Дуэт порядочных номадов II: Наказание
28 сентября 2022 г., 21:44
Спустя шесть дней
Сириус: Степь, Вест
Изучить повадки города Пакстону и Ринальди не удалось — да они и не стремились. Это вообще не входило в их планы. Им было плевать, как живёт город под пятой мафии, как ведут себя богатые и бедные (они и так всё успели разглядеть по дороге от дома Августа до паба), как устроены местные системы. Это была первая причина — полное безразличие. Вторая, куда более весомая, — лечение Пакстона. Ринальди был свободен, но не желал оставлять друга одного и сопровождал его повсюду. Да и с Августином, несмотря на его красноречие и чувство юмора, Рину было одиноко. Мужчина пытался завести беседу о бытовых мелочах, но парень отмалчивался или отделывался парой слов, после которых разговор затухал. Нет, Август ему нравился — добрый, открытый, тактичный, с умением шутить точно и без перехода на личности. Но Ринальди не умел говорить с незнакомцами. Ему было комфортно только в компании Пакстона. Хотя в Августе он чувствовал и тёмную сторону — неявную, скрытую, но ощутимую. Что-то этот мужчина таил. Шредер понимал, что у всех есть свои секреты, а потому не лез с расспросами. Третья причина — обычная усталость. За день они успевали обежать полгорода, переходя от одного доктора к другому, и это выматывало полностью. Пакстон удивлялся и раздражался: почему у такого серьёзного человека, как Хатая, хорошие клиники разбросаны по всему новому Весту. После трудного дня они валились в квартиру Августа — просторную, уютную, двухэтажную, с четырьмя спальнями (зачем одному столько?), тремя ванными, двумя гостиными и кабинетами, забитыми старой мебелью. По дому носились два кота и доберман, которого Август выгуливал на рассвете и глубокой ночью, изредка беря с собой в паб. Пакстон обожал возиться с большим чёрным котом-дворянином — бешеным и ласковым одновременно. Август же раздавал ласку всем животным, хотя те постоянно дрались за его внимание. В редкие свободные минуты они сидели в подсобке паба, наблюдая через проём за посетителями. Сюда приходили состоятельные люди — явно работавшие на Хатая, а по совместительству служившие в охране, полиции или пожарной службе. О полиции номады успели кое-что выяснить: младшие чины — от рядовых до лейтенантов — носили красную форму, старшие — до полковников — синюю. Высших чинов они не видели, но Август пояснил, что те одеваются в чёрное. С одним из полковников, начальником безопасности резиденции Россо, им довелось столкнуться на улице. Йохан — так он представился — выглядел подозрительно молодо для своей должности; вряд ли ему было больше двадцати восьми. Остановил их у паба, потребовал документы, задал пару вопросов — а потом оказалось, что это просто шутка: он и его приятели-полковники знали о номадах и решили их напугать мнимым арестом. Те нервно рассмеялись и поспешили ретироваться. Шутка показалась им глупой, но высказывать это не стали. Йохан часто бывал в пабе, и ссориться с ним сразу не хотелось. Только интересно: он и раньше был завсегдатаем, или его подослали следить за новичками? Август успокоил: Йохан давно стал постоянным гостем, а не из-за них. Вот и сегодня этот последний посетитель наконец ушёл, оставив щедрые чаевые, что заметно улучшило настроение Августа. Он осмотрел зал, проверил чистоту столов, барной стойки и, убедившись, что всё в порядке, выключил свет и прошёл в подсобку. Там на угловом диване разлеглись Пакстон и Ринальди, смотря что-то на Пульсе. Рин положил голову на плечо друга и слегка клевал носом. Август тихо усмехнулся этой мирной сцене. — Выглядите как щенки, ждущие хозяина с работы, — Август скинул форму и швырнул её в ящик, критически оглядев себя в зеркале. — Не надоело торчать здесь до ночи? — Стоп, ты сравнил нас с собаками? — Пакстон выключил Пульс и сложил руки на коленях, изображая обиду. — Мне погавкать? Август с вымученной улыбкой посмотрел на него, и Пакстон развёл руками: — Это твоя шутка была! — Августин, компания котов и собаки не надоедает, но людям всё же нужны люди, — сонно проронил Ринальди. — Особенно нам. — Да, и нам надо знать местных «шишек». Типа того Йохана… Тут самое подходящее место! — Пакстон встал, мельком поймав в зеркале отражение своих шрамов. Лицо его дёрнулось, но он быстро отвернулся. — Здесь бывают не все «шишки», Пакс, — Спиаторе взял сумку и двинулся к чёрному выходу, но замер у двери. Прислушался, внезапно встрепенулся, отбросил сумку и начал судорожно поправлять одежду, будто готовясь к параду. Пакстон и Ринальди переглянулись в недоумении. Дверь открылась. На пороге стоял Хатая Россо — один, без охраны, в знакомом коричневом кожаном пальто и военных сапогах, с зонтом в руке. — О, я не вовремя? Уже уходите? — он наклонился, чтобы за спиной Августа разглядеть номадов. — Привет! Это «привет» прозвучало так непринуждённо, что у Пакстона и Ринальди возник когнитивный диссонанс. — Добрый вечер, — выдавили они почти хором. — Собирайтесь. Подожду снаружи. Есть для вас поручение, — Хатая прикрыл дверь и вышел. Август шумно выдохнул, будто его только что реанимировали. — Что он тут забыл в такую ночь? Вы что-то натворили? — увидев отрицательные качания голов, прошипел: — Он никогда не приходит ко мне так поздно. Никогда. Мужчина взял сумку и махнул в сторону двери, чтобы те выходили из кладовой. Номады зажатым, скромным шагом вышли на улицу, сторонясь Хатая Россо, который стоял к ним спиной. От него шёл дым и запах горелой клубники, было слышно, как он слегка причмокивал сигариллой и наслаждался ею. Старик, скорее всего, хотел им дать вводное задание, которое можно сразу провалить, если номад будет неопытный. Пакстон и Ринальди, конечно же, не такие. По крайней мере, такие ожидания у Хатая. Август вышел с чёрного входа своего паба, немного косясь на фигуру Хатая Россо. Он посмотрел на его зонтик и только сейчас ощутил на своей голове капли дождя. Мужчина пожалел, что выложил утром зонт. Когда дверь паба была закрыта, Хатая повернулся к ним и улыбнулся. — С новостями я поздновато, но поручение дошло только час назад, — говорил Россо, пожёвывая сигариллу. — Я весь день провёл за документами, поэтому решил выйти сам, прогуляться, так сказать. К тому же уже завтра надо выезжать и дело не требует отлагательств. Думаю, для вас это задание окажется очень лёгким, зато карманчик наполнит хорошо. Номады, Август и дон мафии отправились по пустынной улице в сторону новостроек. Августин посматривал в переулки и подъезды высотных домов, примечая, что Россо всё-таки не один. Вообще не один, не на граммулечку. Знакомая форма охраны мафии маячила в тенях домов и улиц, вроде и скрываясь, а вроде оставляя чувство, что они не одни. Пока что Хатая молчал и с гордо поднятой головой шёл между людьми. Совсем неожиданно он взял зонтик в другую руку, чтобы тот укрывал и его, и Ринальди. — Не… не стоит… — Нельзя заболевать, — коротко, с заботой ответил Россо, из-за чего Шредер залился такой краской, что спелый помидор бы ему позавидовал. — Судя по анализам, у тебя иммунитет ослаб из-за смены сезона и твоей особенности… Сегодня врач мне приносил ваши медкарты. Мне нужно было удостовериться, что вы ничем не больны. Ринальди смог выдавить из себя лишь «угу», и то сдавленное. Он обнял себя за плечи, чтобы рука не тёрлась о руку дона мафии, и немного отвернулся. Этот жест дона был намеренным и даже притворным, чтобы показать его «доверие», но он сбил Рина с толку. Пакстон аккуратно похлопал его по плечу: напомнить, что тот не один, а с ним. Иберра оказался сегодня смелее и наконец-то решил спросить про задание: — Так, каково наше поручение на завтра, сэр Россо? — Пакстон не посмотрел на него. Хатая тоже. — Поспособствовать благоприятной перевозке хрупкого груза. С вами поедут наши «заказчик-посредник» и переговорщик — их нужно охранять, — Хатая улыбнулся. — На всякий случай, а то, кто знает? Если всё пройдёт мирно, вы просто сопроводите конвой до склада. Если вдруг они начнут агрессивно сопротивляться, то вам следует предпринять меры. — Бывало, что против вас оказывали сопротивление в продаже груза и его перевозке? — тихо поинтересовался Ринальди. — Бывало-бывало, конечно. Частенько даже. Когда я не был ещё тем, кем являюсь на данный момент… Тогда мой дед ещё был отцом семьи, — старик ностальгически вздохнул. — А сейчас редко… Скучно без этого, честно говоря. Проучить кого-то хочется, да некого, — номады шумно сглотнули. — В общих чертах: охранять, сопроводить, разобрать. Ничего более сложного. Ящички, дорогие мои, лучше не открывать, ибо герметичность нарушится и груз пострадает, — Хатая осмотрел номадов и увидел на их лице небольшой укор. — Не-е-ет, я не думал, что вы полезете смотреть. Нет. Просто говорю, что с ящиками нужно быть осторожнее. За разговорами они не заметили, как дошли до здания, где находилась квартира Августа. Парадная, как всегда, открыта, но при этом пуста. Жители не новостроек сюда не суются — это запрещено правилами. Хатая остановился, а номады и Август прошли к парадной. Спиаторе мельком увидел, как бóльшая часть охраны столпилась в тенях переулков. Никогда не умели прятаться… — В конце всего сдаёте мне отчёт. Я думаю, написать его не составит труда, да? — Не составит, — Пакс вымучено улыбнулся. — Писать умеем. — Не сомневаюсь, — пропел Хатая Россо. — Что же, доброй вам ночи. Хорошенько выспитесь, потому что уже в девять вам надо быть у ворот города, — дон мафии повернулся, чтобы уйти, но он что-то вспомнил и снова обратился к номадам. — Да. Да-да-да. Забыл. Прошу, смотрите мне в глаза, когда задаёте вопрос и разговариваете со мной. Теперь Хатая окончательно развернулся и быстро пошёл в сторону, где точно не располагалась его резиденция. Тёмные силуэты медленно уплывали за ним. А Пакстон в мыслях ругал себя за то, что задал вопрос, не посмотрев ему в глаза. Августин же глубоко вздохнул, вспоминая, что и он однажды так облажался и получил кнутом по спине.***
По просьбе Хатая, Пакстон и Ринальди хорошо выспались. Дорога не сказать, что близкая, но за день они управятся, если проблем в течение сделки не будет. Однако путь довольно утомителен в том плане, что за окнами машины единственное, что можно было увидеть — это песок, холмы и камни, а где-то на горизонте высокие и тёмные горы, которые кроме ужаснейшей тоски ничего не навевают. Скучный пейзаж, монотонная, небыстрая езда, тишина в машине — всё утомляло больше, чем какие-то события, требующие энергии. Номады плелись за грузовой, пока что пустой машиной, скучающе смотря на кузов грузовика. Спереди ехало ещё две такие же машины, как и у Иберры с Шредером. Тоже номады дона. Тоже в качестве охраны. Только они пользовались бóльшим доверием у Хатая, чем новички. Само место встречи заказчиков и поставщика было в маленьком лагере торговцев-кочевников. По словам Хатая, очень хороших. Подвергать сомнению слова дона мафии никто из номадов-новичков не стал. Просто у себя в головке оставили напоминание о том, что торговцы-кочевники априори не могут быть хорошими. В самих ящиках должны быть важные строительные материалы для резиденции Хатая Россо, которые есть только и только у них. Пакстон подумал, что, может, когда увидит этих торговцев, то поменяет своё мнение, что они плохие. Но он ошибался. Глубоко ошибался. Потому что торговцы не выглядели так, как их описал дон, а их состояние кожи и волос подтверждало то, что они из самой низшей социальной ниши торговцев Степи. Кожу покрывали сыпь, порезы, неровные и загноившиеся шрамы, язвы, грязь и ещё можно долго перечислять. Плюс ко всему, это, скорее всего, даже не сами торговцы, а их посредники, дополнительные руки дополнительных рук, которые можно отрубить в случае их дальнейшей ненадобности. Охрана заказчиков, в том числе Пакстон и Ринальди, в ряд устроились перед машинами, держа на виду у всех тяжёлые автоматы и плазменные винтовки. Заказчик и переговорщик, судя по выражению их лиц, готовы хоть сейчас дать команду стрелять, потому что запах от этих людей был невыносим. Ещё в машине, ещё в десяти метрах от них они ощутили смесь пота и мочи с запахом трупов и горелого, явно неживотного происхождения мяса. Ринальди, чувствительный к подобным вещам, держался ровно, но Пакстон слышал, как он тяжело глотает слюну, лишь бы не сблевать прямо перед этими отбросами. Его глаза слезились, а лицо морщилось. Пакстон сегодня более предусмотрителен, чем его напарник, поэтому он натянул на нос заранее надетый шарф. Он не особо спасал, но дорогой парфюм хотя бы как-то сбивал нотки вонючих товарищей-торговцев. Тем более запах от шарфа заставлял вспоминать о Николасе, поэтому Пакстон застрял в своих мыслях и совсем забыл, где находится и что чувствует. Заказчик-посредник театрально, очень демонстративно помахал перчаткой перед лицом, при этом слишком артистично закатив глаза. Второй, а точнее вторая — складная, низенькая и серьёзная женщина — как следует откашлялась и тоже с долей театральности. Торговец, вышедший вперёд, лишь усмехнулся, пожёвывая и так разжёванную сигарету в губах, словно её перед этим пожевали ещё несколько человек, помакали в лужу и высушили на солнце. Мужик в рваной клетчатой кепочке, серой, словно облёванной майке — удивительно, что ему не было холодно, так как на улице градусов пять по Цельсию — и таких же штанах, заправленных в разодранные валенки, притащил один ящик. С левой руки он снял имплант и помассировал свою культю, а после задрал гордо голову и посмотрел на заказчиков, как будто свысока, надевая имплант обратно. Глаза горели неестественным кислотно-жёлтым цветом: глазные яблоки тоже были имплантированы. — И это всё? — деловито спросила женщина явно недовольная количеством ящиков. — Договор на другое количество. — Не кипишуй, куколка, — прокуренным и пропитым голосом сказал «торговец». — Ребятки и остальные принесут. Женщина на слове «куколка» громко фыркнула и отвернулась от мужика, разглядывающего её слишком диким и голодным взглядом. Охрана стояла сзади и будто не дышала, не шевелилась. Ринальди вообще не мог понять, как Хатая Россо — дон мафии, с кучей важных связей из элиты — контактирует и сотрудничает с такими людьми. Всё же ему легче сослаться на то, что это дополнительная единица действительно хорошего торговца, которую не жалко убрать. Из большой палатки послышался трёхэтажный мат с примесью жаргонных слов. Ребятки выволокли из палатки ещё четыре ящика. Все одинакового размера, герметично закрыты; на крышке наклеен знак снежинки, значит, что строительные ресурсы находятся под заморозкой, а рядом с наклейкой индикатор температуры. Пакстон поднял вопросительно бровь, задавая вопрос самому себе: «Это какие строительные материалы нужно замораживать?». — Э-э-э, — раздражительно вякнул мужчина-заказчик. — Ты аккуратней с ящиком. Не расплатишься за него. Подняли и понесли нормально! — Слушай, не указывай моим ребятам, — кто-то из охраны заказчиков щёлкнул предохранителем автомата. — Понял. Подними ящик и поднеси нормально. Тут всё строго, кхе-хе. — Посмеёшься, когда мы уедем, — буркнул мужчина. Пятеро охранников повесили оружие на плечо и зашагали в сторону мужичка в кепке. Его ребята, да и он сам, попятились назад. Охрана посмотрела на женщину, и та согласно кивнула. Люди взяли по ящику в руки — каждый немного присел от их веса — и после направились к машинам. — Что там по оплате, куклы? — причмокнув сигаретой, спросил деловой продавец. — О, сразу к оплате? — с язвительностью ответил вопросом заказчик. — Тысяча на каждого. Вы не более, чем доставщики. Платить больше незачем. — Мужик, обижаешь! — продавец развёл руками. — Пока ехали, на нас напали, и мы ваш груз как зеницу ока берегли. Были в опасности! Если бы не мы, вы бы не полу… — Прикрой рот, таракан драный, — грубо рявкнула женщина, вытаскивая что-то похожее на кредитку. — Вот, здесь вся сумма на весь ваш сброд. Далее без обсуждений мы прощаемся с вами! — За опасность на дороге мы не ответственны, поэтому платить за какую-то потасовку, в которой вы там якобы защитили наш товар, мы не собираемся, — мужчина отвернулся от продавца и медленно пошёл к машине, а вот женщина чего-то ждала. — Маера, идём. Женщина оглядела торговца жгучим взглядом, но потом, смягчившись в лице, без злости в глазах стряхнула невидимую пылинку с рукавов и отвернулась от драного таракана. — Мужики, — продавец обратился к «своим ребятам», — вы видели? Она меня взглядом пожирала, хе-хе! Мужчина-заказчик закатил глаза и страдальчески вздохнул, помассировав виски. Пакстон и Ринальди поняли, к чему идёт дело, поэтому дальнейшее их даже не удивило. Не удивило и охранников. Они, наверное, это видели каждый раз, когда отправлялись с этой Маерой на переговоры с продавцами или покупателями. Женщина с удивительной быстротой вытащила магнум из кобуры под грудью. Метко выпустила пулю в голову наглому продавцу, отправляя его недоразвитые мозги прямо на лица его же ребятам. Мужчины хотели схватиться и за своё оружие, но и тут Маера опередила их. Уже через три секунды на земле лежало ещё пять трупов. — Маера! — крикнул мужчина, указывая на часы. — Времени нет, нам ещё ящики на склад везти. — Новички подвезут, — женщина, явно удовлетворённая, подмигнула Пакстону и Ринальди. — Да-да, подвезут, господи… Маера, когда ты прекратишь так делать… — Когда эти говноеды перестанут придумывать себе то, что не следует, — Маера поднесла руку с Пульсом к лицу. — Группа чистки, отравляйтесь по этим координатам. Тут слегка наследили.***
Пакстон и Ринальди даже вечером не могли отделаться от навязчивой картинки: как эта женщина, Маера, хладнокровно застрелила всех дополнительных единиц. Эти несколько секунд отпечатались в памяти — чёткие, как кадры из старого голографа, — добавившись к длинному списку похожих воспоминаний. Всё действительно можно было урегулировать мирно. У этих двоих было железное правило: если не угрожает жизни — пуля не оправдана. Убивать им приходилось, но только в самообороне. Совесть не мучила за устранение агрессора… однако сейчас всё было иначе. Тот тип был противным, но не настолько, чтобы заслуживать смерти. Таких, как он, в Степи — пруд пруди. Разве это повод стрелять? А с другой стороны… какое дело системе мафии до «правил» каких-то двух номадов? Правильно, никаких. Склад находился на окраине города Вест. На Степь опускался поздний вечер, ветер призывал тяжёлые дождевые тучи и холод. Пакстон и Ринальди отправились с четвёркой охранников к складу; в другой машине ехали мужчина и Маера. Им не сказали, но их ждала ещё дополнительная работа: разобрать не только их товар, но ещё и другой, что прибыл с другим отрядом номадов дона мафии. Маера сама вызвалась оплатить им эту дополнительную переработку. Судя по её вызывающему, игривому взгляду — не деньгами. Пакстон и Ринальди очень вежливо отказались от оплаты и сказали, что помогут и без неё. По сути, сейчас они работали одни. Остальная охрана курила и смеялась на входе в склад, свалив всё на новичков. Теперь Иберра был зол, что согласился на эту работу. Он имел право отказаться, так как официальной просьбы от Хатая не было. — Вот… дерьмо… — Иберра пыхтел и рычал от злости, чуть ли не закидывая ящики на склад, если не видел на них наклейку «ценный груз» или «хрупкий груз». — Можно было отговориться словами Хатая! Чтоб её… мужик тот во сне натянул. Ринальди зло усмехнулся, вытирая липкий пот со лба и поправляя свой хвост. — Судя по её словам и взгляду, она бы хотела, чтобы ты… — Рин, замолчи. Шредер ехидно посмеялся, за что получил лёгкий пинок под зад. Пакстону на миллисекунду было отвратно представлять эту женщину. Она выглядела хорошо, но сам характер и слова выдавали в ней гнилого человека. Нет, напрочь прогнившего человека. В глазах Иберры она казалась не чем иным, как ожившим мертвецом. Он смотрел на неё и видел женщину с серо-зелёной кожей, покрытой язвами и гнилыми наростами, с рваным ртом, где проглядывали осколки от зубов, а в пустых глазницах копошились опарыши. Что ещё страшнее — это то, что она разговаривала абсолютно человеческим голосом. Да, фантазия Пакстона и его зрение на людей иногда удивляли и пугали его. За размышлениями о живых мертвецах или мёртвых живцах, Пакстон вовсе не заметил, что они перешли к более хрупкому и ценному грузу. Рин аккуратнее нёс ящик, как раз который и продали эти горе-доставщики. Иберра взял один и слегка прогнулся назад под тяжестью ящика, но не упал и пошёл к лестнице, смотря под ноги. Ринальди ждал его внизу, чтобы не мешаться на лестнице. Беловолосый лишь на миг отвернулся и услышал грохот, а затем к нему под ноги прилетело замороженное сердце. Сердце человека. — Блять, — нервно выудил из себя слово Ринальди. Он старался мало ругаться нецензурными словами, однако именно сейчас Шредер хотел обматерить весь мир. И Пакстона, который лежал на ступенях и держался за лодыжку. — Ты в порядке? — Рин смягчился, потому что увидел, что Иберра слегка морщился. — Ты чего на ровном месте поскользнулся? Пакстон аккуратно встал, почти не наступая на больную ступню, и указал на гладко стёртую ступень. Единственная на всей лестнице. Единственная, которая его подвела. Сапог просто соскользнул с неё, и Иберра не удержался на ногах. Оба номада подошли к упавшему ящику и остановились, застыв в немом ужасе. Ящик был закрыт на один, следует обратить внимание, одноразовый замок. То есть, если они и закроют его сейчас, уложив всё ровно, то герметичность уже будет нарушена и температура упадёт. Понятно, что это сделано на случай, если любопытные носы захотят посмотреть, что же им поручили везти. Но они-то не относятся к любопытным носам. Это пугало намного сильнее, чем разбросанные ледышки человеческих органов. Такая контрабанда — это обычное дело. Пакстон и Ринальди водили глазами по органам, словно котята, следящие за красной неизвестной точкой на стене. В этом ящике были два сердца, мозг, печень, две пары лёгких и, что самое отвратительное, кишечник. Как его свернули — неизвестно, но выглядел он не так, как на картинке в кабинете анатомии в школах или колледжах. Скорее, как несколько змей, спутанных вместе. Иберра от страха даже икнул, что позволило ему прийти в себя. — Так. Так-так-так, мы это собираем, — затараторил он, — и просто складываем в ящик. Всё равно после нас эти придурки наверху будут ещё разбираться. — Не буду спорить, хотя у меня есть кое-какие сомнения. — Ринальди, именно сейчас засунь свои сомнения в задницу и заткнись, — Пакстон судорожно натянул перчатки. — Помоги мне. Номады стали аккуратно складировать выпавшие органы обратно в подтаивающий ящик. Уложить всё аккуратно им не удалось, но крышка плотно закрывалась. Сверху Ринальди поставил ещё два таких же ящика, а Пакстон сидел на скамеечке перед лестницей, разминая ушибленную лодыжку. К их счастью, охрана не спустилась на шум. И, как оказалось, даже не слышала его. Когда номады вышли, охрана поблагодарила их и сказала, что отметит в отчёте их помощь, чтобы Хатая им заплатил чуть больше. Несмотря на такую новость, оба новичка не обрадовались и попросили ограничиться просто благодарностью с их стороны. На выходе со склада их поджидал Августин на своей машине. И как раз кстати, потому что их машина осталась у него в гараже, а выданный Россо джип уже увезли на общую стоянку. Спиаторе приветливо им улыбнулся, но его новые знакомые даже не взглянули на него. Августа это насторожило, однако вместо того, чтобы допрашивать их, он предложил Пакстону небольшую серебряную фляжку. — Сливочный ликёр с вишней, — сухо ответил Август, когда Иберра посмотрел на него. Мужчина сначала неуверенно поднял руку, смотря на фляжку с недоверием. Всё же потом он взял её и, не обращая внимания на строгий взгляд Ринальди, сделал два глотка. Горло слегка продрало, на языке почувствовался кислый привкус вишни, а мысли в мозгу прояснились. Август через зеркало заднего вида посмотрел на Шредера, но тот отрицательно махнул головой. — Что случилось? — Август медленно вёл машину в сторону города, время от времени бросая взгляд в зеркало заднего вида. Его внимание привлекло едва заметное движение — Рин ткнул Пакстона в руку. Знак молчания. — Если думаете, что я побегу сдавать вас Хатаю, то ошибаетесь, — фыркнул Августин. — Вы не из тех, кого я бы стал предавать. Несмотря на его слова, номады продолжали молчать, уставившись в пустоту равнин за городской чертой. Август тяжело вздохнул, отворачиваясь от зеркала. Он подпер лицо ладонью, облокотившись о дверцу. — Я… не просто бармен и автомеханик, — начал он тихо, и это наконец привлекло внимание номадов. Голос его звучал неуверенно, почти срываясь на шёпот. — Если он узнает, что я вам это говорю… — Не узнает, — твёрдо прервал его Пакстон. — Мы не из тех, кто стал бы предавать. — Я шпион. Шпик. Агент. Называйте, как хотите. Меня подсаживают к тем, кого Хатая считает… перспективным, но недостаточно преданным. Или к тем, кто вызывает подозрения, — Август опередил возможные возмущения. — Не принимайте это на свой счёт. Он видит в вас нечто большее, чем просто номадов. Хочет испытать, на что вы готовы ради денег. Мне поручено следить, составлять отчёты о ваших возможностях… Психологический портрет, что ли, внутренний образ. «Спиаторе» — не моя настоящая фамилия, свою я уже и не помню… Он замолчал, и в его глазах мелькнула тень чего-то недосказанного, словно за этой исповедью скрывалась иная, куда более тёмная правда. В его словах была странная неубедительность, будто он читал заученный текст, за которым пряталась совсем иная цель — личная. — Поэтому почти всегда я нахожусь с вами. Даже в больнице. И, извините, слышу всё, что вы говорите, — Спиаторе улыбнулся. — Не волнуйся, Пакстон, о том, что ты нахваливал фигуру Россо, я не писал ему. — Боже, иди к чёрту, Август, — посмеялся Иберра, но потом стих. — Ребят… Что случилось? — Что, если кто-то, — начал издалека Пакстон, — совсем нечаянно разбил одноразовый замок на герметичном ящике с заморозкой, откуда выпали… выпал внутренний образ. Машина резко затормозила, из-за чего Рин ударился лбом о водительское сиденье. Август медленно повернул голову, смотря на них искренне испуганными глазами. — Что? — Блять, короче, я рукожопый, — довольно самокритично выкрикнул Пакстон, нервно разминая пальцы рук. — Я не увидел, что ступенька слишком гладкая и скользкая, и… поскользнулся на ней. Ящик, конечно же, выпал из рук и всё, что там было, тоже выпало. К твоему сведению, дорогой наш шпик, там были, блять, человеческие, нахуй, органы. Август отвернулся от Пакстона и уставился в лобовое стекло, где светилось небо от фонарей города. Мужчина постучал по рулю, кашлянул и снова поехал, только уже медленнее. — После вас кто-то остался там? — Да, а что? — Пакстон не понял заданного вопроса. — Значит, на него и можно свалить вину. Хатая сто процентов заметит незакрытый ящик и будет искать того, кто открыл. То есть, кто последний уходил. Это будут они, — Август усмехнулся. — Я поспособствую этому… К тому же там есть личность, которая мне не нравится, и я бы её убрал из состава. — Августин! — выкрикнул Ринальди. — То есть, используя нас, ты хочешь убить какого-то человека? — возмутился Пакстон. — Да ты с ума сошёл? Зачем так нас выгораживать? — А ты хочешь умереть? — в зеркале показался смиренный взгляд Пакстона, который осознал, что умирать-то он не хочет. — Вот и закончили. Хатая позовёт меня завтра выяснять, кто был последний. Я приведу ему этих людей и, как он называет, своим словесным давлением найду «виноватого». Не берите вину на себя. Этого человека давно пора выбросить отсюда. — А… органы… — А что органы? Это обычное дело у нас. Вы, что ли, впервые с этим сталкиваетесь? Босс либо продаёт их за ещё бóльшую сумму, чем купил, в медучреждения в Степи или отдельным, менее моральным лицам, либо оставляет для подчинённых, которые попали под пули и ножи. — Ты говоришь так беспечно… — Я привык.***
Сириус: Мёрзлые Земли, «Норы»
Настоящее время
— Ну, а что дальше-то было? — нетерпеливо спросил Николас, теребя Пакстона за рукав водолазки. — Не молчи-и-и! — Ник! Ты думаешь, легко вспоминать такое? — упрекнул Марко, но и сам горел нетерпением. — Пакстон, всё кончилось. Ты можешь рассказать. Но Пакстон почему-то продолжал молчать и смотреть на складки на одеяле. Он нервно жевал нижнюю губу, сильнее обнимая плечи Ника. Братья не мешали ему уходить в свои мысли, потому что знали, что он пытается сформулировать продолжение. Однако далее он говорил более бессвязно и с паузами.***
На следующий день вечером
Сириус: Степь, Вест
Резиденция мафии
Троицу вытащили из квартиры Августа совсем неожиданно. Они не успели переодеться в уличную одежду и им пришлось ехать практически в пижаме, завернувшись в пальто. Лица ещё были опухшими после сна, а глаза немного неясными и сонными. Прежде чем войти в резиденцию Хатая Россо, их потащили в другую сторону. За большое роскошное здание. Как оказалось потом, в изолятор, а затем в подвал. Этот момент уже заставил насторожиться и занервничать. Август успокаивал ребят аккуратными похлопываниями по плечам, зная, что это их ещё больше взволнует. Номады думали о лучшем, но готовились к худшему. Пройдя длинный и прямой коридор, совсем иначе выглядевший на фоне великолепных коридоров самой резиденции, охрана дона привела троицу в душное помещение. В нём лишь одна лампочка освещала небольшой кружок посередине, а углы скрывались во мраке. В освещённом кругу стоял Хатая Россо в белом резиновом комбинезоне и перчатках, которые вызвали у пришедших отвращение. У правой стены стояли номады, которые были с ними вчера, у левой несколько охранников со склада. Те, кто их привёл, вышли из помещения. Номады и охранники стояли не для того, чтобы охранять Хатая, потому что, по сути, охранять не от кого. Они стояли как наблюдатели. Или лучше сказать — наблюдатели-ученики. Хатая был учителем и показывал им, что может быть с человеком за то, если он задумает нарушить правила. Пакстон и Ринальди уже опоздали на урок, потому что человек, которому выдрали все ногти, сожгли глаза и отрезали губы еле дышал и не стонал от боли. Пол был залит кровью, а комбинезон дона усеян её каплями. Этот человек стоял на коленях и слегка вздрагивал, а его голова была зажата в металлических тисках. Август очень обильно, но тихо выругался матом и решил отвернуться. Пакстон и Ринальди не смогли этого сделать, потому что просто боялись. Смотрели все. Страх играл в глазах у всех. — Молодой человек, — Хатая опускал одну сторону тисков на голову своей жертве, — решил «нечаянно» ослушаться правил. Открыл мой ящик. Испортил мой товар. Неважно, какой, важно, что он мой и оплачен он тоже мной. Денюжки полетели на ветер. А твоя душенька полетит на небеса. Тиски плотно зажали голову человеку, и он начал немного стонать. Хатая не останавливался и продолжал зажимать голову. Слышался хруст, быстрое дыхание, а затем неистовые крики умирающего человека. С каждым поворотом рычага тиски превращали голову жертвы в месиво, в трескающееся яйцо. Череп трескался под напором железных тисков, разрывая кожу изнутри. Самое удивительное и страшное, что человек продолжал кричать. Но недолго. Даже после затишья Россо крутил рычаг, явно наслаждаясь зрелищем. Осколки черепа, кожа, мышцы — всё упало на пол. Зубы потрескались и разлетелись в стороны, мозг растёкся по тискам, но дон продолжал давить голову жертвы. Лишь когда от черепа осталась лепёшка, старик закончил и удовлетворённо вздохнул. Дон мафии Хатая Россо, явный садист, осмотрел своих послушных подопечных и совсем дружелюбно, по-ангельски им улыбнулся. Номады и охранники с нескрываемым страхом и отвращением смотрели на обезглавленный и наказанный труп. Пакстон и Ринальди почувствовали внутри себя прорастающую гниль, потому что этот человек умер буквально из-за них. Они были косвенными убийцами. Однако Шредер и Иберра пытались опустить эту мысль, потому что на его месте не оказались они. Появилась другая мысль. Та, которая проявлялась при знакомстве с этим человеком, хотя это слово уже тут не подходит. Та мысль, которую потом пробудил Августин, когда забирал их из кабинета в первый день пребывания в Весте. Хатая Россо — настоящий дьявол в человеческом обличье. — Урок закончен, мои ученики, — дон снял испачканные по локоть перчатки. — Туалет за дверью и направо.
