Дуэт порядочных номадов VII: Освобождение?
3 сентября 2024 г., 13:00
После найденных улик в квартире Раду Викола, дон мафии начал усиленно проверять каждого номада и бывших военных у себя на службе. Уже трое были ликвидированы из семьи из-за сотрудничества со старыми номадами в прошлом. Они не имели к ним никакого отношения сейчас, но Хатая не хотел воспринимать этот факт. Пятеро были под сомнением, их отстранили от службы и посадили в изолятор.
Люди Россо выясняли подробности и, если не подтверждалось сотрудничество в прошлом и настоящем, они выпускали подозреваемых, но контролировали их и следили за ними намного тщательнее, чем обычно. Если подтверждались, то участь и так понятна.
Пакстон и Ринальди успешно прошли проверку — Россо не счёл их связь с Раду соучастием и формально отпустил их. Однако с этого момента дон стал методично испытывать их лояльность, поручая самые грязные задания, которые невозможно было переложить на других. Он намеренно отправлял их вдвоём — без отрядов, без поддержки — чтобы лишить любой возможности свалить убийство или расчленение на кого-то ещё.
Хатая направлял их в самые гиблые места: от бандитских трущоб до заброшенных ядерных объектов, где подвалы кишели мутировавшими крысами и фонили радиацией. В таких условиях номады даже не пытались войти внутрь — они просто фиксировали в отчёте: «Цель уничтожена радиацией/фауной/третьими лицами».
Если же территория была менее опасной, они действовали иначе. Вместо убийства они вступали в переговоры с жертвой.
— Беги. Смени имя, лицо, сотри свои данные из всех баз, — говорил Пакстон, глядя в испуганные глаза того, кого должны были убить. — Но взамен отдай нам свой Пульс. Или любой документ, который докажет твою смерть.
Чаще всего жертвы отдавали Пульс — его проще было заменить, чем восстанавливать документы. Мафия могла отследить сигнал устройства: если оно двигалось — цель жива. Без Пульса — человек считался мёртвым.
Пока этот трюк работал. Но номады понимали: удача не может длиться вечно. Рано или поздно Хатая решит проверить, действительно ли устранены те, кого он приговорил. Если жертвы были умны — они полностью стирали себя из системы, меняли идентичность, даже пол. Тогда все оставались живы. Если же они оказывались глупее коалы — участь их была решена.
Пакстон и Ринальди надеялись только на одно: что те, кого они пощадили, не попадутся на глаза мафии снова. Или что судьба сама устранит их до того, как правда всплывёт. Их собственное выживание теперь зависело от чужих умов и случайностей.
С того дня смерти Раду номады погрузились в тяжёлую и изнуряющую рутину. Они были измотанными уже после пробуждения, силы уходили каждый день всё больше и больше. Становилось невыносимо разъезжать по заданиям с самого утра до поздней ночи, имея всего один выходной, в который они дописывали оставшиеся отчёты, а там уже вечер и пора спать.
Вечный стресс, страх за свою жизнь выжимали все соки и не давали сосредоточиться на планировании побега, буквально все ресурсы уходили на то, чтобы выполнить очередную миссию от Россо, дойти до дома и лечь спать.
Август старался найти выходы, но каждый с большой вероятностью оканчивался их поимкой и убийством. Им нужен был такой вариант, где вероятность смерти была низкая. Полностью отсутствовать она, конечно, не может.
На данный момент они претерпевали самые сложные и тяжёлые моменты жизни, до этого были лишь бутончики. И было бы не так дурно, если бы они были свободны, но их шаг контролировался Йоханом и иногда самим Россо, их заставляли носить Пульсы семьи с отслеживанием, пока они находятся вне Веста, их каждый день-два допрашивали и обыскивали. Они потеряли ту свободу, что имели, заменив её деньгами, как и говорил когда-то Ринальди.
И сегодняшний день заканчивался без изменений в расписании: быстрый завтрак, задание, задание, задание… Поздний вечер, получение оплаты, молчаливый променад от резиденции мафии до дома. Их путь проходил по пустой дороге на равнине — между городом и резиденцией семь километров пустого пространства, где был проложен асфальт, — через заброшенный, старый и новый Вест. Сейчас они шли только в заброшенной части. Номады переплетали ногами медленно, потому что устали сильнее обычного. Усталость каждый день накапливалась и казалось, что вскоре заставит их слечь в кровать или от неувиденной пули.
Заброшенный город, как всегда, пустовал. Люди боялись входить в него: можно было напороться на старую ловушку, упасть в яму, получить по голове от камней или штырей, наступить в лужу под напряжением ещё работающих проводов. Номады выучили местность заброшенного города и шли, не опасаясь напороться на дыру от канализации или мину. Они выучили его карту, чтобы сокращать путь до дома. Проходя через заброшенный Вест, они, таким образом, пропускали огромную часть старого города, по которому им пришлось бы идти, если не сворачивать с асфальтированной дороги. И здесь было неимоверно тихо и спокойно, никто не сновал перед лицом, не сбивал с дороги, не орали продавцы заплесневелых и гнилых лавок, не гоняли на ржавых мотоциклах. Был слышен шорох сапог и их дыхание, перебиваемые только падением какого-нибудь кирпича в нескольких метрах от идущих.
Пакстон и Ринальди шли молча, перепрыгивая упавшие столбы, стены, перелезая через ограждения, перебираясь по карнизу зданий, через груду мусора. В одном месте приходилось подниматься на четвёртый этаж ранее жилого дома, чтобы перейти по балконам на другую сторону, так как дорогу разделяла щель шириной в пять метров, а длиной через весь город, только на его окраинах можно было её перепрыгнуть. Иной раз они спускались в подземные переходы, пропуская так скалолазание по обрушавшимся стенам, которые преграждали путь. Затем дорога проходила по улице между двумя высокими и длинными, недостроенными домами с обрушенными подъездами. Прямой путь по открытому пространству напрягал отсутствием укрытий. Кроме перевёрнутых детских горок, частей стен и столбов здесь ничего не было.
Пакстон и Ринальди прошли шестой, предпоследний подъезд. Что-то шикнуло наверху. Нет, кто-то. Пакстон остановился, посмотрел назад через плечо. В чёрной дыре подъезда никого.
— Пс! — шепнул кто-то сверху.
Номады одновременно подняли головы. Женщина с седыми волосами освещала себе лицо в маске, махнула им рукой вверх. Пакстон медленно повертел головой, после чего женщина указала себе на грудь. Номад опустил голову и увидел четыре красные, светящиеся точки на груди, животе и плечах. Он медленно повернулся к Ринальди, на котором вовсе было шесть точек, две прибавились на лбу. Пакстон снова поднял голову, и женщина ещё раз махнула рукой. Иберра злостно выдохнул раздосадованное «блять» и направился к подъезду.
Внутри него лестницы были обрушены, между дырами лежали деревянные доски или металлические листы. Все двери в квартирах отсутствовали — заходи не хочу. Но, по сути, делать там было нечего, кроме как смотреть на голые стены и остатки строительных материалов. Номады вошли в квартиру на четвёртом этаже, входная дверь смотрела прямо в предположительную гостиную, где на ящиках сидела та женщина.
Пакстон и Ринальди прошли в комнату, останавливаясь на входе. Рядом с незнакомкой стояли двое молодых мужчин и двое девушек без масок. Все выглядели, как обычные номады. Комната освещалась электрическими, переносными лампами, пользующимися популярностью у номадов и путешественников, на полу расстелены спальные мешки, в углу из ящика большого и ящиков поменьше соорудили обеденный стол, по левой стеночке стояло оружие разного калибра вплоть до гранатомёта.
Незнакомка сняла маску. Под ней оказалась немолодая женщина, можно было назвать её бабушкой, если бы не резкий, молодой взгляд её чёрных глаз, совсем подростковая причёска и крепкое телосложение — каждая мышца, подчёркиваемая освещением, проглядывалась через белую, натянутую водолазку. Женщина протянула руку к номадам. Они подошли, по очереди пожали её с осторожностью, будто боялись уколоться. Выход закрыли два номада.
— Аур, — сказала женщина.
— Эм… Я не понимаю вашего языка, — тихо ответил Пакстон, поглядывая на Ринальди.
— Меня зовут Аур.
— А… Что ж, ну, почти приятно познакомиться, — Иберра замолчал, никто ему не ответил, и он развёл руками. — Я имею право требовать объяснений?
— Имеешь, — коротко ответила Аур. — Пакстон, да? А ты, соответственно, Ринальди? Не перепутала?
Номады мотнули головами.
— Прекрасно. Начну сразу с того, что вы поймёте — я из, так называемых между вами, номадов старой закалки. Последний вожак, который жил с того момента, как только такие, как мы, начали появляться и создавать своё сообщество. У нас не было цели становиться чем-то большим, расширяться и бороться с другими, однако событие — вы знаете, какое — это спровоцировало. Молодняк к нам начал стекаться и потому, что наши методы работы безопаснее для личной информации номада, и потому, что нам нужно как-то противостоять этому жестокому извращенцу.
— Это вы так Хатая Россо называете? — усмехаясь, уточнил Пакстон.
— Именно, лично с ним никогда не была знакома, и он со мной тоже, но о нём я знаю больше, чем он обо мне.
— Почему он… жестокий извращенец?
— Вы прекрасно видели его «уроки», вы знаете, что он делает с пойманными врагами, вы знаете, чему он учит своих подчинённых. Этот старый говнюк помешан на насилии и его порождении. Он превращает глупых молокососов в ублюдков, которые всё подряд истребляют и освобождают место для семьи мафии и его связей. Или извращает таких, как вы и Раду, делая вас меркантильными придурками, жаждущими крови лишь потому, что вам заплатят. Он хочет превратить свою свору в огромный преступный синдикат, который будет управлять Степью, торговать, покупать на её территории, следить за каждым бывшим солдатом или номадом, собирать рабов из гражданских, выковыривать органы у непослушных, чтобы их продать или вживить в пострадавшего члена ебучей семьи — это единственное благое дело, что он может сделать. Его цели масштабны, а не направлены только на Вест. Уже два мелких городка он превратил в своё рабовладение. Да, они мелкие, там по тридцать жителей, но это пока что, — Аур указала на номадов. — Вы — маленькая деталька, как и все остальные, в его плане. Он ссал вам в уши, что вы ему нужны из-за ваших несмертельных методов, что вы такие особенные. Нет, он просто собирает всех номадов, которым нужны деньги, чтобы потом сделать их частью своей армии жестокости. Срал он на ваши чувства и принципы, а вы этого сразу не поняли и послушались.
Ринальди быстро посмотрел на Пакстона, который к нему тоже повернулся. Оба вспомнили, как Шредер слёзно умолял не соглашаться на предложение Россо. Однако на тот момент они не знали, что за отказ тоже убивают. Какое решение вернее — знают только высшие силы и то вряд ли.
— Его семья, как злая корпорация, желающая поглотить остальные организации и подчинить себе весь мир, только он хочет влиять на Степь. Это затронет и обычные города — они просто превратятся в рабочие ульи, где люди будут работать без глотка воды и куска еды, пока сердце не издаст последний стук. Под его предводительством номады и солдаты станут просто машинами для убийств и пыток, желающими море денег. Они не будут давать жизни вам, свободным номадам и нам, потому что мы по факту являемся для него опасностью, ведь мы можем помешать в ведении их дел, мы можем разрушить его план. Несмотря на то, что и мои номады убивают, мы всё равно относимся к добросовестным жителям Степи. Мы убиваем ублюдков, а не всех подряд. И вы такого же сорта… Чёрт, вы даже не убиваете! — Аур вскинула руками, будто бы не верила сказанным словам. — Его план, конечно, вряд ли воплотится так, как я описала и как он планирует, но мафия уже не даёт покоя номадам, убивая их за отказ или за неправильно выбранного клиента. В том числе и гражданские умирают просто потому, что этот говнюк их потрошит на органы. И, ещё чего хуже, он подкупает бандитов и мародёров, которые не прочь разворошить города и порезать людей, лишь бы им капнуло на счёт. Он всю мразь собирает к себе в семью. Единицы остались хорошими людьми.
Пакстон почесал затылок. Повертелся на месте и посмотрел на Аур уставшим взглядом.
— А от нас ты чего хочешь-то? — это единственный интересующий его вопрос.
— Я вас вытаскиваю из гнезда ядовитых змей, а вы пару дней до побега работаете на меня. Будете моими глазами. Действовать мы будем сами, но, — Аур подняла указательный палец, — если потребуется ваша помощь, вам не стоит отказывать, иначе я не смогу помочь. Тут дело не в том, что я буду в обиде на отказ, а в том, что нужно будет потрепать семью изнутри, чтобы создать вам пути отхода, а вы самые ближайшие люди, что можете это сделать.
— Нас за это время могут раскрыть и убить.
— Не раскроют и не убьют — даю слово. Мы согласуем ваши действия с Августином, — номады вопросительно подняли брови.
— Всё вы-то знаете… — усмехнулся Иберра.
— Вас мы узнали с помощью поступивших данных Раду. А приближённых подчинённых Россо мы и так знали. Из них самый нормальный и хороший — это Августин. У него своя свобода действий, он не зависит от Хатая и действует как по его приказу, так и втайне от него, некоторых пытался вытащить, но все его попытки заканчивались тем, что освобождённых убивали. Он делает вид, что нихрена не знает, однако он не зря стоит на должности шпиона… Возможно, во многом он вам соврал во благо, — Аур пожала плечами. — Впрочем, номады, которых Август пытался спасти, сами были неаккуратны, оказавшись слишком близко к Весту. Йохан полнейший отморозок и гореть ему вскоре в аду. Но будьте с ним осторожны, к сожалению, он умён так же, как и Спиаторе.
— Думаете, Август втянется с нами в эту аферу, подставляя свою шею прямо под нож Россо? — удивился Пакстон.
— Подставит. Несмотря на то, что мы по факту являемся его врагами, он поможет нам вытащить вас из мафии. Не этим ли он занимается в данный момент, а? — Аур развела руками.
— Может, так и есть, но это чрезвычайно опасно проделывать даже в одиночку, без вашей помощи, втайне от всех, что он и делает. Каковы гарантии, что мы не спалимся всем скопом?
— Вспомни Раду. Он три года жил под личиной номада Россо, будучи при этом нашим союзником и агентом. Выдали его только неосторожность и глупость. Вы, я думаю, творить ерунды не станете и не будете перед Россо десять минут распинаться, какой он мудила и почему — он это и сам знает. К тому же вам быть нашими союзниками не три года, а пару дней. И Раду не единственный долгожитель в семье мафии, есть и другие, — в глазах номадов таилось сильное недоверие, женщина вздохнула, закатывая глаза. — Вы выбираться собираетесь или сдохнуть там желаете? Вы долго не протянете. Вы уже там на плохом счету и под прицелом.
Пакстон повернулся к Ринальди. Тот пожал плечами и развёл руками. На его лице впервые было незнание и непонимание. Он не мог сказать, какой вариант тут нужен.
Пакстон раздумывал: если они откажутся, то их обещанное освобождение отложится на неопределённый срок, так как Август не может придумать для них безопасные пути отступления, а может, их заточение тут и продолжится. Если они согласятся, то тут возникает два варианта: реальное освобождение или разрушение их плана. В первом случае они наконец-то станут свободными, но будут жить в страхе, что их найдут, ещё долгое время, к тому же нет вероятности, что их и правда не отыщут. Во втором случае всё и так ясно: их раскроют и убьют. Но Иберра всегда хватался за тонкие нити возможностей, поэтому решился и ответил Аур:
— Мы согласны… Но, если нас начнут подозревать, мы умываем руки и никого не знаем.
— Поверь, Пакстон, не начнут, если вы сами как придурки себя вести не будете. Да и как только начнутся подозрения, вы уже будете мертвы от убийц Россо — он долго ждать предательство не будет. Как и не стал ждать от номадов, которых он убил в коттедже, — Аур не зря это упомянула. Она понимала, что они хотят знать, что там случилось.
— Подробнее, — коротко попросил Иберра.
— А тут всё проще некуда. Хатая делал небольшую чистку в рядах подозреваемых в предательстве семьи. Кто-то оказался полностью невиновен, кто-то виноват в ином случае, но не имеет отношения к нам, а кто-то действительно играет на нашей стороне, своей или чужой. Так вот третий тип номадов он решил созвать в коттедже с условием, что они обсудят новую сделку с людьми извне, в более комфортной обстановке. Должны прийти все, говорил он, и я там буду. Только двое поняли, что это ловушка, и сбежали, но их убили через три дня в другом городе, а остальные попёрлись в коттедж. Россо дал распоряжение Йохану, он написал приказ на убийство номадов в коттедже. Чёртов полковничек… — Аур сплюнула. — Они устроили самый настоящий цирк с переодеванием. В ожидании «дворецкий» и «официанты», которые были обычными убийцами, сказали им расслабиться и подождать остальных. Они потеряли внимание и тогда их прихлопнули там, где они развалились, тупорылые говноеды, земля им стеклянной крошкой… А в то время, как их убивали, вы ехали за ними убирать, — Аур развела руками. — Вот и всё. Так же может быть и с вами, только убьют вас на месте. Просто… ведите себя как обычно — и цены вам не будет.
Номады стояли со взглядами, будто бы они собрали мелкий паззл воедино и увидели целую картину. У Пакстона вопросов не осталось, потому он перешёл к другой теме:
— А в целом, вы как через нас собираетесь следить? — развёл руками Пакстон. — Вы же не любители аппаратуры.
— Хочешь не хочешь, мы её иногда используем. Повесим вам жучки с прослушкой и определением локации с последующим построением карты местности. Жучки сделаны из резины, через которую системы для вычисления техники слежения не обнаружат его, тем более они крохотные.
Аур достала коробочку размером со спичечный коробок, открыла крышку и показала жучки. Два шарика диаметром полтора миллиметра уместились в такого же размера выемках. Шарики поочерёдно мигали зелёным. Она отдала их рядом стоящему номаду.
— Так вы согласны на такие условия? — ещё раз спросила Аур.
— Если вы согласны на наши: нас подозревают — мы ломаем жучок и никакого сотрудничества между нами не было.
— Хорошо, малыши, — Аур улыбнулась и протянула руку. Пакстон пожал её. Женщина резко задёрнула рукав плаща и кофты Иберры, оголив запястье, вытащила жучок и вдавила в кожу. Пакстон поморщился, кожу защекотало и начало жечь, как после удара крапивой.
— Я думал… Думал жучок на одежду! — воскликнул он, смотря как-то же самое Аур делает с Ринальди. Он сопротивлялся, но номады сзади тыкнули в него лазерным автоматом.
— Я ничего про одежду не говорила, — улыбаясь, сказала Аур. — Захотите — разрежете руку в месте вживления и вытащите жучок. Если всё будет в порядке — мы вытащим его специальным аппаратом без повреждения руки и боли. Вам понятно?
— Отлично… — Пакстон разочарованно вздохнул. — Понятно всё. Что делать сейчас?
— Как ни в чём не бывало идите домой отдыхать. Жучок пока всё сделает за вас. Мы же позже подготовим для вас пути отступления.
***
— То есть они обосновались на территории Веста? И мы даже не знали… Август громко хмыкнул и почесал голову. Пакстон рассказал ему всё то, что Аур наплела ему в заброшенном Весте. После того как они вышли, они обнаружили в окнах зданий множество провожающих их фонарей. Номады действительно жили под боком у Хатая Россо. Август был удивлён, потому что ранее в заброшенных домах они не наблюдали никаких спальных мешков, ламп и оружия. Возможно, номады успевали сменять дислокацию. Спиаторе тоже сидел не без новостей. Аур связалась с ним шифром, отправив его на обычный смартфон Августина. Ему потребовалось около часа его расшифровать, а затем собрать воедино, так как слова были раскиданы вразнобой. Эта затея ему мало нравилась, но он подозревал, что это единственное самое вероятное спасение для его друзей-номадов и его личного плана. — Август, скажи честно: почему ты нам помогаешь с самого нашего появления здесь? — Пакстон внимательно смотрел на мужчину, стоявшего у дивана. — Ты не просто помогаешь. Ты буквально вытаскиваешь нас из огня, даже когда мы сами лезем в него. Август молчал несколько секунд, его взгляд стал отстранённым, будто он перебирал в памяти десятки таких же лиц. — Знаешь, Пакс, за свою жизнь я видел немного по-настоящему хороших людей. И почти всех хороших я хоронил. Они не выживают здесь. А вы… вы почему-то до сих пор дышите. Либо вы чертовски профессиональны, либо дуракам везёт, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Я много раз пытался вытащить из этой мясорубки тех, кто попал сюда по ошибке. По нужде. Кто-то лечил родных, кто-то спасал семью от голода, кто-то, как Раду, пытался купить себе ещё немного времени… Но работа на Россо — это путь в один конец. Обратной дороги нет. Либо ты распространяешь гниль, либо гниёшь ты. Он сделал паузу, его голос стал тише, но твёрже. — Хатаю всё равно на чужие жизни. Для него люди — расходный материал. Заменить одного — найти десяток новых. Но я… я считаю, что таким, как вы, здесь не место. Вы должны быть свободными. Выполнять заказы, которые не требуют стирать с рук кровь каждую ночь. Какими бы сильными вы ни были — насилие меняет человека. Сначала ты убиваешь по приказу. Потом — уже не замечая. А однажды оглядываешься и видишь за собой горы трупов. — Но в тебе всё ещё есть что-то человеческое, — настаивал Пакстон. — Совесть. Эмпатия. — Гуманность? — Август горько усмехнулся. — Для нас эти слова — как древние руны. Мы видели слишком много дерьма, чтобы верить в красивые термины. Возможно, во мне что-то осталось… Где-то глубоко, — он вздохнул. — Знаешь, если бы вы были такими же ублюдками, как большинство в Степи, вы бы идеально влились в семью Россо. Он на это рассчитывал. Думал, что вы сломаетесь, начнёте убивать ради денег, станете его верными псами… Но вы оказались крепче. И это ему чертовски не понравилось. Теперь он не отстанет от вас. Будет вести вас к могиле медленно, не спеша, чтобы вы успели прочувствовать каждый шаг. — А для чего же он тебя всё-таки к нам поставил, если он надеялся на нас? Или его надежда не равно доверие? Августин громко, хитро рассмеялся. Его улыбка была очаровательно змеиной. — Он меня ни к кому не ставит. Подумай, это же бред! Я… наврал. Чтобы расположить к себе. Вы же мне всё рассказали тогда про ящик, и я смог вам помочь. Не расскажи я ложь, вы бы молчали и ещё тогда бы получили по шее, — Август посмеялся, вспоминая свои слова почти два года назад. — Психологический портрет для Хатая… В такой бред-то поверить — это ещё надо уметь, но я вас не осуждаю. На вашем месте я бы тоже поверил. Я по своей воле к вам приклеился, потому что знал, почему вы согласились и какие вы на самом деле. Знал, что у тебя, Пакс, есть Николас, который, хотя и думает, что ты мёртв, но чем чёрт не шутит, смотри, встретитесь когда-нибудь. Ты и в этом, извини меня, проебаться можешь. Пакстон виновато пожал плечами, а молчаливый Ринальди издал тихий смешок, прикрыв рот рукой, будто не хотел, чтобы они видели его улыбку. — Я хотел вас защищать и прикрывать, как и тех хороших людей, которые попадали к нам. Это мне удавалось с трудом, но всё же удавалось. Я не складываю руки и не прекращаю действовать, пока не узнаю, что вы не находитесь у чёрта на куличиках, лишь бы не в Весте. Я замотаю вас, придумаю такие варианты побега, что вам придётся из кожи вон лезть, но вызволю вас отсюда. — Августин… — с умильным выражением лица произнёс Пакстон. — Всё оказалось так… Просто, но сложно. Ты и правда всё время нам помогал, а не с того момента, как мы стали лучше общаться. Ты правда находился с нами, чтобы защитить, а не следить. Я… Не знаю, что и сказать. — Спасибо скажи хотя бы! — Так, большое спасибо тебе! Но разве слов хватит? — Пакстон склонил голову. — Хватит и того, что я вас через пару месяцев, может, год или больше увижу живыми. — Договорились, — Иберра посмотрел на Ринальди, затем на Августа. — Но всё-таки… Что касается Аур и её затеи? Мы будем выполнять её условия? — Можно побыть у неё на поводу до той поры, пока она не начнёт через вас действовать слишком активно. В этом случае вам следует отказываться от подобного предложения, потому что мы можем быстро раскрыть себя и их — настаивайте на этом. Их план не воплотится и наполовину, если они будут наступать через вас, вы и так под подозрением, ещё лишняя слежка нам ни к чему. — Август, ты буквально помогаешь разрушить свою семью, хотя и не в значении нормальной семьи. Зачем? — Пакстон хмыкнул. — Что ты с этого получишь? — Ха-ха-ха, — Август искренне посмеялся. — Пакс, они не смогут разрушить мафию, пойми. Ослабят нас, мы точно понесём потери, но и быстро их восполним — как с людской стороны, так и со стороны ресурсов. Я помогаю вам и делаю вид, что помогаю им, чтобы вы выбрались отсюда. Вот и всё. Я, наверное, ничего не получу. — А… А. Вот как. То есть, если всё получится, в выигрыше останемся только мы? — Да, Пакстон. И так будет лучше.***
Первый день игры на другой стороне проходил без изменений. Аур связывалась с Пакстоном и Ринальди по не отслеживаемому каналу и координировала их действия. После заданий они должны были под придуманным предлогом обойти большинство комнат резиденции, чтобы жучок смог просканировать местность и передать карту старым номадам. Когда Пакстон и Ринальди шли к Хатаю за оплатой, они проходили немалое количество комнат, поэтому они сочли это достаточным на сегодня. Номады ухватили важную часть — кабинет Россо, и Аур не стала говорить, что они выполняют свою часть работы недобросовестно. Резиденция её волновала частично, а вот Банк органов и прозекторские ей нужно было просканировать досконально. За выполнение этой «миссии» Аур пообещала очистить их Пульсы, отвязать от системы мафии и, если они разложат в Банке взрывающиеся дистанционно мини-снаряды, сотрёт их из базы семьи, когда те будут сбегать. Ну и подотрёт мафии другие данные, чтобы сильнее нанести информационный урон. Номадам оставалось придумать, как туда проникнуть и по какой причине. Мини-снаряды она передала через своего человека в городе, отправив их в коробке из-под конфет на совсем другой адрес. Снаряды хранились в коробочках из нержавеющей, с низкой проводимостью, не магнитной стали четыре на четыре. Они помещались в карманы и не мешали. После двух дней усиленного выполнения заданий, Пакстон и Ринальди отправились к консильери. Сам Хатая не мог их принимать, а может, просто не хотел. Номады хотели поменять тип заданий на три дня по причине того, что из-за усталости они стали невнимательнее и многое упускали на миссии, что сказывалось на её хорошем завершении. Консильери спросил, а куда они могут пойти, чтобы заработать деньги, быть полезным для семьи и при этом не помешать другим. Ринальди с умным видом предложил работу в прозекторской: они могут помочь патологоанатомам отвозить банки с органами, привозить трупы или живых, парализованных людей и подавать им инструменты. Консильери только хмыкнул и отошёл к себе в кабинет. Номады пожали плечами и подумали, что их идея чертовски тупая и опасная. Россо ничего не стоит сказать патанатомам разделать их прямо там. Консильери вернулся и кивнул головой, пересылая им документы на смену деятельности — в мафии и такие электронные бумажки были, чтобы потом можно было правильно рассчитать оплату. Вместе с документами были и правила, как вести себя в прозекторской, что можно трогать, а что нельзя. Помощник Россо уходил в кабинет, чтобы уточнить у потрошителей, нужны ли им помощники, а те беспроблемно согласились, потому что исполнять роль патологоанатома и переносчика тяжело, если речь идёт о времени и свежести органов. На следующий день Пакстон и Ринальди отправились в подвал больницы, где их ждали знакомые патологоанатомы. Им выдали резиновые комбинезоны, перчатки, маски и попросили тихо стоять в сторонке, пока патанатомы занимаются свежеванием. Номады топтались в уголке, рядом с крио-ящиками для органов, и смотрели на то, как режут живого, но парализованного, человека с чудовищной хладнокровностью, будто это просто кусок мяса. Глаза человека дёргались при каждом движении ножа на его коже, но он ничего не мог сделать. На шестой минуте его потрошения потекли слёзы, на десятой он перестал двигать глазами. Они остекленели. Губы стали бледными, лицо осунулось, а органы постепенно выкладывали на подносы, которые потом Пакстон и Ринальди загрузили в ящики, стараясь не смотреть на кровоточащие органы. Труп человека поместили в мешок и положили на каталку. Патологоанатомы приказали номадам отвезти органы на минус четвёртый этаж, где находился Банк органов. Они прошли длинный коридор с дверьми в прозекторские, проехали на лифте и вышли в квадратное помещение с армированными, автоматическими проходами, у каждой был интерком с паролем. Номадам выдали временный в целях конфиденциальности. Они зашли в холодильник посередине, чтобы планируемый взрыв задел все остальные. В нём хранились ещё десятки таких же ящиков, что им приказали привезти. Пакстон и Ринальди расстегнули свои комбинезоны и достали маленькие коробочки с мини-снарядами. Каждая крепилась к поверхности любой широкой стороной. Номады расположили их на днищах привезённых ящиков, по две штуки от каждого всунули между уже ранее принесёнными кейсами с органами, один установили за регулятором температуры и ещё один в вентиляции. После проделанной работы они быстро вернулись к патологоанатомам и те накинули ещё работы: отвезти трупы в крематорий и сжечь их. Он находился тоже на уровне подвала, к нему шёл длинный переход от прозекторской. Пакстону и Ринальди ничего не оставалось делать, как согласиться. Патанатомы сказали, что им ничего, по сути, делать не надо: открыть печку, закинуть труп в мешке, закрыть печку. Труп исчезнет без остатков. Номады быстрым шагом миновали переход. Им было не по себе, они хотели поскорее закончить этот день и вернуться домой. А ещё лучше, чтобы завтра сразу прошло три дня и их вернули на обычные задания. Работать в подвале больницы ещё хуже, чем в Степи. В крематории их встретила только охрана, показала им проход к печкам и больше не подходила. Ринальди и Пакстон зашли в жаркое помещение, сняли маски, чтобы было лучше дышать, но это не помогло. Они почувствовали запах сгоревшего мяса и костей, жар ударял в голову и расплавлял мозги. Пакстона передёрнуло от отвращения. Ринальди сохранял спокойствие и просто выполнял работу. Сделав всё в соответствии с требованиями патанатомов, номады покинули крематорий, не оборачиваясь, будто из него вырвется труп и побежит за ними, чтобы расквитаться за содеянное. В прозекторских было пусто, но наверху, на улице, кто-то разговаривал. Номады поднялись и увидели курящих «потрошителей». Не снимая окровавленных перчаток, они курили длинные, пахнущие сладким дымом сигареты, переговариваясь о том, что им бы стоило сходить в продуктовый и купить домой еды. Пакстон нарушил их размышления и спросил, что дальше делать. Один патанатом махнул рукой и сказал, что их работа закончена. Время было без пятнадцати четыре дня. Номадов устроил такой расклад, и они ретировались домой. В квартире их по Пульсу застала Аур, сказав им спасибо за то, что каким-то образом они попали в прозекторские и Банк, собрав для них карту. Также она увидела, что все коробочки были расположены на местах и оповестила Ринальди и Пакстона о том, что вскоре их данные будут стёрты из системы мафии. Больше им нет смысла соваться в подвалы больницы, однако номадам всё равно оставалось два дня там отработать по документам. Аур это было не важно, так как основная работа была уже сделана. Им оставалось просто выжить и не спалиться. На второй день они выспались, в прозекторские их позвали в пять часов вечера. На потрошение привезли три грузовика по четыре тела в каждом. Патологоанатомам не хватало лишних рук. Поэтому им взбрело в голову принудить Пакстона и Ринальди помочь им хотя бы раскрыть тела. Иберра смог отказаться, но из-за этого Ринальди пришлось остаться и работать за двоих. Ему всучили скальпель в руки и поставили по другую сторону тела, напротив профессионала. Тот показывал ему, как правильно держать оружие свежевания, как надавливать и насколько глубоко резать. Они подошли к другому столу, профессионал указал на труп и стал ждать, когда Ринальди повторит то, что ему показали всего один раз. Он поднял руку, поднёс к грудине и застыл. Рука сильно дрожала. Шредер постарался надавить аккуратно и зафиксировать руку, скальпель разрезал кожу после небольшого прикосновения. Парень начал медленно вести руку, придерживая её второй, чтобы разрез был ровный. Когда он дошёл до пупка, профессионал остановил его и забрал скальпель. Вместе с другим патанатомом они раскрыли труп и начали вырезать органы. Ринальди стоял у изголовья и смотрел в раскрытую грудину, как в красную бездну. Выйдя через три часа из прозекторских, окровавленный Шредер упал на скамейку у входа, где его ждал вспотевший Пакстон. Его замотали хождением по этажам с ящиками и каталками с трупами в крематорий. За это время приезжало ещё шесть машин с новыми жертвами. Номады не понимали, где Россо брал этих людей. Он как будто маленькое поселение решил вырезать. Выяснять этого никак не хотелось — теперь у них не было желания совать нос в подобные дела, чтобы его потом не оторвало. Пока Ринальди и Пакстон молча сидели, патологоанатомы закончили вычищать прозекторские и вышли наконец-то на улицу, чтобы отпустить двоих мальчиков на побегушках домой. На третий день их не звали и сказали, что их мучения окончены. Дальше пошло всё своим чередом. Номады не знали, что лучше: ходить на кучу заданий, уставать, но не видеть трупов и не становиться участниками расчленения или возвращаться рано домой, высыпаться, но постоянно стоять по локоть и шею в крови. Они выбрали первый вариант и до окончания их службы больше не заикались насчёт перевода в подвалы больницы. Аур накидывала указания редко. Если они и были, то касались только хождения по каким-либо местам, где собирались члены семьи мафии. Иногда Пакстон и Ринальди ловили себя на мысли, что за ними следят. И это было правда. Но их успокоило то, что это были союзники Аур в семье. Они так же, как и Августин, охраняли их от проблем и не давали встрять в очередную плохую ситуацию, которая не даст им сбежать. Хатая Россо вовсе перестал с ними видеться и вызывать к себе. Все задания, указания, оплату они получали через консильери или Августа. Через пять дней после прозекторских, казалось бы, они снова встряли в отвратительную рутину, а побег отложился на неопределённое время, потому что Аур стала молчать в последние два дня. А всё оказалось совсем не так. За это время в семье уже произошли перемены и не в лучшую сторону. В неё пришли двенадцать новых лиц, каждый день по несколько человек стучались в двери мафии и просились на службу, если говорить утрированно. Их тщательно проверяли как кадровики, так и врачи, рылись в базе в целях найти данные о нынешнем сотрудничестве с кем-то извне, смотрели о прошлых союзных связях и, если они не находили ничего подозрительного, их принимали в ряды мафии. Номадам не составило труда понять, что это приспешники Аур. Им сделали чистую, личную информацию, заполнив её ложными данными о том, что они не имели дел с преступными сообществами, иными мафиями и врагами Россо. Только сотрудничество с одинокими личностями, которым требовалось что-то украсть, перевезти, кого-то убить или похитить. Опыт работы был и не противоречил правилам семьи Хатая, все были здоровы физически и психически, никто не был в розыске, репутация была нейтральная, значит, таких можно было взять на работу. Ещё через день, когда Пакстон и Ринальди отправились получать оплату у консильери, они обнаружили, что в его кабинете сидел счастливый Йохан, играющий двумя парами наручников, сложив ногу на ногу. Он улыбался своей отвратительно сладкой улыбочкой, будто смотрел на человека, с которым хотел флиртовать. — Приве-е-ет, — протянул он музыкально. — Вы за деньгами? Ринальди понял, что максимум, что они сейчас получат, это пулю в лоб. Стоя спиной к двери, он подёргал ручку. Закрыто. — А сегодня их не будет. Ваша награда вот, — Йохан покрутился на стуле, смотря на номадов взглядом хищника, повертел в руках наручниками. — Вы что делали в Банке органов? — Отвозили ящики, — коротко ответил Пакстон. — Я понимаю, почему так долго? Зачем вы лазали к регулятору температуры и к вентиляции? — Йохан поднял брови. — Вы думаете, что там камер нет? — Нас патанатомы попросили посмотреть температуру, — уверенно парировал Иберра. — Чтобы всё было стабильно. — М-м-м, — Йохан недоверчиво кивнул головой. — А вы в заброшках чё забыли, а? Вот недельку или чуть больше назад. Вы куда там заходили? — О боже мой, Йохан, ты серьёзно хочешь знать? — полковник кивнул, Пакстон закатил глаза. — Отлить. — Ох, извини за интимный вопрос, — полицейский ни на единицу не поверил. — Что же… В любом случае мне приказано вас арестовать. Повернитесь ко мне спиной, никаких резких движений, за дверью стоит охрана из шести человек. Убежите — сразу сдохните. — Прости, а за что? — Пакстон не сдавался, но Ринальди тыкнул его в спину пальцем. — За подозрение в предательстве и работу на другую сторону. Не знаю, сколько у вас это длится, но вам пора бы свалить отсюда. Вы уже заврались так же, как и Викол. От вас куча проблем, — Йохан встал, доставая пистолет из кобуры на груди, он небрежно покрутил им, давая знак, чтобы номады повернулись. — Каких? — возразил Пакстон. — Мы же все задания выполняем! Дверь позади них распахнулась. На пороге стоял Россо в сопровождении двух громил. Руки он держал в карманах, а его взгляд, тяжёлый и осуждающий, медленно скользил по номадам. — Задания можно выполнять с одной целью — заработать как можно больше. Но при этом оставаться по ту сторону баррикад, Иберра, — голос дона прозвучал холодно и ядовито. — Я надеялся сделать из вас профессионалов. Нормальных номадов, которые не трясутся над каждой чужой жизнью. Поэтому и вливал в уши, какие вы особенные. Но вы… — он с отвращением покачал головой, — остались теми же принципиальными баранами, какими и пришли. Его взгляд упёрся в Пакстона, будто пытаясь прожечь его насквозь. — Ты до сих пор цепляешься за свои иллюзии. За ту самую травму, что не даёт тебе стать тем, кем должен быть. Думаешь, мир станет лучше, если ты не нажмёшь на курок? — Россо едко усмехнулся. — Идиотизм. Не понимаю, как с такими принципами вам вообще удаётся зарабатывать. Йохан медленно обходил номадов, чтобы нацепить им наручники, пока они стоят смирно и слушают Россо. Первый замок защёлкнулся за спиной Ринальди. — А то, что я требовал не трогать ящики, прошло мимо ваших ушей, да? Первое задание вспомните. Кто нарушил герметизацию ящика? Не тот номад, которого я убил. Чёрт с ним, я не жалею об этом, я жалею о том, что нарушители до сих пор живы. И вы, такие хитрецы, умудрились свалить вину на него и убедить в этом Августа. Печально, что он до сих пор считает вас какими-то друзьями. Какая сентиментальность проснулась в нём… Вы мне мой персонал отравляете. Пакстон почувствовал, что его руки скрепили наручниками. Из него вырвался разочарованный вздох. — А кто, как не вы, знали о том, что еда из конвоя была отравлена, а? Ты, Иберра, побежал за номадом, он тебе всё рассказал, и ты даже не удосужился оповестить нас об этом, — Хатая вскинул руками. — А не вы ли вытащили того номада, который смог вылезти из крио-ящика? Даже не отрицайте, знаю, что вы. О ваших перекладываниях обязанностей в убийстве я тоже знаю, не беспокойтесь. А теперь вопрос: по какой причине я сейчас не должен вас убивать? Номады молчали. Конечно, сказать было нечего. — Вот и я не знаю, по какой. Вы отправляетесь в изолятор. Я вскоре приду и лично проведу экзекуцию. Печально, что из всех нынешних номадов, именно вы оказались самыми худшими предателями. А у вас были перспективы, потому что, как бы мне не хотелось этого признавать, вы хитрые и не безмозглые, — Россо махнул рукой. — Уведите их.***
Под резиденцией располагался изолятор и так называемая пыточная. Заключённых номадов вели длинным путём, проходя серыми и широкими коридорами с маленьким количеством дверей. Их сопровождал один Йохан и всю дорогу глумился над ними, как только умел. Оружие с Пакстона и Ринальди сняли, с Иберры стащили плащ, а с Ринальди кожаную куртку с бахромой, и даже кофты с них потребовали снять, благо на них оставались майки. Конечно же, у них отобрали Пульсы и сломали их. Кроме маек, штанов и сапог у них ничего не осталось. Йохан привёл их к маленькой камере два на два, открыл дверь карточкой и толкнул обоих в спину, оставив их в наручниках. Он посоветовал сидеть смирно и сказал, что скоро придёт за одним из них, чтобы немного потешить себя. Дверь сильно захлопнулась, и номады остались в камере в тишине. Они переглянулись испуганными глазами. Сейчас они не могли вытащить руки вперёд, пока у них не будет идеи, как они будут отступать, их лучше держать за спиной, чтобы вовсе не лишиться потом рук. У них нет возможности с кем-либо связаться, они не знают, кто из охраны работает на Аур, они плохо знают подземные проходы и выходы из них, помимо тех, что охраняются. Они не понимали, начали ли действовать союзники старых номадов или нет, был ли подорван Банк органов, если да, то Россо мигом вернётся к Пакстону и Ринальди и покончит с ними, не дав возможности сбежать, потому что именно они лазали там и раскладывали бомбы. Он сказал, что они худшие предатели, но насколько худшие — он не осознавал. Автоматическая дверь снова открылась. Йохан глядел на Ринальди счастливым взглядом ребёнка, который получил свою желанную игрушку. Он кивнул головой и сказал короткое: «Идём». Шредер не двинулся с места, чем вызвал неодобрение Йохана. Парень подошёл к беловолосому сзади и схватил за шею, наклонив его вниз. Не отпуская, он потащил его на выход, а выбегающего Пакстона затолкнул ногой обратно в камеру и закрыл. Йохан поднял голову Ринальди и прислонил его ухо к своей щеке. — Идёшь так, как я тебе говорю. Выдашь что-нибудь — и я застрелю тебя на месте. Полковник толкнул Шредера и приказным тоном начал направлять его. Слушая стороны направления, Ринальди судорожно соображал, что с ним будут делать. У него было много вариантов и, естественно, ни один ему не нравился. Вместо того, чтобы обдумывать варианты побега, он представлял себе, как его пытают. Один раз он прослушал сторону и повернул не туда. Йохан дёрнул его за наручники и откинул в противоположную сторону. Ринальди почти запнулся о свою ногу, но успел подвинуть пятку и устоять на ногах. Его перестал одолевать страх, а начала переполнять злость. Какая бы пытка не была, Шредер обязательно каким-нибудь образом ответит взаимностью. Йохан и Ринальди остановились у армированной двери с интеркомом. Полковник приложил карту, дверь пискнула. Парень протолкнул беловолосого в помещение с бочками и тарами со знаком опасности и ядов, по смежной стене с дверью стояли тумбы и ящики с инструментами. Помещение продувалось мощной системой вентиляции. Шредер понял, что с ним будут делать. Сзади него закрылась дверь, Йохан подошёл к металлической тумбе и вытащил перчатки с тефлоновым покрытием. Повернувшись к застывшему беловолосому, он надел их с улыбкой на лице, с крючка снял маску и натянул её. Затем подошёл к таре по пояс, убрал крышку и отошёл в сторону. — Знакомься, максимально концентрированная азотная кислота. Зная, что Ринальди ближе не подойдёт, Йохан сам подвинул его к таре. У Шредера защипало глаза, и он отпрянул назад. Полковник начал удерживать Рина, парень оттолкнул его в сторону. Йохан упал и приложился головой об угол тумбы, Ринальди отошёл к другой стене, пытаясь как можно скорее вытащить руки из-за спины. Перепрыгнув одной ногой через скованные руки, беловолосый обратил внимание, что Йохан медленно вставал и попутно тащил пистолет из кобуры на груди. Ринальди закопошился, перепрыгнул второй ногой руки, опустился вниз к ящику с инструментами, вытащил первый попавшийся молоток и кинулся к Йохану, держащемуся за затылок. Ударив молотком по запястью Йохана сверху-вниз, Рин захватил его голову за шеей, рывком наклонил к колену и ударил им. Пистолет упал на пол. Лопнула маска, воткнувшись в лицо полковника. Он заскулил и зарычал проклятия. Шредер ухватил пистолет, но Йохан, размахивая руками, выбил его прямо в азотную кислоту. Схватившись за горло беловолосого, полковник потащил его к таре. Ринальди ударил обеими руками снизу в подбородок, затем в ухо. Когда полицейский его отпустил, Шредер взял его за плечи, толкнул к таре с кислотой, Йохану пришлось обхватить бортики пальцами, чтобы не упасть туда. Пальцы через перчатки обожгло жгучей болью, не выдержав, Йохан начал кричать. Ринальди сел на корточки, обхватив парня за бёдра, поднял его над тарой и опустил, отбегая к двери, чтобы избежать попадания брызг. Сначала Йохан вынырнул и попытался вылезти, его рот был открыт, из него вытекала кислота, кожа морщилась, желтела и слегка дымилась. Парень перевесился через бортик, но сил подтянуть остальную часть не было, он повис на нём. Ринальди слышал его похрипывающее, затихающее дыхание. Не дожидаясь, пока оно утихнет, Шредер нажал на кнопку интеркома и выполз в коридор к стене. Когда дверь закрылась, он тяжело выдохнул. Парень заметил, как трясутся его руки. Они впервые тряслись так, будто держали ударный молот. Рин дышал судорожно и громко, сердце колотилось от испуга. Он не стал дожидаться, пока ему полегчает, вскочил с места и побежал, что есть мочи, в обратную сторону, к Пакстону. Йохан сделал ошибку, что направлял его словами и не закрыл глаза. Ринальди мог вернуться обратно, но… А что он будет делать? Шредер остановился. А правда, он даже не забрал карточки у Йохана. Он в наручниках до сих пор, дверь в камеру закрыта. Рин двинулся уже медленнее, соображая, что делать дальше. И ничего в голову не приходило. Уже у камеры он встал в ступор, смотря на интерком тупым взглядом. Можно было вернуться в комнату с кислотами, немного набрать нужной и налить на дверь, но Ринальди не видел никаких мелких, безопасных тар в том помещении. Сломать интерком не получится, он только повредит руки, выискивать охрану опасно. Ринальди закинул голову и судорожно вздохнул. — Пакс! — выкрикнул он шёпотом. — Пакс, тебя не забрали? Кто-то шумно прислонился к двери, будто бы врезался в неё. — Ринальди?! — впервые сказал Пакстон полное имя друга, в его голосе звучала радость. — Я думал… Уже всё. — Я не дам лишить себя жизни таким придуркам, как Йохан. Он возомнил, что он в безопасности и даже не удосужился сопровождать меня с пистолетом наизготовку. Я кинул его в азотную кислоту, хотя это должна была быть моя участь… — Чт… Что? Где ты её там нашёл? — удивился Пакстон. — У них вентилируемый склад с кислотами и ядами, может, даже не один, — Ринальди умолк. — Ты не поранился? — Пакстону никто не ответил. — Рин? Шредер, мать твою, ты решил шутить сейчас? Но ему никто не отвечал. Иберра постучал по двери, будто так кто-то откликнется. В ответ был ему только писк двери. Она отъехала в отсек. Рядом с Ринальди стояла женщина в маске и с подростковой причёской. Аур. — Влипли всё-таки, — кивнула она сама себе. — Благо охрана на посту сказала, что вас отвели сюда. Давай руки, Пакстон. Мужчина повернулся к Аур спиной, раздался щелчок наручников, руки стали свободными. — Охрана на посту — они твои? — Аур кивнула. — Сколько в семье Россо твоих союзников? — Около тридцати. — Так это же почти четверть от всей семьи, — сказал Пакстон. Аур ещё раз кивнула и улыбнулась. — Каждый год мы внедряли по несколько человек, за двадцать лет к нему попали человек шестьдесят моих ребят, немало раскрыли себя и погибли, другие решили сбежать обратно к нам и встретились с той же участью, малая часть перешла на его сторону, остальные служат у него, но работают на меня. Всего трое уже пятнадцать лет у него на службе. Один из них вас постоянно сопровождал после контакта со мной. Он же отвезёт вас в безопасное место. Аур выдала им два пистолета Кольт и один Пульс. — Мой максимум, что я могу вам дать на данный момент. Как я и обещала, ваши данные все стёрты, у вас новая личная информация, не засоренная заказами и сотрудничеством, мы сменили вам ID и идентификаторы, имена не указывали, вместо этого у вас установлен опознавательный код. Жучок снимут, когда вы окажетесь на безопасном расстоянии от Веста. Пульс с картой ходов под резиденцией, синие точки — выходы без охраны. Желательно вам идти на третий обозначенный выход, там вы пройдёте через трубу и окажетесь в засохшем русле реки. Вас подберут и отвезут на свободу. Августин передавал большой привет и удачи. Рядом с вами его не будет. После всего Пульс выкиньте и приобретите новый, а лучше, как и мы, забудьте о нём. — Мы обдумаем твоё предложение, Аур, — сказал Пакстон, надевая Пульс на запястье. — Спасибо тебе большое, надеюсь, что мы с тобой встретимся и отдадим тебе должок. — Вы его уже отдали. Банк взорван, прозекторские разрушены, мои союзники активизировались и работают уже внутри семьи. Наш план, наконец, воплотился благодаря вам. Мы вряд ли встретимся с вами, мальчики. Это наш последний бой. Уходите уже, вас ждёт Степь. Пакстон улыбнулся совсем нехотя, потому что был расстроен фразой Аур. Это наш последний бой. Она знает, что не выживет. Она знает, что они проиграют, но всё равно идёт воевать с мафией. Чтобы усилия Аур не пропадали зря, Пакстон и Ринальди двинулись в путь, проходя теми коридорами, которыми вернулся Ринальди. Около комнаты с кислотой была развилка с двумя проходами налево и направо, и с лестницей вниз. Судя по данным карты, им следовало спуститься, что номады и сделали. За углом их встретил один охранник. Ринальди присел на колено, чтобы избежать пули, и выстрелил в охрану, пуля попала в плечо. Добил его Пакстон выстрелом в шею. Один широко раскрытый глаз показывал всё отвращение и страх, но Иберра знал — сейчас эти люди опасны. Либо они, либо мафия. Далее путь шёл по разветвлённому коридору с камерами. Пакстон выбежал в проход, краем глаза увидел справа, за углом, чёрное пятно, затем вспышку, сел на колени и перекатился за стену. Лазер прошёл по плечу, запахло жжённой кожей и тканью. Ринальди остановился у противоположной стены и глазком выглянул в проход, сразу же вылетела лазерная пуля. Парень показал три пальца Иберре. Шредер, низко сев к полу, высунулся на секунду и выстрелил. Судя по стону, он в кого-то попал. Охрана была уже на середине коридора. Пакстон, боясь сделать так же из-за неумения быстро двигаться, просто высунул пистолет и сделал два выстрела — мимо. Первый охранник выпрыгнул к ним, Ринальди выскользнул сзади него, прислонил пистолет к макушке и выстрелил. Придерживая его тяжёлое тело, как щит, отошёл к Пакстону. Оба встали и побежали к другому углу. Охрана сделала выстрел, высунув только лазерный пистолет, но обнаружила, что никого там не оказалось. Оба выдвинулись вперёд, открывая каждую дверь. В то время Ринальди лёг на живот и высунулся из-за угла, произведя два выстрела. Один попал в колено, второй на уровне пупка. Охранник упал. Пакстон вышел полностью, вызывав у второго короткий ступор, выстрелил ему в шею. Второго добил в затылок. Удостоверившись, что никто из них не дышит, номады кинулись дальше. Из-за напряжения и резких движений сдавливало лёгкие, приходилось восстанавливать дыхание, но у них это плохо получалось. Несмотря на лёгкую одежду, они сильно вспотели, щёки горели огнём, а по вискам тёк холодный пот от страха. Последний коридор выдался тяжёлым. Пакстон, смотря на карту, влетел в выбегающего охранника, ударившись лбом об его голову. Иберра увидел ещё троих сзади него, схватил оглушённого охранника за шиворот и притянул к себе. Пули попали ему в спину. Пакстон откинул тело в троих охранников, Ринальди вылез из-за угла и беспорядочно выстрелил в замешкавшихся людей. Одному удалось попасть в глаз, двое других умудрились спрятаться за телом своего союзника. Перепрыгнув через труп, Пакстон взял одного за руку, потянул на себя, выхватывая пистолет. Им же выстрелил под подбородок захваченному и снова кинул его на другую. Она упала на спину, скинула тело своего товарища. Перед её глазами показалось дуло пистолета, женщина быстро перекатилась, вскочила на колени, выбивая пистолет из рук Пакстона. Взяв оружие, кинула в сторону Ринальди, попав ему в переносицу. Охранница мощно ударила Иберру в живот, он с громким стоном согнулся, затем по спине локтем, он осел на колени, и пнула его под рёбра. Подбежала к Ринальди, схватила за шею, повернув к себе спиной, и начала душить. Рин нащупывал руками на бёдрах женщины оружие. Он достал до ножа в ножнах на икре, вытащил его и резанул по колену. Охранница его не отпустила и начала душить сильнее. Шредер поднял нож, замахнувшись на её руки, но она быстро убрала их и оттолкнула Ринальди, который чуть сам себя не зарезал. Парень быстро развернулся, нырнул вниз и сделал выпад вперёд. Женщина увернулась, ударяя по запястью Ринальди. Шредер кинулся прямо на неё, махнул ножом перед её лицом, задев левый глаз и бровь, толкнул её к опомнившемуся Пакстону. Мужчина откинул её на пол и выстрелил в лицо. От обоих послышался облегчённый вздох. — Сильно она мне в живот врезала, — Иберра согнулся к коленям. — Ещё немного. Идём. Пакстон не ответил, его густо вырвало желчью и остатками еды. Ринальди, взяв друга за плечи, выпрямил его и направил вперёд по коридору. Они двинулись к выходу в медленном темпе. Им оставалось пройти один поворот, и по прямой должно быть помещение с люком. Иберра тяжело дышал из-за расползающейся боли в животе и ребре. Тяжёлый сапог настолько сильно влетел в него, что контузил на пару секунд. Коридоры сзади наполнялись приказными криками и шумом бега. Номады на миг замерли и обернулись. Не видя людей, они понимали, что за ними следует толпа. Им пришлось снова бежать. Уже послышался первый выстрел. Ринальди побежал вперёд, чтобы открыть дверь. Пакстона пришлось втаскивать в помещение, он упал на пол и взялся за живот. Комната была наполнена различными строительными инструментами и материалами. — Пакс, помоги! — Шредер стоял у шкафа с инструментами. Через боль мужчина встал и потянул шкаф на себя к двери, парень подталкивал его с другой стороны. Когда вход был полностью закрыт, Рин беглым взглядом осмотрел комнату, обнаружил в левом углу тумбу, под которой спрятался круглый люк. Он самостоятельно оттащил её. От него послышался раздражённый, огорчённый и сдавленный крик. На люке был замок. — Отвратительно, — шепнул Ринальди, осматривая комнату. — Хуже быть не может. За дверью пока слышались шаги, но никто не долбился в дверь. Пакстон разгребал инструменты в ящиках и видел только одни отвёртки разных размеров. Другой ящик был наполнен молотками, рядом ещё один с пассатижами. В рабочем столе был выдвижной ящик с кучей мелких гаечных ключей, гвоздей, болтов, шурупов, саморезов. Во втором гаечные ключи побольше и напильники. Иберра взял два гаечных ключа на семнадцать миллиметров, на коленях протащился к люку. Вставил два ключа под дужку и со всей силой дёрнул в разные стороны. Дужка вылетела из запора и замок раскрылся. Иберра откинул его в сторону, открыл тяжёлый люк и окликнул Ринальди. Первый пошёл Пакстон, перебирая ногами как можно быстрее и не обращая внимание на и так стихающую боль. Ринальди спустился ниже отверстия и с грохотом опустил люк. Лестница уходила вниз на пять метров. Номады спрыгнули в жёлто-коричневую жидкость с отходами. А на входе, в конце трубы у русла реки, их уже ждали. Судя по тому, что им махали руками, а не стреляли, это были союзники Аур. Номады поспешили к ним, шлёпая сапогами по вонючей жиже, навстречу им выдвинулись два человека в кожаных костюмах, один в маске, второй без неё. — Последний рывок, ребята, и вы на свободе, — подбежав, сказал молодой парень без маски. — Машина снаружи, мы уложим вас в мешки для трупов и положим в труповозку. Там будет подванивать, но минут тридцать придётся потерпеть. Постарайтесь не двигаться, потому что нас будут осматривать на КПП. Так как Банк органов сожжён, все трупы и органы перевезут в другой банк, в городке поблизости, поэтому вы сойдёте за «своих». Мы будем разгружать трупы, а вас быстро перенесём в другую машину. Я отвезу вас подальше от Веста и на этом всё! — Серьёзно? Поездка с трупами? — недоверчиво поморщился Пакстон, союзник Аур и мужчина в маске кивнули. — Прекрасное завершение этого ебучего контракта.***
За всю жизнь работы номадами Пакстон и Ринальди впервые ехали в кабине, полной подванивающими трупами в роли этих же трупов. Несмотря на вонь, Иберра умудрился заснуть. Его разбудили уже в безымянном городке, который подчинялся Россо. Их вытащили из мешков и посадили в тонированную машину. За рулём был человек в маске, рядом сидел парень, что их встретил, который потом назвался Симо. Пока их везли в неизвестном направлении, но далеко от семьи мафии, Пакстон и Ринальди переоделись в предложенную Симо одежду. Иберре досталась будто бы из плюша светлая водолазка, песчаного цвета плащ и фиолетовый хомут, а Шредеру белая хлопковая кофта, бардовая кожаная крутка и красный шарф. Всю дорогу они ехали молча, созерцая пустынные и свободные пейзажи Степи. На душе становилось постепенно легче, страх уходил, а невидимые оковы трескались и освобождали руки и горло. Вечно улыбчивый Симо сидел молча и не расспрашивал номадов ни о чём, даже если бы хотел. Человек в маске вовсе ни разу ничего не произнёс, в том числе коротких «ага», «угу», «да» или «нет». Номады посмотрели друг на друга в этой звенящей, но спокойной тишине. И впервые за долгое время улыбнулись друг другу. Их везли вплоть до поздней ночи. В свете луны, в лобовом стекле показалась машина с включёнными фарами и двое человек перед ней. За автомобилем стоял ещё один, но не заведённый. Машина с номадами подъехала к людям и остановилась. Симо сказал выходить. На улице было приятно прохладно и сухо. Небо светилось звездами и луной, фиолетовый Оплонид медленно крутился вокруг своей оси с такой же скоростью, что и Сириус. Никогда вид этой планеты так не радовал. Не то чтобы они не видели его всё это время. Конечно, видели, но только ночью, когда сидели на балконе с Августом, и то очень редко, ведь в основном они ложились спать. А интересно, как же там Август? — Ребята, — окликнул их Симо. Номады перевели уставший взгляд с неба на парня. — Ваша новая машина. Она, конечно, бэушная, но прослужит вам долгий срок, если специально не угрохаете её. Будьте с ней аккуратны. Это машина Аур. Ринальди подошёл к Симо и взял ключи с брелоком в виде облака. Сжал их в кулаке и кивнул парню. — Теперь давайте снимем жучки, и вы можете ехать, куда захотите, только не приближайтесь к Весту на расстоянии… Ну, километров за тысячу. Симо подали аппарат в виде пистолета для прокола ушей. Шредер первый протянул руку. Шарик вышел безболезненно, но немного щекотно. От него осталась небольшая дырка. То же самое повторили с Пакстоном, но он шикнул от боли — шарик прошёл слишком далеко. Симо порылся у себя в кармане куртки и достал помятый пластырь, отдав его Пакстону. Не сказав «спасибо», а просто кивнув, он наклеил его на место от шарика. — Ну, что ж… Вы можете ехать. Удачи вам, ребят. И не работайте больше на подобных типов. Лучше ни на кого не работайте и ищите заказы сами. Так меньше вероятность наткнуться на подобных говнюков, — Симо, колеблясь, помахал им рукой. — Всего хорошего. — Спасибо вам всем. Удачи вам и, надеюсь, до встречи. Номады улыбнулись спасителям и быстрым шагом пошли к машине, не задавая вопросов, потому что сейчас кроме свободы и скорейшего уезда подальше от Веста их ничего не волновало. Уже через несколько секунд она сильно газанула и поехала вперёд. Задние фары быстро удалялись, а Симо, смотря на них, глубоко вздохнул, с улыбкой махнув головой. — Он же понимает, что мы с ним не встретимся? — задал вопрос Симо человеку в маске. — Я ему сказал, что у вас нет шансов, — ответил он. — Паршиво, конечно… Хах, — усмехнулся парень. — Я надеюсь, когда на роль консильери встанешь ты, мафия приубавит свой пыл и перестанет жать на номадов. Вы уже… задолбали, хах. — Это же не от консильери зависит, а от хотелок Хатая. Если он примет меня на роль консильери, то я смогу только советовать ему не мешать вам, формулируя это, конечно, по-другому. Я не обещаю полного освобождения от его гнёта. — А что будет с предыдущим консильери? — Симо улыбнулся, потому что знал ответ. — Не знаю, ведь это он освободил Пакстона и Ринальди, я же поехал их искать, чтобы посадить обратно, — ответил мужчина в маске с слышимой улыбкой на лице. — Боже мой, ты змей, Августин, — Симо минуту помолчал. — Почему ты не хочешь быть доном? У тебя хорошие перспективы… — Мне это нахер не нужно. Я еле сдерживаюсь, чтобы самому не свинтить из семьи, но меня держит долг перед Россо и моё высокое положение. Как-нибудь справлюсь с этими порывами сбежать… Тем более старик без меня не сможет. Весь его персонал — безрукие и безмозглые придурки. Пакс и Ринальди были одними из тех, кто был слишком хорош для мафии в плане морали и поэтому, в то же время, слишком плох для неё. Я буду скучать по этим дурикам. Симо посмеялся. Его потянуло курить. Он достал толстую сигарету, воняющую крепким табаком, зажёг её электронной зажигалкой и сильно затянулся. Изо рта и носа побежал густой дым. Август отошёл от него, потому что не любил запах крепкого табака. — Августин, — Симо не смотрел на собеседника, его глаза были устремлены в небо с мечтательной, но усталой улыбкой. — Как ты умудряешься выживать под самым носом у Хатая? Ты же стольких пытался спасти… хоть это и было бессмысленно. И с этими… ты рисковал каждый день, подделывая отчёты и прикрывая их. Август тихо усмехнулся, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь время. — Видишь ли, Симо, наш старик, конечно, хищник. Но он, как и все ему подобные, слеп в своей жажде власти. Для него преданность измеряется в жестокости и слепом повиновении. Поэтому перед ним я — совсем другой Август. Тот, кто без колебаний допрашивает словами, а если нужно — и подручными средствами. Для него я шпион, стукач, идеальный инструмент. Он видит во мне своё отражение — такое же чудовище, как и он сам. Он сделал паузу, и его голос стал тише, но твёрже. — Хатая верит мне, потому что я становлюсь тем, кого он хочет видеть. Я играю по его правилам, не оставляя зазоров для сомнений. А настоящий я… — он медленно повернулся к Симо, — настоящий я остаётся здесь. Для тех, кто не должен повторить мой путь. Для тех, кому ещё можно помочь. Его глаза за маской на мгновение смягчились — к счастью, этого никто не мог заметить. — В этом и есть мой секрет. Два лица — одно для выживания, другое… для того, чтобы хоть что-то изменить. — Интересно… Ты молодец, что держишься, и второе «я» не поглотило первое, — Симо швырнул сигарету на землю и раздавил её каблуком сапога. — Что ж, нам пора, Августин. Удачи на новом посту. — Спасибо, — Спиаторе смотрел вслед уходящим номадам, но последний вопрос не давал ему покоя. — Почему вы выбрали именно это? Симо замедлил шаг, его взгляд скользнул по бутылкам с аммиаком в руках товарищей. Он обернулся, и в его глазах мелькнула тень чего-то тяжёлого, старого, как шрам. — О… — он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья. — А я не знаю. Просто не хочу стрелять себе в голову.
