Шаткое сотрудничество VI: Двухдневный отпуск
18 сентября 2025 г., 00:21
Примечания:
Солдаты тоже умеют развлекаться. А я нет.
Самое прекрасное в любой работе — это долгожданный отдых. Не важно, на сколько дней, важен сам факт, что в эти дни не надо пахать. В «Зове» он тоже предусмотрен. Люди имеют свойство уставать даже там, в том числе и сама Марлин. Иногда раз в год выдаются два дня, когда абсолютно вся база отдыхает, за исключением важных секторов, но обычно там продолжают работать роботы или дроны. Безусловно, у каждого сотрудника имеются отпуска два раза в год по несколько недель или целый месяц, однако это касается одного человека. В случае с «двухдневным отпуском» — всех. На этот раз такой период времени пришёлся как раз на день рождения самого лидера клана. Первый день она дала на то, чтобы сотрудники закончили свои личные дела, может, отдохнули в столовой или казармах, по желанию прогулялись на улице перед взлётной площадкой и не дальше. Второй же день отдавался празднованию её дня рождения. Мирно, по-солдатски, с небольшим количеством выпивки.
Как и все, Пакстон и Ринальди решили уделить время себе. Однако у них не было личных дел, поэтому они беспричинно шатались по базе в поисках развлечений в рамках дозволенного. В столовой было пусто и скучно, там разъезжали только роботы-уборщики, казармы вовсе утихли, так как многие выбрали развлекаться в своих снах, а не наяву. Выбор номадов пал на спортзал, где они встретили сразу троих хороших знакомых: Ксиру, Зэру и Фирса. Рядом с ними сновали бойцы, учёные и новички, поглядывающие на капитана и командиршу уважительным взглядом. Самое удивительное, что эти трое были в разных углах зала: Фирс тренировался на беговой дорожке, натянув наушники, Ксира медитировала на коврике для йоги (и она даже не снимала защитную маску), Зэра же тренировала свои удары на помятой груше.
Номады подошли к самому ближайшему — к Фирсу, встав по обе стороны от парня. Он, закрыв глаза от удовольствия прослушивания музыки, бежал по дорожке, будто по берегу моря: плавно, не быстро и пружиня. Кажется, он действительно наслаждался часами свободного времени, не видя никого и ничего. И Пакстон решил нарушить его идиллическое настроение, нажав на кнопку ускорения. Сначала капитан нахмурился, затем открыл глаза, увидел двоих улыбающихся номадов, один из которых продолжал нажимать на кнопку. Ноги Фирса начали путаться и соскользать.
— Что ты… делаешь?! — выкрикнул он, ударяя по руке Пакстона. — Я пришёл отдохнуть от вас.
— Прямо-таки от нас, — усмехнулся Иберра. — Мы с тобой последний раз виделись две недели назад. Напомню, что на попечение нас взяла Зэра, а не ты.
— Поверь, вы мне и без этого мешаете… — Фирс снял наушники и повесил на шею; он уменьшил скорость беговой дорожки, продолжая неспешно бежать, его дыхание не сбилось ни на йоту. — Как вам под крылышком Зереллис? Неплохая дама, правда хладнокровна, как крокодил. Я с ней лично не знаком.
— Она… хорошая, — невинно ответил Ринальди. — Она стоит горой за отряд.
— Шутки у неё, правда, такие же холодные и жуткие, как и она сама, — Пакстон усмехнулся, нахмурился. — Погоди, Зереллис — это её полное имя?
Сзади шаркнули кроссовки.
— Нет, Пакс, это моя фамилия.
Иберра встретился взглядом с имплантированными глазами командирши. Она слегка улыбалась уголком губ, сложив руки на груди. Две пары боксёрских перчаток свисали с её шеи, слегка рваные в местах ударов. Женщина протянула руку, и оба номада её пожали.
— Решили потренироваться или языками почесать? — спросила она равнодушно, смотря в спину Фирсу. Казалось, что он ей не нравился.
— Подоставать капитана, — кивнул Иберра, снова нажимая на кнопку ускорения. Фирс выругался матом, уже толкнув смеющегося Пакстона в сторону.
— О как, дело правое. Капитан, а у вас принято называть командиров других отрядов крокодилами или это некое своевольное действие? — глаза женщины сощурились, зрачки уменьшились, как объектив на фотоаппарате. В них горел яростный вызов.
Фирс начал замедляться. Затем остановился, стоя спиной к Зэре. Тяжело выдохнул.
— Это было сравнение, командир Зереллис. Оно вам не по нраву? — Фирс развернулся. — Извините, что задел вашу холодно-ранимую натуру…
Зэра кинула Фирсу вторую пару перчаток, перебив его этим жестом. Другую начала надевать на свои кулаки. Всего лишь одним движением, махом головы в сторону матов на полу, она дала понять Фирсу, что она хотела.
— Небольшой спарринг, капитан. Проверим, круче спесь и молодость или опыт и сдержанность.
— Эй, Зэра, — молниеносно подбежав, Ксира встала между Фирсом и Зереллис. — Я знаю, как ты бьёшь. Давай без этого. Что-нибудь, да сломаешь… Не из оборудования, так ему.
— Док, я не из фарфора сделан… Но я бы хотел отказаться от спарринга. Я пришёл сюда отдыхать.
— Оу-у-у, молодняк, забоялся женщину? — с вызовом спросила Зэра, даже не поворачиваясь.
Фирс с тихим гневом вдохнул и свистяще выдохнул. Конечно, он не боялся, но он прекрасно знал, как женщин тренируют в «Зове». И насколько сильны их удары. Но уступать не хотел.
— Хорошо. До первого падения.
— О боже, Фирс… — Ксира положила ладонь на лицо и махнула головой, будто бы парень делал большую ошибку. Номады же, увлечённые перепалкой, молча наблюдали за капитаном и командиром. Развлечение само их нашло.
Две фигуры стояли на матах посредине спортзала. Остальные бойцы отошли в углы, затаившись в ожидании спонтанного боя между двумя квалифицированными солдатами «Зова».
Капитан Фирс пожёвывал щёки изнутри, разминая кисти рук и плечи. Его спортивная форма была, пока что, сухая. Он был в меру атлетично сложен, чуть ниже Пакстона, не широкоплеч — обычный мужчина в суровых условиях Мёрзлых Земель.
Напротив него крепкая, рельефная, но грациозная командирша Зереллис, с длинными руками и ногами. Будь она не настолько мускулистой, могла бы пойти в модели, но она выбрала быть солдатом. Её поза была расслаблена, но небрежностью не пахло. Скорее, это была готовность пружины. Лицо — маска. Глаза сканировали противника не как живого человека, а как набор биомеханических рычагов и уязвимых точек.
Фирс атаковал первым. Короткий, пробный удар в корпус — быстрый и жёсткий, чтобы прощупать защиту. Он не привык церемониться, даже в тренировочных спаррингах.
— Не стесняйся, командир, покажи, на что способна! — бросил он, наступая.
Зэра даже не блокировала. Она сделала микро-шаг в сторону, и кулак капитана пролетел в сантиметре от её рёбер, рассекая воздух со свистом. Её собственная ладонь молнией коснулась его запястья, не с силой, а с точностью хирурга — проверяя инерцию, отдачу, мышечный ответ.
— Ты всегда так много говоришь перед тем, как промахнуться? — её голос был абсолютно ровный, без насмешки, просто констатация факта.
Фирс нахмурился, отскочил на шаг. Он не промахивается. Обычно. Его взгляд стал более сосредоточенным, азартным. Лёгкая ухмылка тронула уголки его губ.
— Твои увёртки — ещё не победа.
Он снова сближается, уже готовясь к новой, более серьёзной атаке. Зэра же просто стояла, её поза по-прежнему была невозмутима, словно она уже просчитала все возможные исходы этого боя.
Ксира вымученно выдохнула, зная этот взгляд Зереллис. Она тоже понимала, к чему это всё идет и, к её сожалению, этого не понимал Фирс. Доктор просто отвернулась, смотря на номадов просительным взглядом. Они мотнули головами. Им хотелось шоу. Как и остальным бойцам «Зова» в зале.
— Давай, капитан! — крикнул кто-то из толпы.
Фирс, подстёгнутый зрителями, перешёл в наступление. Его атака обрушилась на Зэру лавиной. Правый хук в голову, тут же левый в корпус, и резкая низкая подсечка — всё в одном дыхании. Он был сильнее, тяжелее, каждое его движение — это вложение всей его массы и мощи, удар, способный сбить с ног быка.
— Двигайся же! — проворчал он, загоняя её к самому углу мата. Фирс начал потеть.
Но Зэра не блокировала. Она не принимала силу на себя. Её тело изгибалось, скользило, отступало ровно на сантиметр, чтобы его кулак прорвал воздух у самой её кожи. Она уворачивалась от подсечки не прыжком, а микроскопическим смещением веса, позволяя его ноге пронестись впустую.
— Командир, будьте осторожнее! — раздался ещё один голос, но Зэра будто не слышала.
Она читала его как открытую книгу. Напряглись трапеции — будет удар в голову. Центр тяжести сместился на правую ногу — следом пойдёт низкая атака. Её защита была не в грубой силе, а в абсолютном, почти машинном знании биомеханики противника.
Фирс, пропустив вхолостую серию ударов, начал дышать глубже. Под шеей на футболке образовалось мокрое пятно. Раздражение прорывалось сквозь концентрацию.
— Да постой же ты! — его рык эхом отозвался под сводами зала.
Но она не стояла. Она была, как гибкий гепард. И все видели — он не может до неё достать. Азарт в толпе начал сменяться лёгким недоумением, а затем и холодной, тихой жутью. Они ждали яростной схватки, а видели нечто иное — безмолвное, неумолимое и идеальное в своей пугающей точности. Это было похоже не на бой, а на демонстрацию принципиально иного способа существования — где любое действие противника было лишь сырыми данными для молниеносного, безошибочного ответа.
Фирс, пропустив ещё одну серию ударов, отшатнулся, наконец осознав всю глубину пропасти между ними. Его грудь тяжело вздымалась. Он начал жалеть, но не отступал.
— Да что ты пытаешься сделать?! — выдохнул он с отчаянием, в котором уже не было злости, лишь усталое недоумение.
Зэра впервые за весь бой отреагировала на слова. Её голос прозвучал тихо, но чётко, прорезая гулкую тишину зала:
— Я жду, капитан, когда ты потратишь запас сил.
Тишину в зале нарушало лишь тяжёлое, хриплое дыхание Фирса. Пот струился по его вискам, темнея на спортивной футболке. Зэра стояла неподвижно, словно её механизм остывал после тестового режима. И затем она пошла вперёд.
Не рывком, а с холодной, неумолимой плавностью. Она перестала уходить. Теперь её предплечья, жёсткие, как титановые балки, начали встречать его удары. Но не в лоб, а по касательной — короткие, хлёсткие движения, сбивающие траекторию его кулаков. Каждое парирование было идеально рассчитано: ровно та сила, ровно тот угол, чтобы перенаправить его собственную мощь впустую. Её движения были экономны до абсурда — ни единого лишнего микрометра, ни грамма потраченной энергии зря.
Фирс бил снова и снова, но это было похоже на попытку пробить стену, которая умела уворачиваться. Его удары теряли силу, уходя в стороны, а сам он тратил последнюю энергию. Его плечи горели, реакция начинала замедляться.
И тогда она поймала. В промежутке между его выдохом и следующим взмахом её пальцы, холодные и точные, как щипцы, сомкнулись на его запястье. Он инстинктивно рванул на себя, но её захват был мёртвым. Вместо сопротивления она сделала шаг вперёд, в его пространство. Её бедро оказалось под его центром тяжести. Не было замаха, не было усилия — лишь короткий, резкий рывок, использовавший его же инерцию.
Фирс, ошеломлённый, описал короткую дугу в воздухе и рухнул на мат. Это не был громкий, сокрушительный бросок. Это было тихо, технично и унизительно — как аккуратно кладут на землю тяжёлое бревно.
На мгновение в зале повисла гробовая тишина. Затем Фирс, фыркая от ярости и унижения, мгновенно вскочил на ноги. Его грудь вздымалась, в глазах плясали демоны — смесь злости, недоумения и щемящего уважения к силе, против которой он оказался бессилен. Он снова принял стойку, сжал кулаки, но теперь в его позе читалась не уверенность, а вызов — последняя попытка сохранить лицо. Он был готов продолжить, но все, включая его самого, понимали — бой уже окончен.
— Последний рывок, — выдыхая с усилием, прошипел он, капли пота летели с его подбородка на мат.
— Ты же упал, Фирс. Прими поражение, — Зэра развела руками, её голос был плоским, как голосовой интерфейс. Парень лишь отрицательно мотнул головой, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Эх… Как хочешь.
Фирс, движимый упрямством и угасающей силой, решил играть по своим правилам. Он рванулся вперёд, не для удара, а для захвата. Его тактика сменилась — теперь он пытался войти в клинч, использовать свой вес, задавить, обездвижить. Он навалился на Зэру, его мощные руки сомкнулись на её плечах, он пытался повалить её на мат всей своей массой, заглушить хладнокровную технику грубой силой.
Это была большая ошибка.
Зэра не сопротивлялась напрямую. Она позволила ему потратить силу, вложиться в захват. Её тело поддалось нажиму, но не потеряло равновесия — она контролировала каждый сантиметр отступления. В момент, когда инерция Фирса достигла пика, когда он уже почти праздновал победу, она совершила одно молниеносное движение.
Она резко ушла в сторону, скрутившись вокруг своей оси, как разворачивающаяся пантера. Одновременно её нога метнулась вперёд, подставляя ему подножку. Её рука не била, а направляла — ладонь легла на его грудь, не чтобы толкнуть, а чтобы точно скорректировать падение.
Фирс, не в силах остановить собственную инерцию, тяжело провалился вперёд. Его тело понесло к полу. Но в последний момент Зэра не дала ему грохнуться во весь рост. Резким, но выверенным движением она помогла ему перекатиться через плечо, смягчив падение. Он грузно приземлился на спину, воздух с шумом вырвался из его лёгких.
Она не нанесла финальный удар. Она просто встала над ним, её тень накрыла его с головой. Её дыхание оставалось ровным, как у спящего. На её лице — всё та же бесстрастная маска. Она даже не вспотела.
Фирс лежал, пытаясь отдышаться, его грудь судорожно вздымалась. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде не было унижения. Был шок, усталость и холодное, ясное осознание непреодолимой пропасти между ними. Он боролся с человеком, а она… она просто забавлялась.
— Угомонился? — Зэра подала ему руку. Фирс взялся за неё и рывком встал.
— Я потребую реванш. Не желаю проигрывать тебе.
Окружение загудело, будто капитан делал очередную ошибку. Ксира вымученно выкрикнула и попросила прекратить цирк. Зэра сжала губы и кивнула. Конечно, реванш… Как же.
Фирс, отдышавшись, отошёл к шведской стенке, прислонился к холодному металлу и наблюдал. Он чувствовал не боль — его тело было привыкшим к побоям, — а странную, холодную опустошённость. Его уверенность, его понимание боя, как столкновения силы и воли, только что было аккуратно разобрано на винтики и собрано обратно с осознанием собственного несовершенства.
В это время группа молодых солдат-новобранцев, заворожённо наблюдавших за боем, осмелела. Один из них, самый дерзкий, шагнул вперёд.
— Командир Зереллис? — его голос дрогнул. — Я помню, как вы предыдущего капитана вывели из строя один ударом… Можете его показать на груше?
— Предыдущего?! — выкрикнул Фирс. — Я не первый?!
— Да, болван, поэтому я тебя предупреждала! — Ксира ударила капитана мокрым полотенцем. — И уверенна, что не последний.
Зэра, которая уже собиралась уходить, остановилась. Её взгляд скользнул по лицам солдат, затем по груше, висящей в другом конце зала, и на мгновение задержался на Фирсе, стоявшем поодаль. Расчёт занял доли секунды.
— Просим вас, командир! — подхватил другой новичок. — Покажите вашу коронную!
В их глазах читался не вызов, а чистое, почти детское обожание и любопытство. Зэра замерла на мгновение. Она придумывала, как сделать это красиво. Как поставить точку в бою с Фирсом.
— Хорошо, — наконец сказала она, хитро улыбаясь. — Отойдите.
Солдаты шарахнулись в стороны. Зэра приняла стойку. Её тело не напряглось, а, наоборот, обрело неестественную, змеиную собранность. Не было замаха, не было крика — лишь молниеносный взрыв мышц. Её кулак со свистом рассёк воздух и с глухим, костяным стуком встретился с кожей груши.
Эффект был мгновенным и сокрушительным. Груша не просто качнулась — её сорвало с крепления. Тяжёлый снаряд, весящий добрых пятьдесят килограмм, отправился в короткий, стремительный полёт — прямиком в того, кто стоял ближе всех на его траектории.
В капитана Фирса.
Удар пришёлся ему в грудь, отбросив к стене. Он рухнул на пол вместе с грушей, издав хриплый, сдавленный выдох. На секунду в зале воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением пневматики из повреждённого крепления и нарастающим возмущением Ксиры.
Новички замерли в ужасе и восторге. Зэра невозмутимо опустила руку.
— Вот так, — констатировала она, как если бы только что продемонстрировала работу нового оборудования.
Фирс, откашлявшись, медленно поднялся на локоть. На его шее краснел огромный круглый след от удара. Он посмотрел на Зэру, потом на грушу, потом на хихикающих, но напуганных новичков. На умирающих от тихого смеха номадов, довольных шоу, по сути, из-за которых оно началось. И на нового зрителя на выходе из спортзала.
— Командир Зэра, — голос лидера клана ударил по ушам, заставив всех остановиться хохотать. — Неужели для демонстрации силы и доминирования необходимо портить оборудование клана?
Зереллис резко развернулась, вся её спесь пропала, когда она встретилась взглядом с неоновыми голубыми глазами Марлин, смотрящих на неё сверху. Зэра небрежно отдала честь и отрицательно мотнула головой. Лидер указала на неё пальцем, затем на грушу.
— Я этого не видела. Не видела и вашего поражения, капитан Фирс. Но чтобы к вечеру груша была на месте, — голос стал тише. — Ясно?
— Так точно, мэм! — выкрикнули все присутствующие в зале.
— Развлекайтесь, но не громите базу. И придите завтра все целые.
Марлин чётко развернулась и ушла из поля зрения. Её стук каблуков отдавался эхом по коридору, пока она не покинула сектор на лифте. Зэра повернулась ко всем.
— Она давно тут стояла?
— Примерно… примерно, — Пакстон сдерживался, чтобы снова не заржать. — С того момента, как ты первый раз повалила его… Фирс, тебя уделали всухую…
— Заткнись, говнюк. Если бы вы не пришли, я бы даже не познакомился с её «техникой» ведения боя, — парень скинул грушу с себя и встал, пошатываясь. — Может, твоя очередь помучиться?
— Ох нет, я сразу признаю своё поражение, — Пакстон иронично поклонился Зэре. — Я ей не противник.
— Понял, капитан? Вот так надо было с самого начала.
***
После шоу спарринга номады, капитан, командир и доктор не покинули спортзал. Они сели на низкую скамью, решив передохнуть и посмотреть на новобранцев. Зэра сканировала каждого взглядом, указывала на ошибки, поправляла. Номады всё ещё хихикали над молодым капитаном, получившим от командира, а Ксира пыталась их успокоить и заставить проявить уважение. Хотя она сама улыбалась и несколько раз заражалась смехом. С Фирса сошёл гнев и пришла удовлетворительная усталость, смешанная с озорством. Ему не было стыдно проиграть Зэре. Просто ему хотелось хоть раз попасть по ней, а он, как слепой котёнок, тыкался в красную точку на стене. Сейчас же, всё ещё не угомонившись, он пытался устроить спарринг с Пакстоном, но он умело сопротивлялся и отмазывался. — Так, прекратите! — строго выкрикнула Ксира. — Вам отдых дан, чтобы расслабить тело, а не набить новые синяки. Вы ещё успеете. Сейчас все четверо встаём… И идём заниматься йогой. Ринальди тем более это полезно, для дыхания самое лучшее занятие. — Я, пожалуй, просто позанимаюсь на тренажёрах, — заявил Шредер, после чего отошёл в угол зала, к тренажёру с тягой верхнего блока. Ксира недовольно хмыкнула. — Это скучно… и слишком легко, — уныло отозвалась Зэра. — Да что ты говоришь? А давай попробуешь хотя бы несколько поз выполнить правильно? — теперь Ксира бросила вызов Зереллис. — Вы сегодня все меня на слабо решили взять? — усмехнулась она. — Поверь, здесь я выиграю. И если бы не эта фраза, Зэра бы отказалась. Пока Ксира с лёгкой улыбкой расстилала коврики, превращая угол тренажёрного зала в подобие оазиса спокойствия, её «ученики» вели себя предсказуемо. Фирс и Пакстон моментально улеглись на спины, закинув руки под головы, и погрузились в оживлённое обсуждение последних базовых слухов. Ринальди, устроившись теперь на самом дальнем тренажёре для жима ногами, ушёл с головой в сериал на своём Пульсе, лишь изредка поглядывая на происходящее. И только Зэра отнеслась к процессу со своей обычной обезоруживающей серьёзностью. Сняв форменную футболку и оставшись в чёрном спортивном топе, обнажившем шрамы от операций и рельефные мышцы плеч и торса, она заняла место на переднем коврике. Её поза была безупречна — спина прямая, взгляд направлен на Ксиру с холодным, аналитическим интересом. Она была уверена в своих силах. Что такое йога? Просто ещё один набор физических упражнений. А с физподготовкой у неё всё было в идеальном порядке. — Итак, Зэра, мы работаем не с мышцами, а с сознанием, — голос Ксиры звучал мягко и расслабленно. — Попробуем асаны для глубокой релаксации. Начнём с простого. «Собака мордой вниз». Ксира плавно, словно вода, вытекла в позу, образовав телом изящную перевёрнутую V. Её пятки мягко тянулись к полу, спина оставалась идеально прямой, шея расслаблена. Зэра, не моргнув глазом, повторила движение. Но её V получилась не плавной дугой, а чётким, угловатым треугольником, будто её тело состояло из титановых балок, соединённых под прямыми углами. Она не тянулась — она фиксировала конечности в максимально корректном с точки зрения биомеханики положении. Получилось идеально… и абсолютно неестественно. — Хорошо, — кивнула Ксира, скрывая улыбку. — Теперь расслабь шею. Голова должна свисать свободно, тяжело, как спелый плод. Зэра замерла. Её взгляд, полный концентрации, упёрся в текстуру коврика, словно она пыталась просканировать его на молекулярном уровне. Её плечи, трапеции и шея остались напряжёнными, как у солдата на параде. — Понятно, — ответила она ровным, безразличным тоном. Но ничего не изменила. В этот момент раздался тихий, сдавленный звук. Пакстон, наблюдавший за происходящим краем глаза, не удержался и фыркнул. Фирс, лежавший рядом, подался странным образом, пытаясь подавить смех. — Что? — холодно спросила Зэра, не меняя позы. Её голова оставалась неестественно поднятой. — Да ничего, командир, — крякнул Фирс, глаза его слезились от усилия. — Просто… у тебя там… шея… Ты как будто… на штык у носа смотришь, а не в пол. Ксира не смогла сдержать лёгкий смешок. — Зэра, ты уверена, что ты расслаблена? Ты выглядишь так, будто готова в любой момент атаковать невидимого противника из этого положения. Зэра на секунду вышла из позы, посмотрела на их смеющиеся лица, затем на своё отражение в зеркале. Увидев угловатую, напряжённую фигуру, застывшую в неестественной попытке расслабиться, она… улыбнулась. Это была не широкая улыбка, а лишь лёгкое движение губ. — Возможно, моя «релаксация» несколько отличается от общепринятой, — сухо констатировала она, и в её голосе впервые прозвучала едва уловимая нота самоиронии. — Я, кажется, понимаю, что выгляжу нелепо. — Да нет же, — фыркнул Пакстон, уже не скрывая смеха. — Ты выглядишь, как очень грозная и сосредоточенная собака. Которая вот-вот пойдёт в атаку. Мордой вниз. Этот комментарий добил даже Ксиру. Она рассмеялась открыто, и вскоре весь зал наполнился смехом. Зэра, к всеобщему удивлению, не обиделась. Она выпрямилась, посмотрела на свои руки, потом на смеющихся товарищей, и тихий, хрипловатый смешок вырвался и у неё. Она сама увидела абсурдность ситуации. — Что ж, — сказала она, когда смех поутих. — Похоже, моё сознание не готово «течь». Оно предпочитает… «затвердевать». Это редкое признание вызвало новую волну доброго смеха. Даже Ринальди оторвался от сериала и ухмыльнулся. Теперь Ксира, словно балерина, плавно поднялась на одну ногу. Её тело вытянулось в идеально ровную линию, параллельную полу, руки — продолжение этой линии. Она дышала ровно и глубоко, будто и правда была воином, застывшим в момент победы. — Повторяй, Зэра. Доверься своему телу, — мягко сказала Ксира. Зэра приняла позу. Её стойка была безупречно статичной, с идеальным балансом. Но в ней не было ни грации, ни лёгкости. Она напоминала не воина, а идеально откалиброванный штатив. Каждый мускул был напряжён до предела, лицо — маска концентрации. — Дыши глубже, — напомнила Ксира. — Почувствуй, как энергия течёт по телу. Зэра сделала глубокий, слишком уж контролируемый вдох. Это был не поток энергии, а чётко рассчитанный цикл вентиляции лёгких. Сзади раздался сдавленный хрип. Фирс, лёжа на коврике, давился от смеха. — Командир, да ты… ты выглядишь так, будто терпишь позывы в животе. Чёрт, да даже там надо расслабиться, чтобы всё плавно шло… Пакстон фыркнул, прикрыв рот рукой. — Фирс, идея расслаблять булки, когда надо терпеть, не лучшая идея. Зэра лишь сузила глаза, но из гордой «позы воина» не вышла. Ксира продемонстрировала следующую асану. С грацией лебедя она захватила стопу и потянула её вверх, выгибаясь в изящной дуге. Казалось, она парила в воздухе. Зэра попыталась повторить. Её движение было резким, лишённым всякой плавности. Она не потянула ногу — она зафиксировала её в максимально высоком положении, с силой, от которой дрогнули мышцы её бедра. Баланс она держала идеально, но выглядело это так, будто её вырубили из куска дерева грубым топором. — Зэра, здесь важнее чувствовать, а не применять силу, — с лёгкой улыбкой заметила Ксира, видя, как напряжены её мышцы. — Я действую в рамках своих физических возможностей, — парировала Зэра, не меняя положения. Её голос был ровным, но в нём читалось лёгкое раздражение. — Боишься сломаться? — поддел её Фирс. — Или боишься, что кто-то увидит, что ты не идеальна… и проигрываешь? — добавил Пакстон с притворной задумчивостью. — Мы все такие, не парься. Зэра молча выдержала паузу. Ксира, видя, что дальнейшие попытки бессмысленны, мягко опустилась в позу ребёнка, отдыхая. — Ладно, давай просто… ляжем. И ничего не будем делать. Зэра опустилась на спину. Её тело вытянулось по струнке, руки аккуратно легли вдоль корпуса. Она не раскинулась, не расслабилась — она разместилась на коврике с точностью до миллиметра. — Закрой глаза, — тихо прошептала Ксира. Зэра закрыла. Но по напряжению на её лице было видно — она не отдыхает. Она анализирует. Контролирует. Ждёт команды. Прошло пять минут. Ксира открыла глаза. — Ну как? Получилось? Зэра мгновенно открыла глаза. В её взгляде читалась редкая для неё усталость — не физическая, а моральная. — Нет. Я хочу… кого-нибудь ударить. Я не умею расслабляться. Признаю поражение, док. Ты выиграла. — С тебя выпивка. За мои потраченные нервы, — с ухмылкой сказала Ксира. — Пф, — фыркнула Зэра, садясь. — Кто их ещё тратил… В этот момент к ним подошёл Ринальди, оторвавшись наконец от своего сериала. Он молча посмотрел на Зэру, на её сжатые кулаки и напряжённую спину, и кивнул. — Я вас понимаю, Зэра, — отозвался Шредер. — Тоже не могу просто лечь и отдыхать. Не думать. Не ощущать тело. Странное чувство. Все обернулись на Ринальди, сказавшему более шести слов за раз, что для него обычно несвойственно. Несмотря на то, что он внимательно пялил в голографию, его спортивная форма знатно намокла от пота и сам он был весь мокрым и красным. Он снял футболку и повесил её на плечо, представ перед ними совсем в ином виде. Он был рельефнее и накаченнее чем Зэра, Пакстон и Фирс. Капитан аж присвистнул от удивления. Зэра приподняла бровь, увидев Рина в таком необычном состоянии. Она осматривала его чёткие линии пресса, косых мышц, груди не с её аналитическим интересом, а с созерцанием статуи. — Я с тобой уже около десяти лет, но я не знал, что ты так… Натренирован, — Пакстон присвистнул так же, как и Фирс. — Боже, Рин, да ты… Идеальный экспонат в музей статуй атлетов… Дружище, тебе же только восемнадцать исполнилось, а ты выглядишь лучше, чем мы все вместе взятые! Ринальди покраснел ещё сильнее, накинул футболку на тело. — Я… эм… — он негодующе выдохнул. — Иди в задницу. — Если она у тебя такая же накаченная… Ринальди, позволь занять место Пакстона и пойти туда мне, — сказала Зэра, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться. Глаза Шредера полезли на лоб, но он, по крайней мере, улыбнулся во все зубы. Фирс и Пакстон же разорвали зал своим идиотским смехом гиен.***
А второй день был полностью посвящён празднованию дня рождения лидера клана «Зова». Сама Марлин уже вклинилась в работу, но вечером сотрудники перехватили её у себя в кабинете и буквально потащили в общую столовую. Каждый год в этот день подчинённые устраивали ей настоящий праздник, чтобы Марлин хоть раз за год могла почувствовать себя совсем обычным человеком, без огромнейшего веса обязанностей и ответственности. Не важно, сколько ей исполнялось, был ли это юбилей — они всегда наряжали столовую, как на большой праздник, и притаскивали из своих тайных запасов диковинные и экзотические закуски с выпивками. Вопросы о том, откуда взялась такая экзотика в Мёрзлых Землях, не озвучивались и были не важны. Конечно, Марлин отказывалась от подарков и принимала только уважение, преданность и эффективность в работе. Сдержанно принимала поздравления, комплименты и тосты, а когда всё кончалось, незаметно благодарила подчинённых за проявленные внимание и заботу. В денежном эквиваленте. Сегодня день был не исключением из правил. К тому же, восемьдесят процентов базы были на выходных, поэтому столовая рвалась от обилия людей. Также к ним добавилось ещё двое номадов, которые были удивлены, что на базе «Зова» разрешается устраивать праздники, подобных этому. Они не могли представить, как это будет выглядеть. — Неужели вы прям каждый год празднуете её днюху? — спросил Пакстон, поправляя форменный комбинезон «Зова». Фирс вытащил их из казармы и повёл в столовую, где готовился праздник. По пути они подхватили Ксиру и Зэру, которые до этого торчали у кофе-машины в врачебном секторе. Они выглядели празднично. По крайней мере, Фирс причесался и оделся в парадную форму, а Зереллис и Ксира впервые накрасились так, будто выходили на красную дорожку. Но обе женщины были одеты в повседневные, гражданские брючные костюмы из толстого, переливающегося бархата. — За мою службу выдалось всего два раза, когда мы не праздновали его, — начала командирша, попивая кофе через трубочку. — Первый раз её не было на Сириусе, второй раз она… Заболела. И то мы попёрлись к ней в палату. И потом сами заболели, потому что вирус был заразным. — А присутствуют прямо все? Фирс прыснул и хлопнул Пакстона по плечу. Молодой капитан уже «тяпнул» стопку текилы. Может, две. — Конечно, нет. Даже сейчас, хотя многие отдыхают. Ты представь, если соберётся весь штат «Зова»… — Фирс изобразил взрыв руками. — Столовка просто будет разгромлена. Нас… полутора тысяч? От силы собираются человек двести-триста. Каждая столовая рассчитана на сто пятьдесят человек, к сведению. — Да. Приходят по возможности и по желанию. Но поздравления она получает от всех. Марлин никак не обидится, если кого-то не будет, — Ксира стала говорить тише. — Мэм сто процентов желает, чтобы приходило ещё меньше. Боже, если бы не вежливость, она бы запиралась в кабинете и гнала бы нас взашей… — Не любит, когда её поздравляют лично? — поинтересовался Ринальди. — Не то чтобы… Просто, — Фирс выдохнул, — наверное, просто тоже не умеет расслабляться. Считает, что такой праздник — трата времени. Может, для неё да, но для нас — нет. Во-первых, хорошая возможность отдохнуть и выпить, ухватить что-нибудь вкусненького со стола у других коллег… Я-то ничё не приношу. — Тебе лишь бы нажраться в обоих смыслах, — фыркнула Ксира. — Условия такие, что ты тут либо закуришь, либо запьёшь, либо с ума сойдёшь. Я выбрал первое, но отчасти согласен на второе, — мужчина дружески приобнял Пакстона и Ринальди. — Так вот, во-вторых, отблагодарить её, что она ценит нас. Я видел много начальников и, поверьте, Марлин — бог по сравнению с ними. Да, наорать может ещё как. Пиздюли у неё больные и большие. Но по факту. Зэра втесалась в разговор, заткнув рот Фирса салфеткой. — Самая главная её черта: она за нас борется и каждого может понять. В том смысле… Короче, — взгляд Зэры был сосредоточенный. — Будь я лидером, я бы не давала отпуска сотрудникам из-за выгорания, из-за потери… близкого, да даже из-за болезни. Мы, как сказал Фирс, в таких условиях, здесь ты либо выживаешь, либо вали к чёрту. А она видит, что человеку плохо, и даёт отдохнуть. — Она как-то мне выбила путёвку в санаторий на Адонисе, когда у меня… ну, в общем, у меня пациент умер и я прямо… потерялась, не знала куда себя деть, — Ксира говорила воодушевлённо и с уважением. — Вернулась совсем другим человеком, хотя груз на сердце и по сей день. Но если бы не Марлин… Ходила бы с чипом в башке. — Ух ты, — Пакстон нервно улыбнулся. — Она даёт второй шанс после сдвига в башке, чтобы попытаться восстановиться, а не ложиться сразу на кушетку ПФК? Круто. — Иберра! — выкрикнули трое. — Прояви уважение. — Пакс, ты что-то стал пессимистичен, — сказал Ринальди, легонько толкая друга в бок. — Да ужас! Что случилось? Кто тебя обидел? Фирс, сложив губы бантиком и склонившись к Пакстону с преувеличенным сочувствием, заговорил сладким, сиропным голосом, каким обычно сюсюкаются с младенцами: — Ой, кто же это тебя обидел? Кто тронул нашего маленького номадика? А? Кто расстроил эту нежную, хрупкую душонку? Он сделал паузу, театрально приложив ладонь к сердцу, а затем его голос внезапно стал ледяным и ядовито-ироничным: — А? Кого нам записать на стол морализации за такие злодеяния? Назови имя, малыш, дядя Фирс всё уладит, — дядя тыкнул Иберру в кончик носа пальцем. Пакстон, покраснев от смеха и смущения, отпихнул его: — Да отвали ты, придурок! Какой ты дядя? Ты младше меня, — лицо Пакстона стало подозрительно холодным и серьёзным. Мельком в мозгу пробежала найденная видеозапись, но он постарался снова улыбнуться. — Мне нравится здесь, просто иногда пугает, что сбой в нервах может тебя подставить и положить на кушетку. — Если Марлин понимает, что у тебя есть возможность выкарабкаться, ты обойдёшь это, — констатировала факт Зэра. — Перед этим тебе, правда, надо пройти специалистов и терапию. — Так, хватит о грустном, мы идём развлекаться! — сказала Ксира, поднимая над головой стаканчик с кофе. — Прямо здесь пью за нас и за наше знакомство с вами, номады. Пакстон и Ринальди смущённо улыбнулись. Зэра чокнулась с Ксирой эко-стаканчиками. — Э-э-э, ну, подождали бы меня, я бы тоже себе налил, — расстроился Фирс. — И вы серьёзно из крепкого только эспрессо без сахара будете хлебать? Женщины посмотрели друг на друга, хитро улыбнулись, облизнув губы. — О, поверь, нет. С тобой даже не поделимся, малолетка, — усмехнулась Зереллис. — Тебя несёт со стопки текилы, какая речь о более крепком алкоголе? — С двух, — грустно выплюнул капитан. За разговорами они не заметили, как дошли до гудящей столовой. Она пестрела людьми в разных одеждах: кто в солдатской форме, кто в халатах врачей и учёных, кто в гражданской одежде. Ощущение праздника приходило с каждой секундой. Потолок столовой был украшен гелиевыми шарами мраморной расцветки, на входе висела надпись «С днём рождения, Босс!», все столы сдвинули в длинные ряды, чтобы удобнее было подходить, стульев осталось мало, будто никто не собирался этим вечером сидеть. А действительно, посредине было пустое место, словно своеобразный танцпол. В углу стояли огромные колонки, рядом с ними техники настраивали звук. На ящиках установили микрофонную стойку, сами ящики образовывали лесенку и на самом высоком лежала красная, шёлковая ткань. Номады ошарашено осмотрели изменившееся помещение, открыв рты. Если бы не шум вентиляции и лифтов позади, можно было подумать, что они пришли в столовую в городе. На столах не было свободного места от бутылок, стаканов и еды. А еда была действительно экзотичной и в какой-то мере странной. Пакстон выцепил для себя ярко-фиолетовые щупальца с оливкой на зубочистке, голубой фрукт, кожица которого была похожа на чешую, а мякоть на желе с волокнами, и насыщенного бордового цвета предположительный ликёр (но был он похож на яркую кровь, нежели на алкоголь). И это было ещё обычным, по сравнению с другими закусками. — Тут у вас получше, чем в дорогостоящем ресторане Таммуза, — присвистнул Пакстон. — Я хочу попробовать всё… — Воу, Иберра, аккуратнее с этим. В прошлый раз я налетел на закуски и на месяц слёг с отравлением. — Фирс, потому что ты всё подряд мешал, в том числе и еду. Ты отравился алкоголем, а не закусками, — предупредительно отозвалась Ксира. — Следите за этим оболтусом, а я пока к своим отойду. Женщина отбежала к группе людей в халатах, которые встретили её с радостным, приветственным криком. Зэра выкинула стаканчик кофе в мусорку, хрустнула пальцами рук, будто бы готовилась к огромным свершениям, и, подмигнув номадам и капитану, отчалила к столу с обычными салатами. — Ну что, мальчики, пока мы одни развлекаемся, — иронично грустно сказал Фирс. — Пакс, советую тебе съесть вон те хрустящие палочки. Капитан указал на край стола, где на аляпистой круглой тарелке лежали скрюченные «палочки», больше похожие на ногти старой ведьмы, посредине был оранжевый соус. И выглядел он опаснее, чем сами палочки. — Ты, Ринальди, если любишь острое, то попробуй вон те красные штуковины, похожие на черри с плесенью. — Чёрт, Фирс, зная тебя, я бы сделал наоборот, — посмеялся Пакстон. — Боюсь, что твои советы доведут нас до толчка, а не до гастрономического оргазма. — Тебя до оргазма пусть твой парень доводит, а мы с Ринальди пойдём сметать тарелки, — Фирс крепко ухватился за плечи парня, который даже не сопротивлялся, и потащил его к дальнему столу, где, казалось, лежало всё самое странное. — Не погуби мне друга! — вдогонку крикнул Пакстон и отошёл к Зэре. Он решил пойти по её пути: есть всё самое обычное и на крайний случай опробовать что-то экзотичное, но не слишком. Хотя палочку «карги» прихватил. И это был просто наггетс в непонятной форме. Шредер остановился у стола, держась за предплечье Фирса. Разнообразие тарелок вводило его в ступор: что съесть первым? Фирс настырно совал Ринальди «черри» с чёрной плесенью на зубочистке. — Небольшой укус, будет сначала невероятно остро. Но потом поймёшь, почему оно нравится мне, — Фирс держал овощ или фрукт прямо у губ Шредера. — Давай! Потом не будет возможности, это любимый фрукт Марлин. Она его всегда ест. — Так, это фрукт… как он хотя бы называется? — спросил Рин, всё ещё отстраняясь от еды. — Тау́лма. Его предпочтительнее есть с пресным соусом, который гасит остроту, а потом придаёт послевкусию бóльшую выраженность, но он дорогой. Пробуй. Ринальди открыл рот, и Фирс аккуратно поднёс фрукт к зубам Шредера. Тот медленно откусил, разжевал и собирался выплюнуть. Уши покраснели, глаза стали слезиться, а губы и глотку обожгло адовым огнём, словно его облизывал сам дьявол. Фирс прикрыл рот Рина, чтобы тот ничего не выплюнул, рассмеялся, сказав тихое: «Терпи». Ещё секунд десять Ринальди думал, что у него остановится сердце от остроты. Для сравнения: он был по остроте наравне с Каролинским жнецом. Парень любил острое, но не до такой степени. А затем, застав его врасплох, во рту стало прохладно и сладко настолько, что свело скулы. А вкус напоминал малину с манго. Ринальди даже замер, думая, что у него отказали рецепторы вкуса. Затем он облизал щёки изнутри и понял — это истинный вкус тау́лмы. — Ну как? — Фирс довольно улыбался, пожёвывая уже вторую штуку. Он был красным, но довольным. — Я вообще ем сразу всю, но только после того, как выпью что-то алкогольное. На трезвую голову я его просто кусаю. Кстати, сейчас ты можешь есть его спокойно. Он не будет жечь. Ринальди снял с зубочистки Фирса откусанную тау́лму и засунул в рот, активно разжевав жёсткую кожицу и волокна. По консистенции она напоминала кожуру от апельсина. Прохлада вновь обдала горло Ринальди, почувствовался отчётливый вкус манго, а затем послевкусие малины. Шредеру действительно понравился этот фрукт. — Невероятно… Он очень вкусный, — прошептал Рин. — Как так выходит… Я не понимаю. — Видишь ли, в чём дело, — начал Фирс с видом учёного, читающего лекцию, хотя его глаза всё ещё слезились от остроты и сам он заплетался. — Это гениальный эволюционный механизм «защиты и поощрения». Фрукт Taulma infernus содержит капсаициноиды — те самые соединения, что есть в перцах-рекордсменах, вроде Каролинского жнеца. Они активируют рецепторы боли и тепла в твоём рту. Мозг получает сигнал: «Пожар! Опасность!» — вот почему тебя обдало адским пламенем. Он сделал паузу, с наслаждением наблюдая, как Ринальди наворачивает уже третью штуку. — Но это лишь первый акт. Как только твои страдающие рецепторы почти сдаются, в игру вступает второе действующее вещество — ментолоподобный терпен, taulminol. Он связывается с рецепторами холода. Резкий контраст — с огня в ледяную воду. Мозг в ступоре, боль от капсаицина блокируется холодом, а потом… — Фирс щёлкнул пальцами. — А потом проявляется истинный вкус, который маскировался за этой химической войной. Сладость, фруктовые ноты… Природа умна. Она отпугивает травоядных первой волной атаки, а тех, кто выдержал, награждает нектаром. И да, теперь можно есть без опаски — рецепторы «огня» временно десенсибилизированы. Они просто… сдались. — Фирс… Не обижайся, но… Откуда ты это знаешь? — Ринальди быстро добавил: — Ты не похож на учёного или человека науки. — Прочитал в Пульсе, когда по ошибке попробовал две штуки сразу, думая, что это черри с болячками. Вырезка из учебника по садоводству… Ринальди приподнял бровь. — То есть, наличие болячек на предположительном овоще тебя не отпугнуло? — Фирс довольно мотнул головой. — Странно, что ты ещё жив… Капитан громко рассмеялся, приобняв Ринальди за плечи. — Умеешь же шутить и разговаривать, когда хочешь. — У меня нет выбора сейчас, — иронично ответил беловолосый, хватая четвёртую тау́лму. — Ещё что-то посоветуешь или мне самому выбрать? Только, пожалуйста, предупреждай, если эта экзотика вызывает какие-то побочные действия. — Так неинтересно… Но ладно. Выбирай сам. Парень пробежался глазами по тарелкам, пока Фирс наливал себе в эко-стакан голубой, тягучий ликёр, похожий на жидковатый пластилин-антистресс. Он выпил его залпом, высасывая из стаканчика с противным причмокивающим звуком, закусив обычным огурцом. Ринальди пригляделся к интересному салату с щупальцами, которые меняли цвет с фиолетового на синий. Он взял небольшую глубокую тарелку, вилку и наложил себе порцию. Принюхался: пахло морепродуктами, лимоном и ароматным маслом. — А, осьминог-хамелеон. Штуковина относительно обычная. Откусив хороший кусок от жирного щупальца, Ринальди начал распробовать салат. С каждой секундой его лицо становилось недовольным и морщинистым. После, не стесняясь, он выплюнул это в мусорку, а тарелку отдал Фирсу. — Ешь на здоровье. Он отвратителен. — Ха-ха, да. Так и есть, — Фирс закинул в рот два щупальца, разжевав и проглотив без единого мимического жеста. — Но с лимоном отлично. — Ещё хуже. Лимон усиливает эту неприятную кислоту, похожую… Не хочу портить тебе аппетит, но по вкусу он напоминает водичку из-под трёхдневного пакета с мусором, где ничего не сортируется — бульон, рыбный сок, туалетная бумага, растаявшее мороженое и так далее по списку. Рвотный рефлекс прокатился по горлу Фирса, заставив отложить тарелку на стол. — Отведу тебя обратно к Пакстону, ты мне портишь гастрономический тур. Иберра во всю развлекался с обычными закусками, которые он видел на столе каждый праздник в своей семье: совсем обычный цезарь, свежий салат из овощей, картофельный салат с грибами, салат с ананасом, сыром и курицей под солёным соусом… Всё это напомнило о доме. И это было прекрасно. — Чёрт, а оливье нет сегодня… — грустно пробормотала Зэра, запихивая в рот роллы с тунцом. — А я так ждала его целый год! — Я думаю, выживешь без него. Еды предостаточно, — ответил Пакстон, поворачиваясь на шум за спиной. Фирс принёс Ринальди и поставил рядом с Иберрой. Шредер весело улыбался, что было несвойственно ему. Но Пакстона это порадовало и он улыбнулся. — Забери своего спиногрыза. — Ты сам его взял с собой. — Сожалею. Забери, он портит мне аппетит, называя мои любимые блюда водичкой из-под мусора, — Фирс наигранно грустно хлюпнул носом. — Забавляйтесь тут обычной едой, а я пошёл. Капитан быстро ретировался в другой угол столовой. Посмотрев себе в тарелку с цезарем, Пакстон протянул ложку к губам Ринальди. — За меня. Нехотя, но Шредер съел предложенный салат. — Пакс, съешь эту штуку, — парень невинно улыбнулся. — За меня. Не описать, насколько взгляд Иберры был подозрительным. Он отставил тарелку с салатом, взял в руку неизвестный ему фрукт или овощ. Зэра перегнулась через его плечо и тихо усмехнулась. Она-то знала, что это. Пожав плечами, будто ничего необычного в плоде нет, Пакстон полностью засунул его в рот и начал разжёвывать. Сначала охотно, затем не очень. После он закашлялся и сильно покраснел. Глаза стали мокрыми и почти не открывались. — Ах ты пакость, — промычал Пакстон, обращаясь к Ринальди. — Мелкая зараза… Он оборвал себя. Вот оно, ощущение «нектара» на языке. Лицо номада расслабилось, краска постепенно начала спадать с лица, он продолжил жевать тау́лму, не понимая, что за фейерверк происходит в его рту. Пакстон облизнул губы. — Ого… Нихрена себе. — И я о том же. Классная штуковина, — Ринальди слегка подвинул друга, наложил себе обычный салат с помидорами и огурцами. — Сначала страдаешь, а потом наслаждаешься… Фрукт называется тау́лма. Зэра встала между номадами. — Я на спор съела четыре штуки за раз. Главное было быстрее их разжевать, тогда острота ещё сильнее проявляет себя. До прохлады я не дотянула, — Рин с Пакстоном посмотрели на неё. — Я потеряла сознание. — Ты?! — воскликнули оба. — Ребят, в первую очередь, у меня человеческий организм, несмотря на мои отклонения. Острота настолько сильно ударила в мозг, что он решил отключиться, чтобы не чувствовать её. Я очнулась через пять минут с привкусом манго во рту, будто ничего такого не ела. — Боже, да вы здесь развлекаетесь не хуже гражданских, — Пакстон посмеялся. — Нет, хуже. Развлечения у вас на грани. — Да-да… Будешь кровавый ликёр? — отмахнулась Зэра, открывая пузатую бутылку с красной жидкостью, которая и приглянулась Пакстону в первый раз осмотра. — Невероятно сладкий и нежный. Иберра приподнял брови. — Не сказал бы, что ты такое любишь… — Это начало. Я же сказала, с Ксирой у нас припасён иной напиток… И с вами мы не поделимся. Он дорогой, редкий и очень крепкий. — Медицинский спирт? — пошутил Пакстон. — Ну, Ксира же врач… Зэра, не смотри на меня так… Налей лучше. Зереллис недовольно фыркнула, но подала номаду стаканчик с красным ликёром. Пах он спелой вишней и слегка сливками. Ринальди же предпочёл отказаться и налил себе обычный холодный чай. — Пей мелкими глоточками, хорошо обдай язык, затем глотай. Тогда он раскроется. Сделав первый глоток, Пакс замер, сконцентрировавшись на своих вкусовых ощущениях. Сначала он почувствовал вкус алкоголя, но на секунду, за ним последовал терпкий, яркий и насыщенный вкус вишни в пломбире. Изнутри всё стало будто мягким, бархатным и сладким. Иберра закрыл от удовольствия глаза и сделал ещё глоток, чуть больше. — Это восхитительно, — прошептал Пакстон. — Я никогда такое не пробовал. — Не попробуешь нигде… — Зэра наклонилась над его ухом. — «Зов» его сам делает. И распространяется он только у нас и в Ависе. — Ах вы контрабандисты… — зашептал Пакстон. — Две бутылки в наш запас — и мы молчим. — Разовый абонемент на кресло ПФК — и ты молчишь, — Зэра подмигнула. — Нет, Пакс, этим мы точно не поделимся. Грустно вздохнув, мужчина протянул стакан. — Ну, хотя б ещё подлей. — Безусловно. Зэра капнула пару капель и поставила бутылку на место, чтобы досталось другим. Все трое отошли к стеночке и облокотились на неё, осматривая присутствующих. Люди были расслаблены, веселы и раскрыты. Сейчас они были совсем обычными людьми — не разведчиками, не инженерами, не исследователями… Просто народом, желающий отдохнуть последний день. Несколько человек уже крутились посреди столовой в несуразных танцах под разнообразную музыку. Большая компания собралась у стола с пустыми стаканчиками, куда пыталась закинуть сразу несколько шариков, а затем выпить столько, во сколько стаканов попали. В огороженном уголочке несколько учёных (это можно было понять по специализированным халатам) и разведчиков рубились в дартс. Номадам было удивительно видеть этих закалённых людей в такой расслабленной, праздничной обстановке, хотя они понимали — им тоже надо отдыхать. Медленно, начиная со входа, гул начал затихать, люди стали поворачиваться в сторону открытой автоматической двери. В ней стояла Марлин, Кальтер Ньюкомб и два её личных робота-охранника. Лидер клана улыбалась — губами, но улыбка была отчётливая и яркая. Неоновые глаза светились скрытой радостью. На ней было серое, бархатное платье с асимметричной юбкой, лежащей на её бёдрах острыми треугольниками, увеличиваясь в длине сзади, воротник полностью прикрывал шею, рукава были тоже треугольными, короткими. Её имплантированные руки были оголены и можно было рассмотреть красивые, дорогие импланты, украшенные золотыми проводами. На ногах лёгкие, строгие туфли с острым металлическим носом. Выглядела она восхитительно. Кальтер же, в своей манере, был будто бы недоволен и зажат. Но оделся подобающе и празднично: бежевый костюм с широкими, хорошо лежащими на нём штанами, коричневой водолазкой и пиджаком на руке. Светлый костюм хорошо контрастировал с его тёмной кожей и янтарными глазами. Марлин проходила посредине зала, люди заражались приветственными аплодисментами и свистами. Когда лидер клана подошла к ящикам, Фирс оказался тут как тут. Подал ей руку, как джентльмен, помог встать на шёлковую, красную ткань на самом высоком ящике. Сам залез к микрофону. Похоже, сегодня он был ведущим праздника. Фирс поправил галстук, взял микрофон и обвёл взглядом зал, на мгновение замолчав, чтобы собрать все глаза на себе. Его обычно ироничное лицо стало серьёзным и даже немного торжественным. — Друзья! Коллеги! Товарищи по оружию и… несчастные жертвы моих утренних приказов! — он начал с лёгкой ухмылкой, и по залу прокатился одобрительный смех. — Мы собрались здесь сегодня не просто так. Мы собрались, чтобы отметить день рождения человека, который… ну, скажем прямо, не нуждается в представлении. Потому что, если вы не знаете, кто она, вы, вероятно, заблудились по пути в столовую и вам срочно нужна помощь! Ещё один вал смеха. Фирс выдержал паузу, давая ему стихнуть, и его голос стал глубже, искреннее. — Но если серьёзно… Мы все здесь — от самого зелёного стажёра до генерала — потому что верим в одно дело. В великое дело. И стоит во главе этого дела не просто босс. Не просто руководитель. Стоит… Компас. Путеводная звезда. Человек, который не ведает слова «невозможно», а знает только вопрос: «Как именно это сделать?». Он повернулся, обращаясь прямо к Марлин, и его взгляд наполнился безраздельным уважением. — Наш лидер. Мэм. Марлин. Сегодня ваш день. И в этот день я хочу сказать от лица каждого человека в этой комнате, на этой базе, на каждых задворках этой планеты, где есть наш человек: спасибо. Спасибо за вашу непоколебимую волю. За ваш ум, который способен просчитать варианты быстрее, чем наш главный компьютер. За вашу гордость, которая не позволяет нам опускать головы перед любыми трудностями. И… за вашу мудрость — ту самую, что позволяет вам терпеть среди своего ближайшего окружения таких болванов, как я. Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Фирс улыбнулся, подождал, пока шум утихнет, и закончил на высокой ноте: — Мы — не просто сотрудники. Мы — семья. Ваша семья. И нет бóльшей чести, чем служить делу, которое вы создали. Так поднимем же бокалы! За человека, который не ведёт нас за собой — за того, кто показывает нам, куда идти, и даёт силы дойти! За нашу путеводную звезду! За Марлин! — За Марлин! — грохнул зал единым мощным рыком, и звон бокалов слился с гулом восхищённых голосов. Фирс соскочил с помоста и с преувеличенным придворным поклоном протянул Марлин первый бокал, подмигнув ей. Его речь была идеальным балансом между пафосом и искренностью, который заставил бы любого почувствовать себя частью чего-то большего. — Фирс, — коротко сказала Марлин, самостоятельно спрыгивая с ящика. — Как всегда льстишь, поганец. Но спасибо. Твои речи великолепны… Выпил перед этим? Лидер приподняла брови в немом и озорном вопросе, который и не требовал ответа. Она посмеялась над смущённым капитаном, протянула руку к нему, совсем не по уставу и повседневно обняв его за плечи. — Благодарю тебя, капитан. Спасибо за службу и поздравления. — Абсолютно не за что, мэм. Фирс услужливо поклонился и отчалил к номадам и Зэре, которые смотрели на него с удивлением и гордостью. Как только парень подошёл, они похлопали ему без единого грамма наигранности. — Умеешь же ты говорить нормально, когда захочешь, — сказал Пакстон, протягивая ему эко-стаканчик с красным вином. — Выпей с нами. Фирс взялся за стаканчик и посмеялся: — Да с удовольствием, товарищи. За нас! — За нас! — выкрикнула половина столовой, чего Фирс не ожидал. Однако это ему понравилось больше, и он выпил с бóльшим удовольствием, чем хотел. Пакс и Рин опустошили стаканы на брудершафт. — Слушайте, мы тут уже более полугода, а нихрена не знаем, откуда «Зов» тут взялся. Самое время спросить… Вы в курсе о чём-то? — спросил Пакстон с неподдельным интересом. — В рамках дозволенного, конечно. — Мне кажется, об образовании клана в курсе только ветераны клана, но, конечно, об этом нам никто никогда не расскажет, — начала Зереллис. — Марлин ранее была лишь участником клана, хотя в то время лучше называть участником «проекта». Или проектов. Они многим занимались. — Лидером был другой человек, близкий Марлин. Слухи разные: муж, брат, дядя… Но все сходятся к тому, что это был муж… Некая романтика появляется в истории, да? — Фирс мечтательно улыбнулся. — Затем предыдущий лидер исчез. Ну, правда, просто ушёл с поста в один день и лидером поставили Марлин. Она продолжила его дело, расширяя границы деятельности клана как внутри, так и снаружи. Наши «филиалы» есть во всех крупных городах Степи, есть в Таммузе и за пределами системы Сигма — это не секрет, но вы не различите обычные службы городов от «Зова». — Марлин почему-то старается не показываться на публике или в большой группе на совещании вне базы, всегда отправляет «посла», — перехватила Зэра рассказ. — Да, почти весь Сириус знает, что она лидер «Зова», но они понятия не имеют, какая она на деле. И многие во всём заблуждаются. Марлин только Авис посещает без тайны и охраны, в остальном же старается быть в тени. — А у вас по базе раскиданы искусственные локационные аномалии… Где-то ещё они есть? Ринальди осёкся, услышав восторженный крик людей в стороне. Марлин кинула пять шариков в пять стаканчиков, однако пить не собиралась. Наугад тыкнула в сотрудника и в приказном, театральном тоне сказала выпить всё до дна. И обязательно выйти завтра на патруль трезвым, как стёклышко. — Начинает развлекаться, — посмеялся Фирс. — А, да… ИЛА мы их называем. Есть по всей Степи и по периметру базы в Мёрзлых Землях, также у Ависа на КПП и в некоторых отдалённых комплексах. Я точно и научно не смогу объяснить, что это, но… Короче, некоторое «полотно» в пространстве, тоньше молекулы, которое соединяется с другим «полотном» в другом месте. Это не портал, не телепорт, а совсем иное, глубже, сложнее… Штуковина невероятно удобная и безопасная, в отличие от телепорта, где тебя расщепляют на атомы, чтобы собрать в ином месте. Мне кажется это странным в том смысле, что после телепортации ты — не ты. Капитан отпил вина для увлажнения горла, с кем-то поздоровался. — Фирс, тебя заносит в философию, — усмехнулась Зереллис. — Я выпил столько, чтобы меня туда и занесло. Я к тому, что какова вероятность, что после телепорта ты остаёшься собой? Тебя же разбирают на атомы… — капитан посмотрел на всех с вопросом. — Вы не задумывались? Все мотнули головами. Сейчас они точно не хотели об этом думать. — Продолжу ответ на твой вопрос, Ринальди, — Зэра сунула Фирсу тарелку с салатом, чтобы он заткнул рот на пару минут. — ИЛА раскиданы и по базе, чтобы было легче перебираться. Она же невероятно огромная, большинство этажей находится под землёй, поэтому снаружи создаётся ощущение, что база довольно мала для нашего клана, но это обман. Мы огромны. — Слушай, а вы, типа, вообще всем подряд занимаетесь? — Пакстон небрежно сел на край стола, устав стоять и переминаться на ногах. Он быстренько закусил вино твёрдым сыром с орехами. — Да, всем подряд. Даже изобретаем детские игрушки, — Зэра оставалась с серьёзным лицом. Номады приподняли брови, поверив в её слова. — Что? Это ещё какие? Игрушечные лазеры? — Нет, дурак, она шутит, — Фирс всё ещё жевал салат, но замолкать надолго не собирался. — Мы занимаемся всем подряд в науке. У нас очень много подразделений учёных только на базе! А ещё есть отдельные комплексы, по типу как где вы чинили генератор. На базе насчитывается около… Боюсь соврать, но семиста учёных разных степеней и сфер. За пределами чуто-о-ок меньше. — «Зов» — маленький городок. У нас тут живут целыми семьями. Да, вы не видели ни разу детей, потому что они не в этом секторе. Дальше, где безопаснее, — Зэра улыбнулась. — Боже, да чтобы женщины не мучились, клан создал технологию, где детей выращивает не человек, а капсула, но берётся биоматериал пар. Обоснование здесь грубое и негуманное — это делается для того, чтобы не терять боевую или учёную единицу, так как на взращивание ребёнка уходит уйма времени. — Но как же воспитывается ребёнок? Он же совсем не видит родителей! — воскликнул негодующе Пакстон. — Ох, никак нет, душа ты наша ранимая. Дети видят своих родителей каждый день, максимум разлука на три дня. Они воспитываются так же, как и обычные гражданские дети, только иногда с ними сидят человеческие или роботизированные няньки, — Фирс почесал голову. — Конечно, это грустнее тем, что однажды родитель может не вернуться, но для этого Марлин создала более безопасные условия для тех, у кого есть дети или младшие братья и сёстры. Чтобы снизить вероятность смерти родителей и не оставить ребёнка без них. — Ваша идеология куда глубже, чем я думал… — задумчиво сказал Ринальди. — Ага, я будто переосознал «Зов», — пробормотал Пакстон. — Если задуматься, то… Какая же катастрофа будет, если это всё канет в бездну… Зэра и Фирс с удивлением посмотрели на Иберру. Переглянулись. — Пакс, ну ты чё праздник портишь! — капитан легонько ударил номада в плечо. — Нас никто не одолеет. Наша сила — в тихой, холодной войне и расчёте. Никто и никогда не разрушит базу и строй клана. Никогда. — Знаешь, твоя уверенность вселяет надежду, — Пакс усмехнулся. — Извините, не хотел так выражаться, просто задумался об этом… — Так, у нас праздник, забываем всё плохое, вспоминаем всё хорошее, — Зэра всунула Пакстону новую порцию кровавого ликёра. — Выпьем за непоколебимость! Пакстон пожал плечами и залпом опустошил стаканчик. Столовая опустела на треть. Многие собрались укладываться спать, так как с завтрашнего дня снова начиналась рутинная работа в «Зове». Самые крепкие и бунтующие, в том числе и Марлин, оставались в зале. Уже без выпивки и танцев. Собравшись небольшим кругом, они сидели на стульях с крепким чаем и тортом от Ксиры. Торт был лёгким, не жирным и в меру сладким. Было понятно, что готовил его именно врач. Марлин со своими ветеранами вспоминала самые нелепейшие поручения и моменты из их работы, а новички и номады во весь голос неугомонно хохотали. Сейчас женщина показалась совсем с иной стороны: весёлой, раскрытой и расслабленной. Она совсем не стеснялась своего смеха и высказываний, выражаясь похуже своих матёрых подчинённых. Даже сам Кальтер хохотал и подключался к разговору. — Казалось бы, занимаемся серьёзными разработками, а порой выходят ситуации похуже, чем в ясельной группе детского сада, — Марлин выдохнула от смеха. — Иногда думаю, чем бы я занималась, не будь у меня клана и… Не придумывается. — Марлин, вы бы точно нашли иную деятельность! — Да? Хм, — лицо лидера стало задумчивым. — А я совсем не вижу себя в другом месте, с другой работой… — Потому что ты нашла своё место, — констатировал факт Кальтер. — Иного вывода я не вижу. Марлин коротко кивнула, обернулась к новичкам. — Ну что, стажёры, вот и выдались минуты, когда я могу с вами поговорить. Или вы можете задать вопросы. «Зелёные» оживились, заёрзали по стульям, перешёптываясь, кто первый начнёт задавать вопросы. Вылезая почти на середину, первый салага спросил: — Вопрос не по работе, мэм. Мне интересны истории ваших шрамов и имплантов, — сказал он слегка дрожащим голосом. — Как вы получили ваши легендарные глаза? Фирс склонился над ухом Марлин, но говорил он чётко и громко: — Мэм, это комплимент вашим глазам, что они красивые. Лидер оттолкнула лицо капитана и улыбнулась. — Не льсти, прибавки в этом месяце не будет, — Марлин склонилась над столом. — Всё просто, юноша, в молодости я была не слишком аккуратна с одним проектом и ослепла. Не на какой-то процент, а полностью. Я видела только… свет. В том смысле, что когда была под солнцем или лампой, или глаза были открыты в светлом помещении, я видела только белое, а когда была в темноте или закрывала глаза — чёрное. Не буду таить — мне было страшно, я не смогла привыкнуть ощущать мир тактильно, поэтому решилась оперировать глаза. Операция была опасна тем, что импланты могли не прижиться к мозгу и сжечь его, но спустя полгода мучений, мне настроили мои визоры и я стала видеть, как машина. Интересно слушать про болячки? — Конечно! — новички опешили. — Точнее… Не про болячки, а боевые шрамы! — А как же ваши руки и плечевой сустав? — вмешалась другая новенькая. — Отморозила, — коротко ответила Марлин. — В наших условиях это вполне вероятно. Вы лучше скажите, как Фирс работает с вами? Не злоупотребляет властью? Может, мне его понизить. Марлин быстро взглянула на обомлевшего капитана, который потом гордо хмыкнул, осознав, что лидер шутила. Она посмеялась. — Никак нет! — Фирс хороший командующий! — Иногда выдаёт грубые шутки, но не перебарщивает. — Точно, шутки те ещё… Фирс стоял над столом с новичками и сверлил их взглядом коршуна. Кому-то завтра не повезёт. — Какой ужас, — саркастично сказала Марлин. — Капитан вообще распоясался. Бери пример с Зереллис — мешает шутки с командованием… Правда груши мне в спортзале не срывай, как она это сделала. — Так, он получил по заслугам, — виновато пожала плечам Зэра. — За шутки. — Иными методами бей его, — Марлин повернулась к номадам. — Пакстон, Ринальди… Ну, а вы как справляетесь? Зэра без ума от вас. Зереллис усмехнулась, но ничего отрицать не стала. — Вот как, хах, — Пакс улыбнулся. — Если на нас донесений не было, то… Всё в порядке? Нас всё устраивает. Даже больше, чем на свободе в Степи. — Как будто вас тут на цепи держат, — фыркнул Фирс. — Только если ты, — парировал Иберра, встретившись с вызывающим взглядом капитана. — Мэм, у вас очень интересно находиться даже не на службе, — тихо сказал Ринальди, из-за чего Марлин пришлось прислушиваться к его голосу. — Ксира показывала мне, хм, не запретные разработки и это… Невообразимо. Я далёк от науки, но тут мне невероятно нравится. — Мне нравится это место тем, что Рин стал разговаривать больше, чем пять слов в час, — посмеялся Пакстон и его смех подхватили остальные. — О да, первоначально Ринальди был слишком молчаливым, — встряла Зэра. — Я понятия не имела, как с ним разговаривать, но потом он сам раскрылся. Можешь, когда хочешь… Зереллис взъерошила белоснежные волосы Шредера на затылке. — А если серьёзно, то спасибо, что откинули предрассудки о номадах и приняли нас к себе. Не просто вылечить, а на службу… Я многому здесь научился, — продолжил Пакстон. — Опыт работы здесь необычайно полезен. — Ох, да ну что ты… — Правда, Марлин, спасибо. Мы же могли погибнуть, — сказал Ринальди. — Быть свободным номадом хорошо, но под надзором прекрасного лидера — ещё лучше. Некоторые из номадов любят встревать в большие проблемы, а вы от этого оберегаете. — Ты про Пакса, что ли? — Марлин усмехнулась. — Да, слушай, он и над моим надзором неплохо справляется встревать в проблемы. Киберпса-то он еле обучил… — Боже, и вы знаете об этом? — Иберра склонил голову в ладонь. — Позор… — Пакс, угомонись. Были и случаи позорнее, — успокоила Марлин. — Пса назвали Пакстон 1.1, кстати. И он неплохо натренирован твоими командами. Иберра взвыл от позора. — Так вы ещё и в честь меня его назвали! А-а-ах… Окружение громко засмеялось. И сам Пакстон не удержался. На деле ему не было стыдно, он просто хотел драматизировать. Марлин подняла руку для внимания. — Пакс, Ринальди, я знаю, что вы через два месяца хотели уходить. Я не против, но, — она хмыкнула. — Слушайте, буду честна, вы хороший персонал. Вы умелые и опытные, быстро приспосабливаетесь и учитесь новому. К вам привыкли иные сотрудники и вы, не будем отрицать, стали частью «Зова». Может, вы подумаете над тем, чтобы остаться на более длительный срок? Уже с договором, с должностью, с бóльшим окладом. Подумайте… Номады посмотрели друг на друга. У Пакстона лишь на миг в глазах показалось сомнение, но, увидев нескрытое желание Ринальди, он понял, что хотел бы здесь задержаться. Работа было нескучной от слова «совсем», они привыкли к Фирсу, Зэре и остальным. У новичков они тоже имели репутацию опытных бойцов, не один раз к ним подходили салаги и спрашивали совета или тактику. Зарплата за вредность и опасность была выше всех ожиданий, но и ответственности было намного больше. Особенно за сохранность информации «Зова». И всё же номадам здесь нравилось. Нравилось теперь по-настоящему. — Думать, полагаю, мы не будем, — лицо Пакстона было серьёзным, чтобы нагнать интриги; Марлин перестала улыбаться уголком губ, подумав, что он откажется. — Ответ тут ясен, мэм… Мы останемся. Фирс громко вскричал от радости, хотя только вчера пытался убежать от номадов в спортзал и не видеться с ними. Зэра улыбалась — немного глупо, будто эта эмоция ей не по силам. Шредер тоже был рад остаться здесь и пойти в помощники техникам или инженерам, а Пакстон… он просто был рад, что Ринальди наконец-то стал живым и открытым. Марлин подняла кружку чая над головой. — За новую единицу нашего клана. — За номадов! — крикнули ветераны. — За Пакстона и Ринальди!
Примечания:
День рождения Марлин — 18 сентября, дата выхода этой главы.
