.
На сей раз возражений не последовало, и вскоре в комнате остались только эльф, ведьмак и ледяная чародейка.
— Ты можешь отойти на шаг или должен стоять прямо вплотную? — поинтересовался Аваллак’х.
Эскель молча сделал шаг назад и продолжил зорко наблюдать за не внушающим доверия эльфом. Аваллак’ху это, похоже, совершенно не мешало. Он встал с другой стороны дивана и простер над ним руки. Медальон на шее ведьмака завибрировал. Брин выглядела спокойной, даже чересчур спокойной, что в сочетании с почти белым лицом навевало не самые лучшие мысли. Оставалось только надеяться, что Знающий в самом деле сможет ей помочь.
Эльф долго молча стоял, не двигаясь, а потом неожиданно заговорил. Длинные распевные заклинания на Старшей речи тягучим пологом укутали Брин силой. Медальон задрожал сильнее. Эскель практически не понимал смысла слов заклинаний, но чувствовал, как магия боролась с магией, и это был тяжелый бой. На лбу Знающего выступила испарина. Эскель, в отличие от Брин, не знал, что в голове у этого эльфа, но видел, что, по крайней мере, он действительно сильно заинтересован в том, чтобы ей помочь.
Медальон дернулся особо сильно, и Аваллак’х опустил руки. Эскель пристально всмотрелся в лицо эльфа, пытаясь прочесть результаты работы. Но тот лишь покачнулся и ухватился за спинку дивана, чтобы удержать равновесие.
— Все, — в его голосе слышалась усталость. Он медленно обошел диван и тяжело опустился в кресло, утомленно откидываясь на спинку.
— И? — понудил его продолжить ведьмак.
— Выброс прекратился. О том, какие последствия он оставил, мы узнаем, когда она проснется, — прикрыв глаза, ответил Аваллак’х.
— Какими они могут быть? — сразу же уточнил Эскель.
— Любыми, от легкой головной боли, до полной потери памяти. Но несмотря на то, что я начал воздействие не сразу, я успел довольно рано. Большой шанс, что никаких необратимых последствий не будет, — снова в целом довольно охотно поделился информацией эльф. — Но точно мы узнаем, когда она проснется.
— Когда это будет?
— Скоро…
Эскель не так давно уже слышал заверения в том, что она скоро очнется, и повторение ситуации его сильно нервировало, но говорить по этому поводу он ничего не стал. Все равно альтернативы не было.
— Я могу подойти?
— Можешь, — разрешил Аваллак’х.
Эскель немедленно приблизился к своей чародейке и, присев возле дивана на корточки, коснулся ее руки. Она была теплой. Ведьмак почувствовал, что губы сами собой растянулись в улыбке. И хоть судить было еще рано, его надежда на способности эльфийского Знающего окрепла.
— Это ее комната? — Аваллак’х прервал тишину, сейчас куда более умиротворенную, чем во все последние дни.
— Наша, — решил сразу обозначить свое положение Эскель и выпрямился, приготовившись выслушать парочку малоприятных выпадов в свой адрес.
Аваллак’х, похоже, оправился от колдовства достаточно, чтобы интересоваться окружающей его обстановкой, но недостаточно, чтобы встать, поэтому изучающе смотрел на ведьмака снизу вверх.
— Эти предметы не принадлежат этому миру, — вместо этого эльф заговорил об интерьере.
Эскель лишь чуть дернул плечом. Отрицать очевидное было глупо, давать объяснения — еще глупее. В том, что Знающий догадается об иномирности Брин, большой беды не было. Свой мир чародейка обезопасила.
— Значит, Breainne не из этого мира, — продолжил свою мысль Аваллак’х. — Это многое объясняет, — задумчиво добавил он и снова живо поинтересовался: — Но кто ее обучал? Zireael не обладает ни такими знаниями, ни педагогическими талантами.
— Ты недооцениваешь Цири, — ощущая обиду за девушку, произнес Эскель, хотя насчет педагогических талантов был вполне солидарен с эльфом. Цири обладала незаурядным умом, но до сих пор была слишком порывиста и непостоянна.
— Скорее переоцениваю, — не согласился с ним Аваллак’х. — Breainne уже взрослая женщина, а Zireael не только не постарела ни на год, но и вообще не изменилась ничуть. Стало быть, Gynvaelweddien (Дитя льда) пришла не только из другого мира, но и из будущего. Как тогда она оказалась в этом мире? — Знающий был немало удивлен. — Как повстречала вас?
Эскель недовольно хмыкнул. С другой стороны, чего еще можно было ожидать от эльфийского Знающего, если к таким же выводам можно было прийти, руководствуясь простой логикой.
— Брин очнется и расскажет сама, если пожелает, — ответил Эскель, увидев, что Аваллак’х в кои-то веки ждал ответа от него, а не сам себе его давал.
— Ты прав, ведьмак, — согласился с ним эльф.
В комнате опять разлилась тишина. Эскель обернулся к Брин. На ее щеках начал проступать здоровый румянец. Немного помедлив, ведьмак все-таки присел на диван рядом с ней, снова беря чародейку за руку и с удовольствием ощущая живое тепло.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула Цири. Очевидно почувствовав, что серьезные магические манипуляции окончены, она не утерпела и отправилась узнавать результаты сама. Увидев, что Аваллак’х уже в кресле, а ведьмак подле ее дочери, девушка осмелела и подошла ближе.
— Ну что? — тихо спросила она.
— Я остановил выброс, дальше нужно ждать, когда она проснется, — ответил Аваллак’х.
Цири нахмурила брови, прожигая Аваллак’ха испытующим взглядом.
— Проснется… — повторила девушка, недобро прищурившись.
Эскель понял, что ее одолевают те же самые сомнения, что и его.
— Ха-а… — тяжело выдохнул Аваллак’х. — Zireael, ты же не ожидала, что я щелкну пальцами и немедленно устраню все последствия тяжелой магической перегрузки?
— Я вообще не ожидаю от тебя ничего хорошего! — неприязненно бросила ведьмачка. — Но, к сожалению, ты единственный, кто может помочь, и чудо, что Брин согласилась.
— Она прочла мои мысли, — напомнил Аваллак’х.
— Интересно, что она там увидела, что подпустила тебя к себе, — раздраженно процедила девушка.
— То, что я искренне хочу помочь? — благожелательно предложил ей вариант Знающий.
Цири лишь скептически хмыкнула, выражая тем самым все свое отношение к искренности эльфа, и склонилась к дочери, касаясь ее лба.
