Когда приходит зима

Оказавшись в заполненном людьми конференц-зале, Эрвин поначалу растерялся. Зал был огромным, с высокими потолками и длинными рядами для слушателей. Почти все места были заняты, тут и там сновали журналисты, фотографы и люди в строгих костюмах. Смит огляделся, и взгляд как-то сам собой нашел черную макушку в последнем ряду. Слева и справа от омеги места оказались свободны, образовав какую-то мертвую зону, и Эрвин с легким волнением направился туда, надеясь, что улыбка на его лице не выдает нервозности. Остановившись за несколько шагов, альфа зачем-то поправил галстук, а после окликнул: — Леви. Омега повернулся, замечая его. — Мистер Смит. Эрвин хотел закатить глаза, но сдержался. Привычно холодное приветствие почему-то больше не раздражало, наоборот — от него тянуло флиртом, как казалось альфе. Смит предпочитал думать, что он прожил и узнал достаточно, чтобы не ошибаться так жестоко. — Здесь занято? — спросил Эрвин, кивая на свободное место справа. Леви подумал секунду и ответил: — Нет. Вот теперь улыбка точно перестала быть нервозной. Альфа сел, ощущая, как напряжение покидает его. Исход событий, в котором омега заявляет, что предпочитает сидеть один, не случился. Презентация научной группы Аккермана должна была вот-вот начаться, хоть ее и отложили сначала на десять минут, потом на полчаса из-за какого-то опоздавшего профессора. Но благодаря этому сам Эрвин не опоздал, оказавшись в переполненном зале одним из последних. Леви Аккерман откровенно скучал. Эрвин, мельком осмотрев зал, вернул взгляд к омеге. На него смотреть было интереснее всего; отсутствующее выражение лица, сложенные на животе руки, сцепленные в замочек тонкие пальцы. В черном костюме Леви выглядел бледнее обычного. Из-за собравшейся толпы запахи смешались, поэтому Эрвин совсем не чувствовал Аккермана-младшего, и это было сейчас только на руку: голова оставалась ясной, альфа мог разглядывать омегу трезво, без навязчивого желания вжаться лицом в шею и вдохнуть аромат всей грудью. Омега, заметив взгляд на себе, беззастенчиво посмотрел в ответ. Эрвин не собирался больше скрываться. Не перед Леви. А какой смысл? Они, кажется, хорошо друг друга понимают. После Рождества между ними возникла какая-то странная связь, явная настолько, что Смит почти физически ощущал ее. Проявлялась эта связь самыми разными способами. Несколько раз Эрвин писал Леви через уже известную ему страницу в соцсетях, а Леви позволял ему это делать. Он ни разу не ответил, но что-то альфе подсказывало, что Аккерман-младший не так уж против его глупых пожеланий хорошего утра, дня и приятной ночи. А еще эти взгляды. Эрвин невольно задумывался — осознает ли Леви то, что делает? — Часто ходишь на конференции? — спросил Смит, когда молчание стало слишком долгим. — Не думал, что тебя такое интересует. — Почему? Потому что я омега? — Леви умел задавать неудобные вопросы. — Вовсе нет. И, кажется, мы уже что-то подобное проходили. — А что вы здесь делаете, мистер Смит? Эрвин стушевался. О его назначении знали единицы, и Смит не торопился распространяться об этом. Да и как бы он рассказал это Леви? Не в сообщениях же ему такое писать, да и омеге, вероятно, должность Эрвина совсем неинтересна. — Я… — Мистер Аккерман! — раздалось откуда-то сбоку, прерывая. Эрвин сначала даже не сообразил, к кому обращается подошедший к ним молодой парень. А потом повернувший голову Леви кивнул, и парень, улыбаясь, без спроса подсел к нему слева и протянул руку. — Рад познакомиться с вами! Беззастенчиво подхватив протянутую в ответ узкую ладонь, парень поцеловал ее. Аккерман-младший вскинул брови, а Эрвин ощутил нарастающее глухое раздражение. — Меня зовут Флок Форстер, — представился альфа. Одет он был, как научный работник — простенько, но строго. — Недавно поступил работать в научную группу. Леви медленно достал из кармана платок и тщательно вытер руку, вызывая у Эрвина прилив гордости и восхищения. Флок никак не показал, что его это задело. — Кажется, вы спутали меня с моим отцом, — усмехнулся Леви. — Если решили, что мне это интересно, мистер Форстер. Это звучало совсем иначе, чем мистер Смит. В "мистер Смит" обычно было больше эмоций. Парень рассмеялся, будто Леви сказал что-то смешное. — Нет, это совершенно невозможно, — сказал Флок. — Признаюсь, я мечтал работать на вашего отца с первого курса университета. Правда, пока я учился, надеялся попасть к бывшему руководителю научной группы… — А, — уголки омежьих губ дрогнули, словно Леви собирался улыбнуться. — А попадете к Ханджи Бернер. — Вы не подумайте, я не имею ничего против, честно! — внезапно спохватился Форстер. — Ни против женщин, ни против бет. Бета на таком посту даже лучше, чем альфа. Хотя, признаюсь, решения вашего отца очень смелые. За это мы его и уважаем… Господи, Эрвин не мог это слушать. Ода имени Элайджи и какой-то странный подкат к его сыну настолько очевидно выдавали интересы этого парня, что даже Леви, кажется, это понял. Или же… Эрвин посмотрел на безразличное лицо омеги. Возможно, Леви и раньше сталкивался с подобным? Но омеге всего семнадцать, черт возьми, и какого хрена Элайджа не пресечет это на корню? Будь Эрвин на его месте, он прописал бы отдельным правилом компании не приближаться к его сыну. Эрвин, кашлянув, хотел вмешаться, но Форстер, замолчав, вдруг посмотрел на него. — Простите, сэр, мы не познакомились. Позвольте… В этот момент, к облегчению Эрвина, загрохотала музыка, и мероприятие началось. Сначала выступали несколько незнакомых Смиту человек; он присутствовал на конференции Элайджи впервые, поэтому для него все было в новинку. Леви стойко терпел шепот на ухо от альфы слева, глядя на сцену, куда пригласили его отца. Зал разразился аплодисментами и вспышками фотокамер — Аккерман вышел, улыбаясь. Каждый, кто не знал Элайджу близко, мог посчитать эту улыбку обаятельной, но Эрвин видел в ней проявление акульей сущности друга: хищническое, настороженное — он ощутил запах крови соперников в секторе и готовился вкусить ее сполна. Последние исследования выявили возможность выращивания искусственных органов такого высокого качества, что они не отличались от обычных человеческих; если верить графику научной группы, уже через год новый товар может быть доступен каждому желающему. — Исследования вашего отца феноменальны, — этот шепот услышал даже Эрвин. Бога ради, почему Леви не отодвинет ученого от себя подальше? — Начало положил еще ваш дед, упокойся его душа с миром, но ваш отец… Отец Леви, не подозревая о происходящим с его сыном, отвечал на вопросы журналистов. Элайджа все говорил и говорил; хорошо поставленная речь выдавала в Аккермане прирожденного оратора. Эрвин слегка нервничал. Не каждый день его объявляют руководителем такой величины, да еще и на публике. Он заранее договорился с Элайджей, что тот не будет вызывать его к трибуне, и на это было несколько причин. Во-первых, друг не хотел акцентировать внимание на кадровых изменениях, это попросту невыгодно для репутации. Во-вторых, сам Эрвин не хотел бы выступать перед собравшимися, еще не вступив в должность как следует — он уже видел документы о своих профессиональных обязанностях, но до конца еще не разобрался. Друг вот-вот должен был завершить свою речь, представив публике несколько новых лиц, и с каждой минутой Смиту все больше становилось не по себе. В кармане брюк завибрировал телефон, и Эрвин достал его, радуясь возможностью отвлечься на что-нибудь и ощущая на себе взгляд холодных глаз. Ханджи Бернер: Эрвин, сделай лицо попроще. У тебя такой вид, будто ты готовишься получить Нобелевскую премию. Эрвин, не сдержавшись, улыбнулся и огляделся. Леви отвел взгляд, словно не интересовался только что действиями альфы. Ханджи Бернер: И не вертись, я стою у правой колонны. Эрвин посмотрел вправо и вгляделся в толпу. Среди смешавшихся в кучу людей мелькнула непослушная темная шевелюра; Ханджи активно помахала альфе, улыбаясь. Эрвин улыбался в ответ, чувствуя тепло к подруге за такую странную, но поддержку. — И, наконец, я хотел бы завершить выступление, познакомив вас с нашими новыми лицами, которые, несомненно, помогут нам достичь поставленных на год планов, — голос Элайджи ворвался в мысли Эрвина, и альфа снова напрягся, повернувшись к сцене. Аккерман начал представлять новых руководителей и значимых лиц. Каждый из представленных вставал и улыбался, ослепленный вспышками фотокамер и оглушенный аплодисментами. Эрвина друг представил последним, объявив новым главой южного направления. Секундная тишина сменилась хлопками, и Смит по примеру остальных, объявленных до него, поднялся с места и коротко кивнул. Несколько вспышек, запечатлевших каменное выражение его лица, и он смог с облегчением опуститься обратно. Ситуация казалась почти нереальной; альфа не думал, что доживет до этого момента, и что вообще когда-нибудь снова будет работать на Элайджу. Правда, он делал это не просто так, а ради… Леви снова смотрел на него, и взгляд омеги был странным. Не холодным даже, как обычно, а каким-то неприятно удивленным. Альфа не успел ничего у омеги спросить, как телефон вновь завибрировал. Ханджи Бернер: Я тобой горжусь! Предлагаю встретиться в кафетерии через несколько минут. Обсудим наши грандиозные планы! То, что глава научной группы чатилась, не таясь, на конференции своего предприятия, показалось Эрвину забавным. Улыбаясь, он повернулся к Аккерману-младшему и с удивлением обнаружил, что Флок все еще рядом с ним. Из-за короткого личностного кризиса альфа и забыл об этом парне, ведь тот молчал последние минут десять. — Пойдем пообедаем, Леви, — сказал Эрвин, не имея ни малейшего желания оставлять Леви наедине с ученым и отходить от Леви в принципе. — Надеюсь, ты не против моей компании? Мистер Форстер, приятно было познакомиться. — И мне, мистер Смит, — Флок, правильно расценив слова Смита, решил их покинуть. Мероприятие официально подошло к концу, люди вокруг шевелились, уходили и громко разговаривали. Общий шум немного напрягал, и хотелось побыстрее оказаться в более тихом и малолюдном месте. — Всего доброго, мистер Аккерман. Альфа, наконец, ретировался. Эрвин поднялся, на автомате протягивая руку омеге и сразу же осознавая свой промах. Леви, фыркнув, встал следом, не принимая помощь. — Ты не очень-то вежлив, — заметил Эрвин, втайне радуясь поведению омеги с Форстером. — Так вы теперь на отца работаете? — ответил Леви вопросом, не поднимая мрачный взгляд. Омега, который ориентировался здесь гораздо лучше альфы, вышел вперед, и Эрвин пошел за ним. Они протиснулись к выходу, и больше к ним никто не подходил, лишь несколько человек здоровались с Леви и приветствовали Эрвина. Ощущая себя неловко, альфа улыбался в ответ, не зная пока, как себя правильно вести. — Да, так получилось, — непонятно зачем оправдался альфа. — А что такое, Леви? Кажется, ты чем-то недоволен. — Вам кажется, — отрезал омега, ускоряя шаг. Они оказались в кафетерии, расположившимся на первом этаже, в большом помещении с окнами в пол. Людей здесь к, удовольствию альфы, было существенно меньше, чем в конференц-зале. Все могли взять себе на обед, что пожелают — длинные столы с блюдами были облеплены проголодавшимися работниками компании и гостями. Эрвин обернулся к остановившемуся омеге, лихорадочно думая, что он теперь должен сказать или сделать. Альфа ощущал странное волнение, схожее с тем, что испытываешь, когда впервые ведешь понравившегося омегу на свидание и боишься облажаться. Эрвин уже и забыл это ощущение, но вот оно, ворочается в груди, заставляя чувствовать себя глупо, ведь это не свидание, и находятся они в кафетерии здания, принадлежащего семье Леви — и, по сути, самому Леви, как единственному наследнику. — Будешь что-нибудь? — спросил Смит, понимая, что самому кусок в горло от волнения не полезет. — Я не угощаю, конечно, но хотел бы за тобой… поухаживать, если позволишь. Ситуация — хуже не придумаешь. Леви глянул на него почти насмешливо, и Эрвин бы покраснел, если бы не потерял умение краснеть лет десять назад. Он твердо выдержал взгляд завораживающих глаз, не собираясь отступать или отшучиваться; почему-то было важно дать омеге понять, как Эрвин относится к нему. Противозаконно и в какой-то степени аморально, но альфе, принявшему свою сущность, стало все равно — лишь бы это чувство не проходило, а омега, одним своим существованием изменивший жизнь Смита, был рядом. — Не здесь, — бросил омега, и это прозвучало холодно, но Эрвин, поняв посыл, ощутил, как за спиной выросли крылья. — Как скажешь, — легко согласился альфа. — Хотя не понимаю, почему я не могу просто привязаться к тебе, как Флок Форстер. Омега досадливо поморщился. — Он новичок, — ответил Аккерман-младший, будто это все объясняло. — Некоторые из них, попадая сюда, ведут себя неразумно. — А я веду себя правильно? — Я еще не решил, — ответил омега, вновь принимая насмешливый вид. Эрвин испытывал удовольствие, глядя на довольного омегу, пусть даже насмехавшегося над ним. — Все зависит от того, чего вы хотите добиться в итоге, мистер Смит. "Тебя" — хотелось ответить Эрвину, но он благоразумно сдержался. Во-первых, такое утверждение поставило бы их обоих в неловкое положение. Во-вторых, неизвестно, как отреагировал бы на такое Леви. В-третьих, сам Смит до сих пор не знал точно, что именно он хочет от Аккермана-младшего. Или знал, но не хотел признавать до конца. Ханджи Бернер подбежала к ним, освобождая альфу от неловкого молчания. Руководитель научной группы, подруга детства и юности Эрвина Смита, обняла его и поцеловала в щеку. — Поздравляю, — от души сказала Бернер. — Ты это заслужил. О, Леви, и ты здесь! — Здравствуйте, — вежливо поздоровался омега, тоже получая поцелуй в щеку. — Бедняга, отец затащил тебя сюда, да? Представляю, насколько скучно все это выглядит со стороны. Клянусь, один из руководителей службы поддержки уснул, стоя рядом со мной!  — Отец считает, что мне следует вникнуть в дела компании, — прояснил омега, несколько удивляя Эрвина своей разговорчивостью. — У меня учебные каникулы. — Элайджа считает, что тебе полезно светить лицом на таких мероприятиях, — расшифровала Ханджи. — Что ж, это имеет смысл. Возьмем что-нибудь, мальчики? Честно говоря, я жутко голодная. Ханджи набрала себе всякой еды, а Эрвин ограничился водой со льдом. Леви взял холодный лимонад, вызывая у альфы прилив умиления. Заняв край одного из длинных столов, друзья с удобством расположились. Альфа вновь занял место рядом с омегой, а Ханджи уселась напротив, собираясь умять несколько странных на вид, но аппетитных бутербродов. Только сейчас, немного отойдя от переживаний и переполненного зала, Эрвин ощутил, насколько насыщенно Аккерман-младший пахнет. Этот въедливый запах проникал в легкие, будоражил и слегка кружил голову. Эрвин отлично знал, что это значит. Он опасливо кинул взгляд на Леви, отмечая теперь сильную, на фоне черного костюма почти мертвенную, бледность, и темные круги под глазами. Запах обещал наслаждение, но Смит ощутил жгучую смесь возбуждения и злости. Какого черта Леви пришел сюда в такой день? Он должен быть дома, под присмотром, или как это обычно у подростков-омег бывает. С подавителями или другими лекарствами, чтобы не пахнуть, как обещание самого сладкого на Земле. Заметив его взгляд, Леви посмотрел на него в ответ. Он хорошо держался, и Эрвин подумал даже, что просто сходит с ума, видя то, чего нет. — Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил альфа, наплевав на то, что Ханджи рядом, все слышит, и неизвестно, как будет выглядеть их разговор. — Прекрасно, — ответил омега, отворачиваясь. — В чем дело, Эрвин? — нахмурилась Ханджи, отставляя бутерброд в сторону на поднос. — Ни в чем. Мне показалось, — откликнулся Смит, желая отодвинуться от Леви подальше и одновременно мечтая прижаться к нему. Неудивительно, что Флок так лип к Аккерману-младшему. — Так что, мы теперь коллеги, а, Ханджи? Альфа перешел на более безопасную тему, надеясь, что подруга ее подхватит. Бернер, окинув Эрвина внимательным взглядом, с готовностью переключилась. — Странно видеть тебя в наших рядах, Эрвин. Признаться, думала, что ты откажешься. Не знаю даже, чем Элайджа смог тебя завлечь. Эрвин промолчал. — И как ощущения? — с интересом спросила Ханджи, снова хватая надкушенный бутерброд. — Не жалеешь еще? — Нет, — Смит мог пожалеть о самом рискованном решении в своей жизни, но не сейчас. Сейчас, сидя рядом с омегой, мысли о котором не давали спать по ночам, он ни о чем не жалел. — Правда я еще не видел весь объем работы. Вероятно, я успею пожалеть. К Ханджи подошел кто-то из ее подчиненных, отвлекая от обеда и разговора. Эрвин сделал глоток воды, когда вдруг услышал горячий шепот на ухо: — А что, мистер Смит, вам не нравится? — Что? — тихо откликнулся Эрвин, думая, что ему послышалось. Но Леви, незаметно приблизившийся к нему, вновь прошептал: — Мой запах. Вам не нравится? Черт возьми. Эрвин едва сдержался, чтобы не стукнуть по столу кулаком. Глупого омегу, решившего поиграть, хотелось проучить. Леви отстранился. Альфа, не отрываясь, зло смотрел на него. Омега посмотрел в ответ так невинно; ничего не изменилось в безразличном выражении омежьего лица, словно мальчишка не пытался только что вывести альфу непонятно на что. — Не играй со мной, Леви, — сквозь зубы процедил Эрвин, наклоняясь к аккуратному уху. Запах ударил, словно издеваясь. Уголки губ на бледном лице слегка дрогнули. Ханджи, освободившись от подошедшего ранее коллеги, снова обратила на них внимание. — Эй, у вас все в порядке? — озадаченно спросила женщина, глядя, как альфа и омега напряженно смотрят друг на друга. — Эрвин? — Все хорошо, — сказал Леви, отводя взгляд. — Но я и правда неважно себя чувствую. Пожалуй, найду отца и уеду отсюда. Мальчишка поднялся, собираясь уйти, и Смита неожиданно потянуло следом, как привязанного. Не задумываясь, действуя чисто на природных инстинктах, альфа поднялся тоже, и Аккерман-младший вскинул брови. Ханджи от удивления перестала жевать. Господи, если бы Эрвин умел, он бы покраснел. Вместо этого, стараясь сделать ситуацию менее неловкой, Смит сказал: — Пойду, налью себе еще воды. Пока, Леви. — Доброго вечера, Ханджи, мистер Смит. — Увидимся, солнышко, — попрощалась с омежкой Бернер, поглядывая на Эрвина. Леви ушел. — Эрвин, тебе помочь? — Нет, — жестко ответил альфа, подхватывая наполовину полный стакан и отходя к кулеру. Обернувшись на мгновение, Эрвин увидел, что Ханджи занята обедом, и воспользовался возможностью достать телефон и яростно напечатать, отсылая сообщение самому важному контакту. Эрвин Смит: Еще раз сделаешь такое, Леви, и узнаешь, насколько мне нравится твой запах. Это была пустая угроза, конечно. Эрвин, чтобы успокоить совесть, строго решил не трогать омегу до его восемнадцатилетия. Не то чтобы он думал, что Леви будет ждать его прикосновений… Но, если альфе повезет и Леви увидит в нем нечто большее, чем друга отца, Смит будет держаться, пока омега не подрастет. Это казалось истинно правильным, и педантичный характер альфы такое устраивало. Но, судя по сегодняшней провокации, будет непросто. Эрвин вернулся за стол с полным стаканом воды, чувствуя себя дураком. Ханджи странно улыбнулась, и Смиту снова стало не по себе. — Понравилась вода, Эрвин? — спросила подруга. Альфа кивнул, не ведясь на новую провокацию. — Да, она вкусная. — Будем о воде говорить? — насмешливо спросил Смит. — Если хочешь, — Бернер пожала плечами. — Можем поговорить о чем-нибудь другом. Или о ком-нибудь. — Не о ком говорить, — строго отрезал альфа, понимая, что умная подруга могла видеть больше, чем ему бы хотелось. — Давай оставим эту тему. Леви просто… — Ах, Леви, — подруга понимающе улыбнулась, и у Смита что-то неприятно заныло в груди. Ханджи, возможно, поняла, и это было хуже некуда. — Леви сильно пахнет, Ханджи, — продолжил альфа, делая непринужденный вид. — Откровенно говоря, пахнет так, будто вот-вот… Бернер расширила глаза, отводя взгляд. Ее пальцы забарабанили по столу. — Вот в чем дело, — задумчиво пробормотала женщина. — Ясно. Подождите-ка, я напишу Элайдже. — Блядь, только не пиши, что я тебе это сказал, — спохватился Эрвин. — Не хватало мне еще претензий, что я принюхиваюсь к его сыну. Ханджи задорно подмигнула, печатая что-то в своем телефоне. — Готово. Хорошо, что ты такой внимательный, Эрвин. Смит предпочтел бы не быть таким внимательным, по крайней мере, сегодня. Его ожидал холодный душ и мучительные мысли о сладко пахнущем тонком теле, таком недосягаемом, юном, и, черт возьми — теперь, без сомнения, желанном. Лимонад Леви остался на столе. Эрвин незаметно прихватил его, когда они покидали кафетерий. Ощущал он себя при этом практически больным.

* * *

Вступая на новую должность, Эрвин кардинально менял свою жизнь. Не в первый раз, но все равно с нервотрепкой, тяжелым переездом и разбором кучи сложных дел. Кажется, абсолютно все требовало его присутствия: продажа дома, с которой Елена справилась за три недели; подписание документов по работе; встречи с Элайджей и новыми коллегами; переезд в свою старую квартиру. Смит будто вернулся на десять лет назад, но нельзя было сказать, что ему это не нравилось. Даже с полностью разложенными вещами в квартире оказалось пустовато; Элайджа же, обещавший Эрвину частые рабочие командировки, обещал также, что скучно не будет. Так и оказалось. Первая командировка у Смита была уже через пару дней после конференции. Она растянулась на две недели. Две тяжелые, бесконечные недели. Альфе казалось, что он сбросил несколько килограммов и потратил все последние нервные клетки. Под его началом оказались все предприятия Аккермана на территории более пятнадцати городов. Кроме самих предприятий, Эрвин еще занимался связями с партнерами, в основном аптечными сетями, на своей территории. Эрвин ожидал, что будет думать о Леви Аккермане каждый день, как это было в Америке. Но, откровенно говоря, альфа был занят так, что думать о чем-либо, кроме свалившихся на него обязанностей, просто не мог. Ночью он валился на кровать в выделенных ему апартаментах и засыпал без снов. Даже секса, которого не было уже давно, не хотелось — стоило альфе сжать себя, чтобы получить разрядку старым проверенным способом, как перед глазами всплывали бледное лицо, черные волосы и стылый взгляд. Дрочить на образ Леви, не подозревающего об этом, казалось кощунственным, и Эрвин тут же прерывался, ощущая ноющую боль в паху. Пряный запах ему не мерещился, ведь здесь Леви никогда не было. Смит был даже рад оказаться от омеги подальше; ему требовалось время, чтобы поразмыслить, как поступать с Аккерманом-младшим дальше. Времени не оказалось совсем, но он неплохо отвлекся. Именно поэтому, получив ночью в конце первой недели командировки сообщение, альфа удивился. Он несколько минут смотрел на экран телефона. Последним сообщением от него самого был текст с глупой угрозой, а после… Леви Аккерман: Вы обиделись на меня? Эрвин подумал с минуту, что ответить. Эрвин Смит: За что? Сообщение было прочитано сразу, и собеседник запечатал что-то, отчего Смит ощутил странное тепло. Омега ждал его ответа, кажется, не отрываясь от переписки. Леви Аккерман: На то, что было в кафетерии. Вы обиделись? Эрвин Смит: Нет, конечно. Не думай об этом, Леви. Леви Аккерман: Вы больше не пишете мне. А еще вы должны были отказаться. Эрвин Смит: От чего? Леви Аккерман: От работы на моего отца. Альфа раздраженно закатил глаза. Он не понимал, почему Леви это волнует. А волнует явно, раз омега даже решил написать сам, пусть даже с намеком на претензию. Эрвин Смит: Леви, я в командировке, и времени на переписки у меня нет. Поэтому не пишу, а не потому, что обиделся. Ответ альфа ждал несколько минут. Когда сообщение пришло, Эрвин нахмурился. Леви Аккерман: Понятно. Альфа быстро запечатал, надеясь, что омега еще не вышел из сети. Они впервые переписывались так открыто, и Смит чувствовал волнение и трепет от мысли, что вожделенный омега, только-только, кажется, переживший течку, сейчас лежит в кровати и шлет сообщения, думая о нем, Эрвине. Это было невообразимо приятно, приятно до адреналиновой одури. Сон как рукой сняло. Эрвин Смит: Это не значит, что я совсем не могу общаться. Я рад, что ты мне написал, Леви, правда. Буду писать тебе и дальше, если ты не против. Омега промолчал. Эрвин напряженно думал, стоит ли писать то, что приходит на ум. Он знал, что рано или поздно Элайджа воплотит свой план по знакомству сына с японскими партнерами в жизнь, и времени у Смита не так уж много. Но и пугать Леви резкими действиями не хотелось; доверие омежки было важным фактором душевного равновесия альфы, Эрвин выстраивал его медленно, шажочками, и терять не собирался. Альфа знал, что Элайджа все еще ведет итоговые переговоры, и никакого строительства иностранных объектов на южной территории прямо сейчас не намечалось, но, откровенно говоря, от Аккермана стоило ожидать других грандиозных планов, пришедших в его гениальную голову. Эрвин Смит был предателем, смирившимся со своей сущностью. Он вступил в предложенную должность, зная, что одной из причин его согласия была близость к сыну лучшего друга. Лучший друг не подозревал об этом, искренне радуясь согласию Эрвина, и от этого было тошно. Эрвин был предателем, потому что собирался искать другую работу сразу, как только решит предпринять в сторону Леви вполне конкретные действия. Оставаться под начальством Элайджи, узнавшего о помешательстве Эрвина на Леви, будет невозможно и неправильно с моральной точки зрения. Что-то подсказывало, что и омежка не оценит, если Эрвин останется после этого работать на его отца. А Элайджа, вероятнее всего, сделает все, чтобы Эрвин больше не смог приблизиться к Леви. Поняв, что пожалеет, если не спросит, Эрвин все-таки написал и отправил, ступая на откровенно скользкую дорожку. Контакт Леви все еще значился в сети. Эрвин Смит: Я бы хотел встретиться с тобой лично, когда вернусь. Это будет примерно через полторы недели. Как ты к этому относишься? Леви ответил только на следующий день. Смит уже смирился с тем, что останется без ответа. Откровенно говоря, он был бы даже рад, откажись Леви — несмотря на желание проводить с омегой больше времени, видеть Аккермана-младшего рядом и иметь возможность говорить с ним, когда захочется — в глубине души альфа не знал, что делать, согласись омега встретиться с ним, и даже боялся. Последствий, груза собственно принятых решений. С другой стороны, Эрвин понимал, что он итак всю жизнь задвигает свои желания подальше, не позволяя себе быть счастливым. Возможно, пора дать шанс самому себе? Сообщение от Леви Смит заметил только перед сном, зайдя на личную страницу. Леви Аккерман: Хорошо. Но я хочу задавать вопросы. Вы готовы ответить на них? Эрвин Смит: Отлично, потому что у меня тоже есть вопросы. Тогда, договорились? Леви Аккерман: Да. Эрвин Смит: Я напишу, когда вернусь. И, Леви. Никто не должен знать о том, что мы общаемся, хорошо? По крайней мере, пока. Леви Аккерман: Я не глупый, мистер Смит. Эрвин удовлетворенно хмыкнул. Леви Аккерман действительно не был глуп, и альфе это нравилось — омеге не нужно разъяснять элементарное. Смит чувствовал, что может Леви доверять. Оставалось доказать омеге, что ему, Эрвину, доверять можно тоже.

* * *

В конце командировки Эрвин решил сразу несколько важных вопросов, завершив тем самым свою поездку результативно. Альфа был доволен собой. Он ощущал необычный для себя подъем сил, и хотелось работать, вникать, стараться на благо компании и в пользу своей заработной платы. Если так пойдет и дальше, Эрвин сможет позволить себе квартиру побольше. Раньше ему хватало и своей, не особо большой, но уютной, но в будущем, возможно, ему потребуется расширение площади. Для чего это расширение, альфа предпочитал не задумываться. Вернувшись в родной город, Эрвин опять оказался втянут в рабочие дела, в итоге еще целую неделю разбирал документы, оставшиеся после увольнения Пиксиса. Кроме того, пришлось уделить время Елене. — Распишись на всех трех страницах, — рекомендовала женщина. Они встретились в кафе в обеденный перерыв. Елена, нашедшая покупателей, привезла банковские документы для перевода денег за дом. Эрвин расписывался, ощущая себя как-то странно. Он и рад был освободиться от этой ноши, но все равно было… грустно, что дом теперь не его. Альфа надеялся, что семья, которая купила дом, обретет в нем счастье. То, чего нет у самого Эрвина. — И здесь тоже, — Елена ткнула пальцем на последнюю страницу. — Вот так, молодец. Эта женщина заставляла Смита чувствовать себя глупым неудачником, не иначе. Он расписался, передавая документы менеджеру. Елена убрала их в сумку, удовлетворенно кивнув. — Отлично, поздравляю! Теперь дом официально не твой. Деньги придут в течение нескольких дней. — Спасибо, — ответил альфа, погруженный в свои мысли. Еще столько всего предстояло сделать. Его авто должны были доставить на днях морской перевозкой, и Смит, наконец, сможет передвигаться с привычным удобством. Анди любезно согласился придержать машину у себя, пока ее не заберут. Забрали ее с задержкой, из-за чего Эрвин пока катался на такси. — Звони, если нужна будет помощь, — сказала Елена, улыбаясь. — Всегда рада помочь. Замотавшись, Эрвин даже как-то позабыл о встрече с Леви. Сам же назначил ее, хоть и без определенной даты, и забыл. Альфа надеялся, что Аккерман-младший не обиделся за долгое молчание между ними. Омежка сам больше ничего не писал, отчего Эрвин думал, что Леви, возможно, и сам уже забыл — или эта встреча ему не столь важна, чтобы он о ней напоминал. От этих мыслей было неприятно и смешно. Неприятно, потому что Эрвину хотелось быть важным для Аккермана-младшего. Смешно, потому что омежка мог просто играть с ним, а Смит, старый идиот, так легко повелся. Оставался еще Элайджа. Немного освободившись, Эрвин думал, где и как они могли бы с Леви увидеться — и ни на секунду не забывал, что отец омеги всегда мог проверить, где находится его сын. Это было, пожалуй, самое сложное. Эрвину нужно было выбрать такой день, когда он сам будет свободен, а Леви сможет отлучиться, не вызывая подозрений. Ночью, узнав точную дату получения своей машины, Смит решился написать омеге опять. Эрвин Смит: Привет, Леви. Я вернулся. Как твои дела? Откровенно говоря, если бы какой-нибудь омега прислал Эрвину такое сообщение, альфа бы проигнорировал его. Черт возьми, альфу прежде вообще не волновали чужие чувства. Он несколько раз хладнокровно отвергал омежьи влюбленности, ведь он не чувствовал в ответ ничего — и что теперь? Взрослый мужчина переживает, ожидая ответа подростка. Эрвину даже не стыдно, вот до чего он докатился. Экран телефона осветился, и Эрвин схватил его, ощущая, как бьется сердце в груди. Однако, от Леви ничего не пришло, лишь на почту упало рекламное письмо от строительной компании. Омега все еще не появился в сети, что неудивительно — послушные дети в такое время спят. Альфа уже собирался лечь спать, когда ему пришел долгожданный ответ. Леви Аккерман: Привет, Эрвин. Все хорошо. Ты что-то хотел? Смит нахмурился. Это непохоже на Леви, хотя и ожидаемо было, что омега решит все-таки отказаться от встречи. Но, черт возьми, Эрвин? Эрвин Смит: Да, договориться о встрече. Контакт Леви долго что-то печатал, стирал и печатал снова. Леви Аккерман: Эрвин, это Том. Я случайно увидел, как сыну пришло сообщение. Леви спит. Давай встретимся завтра в районе обеда на месте того бара, откуда я тебя когда-то забирал. Кажется, нам есть, что обсудить. Не придешь, покажу это Элайдже. Если бы альфа мог выбрать, он бы умер именно в этот момент, держа телефон в руке. Экран безжалостно светился входящим сообщением от Тома Аккермана. Кто бы мог подумать, Леви действительно спал. Послушный ребенок с чуткими, внимательными родителями, которые отслеживали его передвижение и заглядывали в переписки. Эрвин был морально готов к вопросам от Леви, но не был готов к вопросам его омеги-отца. Альфа всегда боялся реакции именно Элайджи, и из-за этого как-то позабыл о наличии у Леви второго родителя. А зря. Да, лучше бы Эрвин умер прямо сейчас. Он испытывал какой-то первобытный ужас, будто его застукали на месте убийства с окровавленным ножом в руках. Очевиднее ситуацию не придумаешь. Не страшно было потерять работу или даже репутацию, гори она синим пламенем. И зачем он вообще полез в переписку с Леви? Знает же, что этот омега не для него — и Том, наверняка, завтра ему это еще раз докажет. У Эрвина и мысли не было, чтобы не пойти. Если ситуацию эскалируют до Элайджи, ничего исправить уже будет нельзя. У Смита не будет возможности даже объясниться, да и как объяснишь такое? А как объяснять это второму родителю Леви? Эрвин Смит: Я приду. Давай пока не будем впутывать сюда Элайджу, Том, прошу тебя. Леви Аккерман: Мудрое решение. До встречи. Сообщения эти я удалю, Леви о них не узнает. И вдогонку. Леви Аккерман: Только, Эрвин, если еще раз напишешь Леви, пожалеешь, что появился на свет. Откровенно говоря, Эрвин жалел об этом уже много лет. Особенно сильно — прямо сейчас.