Когда приходит зима

Утро следующего дня было прекрасным и ужасным. Прекрасным — потому что Эрвин Смит, проснувшись, не помнил почти ничего о прошлом вечере. Помнил дурацкий конкурс с дурацкими свитерами, где неожиданно победил Моблит, который и участвовать-то не должен был. Помнил, как пьяный Элайджа фривольно рассуждал о неуважении к традициям народов и Хануке. Помнил, каким на вкус был праздничный торт. Смит пролежал под теплым одеялом минут пять, находясь в блаженном состоянии беспамятства. А потом остальные воспоминания нахлынули на него, и альфа едва не застонал в голос, проводя ладонями по лицу. Он вспомнил разговор с Аккерманом, танцы с Ханджи, сухие поздравления от Анди и нескольких коллег. Он вспомнил неловкость, с которой избегал Леви весь остаток вечера, потому что не в силах был сделать или придумать что-то другое. Эрвин не знал, заметил ли омега, что его игнорируют — Леви не проявлял никаких эмоций, кроме сдержанного раздражения. Когда он подошел к отцу, Эрвин тут же нашел предлог, чтобы отойти подальше. Он просто боялся, что может поддаться влиянию чарующего запаха и наделать каких-нибудь глупостей. У Смита почему-то кулаки чесались начать с Элайджей драку, а близость омеги могла стать катализатором этого безумия. Такое поведение казалось недостойным для взрослого альфы, но Эрвин отчего-то ощущал себя вчера обманутым ребенком. Было обидно, больно и до нетерпения пусто на душе. Алкоголь не помогал, его было немного на празднике, а просить выставить больше язык не повернулся. Тем не менее, этим утром альфа проснулся с легкой головной болью и чувством странного одиночества. На Элайджу долго злиться не получалось. Друг дарил и отнимал, хоть и отнимал, сам того не зная. Эрвин остался ночевать в доме у Ханджи. Подруга настояла на этом, не желая отпускать уставшего и выпившего альфу ехать домой в ночь. Ему любезно предоставили крохотную спальню, бывшую когда-то комнатой Софии. По стенам там бежали улыбающиеся единороги, а кровать была мала, но Смит, кое-как подобравшись, вполне удобно уместился. Он позавтракал с едва проснувшейся семьей Бернер. София открывала подарки, иногда тихо, но восторженно вздыхая. Моблит, еще не отошедший после вечеринки, смотрел телевизор на втором этаже. Всегда энергичная Ханджи приготовила завтрак и, полив блинчики клубничным сиропом, поставила их перед Эрвином. Альфа невольно ощутил себя ребенком, за которым ухаживает мама, и стало как-то тепло и приятно. Ханджи уселась за стол напротив Эрвина. Она сделала им горячий крепкий кофе, аромат которого заполнил всю небольшую кухню. Растрепанная и сонная подруга еще не успела надеть очки, поэтому близоруко щурилась. — Хороший был вечер, — сказал Эрвин. — Спасибо, что пригласила, Ханджи. Подруга нахмурилась. — Ты говоришь так, будто прощаешься. Мне это не нравится. — Нет, так просто ты от меня не отделаешься. Горячий кофе бодрил, а уют кухоньки успокаивал, притупляя неприятные мысли. Эрвин Смит не хотел думать о Леви, каждый раз переключаясь на что-то другое; он все равно думал о нем, ненавидя себя за слабость. Уж лучше бы он оставался бесчувственным, прожигая жизнь в одиночестве, но в спокойствии. — Дай-ка угадаю. Элайджа уже сделал тебе то самое предложение? — спросила вдруг Бернер, и Эрвин удивленно приподнял брови. — Так ты знала? — Конечно. Вообще-то это было достаточно очевидно, это мог понять кто угодно, даже не зная Элайджу близко, — пустилась подруга в пространные, одной ей понятные объяснения. — Достаточно лишь отобрать список возможных кандидатур, а это несложно, а потом… — Ладно, Ханджи, я понял, — прервал подругу альфа, пока та не зашла в какие-нибудь математические дебри. Ханджи улыбнулась, резко наклоняясь ближе и едва не опрокидывая свою чашку с кофе. Эрвин медленно и аккуратно отодвинул свою чашку подальше. — Так какой твой ответ? — с нетерпением спросила женщина. — Ханджи, с того момента прошло часов десять, что я мог решить? Я еще думаю, Эл просил заехать к нему сегодня. Вчера мне было совсем не до этого. — Да, я заметила, — бросила подруга, отодвигаясь. Эрвин непонимающе нахмурился, и Ханджи, неловко улыбнувшись, добавила. — Ты был так увлечен ликером, дорогой, тебе бы быть осторожней с этим. Ты же знаешь, у тебя по наследству слабое сердце. — Спасибо, что напомнила, — с укором сказал Смит. Настроение портилось, и даже вкусные блинчики не помогали. — Приятного аппетита, Ханджи. Бернер пожала плечами и, наконец, попробовала свою стряпню. Изваляв блин в джеме, подруга принялась задумчиво жевать его. Часы в гостиной отсчитывали секунды; взгляд Ханджи то и дело возвращался к Эрвину, что начинало нервировать. — Ну что, Ханджи? — сдавшись, спросил альфа. — Ты ведь согласишься? Элайджа… — Бога ради, Ханджи, давай хотя бы сейчас не будем говорить об Элайдже! У нас что, нет других тем? Эрвин, ощущая, как теряет терпение, в два глотка допил свой кофе и поднялся с места. Он прошел к раковине, со стуком оставляя чашку в ней. Движение вышло слишком резким, и альфа сразу пожалел, что вспылил. Он хотел было развернуться и попросить прощения, но его вдруг обвили руки, обнимая за талию. Теплое тело прижалось сзади, подруга ткнулась лицом ему в спину и забормотала: — Эрвин, ты ведь знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, правда? — Разве мы не этим занимались только что? — Нет, я про другое. Если тебе захочется выговориться, говори мне, — пояснила подруга, и Смиту стало как-то не по себе. Он осторожно кивнул. — Я всегда выслушаю тебя и пойму. — Спасибо, — зачем-то сказал альфа, все еще не понимая, что происходит. — Не переживай обо мне, Ханджи. Но, если что… — Если что, ты придешь ко мне, — достаточно жестко отрезала подруга, но сразу смягчилась. — Ты такой теплый… Интересно, как ты пахнешь. Мне всегда казалось, что ты должен пахнуть чем-то величественным, секвойей, например. — Разочарую, но мне говорили, что я пахну, как петрикор. — Что ж, минус одна тайна. Эрвин Смит: Ну что, мне ехать? Элайджа: Да. Я работаю в кабинете. Смит пожалел, что взял на несколько дней машину в прокат. Глупый, необдуманный поступок: мало того, что за руль пришлось сесть с больной головой, так еще и плата за аренду была не дешевле услуг такси. Конечно, решение об аренде было принято не просто так — если альфе предстоит решать дела с домом, вероятно, ему неоднократно придется ездить туда, а это удобнее делать, сидя за рулем самостоятельно. К тому же, когда Эрвин арендовал авто, он был воодушевлен и почему-то думал, что ему будет, куда съездить. Ехать ему предстояло достаточно далеко. Семья Аккерман еще ночью вернулась к себе, потому что спальных мест на всех бы не хватило; в районе полуночи пьяного мужа и уставшего сына забрал Том. Леви, к тому моменту уже задремавший, был безжалостно разбужен. Эрвин предпочел бы отнести спящего омегу в спальню и оставить отдыхать там, но родители Леви не собирались оставлять его. Все радиостанции крутили веселые праздничные песни. Эрвину, однако, не было весело. Откровенно говоря, этим утром он не испытывал никаких эмоций. Полный эмоциональный вакуум. Единственная мысль, которая засела в сознании глубоко, заставляя постоянно к ней возвращаться — стоит ли Леви Аккерман риска и возможных жертв? Что будет, предъяви Эрвин симпатию к этому омеге открыто? Самое весомое — скорее всего, он потеряет дружбу Элайджи. Вероятно, и других друзей тоже. Эрвин останется один, без вожделенного омеги и старых друзей. Эрвин Смит даже представить не мог, что Элайджа воспримет такие новости положительно. Почему-то даже в фантазиях такое не проигрывалось. Last Christmas I gave you my heart But the very next day you gave it away Раньше альфа никогда не понимал песни про разбитые сердца. Кто же знал, что настанет такой день? У закрытых ворот стояло такси. Эрвин, подъезжая ближе, заметил одинокую фигуру, и нахмурился. Кто-то стоял, переминаясь с ноги на ногу, у электронной панели. Смит подъехал ближе и остановился. Выйдя из авто, он повернулся к стоящему у ворот пареньку. Тот, заметив внимание к себе, неловко застыл. — Ты что тут делаешь? — спросил Эрвин, подходя к нему. Паренек в теплой шапке, простенькой куртке и джинсах показался смутно знакомым. — Я приехал к Леви, сэр, — вежливо ответил юный альфа. — Он дома? — Леви, он… Постой-ка. Тебя не пускают? — внезапно догадался Смит, и парень досадливо поморщился. Это был лучший ответ из всех возможных. — Прости, пацан, но я тебя пустить не могу. — Я не прошу пустить в дом, можно хотя бы позвать Леви сюда? — спросил он, не собираясь так просто сдаваться. Эрвин вздохнул. Он не хотел иметь дел с подростками и их проблемами, он слишком стар для этого. — Напиши ему или позвони сам, если вы друзья, — стараясь быть терпеливым, посоветовал альфа. — И Леви выйдет, если захочет. — Если бы я мог это сделать, я бы тут не стоял, сэр, — наглея на глазах, заявил подросток, и Смит внимательнее вгляделся в это смуглое лицо. Глаза у пацана были красивые, яркие, наверняка найдется немало омег, которые поведутся только на эти глаза. Тут-то Эрвин вспомнил, где уже видел этого парня. Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни Элайджа разгневался, заметив его со своим сыном. Тот самый парень, с которым Леви разговаривал, которому позволял стоять рядом. Эрвин ощутил неприязнь к мнущемуся напротив юному альфе, хоть и осознавал, что это глупо. Понятно теперь, почему он стоит за воротами. — Тебя не пускают, и ты не придумал ничего лучше, чем стоять тут? Пацан нахмурился. — А что я, по-вашему, еще мог сделать? — Послушай, как там тебя?.. — Какое ваше дело? — набычился подросток, поняв, что его сейчас прогонят. — Вы позовете Леви или нет? — Нет, пошел к черту, — совсем теряя терпение, выплюнул Смит, отворачиваясь, чтобы вернуться к своей машине. Пацан пошел следом, и Эрвин мысленно выругался. — Постойте… — Ну, что еще? — взрослый альфа обернулся, глядя на подростка. Пацан растерял былую воинственность. Он ссутулился, сверкающий прежде взгляд стал каким-то уныло-обреченным, и его даже стало жаль. — Слушай, мне жаль и все такое, но лучше тебе держаться подальше от Леви. Это не тот омега, за которым тебе стоит ухаживать. — Откуда вам знать, стоит или нет, — снова разозлился пацан, но быстро взял себя в руки. Растянув губы в болезненной улыбке, он порылся в глубоком кармане куртки и достал коробку в обычной оберточной бумаге. — Если не позовете, можете хотя бы просто это передать? — Что это? — Подарок. У Леви день рождения, — объяснил юный альфа, протягивая коробку. Эрвин замешкался. У него было сразу несколько желаний, самое сильное — отказаться и уйти, оставив настойчивого пацана дальше мерзнуть на улице. С другой стороны, глупая жалость к влюбленному, судя по всему, альфе шептала выполнить его простую просьбу. Возможно, и Леви обрадовался бы подарку? Эрвин понятия не имел, какие отношения связывали Леви с этим альфой. Откровенно говоря, одна мысль, что они могут быть близки, злила. Но Смит знал, что шансов у этого парня с Леви еще меньше, чем у него, поэтому был к нему снисходителен. — Давай сюда и проваливай, — Эрвин взял протянутую коробку, и юный альфа, избавившись от подарка, кивнул. — Передайте Леви поздравления, пожалуйста, — улыбка его была грустной. — Раз уж я не могу сказать лично. — Ты хоть скажи, как тебя назвать. Вдруг у него много таких, — сказал Эрвин, понимая вдруг, что он сам тоже в это «много» входит. До чего же он дожил. — Скажите, что от Эрена. Смит проследил, чтобы пацан вернулся к своему такси, а после смотрел, как машина скрывается из виду. Хмыкнув, Эрвин сел в салон арендованного авто, положил коробку на соседнее сидение и внимательно посмотрел на нее. Соблазн просто выкинуть был велик, но педантичное чувство справедливости не позволило поддаться искушению. Оставив машину в гараже, альфа прошел в дом. Ему никто препятствий не устраивал. Он прошел по дому, не встречая на своем пути никого. Как всегда, особняк был окутан звенящей, неуютной тишиной. В таких домах полагалось жить большим семьям с несколькими детьми, чтобы жизнь ощущалась в каждом уголке. Вместо этого — глухая, какая-то загробная тишина. Проходя мимо гостиной, Эрвин столкнулся взглядом с голубыми глазами. Это была не та встреча, о которой он мечтал; откровенно говоря, он предпочел бы избегать Тома Аккермана до конца своих дней. Но, глядя на этого омегу сейчас, Эрвин вдруг ясно понял — Том Аккерман был важен. Стратегически и естественным образом, как человек, подаривший Леви жизнь. Том внезапно перешел в категорию людей, которых Эрвин уважал просто по умолчанию, за то, что они существуют. Понимание, что Леви существует только потому, что Элайджа когда-то встретился с этим омегой, было странным. — Эрвин, — поприветствовал его Том, когда молчание между ними затянулось. Альфа, очнувшись, смутился и отвел взгляд. Кажется, он несколько секунд разглядывал расположившегося в кресле с чашкой чая в руке человека. — Какой приятный сюрприз. — Здравствуй, Том. Я к Элайдже. Омега насмешливо приподнял бровь. Он выглядел лучше, чем раньше, но был все таким же болезненно худым. Подкрашенные волосы скрыли седину, и омега выглядел чуть моложе своих лет. Дорогая одежда выгодно подчеркивала зрелую стать. — Муж немного занят. Не хочешь пока выпить чаю? — вежливо предложил Том, и Эрвин не нашел причин отказываться. Расположение Тома отчего-то казалось важным. — С удовольствием, но сначала забегу к Элу. — Возвращайся, — омега тепло улыбнулся. — А что это у тебя? Черт возьми. Эрвин совсем забыл о коробке в своей руке. Он хотел отдать это Леви лично, не привлекая ничьего внимания к этому глупому подарку. — У ваших ворот стоит пацан, который хотел поздравить Леви с днем рождения. Это от него. — А, этот, — омега нахмурился, поджав губы. Этот жест до боли напомнил его сына, и что-то екнуло внутри. — Я приказал не пускать его. И это, — кивок на коробку. — Брать не стоило, но что ж… — Мне выкинуть? — спросил альфа. Он поступит так, как посоветует папа Леви. — Никто не узнает об этом, если что. Том Аккерман, подумав, покачал головой. В голубых глазах мелькнуло что-то непонятное. — Отдай это Леви, пусть сам решает, что делать. — А Леви разве… дома? — Где ему еще быть? — удивленно спросил омега, и Эрвин, не найдя, что ответить, отвернулся и пошел к кабинету Элайджи. Друг говорил по телефону, сидя за рабочим столом. Мучащийся похмельем Аккерман выглядел отчаянно, исполняя внезапно навалившиеся обязанности. Увидев Эрвина, Аккерман поставил звонок на удержание и сказал: — Я договорился с Еленой насчет осмотра дома на три часа. Она профессионал, так что теперь твой дом в надежных руках. — Спасибо, Эл. Не буду отвлекать. Элайджа довольно закивал, продолжая разговор. Эрвин вернулся на первый этаж, находя Тома все в той же позе в гостиной. Правда, теперь на столике стояла чашка с черным чаем и для Эрвина. — Присаживайся, — любезно предложил Том, кивая на диван. Так они оказались практически напротив друг друга; кресло стояло немного боком, поэтому омеге пришлось повернуться, чтобы в нормах приличия разговаривать лицом к лицу. — Если хочешь торт, могу достать. — Нет, спасибо. Первую минуту Эрвин не знал, что говорить. Молчание было неловким, и Том временами беззастенчиво поднимал на него взгляд. Смит с трудом мог смотреть в эти ясные голубые глаза; странная смесь чувств просыпалась в нем: стыд за прошлые ошибки, стыд за то, что теперь Эрвин заметил омегу в Леви и скрывал это, а еще уважение и благодарность, как к родителю Леви. От того, сколько лет Смит провел, думая, какие отношения могли бы связывать его с Томом, если бы ему повезло больше, хотелось рассмеяться. — Том, можно я спрошу? — заговорил Эрвин, и омега кивнул. — Не обижайся, но почему у Леви нет… вечеринки или чего-то в этом духе? День рождения, а он тут, один. Том Аккерман грустно улыбнулся. — Эрвин, Леви ведь прожил у тебя несколько дней? Несколько дней? Эрвин нахмурился. — Больше полумесяца. — Тогда ты наверняка заметил, что мой сын тяжело сходится с людьми. Это неплохо, — пробормотал Том, словно убеждая самого себя. — Но в плане общения ему сложно, как-то так сложилось… Смит ощутил глупую жалость к юному омеге, хотя Леви и сам во многом был виноват. Таких непонятных, сложных людей Эрвин редко встречал, и вообще предпочитал не иметь с ними никаких дел. Только в случае с Аккерманом-младшим эта позиция не работала. Омега рушил все убеждения Эрвина, даже не подозревая об этом. — Я понял. Просто я думал, что вы сделаете что-нибудь хотя бы дома. Том отвел взгляд, ему явно было неловко. — Сын не любит такие праздники. Я пытался бороться с этим, Эрвин, правда, но я устал. Если Леви не нужно, зачем заставлять его. Честно говоря, даже не знаю, в кого он такой… Альфа, услышав немой упрек в сторону вожделенного омеги, ощутил раздражение. — С Леви все нормально, — холодно сказал он, прерывая речь Тома Аккермана. — Я слышал, у тебя все наладилось с другими твоими детьми? Том несколько неуверенно кивнул. — Все лучше, чем было. Они повзрослели и смогли понять меня и простить, кажется. Не буду загадывать наперед, но, надеюсь, все и дальше будет хорошо. У меня уже двое внуков, представляешь! Эта новость почему-то заставила альфу удивленно уставиться на омегу. Том, которому было за пятьдесят, вполне мог стать дедом к этому моменту, и он им стал. Но Эрвин, который был моложе всего на десяток лет и не завел ни одного ребенка, на фоне Тома ощутимо опаздывал. — Это… хорошо, поздравляю тебя, — осторожно сказал альфа, понимая, что омега ждет каких-нибудь добрых слов. — Наверное, здорово иметь большую семью. — Да. Хотелось бы, чтобы и младший сын когда-нибудь порадовал меня внуками, — омега улыбнулся, и в этом жесте сквозила печаль. — Хочу увидеть это. Не хочу, чтобы Леви был одинок. По спине альфы пробежал холодок. — Все будет хорошо, Том, — уверенно сказал альфа. — Все будет просто отлично, поверь мне. — Почему ты так думаешь? Смит помолчал, обдумывая свои дальнейшие слова. Забытый на столике чай остывал. У Эрвина было несколько путей, каждый из которых имел свои недостатки. Быстро взвесив возможные последствия, альфа все же решил спросить. — Том, это не совсем мое дело… Но Элайджа сам может устроить судьбу вашего сына. Не знаю, в курсе ли ты, но у него есть такие планы, причем конкретные. Омега нахмурился, медленно отставляя чашку в сторону. — Очень интересно, — раздраженно бросил Том Аккерман. — Это очень в духе Элайджи, решать все за всех. Ничего другого я от него и не жду. — И ты так просто примешь это? — А что я могу сделать? В моей семье тоже такое практикуется. К тому же, никто не заставит Леви делать то, что он не захочет, я же уже говорил. Самым раздражающим было лицемерие. Эрвин едва сдерживал себя от резких вопросов. Очевидно, что Леви воспитан так, чтобы подчиняться и быть послушным. Говорить, что у него есть выбор в случае уже одобренной кандидатуры — чистое лицемерие. Эрвин слишком хорошо знал Элайджу и не сомневался, что друг изведет всех и вся, но желаемой цели добьется. — Прости, что лезу не в свое дело, — сдержанно сказал альфа, крепко сжимая чашку в руках. — Просто я воспитан иначе, и для меня это странно. — Не забивай себе голову этим, Эрвин. Подумай лучше о своей семье. — У меня нет семьи. — Вот об этом и стоит подумать, — омега тепло, как-то по-отечески улыбнулся. — Эрвин, отнеси, пожалуйста, это Леви, — Том кивнул на коробку. — Мы немного повздорили с утра, так что… — Из-за чего? — недоуменно спросил альфа. Кто, черт возьми, ссорится с подростком в такой день? Смит подумал, что с Томом Аккерманом и правда что-то было не так. — Леви решил, что сегодня хороший день для посещения кладбища. — Кладбища?.. — Ну да, — ответил омега. — К отцу Элайджи. Только вот у водителя Леви выходной, Эл занят, а я не хочу посещать кладбище в такой день. К комнате Леви Эрвин подходил с внутренним благоговением. Стерильно-чистый, дорого обставленный коридор вел к большой темной двери. Ничего не указывало на то, что здесь живет подросток — не было глупых надписей, надверных табличек и прочей ерунды. У самой двери альфа постоял несколько секунд, прислушиваясь. Тишина. Эрвин коротко постучал, потом еще раз и еще. Леви либо спал, либо игнорировал его. Вздохнув, альфа собрался было уйти, но дверь внезапно открылась. Леви Аккерман смерил его мрачным взглядом, но Смит, привыкший к такому поведению, и бровью не повел. — Привет, Леви. — О, теперь вы не игнорируете меня? — едко спросил омега, припоминая прошедший вечер. Эрвин мысленно чертыхнулся из-за внимательности Аккермана-младшего. Иногда думалось, что было бы лучше, будь Леви глупым. Тогда, возможно, Смит не увлекся бы так сильно. Еще существовала вероятность, что будь Леви глупым, они бы давно оказались в постели — но вероятность эта была очень мала. — Я тебя не игнорировал, — легко соврал альфа. Омега недовольно поджал губы. — Вообще-то, я пришел отдать тебе это. Эрвин показал мальчишке коробку, и тот непонимающе нахмурился. Его взгляд метался от лица Эрвина к коробке и обратно. А потом Леви вдруг отошел в сторону, открывая дверь шире. Сердцебиение альфы участилось, стоило ступить в комнату, где рос омега. Темный пол, светлые стены, большие окна. Кровать, рабочий стол и шкаф. Аскетичная обстановка так походила на Леви, что альфа улыбнулся. Концентрация омежьего запаха ударила по инстинктам, заставляя ощущать что-то низменное, откровенно неправильное в этой ситуации. Дверь за ними закрылась. — Что это такое? — спросил омега, кивая на коробку. Смит протянул ее Леви, и тот, замешкавшись на мгновение, взял ее в руки. — Это подарок? — Да, — ответил Эрвин, смотря на омегу и продолжая улыбаться. — Не нужно было… — Он не от меня, — спохватился альфа, и Леви поднял на него свой тяжелый взгляд. Эмоция, застывшая в серых глазах, была нечитаемой. — Эрен очень просил передать. Он приезжал, но не смог зайти к тебе. Леви как будто расстроился, и это задело. — А, — тускло сказал он. — Это лишнее. Не нужно было брать. Не зная, что сделать и что сказать, альфа огляделся, изучая комнату более детально. Чистота, порядок и ничего лишнего. Настолько ничего, что казалось даже неправильным. Только брошенная книжка на кровати портила идеальный вид комнаты. Не скрывая любопытства, Смит подошел к безупречно заправленной кровати и взял книгу в руки. Это было что-то на французском, и Смит приятно удивился. Омега молча положил коробку на стол, не открывая ее. Возможно, она действительно будет отправлена в мусорную корзину, но уже ее обладателем. Если это будет так, Смит не был бы против. Не хотелось, чтобы Леви принимал чьи-либо подарки. — Если это все, мистер Смит… — безэмоционально начал Леви, и Эрвин вдруг понял, что его сейчас прогонят. Возможно, он уже никогда не останется с Леви вот так, наедине. — Нет, не все. Если тебе нечем заняться, можешь поехать со мной, — слова вырвались сами собой. — Мне нужно проведать дом отца, это ненадолго. Но лучше, чем сидеть тут в одиночестве, как думаешь? Омега отвел взгляд. Эрвин разглядывал бледное лицо. — Не думаю, что это хорошая идея, — ответил омега, наконец. Альфа вздохнул. Что ж, он пытался. Возможно, так даже лучше: чем быстрее он перестанет видеть Леви, тем легче будет его отпустить. Но Смит все равно ощущал разочарование. — Как хочешь, Леви, — сказал Смит, старательно скрывая свои чувства. Положив книгу на место, альфа пошел к выходу из комнаты. Открыв дверь, он бросил последний взгляд на Аккермана-младшего, который, не двигаясь, стоял рядом с дверью. Эта чертова пряность… Смит резко выдохнул, стараясь не вдыхать глубоко, и вышел из комнаты, оставляя Леви в одиночестве. Альфа хотел попрощаться с Томом, но тот в гостиной не обнаружился, и Смит решил не искать омегу. В конце концов, они уже достаточно друг другу сказали. Эрвин собирался выехать к дому отца уже сейчас, не задерживаясь в тихом особняке. Времени еще было достаточно, но снаружи снег, и, если поторопиться, он окажется на месте как раз вовремя. Хоть где-то в этой жизни альфа будет вовремя и к месту. Смит отошел от гаража и закурил, глядя на особняк. Большой мрачный дом с мертвыми глазами-окнами возвышался над ним. Альфа поискал глазами окна Леви, но не нашел: он плохо запомнил расположение комнаты, а окна все были одинаковые. В голове почти никаких мыслей, и Эрвин даже наслаждался этим. Альфа уже разблокировал двери авто и собирался сесть внутрь, когда услышал торопливые шаги. Это было что-то приятное — видеть, как омега идет за ним, пусть даже от скуки. — Шапка? — спросил Эрвин, и омега, раздраженно закатив глаза, поднял руку, в которой держал черную шапку. Умница. — Сказал кому-нибудь, что уезжаешь? Леви помотал головой, и Эрвин вздохнул. Глупый омега пришел в этот мир, чтобы перевернуть жизнь Смита с ног на голову и доставить проблем, не иначе. Эрвин открыл было рот, чтобы отправить Леви отпрашиваться у родителей, но посмотрел на него в этот момент и промолчал. Черные волосы, серые глаза с вечно утомленным выражением, острый подбородок — лицо с такими знакомыми чертами, забыть которые казалось невозможным. Эрвин Смит перевел взгляд на молчаливый особняк. Элайджа, Том Аккерман, тишина и постоянная занятость — что еще окружало юного омегу всю его короткую жизнь? Взаимовыгодные отношения, навязанная пара, возможный вынужденный брак и никакого выбора — будет ли что-то иное в его жизни потом? Решение пришло само собой. — Садись, Леви, — сказал альфа, беря ответственность на себя. В конце концов, Элайджа всегда может проверить, где находится его сын, и, если у него возникнут вопросы, Эрвин ответит на них. Возможно, даже честно, и гори все синим пламенем.

* * *

Высокая худая женщина деловито постучала каблуком по прогнившим доскам. — Так-так, — сказала она, записывая что-то в свой блокнот. Менеджер по продаже недвижимости, а по совместительству знакомая Элайджи, оказалась альфой средних лет с характером бульдога. Двадцать пятое декабря перевалило за полдень, и вот они встретились в старом доме Эрвина, мертвым грузом висящем на альфе уже много лет. Эрвин был несказанно благодарен Елене за ее отзывчивость, которая наверняка неплохо обеспечивалась платой за труды. — Дом неплохой, — честно сказала Елена после беглого осмотра, и Смит вздохнул. — Но, честно говоря, за цену, которую ты просишь, можно купить недвижимость получше. Я не понимаю, куда смотрела твой прежний агент, Эрвин, но цена все портит. — Этот дом дорог мне, поэтому я не хотел отдавать его за бесценок… — Тогда зачем решил продать? Это хорошее место для семьи, здесь достаточно тихо, много зелени и безопасно для детей, — женщина передвигалась по дому, осматривая каждый уголок. Доска неприятно скрипнула под сапогом на толстом каблуке. — Если, конечно, все заменить и отремонтировать. О боже, там что, паутина?.. Елена лезла не в свое дело. У Эрвина не было семьи и даже не намечалось, так какого черта он должен слушать, как счастлив он мог бы быть здесь, будь он нормальным, а не бракованным альфой, сходящим с ума по подростку? Леви ходил по дому отдельно от них. Они приехали на двадцать минут раньше Елены и оставшееся до ее приезда время провели на первом этаже дома. Эрвин впустил Леви первым, волнуясь отчего-то. Это место уже давно не было ему домом, оно перестало им быть, когда не стало единственного родного человека. Но здесь осталось столько воспоминаний, столько всего… Мебель и какая-то мелочь в запечатанных коробках — целая жизнь одной семьи хранилась тут. Семьи, от которой остался один Эрвин. Леви смотрелся здесь, на фоне родных стен, странно. Омега огляделся, бесстрашно проходя вглубь дома. Смит смотрел на худую спину и вдруг одна мысль пришла ему в голову, ошарашив. Кажется, Аккерман-младший ему доверяет. Непонятно, по какой причине, но доверяет, поворачивается спиной и едет с ним, по сути, неизвестно куда. Хотелось спросить у омежки, но Смит сдержался, чтобы не оттолкнуть подростка смущающими вопросами. Елена тщательно осмотрела все, записала что-то в свой блокнот и обменялась с Эрвином телефонами, пообещав продать дом в течение месяца. — Если будешь присматривать другую недвижимость, обращайся ко мне. Я знаю прекрасный дом для молодой пары, — сказала Елена, и Эрвин едва не запнулся. — Твоему омеге точно понравится. — Мы не пара, — торопливо ответил альфа, ощущая себя внезапно польщенным и одновременно раздражаясь, ведь Леви явно выглядел младше двадцати. — Он не мой омега, он просто сын Элайджи Аккермана. Как будто это все объясняло. Фраза не мой омега прозвучала неожиданно грубо и повисла в тишине. На стоящего неподалеку Леви Смит старался не смотреть. Елена вскинула брови. — Оу, — сказала она, бросив взгляд на омежку. — Простите, мне показалось… Что ж, в любом случае, обращайтесь. Я могу найти жилье на любой вкус и кошелек. — Не сомневаюсь, — сухо ответил Эрвин, оказавшийся из-за менеджера в неловком положении. Женщина понимающе улыбнулась и вышла из дома, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Мне интересно, — сказал вдруг Леви, привлекая к себе внимание. Эрвин посмотрел на него. Омега стоял, облокотившись о перила прогнившей деревянной лестницы. — Что было бы, не будь я сыном Элайджи. — Этого мы не узнаем. Эрвин не хотел бы думать еще и об этом. Не будь Леви Аккерманом, у него было бы на одну проблему меньше. — Жаль, — бросил омега. Действительно, жаль. Оказавшись в салоне авто, Смит вдруг растерялся. Леви пристегивался, без препирательств заняв место рядом с водителем. Им до сих пор никто не звонил и не писал — вероятнее всего, пропажу Леви еще не заметили. И это был дурной знак, как и маячок в телефоне омеги. Какое-то странное осознание посетило альфу; он мог отвести омегу домой, оставить там и вернуться в свою привычную жизнь, отказавшись от всех предложений Элайджи и зарекаясь оказываться с ним рядом. Он мог отказаться от Леви прямо сейчас. Эрвин умел это — уходить в себя, закрываясь и выстраивая ледяную стену. Омега бы ничего не понял и со временем забыл его. Стоит ли Леви Аккерман возможных жертв и последствий? С другой стороны… Семнадцать звучало лучше, чем шестнадцать, хотя внешне Леви никак не изменился, конечно. Семнадцать звучало лучше шестнадцати, и это мало что меняло, но Эрвин почему-то не воспринимал возраст Леви так болезненно, как раньше. Он словно смирился со своей испорченностью. Одна мысль о том, что буквально через год омеге уже будет восемнадцать, странно утешала. Даже его фамилия уже не играла такой большой роли. Леви, заметив эту заминку, перевел на него взгляд. — В чем дело, мистер Смит? Если бы Эрвин получил хоть какой-то знак. Хоть что-то, что развязало бы ему руки. Какой-нибудь намек, дающий право на действия. Но омежье лицо было привычно холодным, а стылые глаза, казалось, вообще не знали тепла. — Ты хочешь домой, Леви? — спросил альфа. — Или еще куда-нибудь съездим? Можем пообедать где-нибудь, если ты голоден. — Я не хочу есть. — Найдем место, где подают шоколадное молоко, — не сдержавшись, усмехнулся Эрвин. — Все, что угодно, на самом деле. Так что? Омега пожал плечами, отведя взгляд. Альфа вздохнул. — Давай сделаем так. Поедем в сторону дома, если по дороге придумаешь, куда хочешь, скажешь, — предложил он решение, которое должно было устроить всех. Омега, однако, не ответил. Он не смотрел на него и молчал, и это могло бы нервировать, не будь Эрвин так эмоционально измотан. За месяц он, кажется, пережил столько эмоций и ощутил столько всего, что на всю оставшуюся жизнь хватит. Жизнь заиграла новыми красками, внезапно перестав быть такой серой. И они поехали. Молчание становилось невыносимым. У альфы был вопрос, который крутился в голове и требовал выхода. Эрвин решил спросить: — Леви, а кто такой этот Эрен? Аккерман-младший резко повернул голову к нему с недовольным выражением лица. — Почему вас это интересует? Очень хороший вопрос. — Я думаю, ты уже должен был понять, почему, — холодно ответил Эрвин. Признавать свое неравнодушие к омеге оказалось непросто, и он больше не позволит играться со своими чувствами. — Ты же умный, Леви, подумай хорошенько. Омега внезапно ощетинился. — Мистер Смит, какое имеет значение, кто такой Эрен? Я ведь сын Элайджи, вы забыли? — Хотел бы я забыть об этом, мистер Аккерман. Леви недобро сощурился, но ничего не сказал. — Но ты все же ответь, — попросил альфа, ощущая глупое беспокойство из-за возможного соперника. Смешно, ведь у Эрвина есть соперники гораздо хуже. — Пожалуйста. Смит даже не понимал, почему ему так важно услышать ответ. — Мы с ним учились вместе, — все-таки ответил Аккерман-младший. — Но это не ваше дело, мистер Смит. Вы ведь все равно ничего не сделаете. Снова молчание, на этот раз совсем тяжелое. Смит не мог винить Леви в его дурном расположении духа — омежка был одинок, без нормального праздника в свой день рождения. Возможно, он и Эрвин были даже в чем-то похожи — только вот одиночество Смита было застоявшимся и добровольным. — А может быть я хочу, чтобы это было моим делом? — выходя на какой-то совсем иной уровень разговора, спросил альфа. Это прозвучало, как признание. — Тем хуже для вас, — безжалостно откликнулось его наваждение. Слышать такое было больно. — Все это не имеет смысла, мистер Смит. Кажется, альфа вот-вот получит самый болезненный отказ в своей жизни. Эрвин внутренне подобрался, готовясь держать лицо безразличным. — Почему? Потому что слишком взрослый для тебя? Потому что я небогат? Леви тяжело вздохнул. — Вы думаете только о себе, мистер Смит. Такой эгоист, и элементарного не понимаете. Вы же сами сказали… — Что я сказал? Омега насупился и процедил: — Я всего лишь сын моего отца. Выбор, выбор. У Эрвина был выбор. И он выбрал Леви, мысленно послав Элайджу и всю его семью к черту. Резко крутанув руль, он развернул авто, и теперь они ехали в противоположную сторону. Леви, не ожидавший такого, обернулся к альфе. — Куда мы едем? — спросил Аккерман-младший, и в его голосе от удивления не прозвучало привычного безразличия. — Ты знаешь, где похоронен твой дед? — вопросом на вопрос ответил альфа. Омега, помедлив, кивнул. — Кладбище у въезда в город, да? — Да, там есть фамильный участок. — Надеюсь, ты хорошо помнишь, как пройти туда. — Но… почему? — ясно было, что именно интересует Леви. — Потому что я так решил. Эрвин гнал в сторону кладбища, а Леви смотрел на него, словно не веря происходящему. Альфа ощущал кожей этот странный взгляд, и это было приятно, приятно так, что внутри что-то переворачивалось. Смит все сделал правильно, он точно знал это. До кладбища доехали за полчаса. Полчаса, во время которых Леви смотрел то на альфу, то на дорогу, а сам альфа, погруженный в свои мысли, ощущал только окутывающий до дурноты пряный запах и довольство собой. Это было не то место, где Эрвин похоронил родителей. Захоронения здесь стоили очень дорого, поэтому на кладбище можно было встретить только всем известные фамилии. Смит знал, что это место существует, и все — все его знакомые не имели столько денег, чтобы пользоваться этим кладбищем. Кроме Аккермана, конечно. Леви знал, куда идти. Он выскочил из машины так резво, что Эрвин, еще не успевший отстегнуться, вздохнул, заметив забытую в авто шапку. Альфа покинул салон, прихватывая шапку. Омега уже был у приоткрытых ворот. — Леви, — позвал Эрвин, но омега не услышал. Тогда альфа просто подошел и надел шапку на омежью голову самостоятельно. Снежинки сверкали в черных прядях, и это было так красиво, что альфа невольно засмотрелся. А потом опустил взгляд и встретился с серыми глазами. Выражение в них снова было нечитаемым. — Теперь показывай дорогу, — велел Смит, кивая в сторону ворот. — Я здесь никогда не был. Фамильный участок нашли быстро; здесь уже покоилось несколько поколений семьи, и, похоже, остальные поколения тоже окажутся здесь. Тяжело сглотнув, Смит подумал, что и Леви когда-нибудь будет здесь. От одной мысли о том, что Леви может не существовать, стало больно. Хорошо, что Эрвин старше его — значит, он никогда не узнает, каково это. — Вот здесь, — сказал омега, останавливаясь. — Последняя могила. Могила была свежей, но уже запорошенной снегом. На черной плите лежал завядший венок. Аккерман-младший встал перед плитой, молча глядя на нее. Эрвин не знал, что происходит в голове Леви, но надеялся, что тот справится со своим внутренним кризисом. Фигурка омеги казалась совсем маленькой на фоне белого снега и огромных плит. Они простояли около минуты, и Эрвин, не зная, как подбодрить, решился положить ладонь на худое плечо. Положил и оставил так, ведь руку не сбрасывали, и это грело, несмотря на холодную погоду. Хотелось прижать омегу к себе, утешить, заставить того поверить, что он больше никогда не будет одинок. Не будет никаких навязанных ухажеров и подавляющего отца. Главное, чтобы сам Леви этого захотел. А уж Эрвин-то сделает все, что в его силах, лишь бы не упустить тепло, зародившееся в душе. Столько лет пустоты, и вот, он встречает кого-то, ради кого готов поступиться всем, что у него есть. Нет, так просто он это не отпустит. Большая ладонь полностью покрывала хрупкое плечо. Именно в этот момент Эрвин Смит послал Элайджу Аккермана, его желания и планы к черту.

* * *

Нанаба добавила новое изображение в чат Друзья наконец вместе

Нанаба: Добавляю фото с Рождества. Спасибо вам всем, ребят, было весело! Муж даже позавидовал моей компании 😊 Ханджи Бернер: Все это хорошо, только вот Элайдже в моем доме больше не рады. Прости, Элайджа, но больше ты не пройдешь. Элайджа: Ты разбила мое сердце! Ханджи Бернер: Ты едва не уничтожил мою лабораторию. У тебя нет сердца. Эрвин Смит: Ханджи, ну я же предупреждал! Элайджа: Смит, а ты предатель! Будешь у меня на особом счету, я буду следить за тобой. Эрвин действительно ощущал себя предателем. Его друг даже не догадывался, что его шутливые слова правдивы. То, о чем думал Смит, было откровенно неправильным, он понимал это и ничего не мог с собой поделать. В дверь позвонили в девять утра. Достаточно рано, но альфа уже несколько часов был на ногах. Две чашки кофе с пробуждения неплохо взбодрили, как и холодный душ. Альфа чувствовал необычный для себя подъем сил, хотя ничего хорошего, по сути, в его жизни не произошло. Но погода на улице сегодня была удивительно прекрасна, как и настроение Эрвина. Кажется, такого с ним не было целую вечность. Даже мнущийся на пороге Анди не мог испортить настроение. — Я звонил тебе, — сказал омега, и голос его прозвучал обвинительно. Эрвин вздохнул. — Ты не отвечал. — Наверное, не просто так? — саркастически заметил альфа, и Анди неуютно поежился. — На самом деле, я был занят. Заходи. Омега бесшумно проскользнул в дом. Наткнувшись взглядом на коробки, он нахмурился. — Ты собираешь вещи? — спросил Анди, непонимающе оглядывая помещение. Практически пустые стены. — Что происходит? Этот омега Эрвину был близок, что бы ни случилось. В глубине души Смит уже простил Анди за его выходку с Леви и даже в чем-то понимал. Если бы он узнал, что у Анди есть связь с каким-нибудь пятнадцатилетним альфой, вряд ли бы он обрадовался. — Эрвин, — обеспокоенно позвал омега. — Давай поговорим нормально. — Давай, — согласился Смит. — Хочешь что-нибудь выпить? — Простая вода со льдом подойдет. Они расположились у стойки. Всегда бойкий, во всех отношениях раскрепощенный Анди необычно притих. Он неуверенно крутил стакан с водой в руках, глядя, как плавающий лед стукается о стеклянные стенки. Эрвин помолчал, обдумывая, как начать этот непростой разговор. Альфа действительно что-то чувствовал к Анди, такому дурному омеге, выведшему его в их последнюю встречу из себя. От того, что омега пришел к нему с утра пораньше в свой единственный выходной, что-то внутри откликалось. По-прежнему не любовь, нет. Но странная дружба и уважение сохранились, поэтому Эрвин сказал: — Анди, я получил очень выгодное предложение по работе, поэтому возвращаюсь на родину. — Настолько выгодное, чтобы лететь на другой конец света? — кисло спросил Анди, поднимая взгляд. — Честно говоря, от таких предложений не отказываются. Я буду полным идиотом, если откажусь, — признался альфа откровенно. Все было решено. У Эрвина было время подумать и правильно расставить приоритеты, что он и сделал. — Понятно, — сказал омега, кривя губы в улыбке. Его красивое загорелое лицо стало печальным. — Надеюсь, оно того стоит, и ты не пожалеешь. — Я тоже надеюсь… Анди отставил стакан в сторону. — Что в итоге у тебя с тем омегой? — Анди, давай без этого, — с предупреждением попросил Смит, нахмурившись. — Я все еще зол на тебя за тот день. — Я просто спрашиваю. Эрвин, ты не чужой мне человек, я переживаю за тебя, если ты еще не понял. Альфа посмотрел Анди в глаза. Его странный друг уже хранил столько тайн и никогда от него не отворачивался, не это ли наиболее ценно? Разве Анди не доказал, что ему можно доверять? — Между нами нет ничего, — честно ответил альфа, хоть и признавать это так открыто оказалось неприятно. Он словно подтверждал, что имеет виды на Леви, но не имеет возможности с ним сблизиться. — И не думаю, что что-то может быть. Как ты заметил, Леви маленький. — Возраст — это временно, — грустно напомнил Анди. — Разве не так ты говорил? Эрвин вздохнул. Эта тема явно волновала омегу, но обсуждать Леви было сложно. Анди смотрел на Смита какими-то пустыми, разочарованными глазами, и Эрвин ощущал себя предателем вдвойне. — Говорил. Но не все зависит только от моего желания, ты же понимаешь. Они помолчали. Анди что-то обдумывал, покусывая нижнюю губу. — Ну, я почти уверен, что у вас все взаимно, — сказал вдруг омега, и Эрвин непонимающе нахмурился. — Ты это о чем? — вопреки здравому смыслу внутри что-то волнительно зашевелилось. Анди тяжело вздохнул, отведя взгляд в сторону. — Слушай, Эрвин, я уже все высказал в прошлый раз. И от своих слов не откажусь. Леви малолетний омега, он из непростой семьи. Он сын твоего лучшего друга, в конце концов. Не говоря уже о том, сколько нервов ты потратишь на этого омежку, если действительно чего-то с ним хочешь… — Анди, я не понимаю. — Все очень просто. Ты мой друг, Эрвин, и я все расскажу тебе честно. Помнишь, как я привез тебе этого омежку домой? Ох, если бы Смит мог забыть этот проклятый день. Альфа осторожно кивнул, ощущая, как приближается что-то грандиозное. — Тогда я встретил его на берегу одного. Когда он отказался уходить, я пригрозил ему и спросил, с кем он живет. Он сказал, что с тобой. В общем, когда мы сели в машину, мы… разговорились. — Леви? Разговорился? — с недоумением переспросил Эрвин. — Ты явно что-то путаешь. — Если бы, — омега невесело усмехнулся. — Этот твой Леви не так прост, как тебе кажется. Он спросил меня, откуда я тебя знаю, а потом … В общем, я сказал, что мы встречаемся, — признался Анди, и альфа вскинул брови. — Ну что бы я сказал еще? Эрвин не стал говорить, что Анди вполне мог назвать их друзьями, ведь это правда. С другой стороны, Эрвин понимал, почему Анди поступил так, а не иначе, и ловить омегу на такой неудобной, глупой ревности не хотел. — Продолжай, — попросил Смит замешкавшегося омегу. Тот кивнул, все еще пребывая в воспоминаниях о том дне. — А он сказал, что знает обо мне, и что мы не встречаемся. Якобы ты ему сообщил, что я вообще никто. Это не дословно, конечно, но суть была такой. Еще лицо сделал такое, с ухмылкой. «Видимо, ты не знаешь, но вы не встречаетесь». Эрвин, это неприятно, — омега страдальчески нахмурился. — Даже если это правда… — Это неправда, — перебил альфа в какой-то прострации. — Да, я говорил ему, что мы не встречаемся, но не так… — В итоге мы с ним повздорили немного. Он показался мне странным, но я не стал у тебя ничего спрашивать, мало ли что. Уже все это не так важно. Возвращаясь к нашему тупому обеду… Тогда он пришел с тобой, весь такой беленький, хорошенький, и ты еще лез к нему помогать с таким влюбленным видом. Тьфу. Я едва сдерживался. Слушая речь омеги, Эрвин начинал медленно понимать. То, что говорил Анди, звучало чушью, но омега никогда не врал раньше, да и смысла не было никакого. По сути, прямо сейчас Анди признавал не самые приятные для себя вещи. — И ты заревновал, — заключил Эрвин. — Немного… — Анди болезненно улыбнулся. — Я понимал, что не имею на это право, но ничего не мог с собой поделать. Так хотелось стукнуть эту маленькую гадину…. — Анди! — Прости. Поверить не могу, что он тебе нравится. Эрвин тяжело вздохнул. — То, что Леви оскорбил тебя, не значит, что он сделал это из-за меня. — Поверь мне, Эрвин, я хорошо знаю, что такое ревность. А уж глупая детская ревность тем более, — убежденно сказал омега, и Смиту подумалось, что он точно оказался в какой-то другой реальности. — И эта твоя гадюка сполна себя показала. Эрвин не знал, что и думать. Откровенно говоря, ему вообще не хотелось об этом сейчас думать. Слишком много всего свалилось на него за последнее время, слишком много потрясений и важных решений. Думать еще и о мотивах поведения Леви — все равно, что сойти с ума окончательно. — Я рассказал тебе это не для того, чтобы ты пожалел меня, — выглядя задетым, бросил омега, явно неправильно истолковав молчание Эрвина. — Хочу, чтобы ты понял, что этот омега из себя представляет. Нужно ли тебе такое? Он даже нормальный секс тебе дать не сможет. Смит с укором посмотрел на омегу. — Анди, разве только секс имеет значение? Знаешь, я не хотел говорить, но… — Что? — Дело всегда было в Леви, только в нем, — признался альфа, ощущая, как немыслимый груз порочной тайны покидает его. — Не в Томе. И сейчас, встретив Леви, я… Ничего не имеет значения. Я чувствую себя таким… живым. И не хочу терять это. Анди молчал, внимательно разглядывая его. Эрвин был готов к любому исходу, в том числе к тому, в котором омега просто молча покинет его дом и жизнь навсегда. — Думаю, так бывает, — осторожно продолжал Смит, чувствуя, что ходит по тонкому льду. — Мне хочется так думать. Леви важен мне. Даже если у нас с ним ничего не будет, я хочу быть рядом… Прости, что все так вышло. Омега покачал головой, слезая с высокого стула. В стакане с водой почти растаял лед. — Анди, — позвал Эрвин, но омега молча приблизился к нему, останавливаясь в каких-то нескольких сантиметрах. — Что ты делаешь? Омега улыбнулся и потянулся, касаясь губ легким поцелуем. Привкус мятной жвачки и сладкий запах — чужое, и Эрвин, позволив себе лишь секунду насладиться поцелуем, отстранился. Анди смотрел на него с пониманием. — Прощаюсь, наверное, — сказал он, и эта фраза больно резанула по сердцу. — Эй, я не хочу прощаться. И не собираюсь. Ты дорог мне, Анди! — А ты — мне. Не натвори глупостей, взрослый альфа! Эрвин Смит улыбнулся.