Сборник внесюжетных историй «Чёрного Ноября»

      

Настоящее время

Сириус: Мёрзлые Земли,

«Норы»

      Лабораторный комплекс начал приобретать облик обжитого, научного и в то же время домашнего убежища. Пакстон и Ринальди занимались инвентаризацией склада оружия, а Марлин вела учёт в углу огромного склада. Она полностью оправилась после тяжёлой пневмонии и яда Илеана и выглядела уже как лидер всего этого места, несмотря на то что помимо неё здесь появлялся сам генерал оплонидцев и всегда присутствовал бывший генерал «Крылатых». Во время пересчёта между ней и номадами завязался разговор. Марлин аккуратно выясняла, что произошло после того, как Пакстон фиктивно умер. Как он выжил? Что было с Ринальди? Как он выкарабкался? Пакстон намеренно шутил через каждый серьёзный пласт пересказа Рина, чтобы как-то смягчить нахлынувшую тревожную ностальгию. Но Шредер ни на единицу не сглаживал углы правды. «Тяжёлое состояние. Кома».

«Я видел салюты и вспышки. Было интересно, пока не стало больно».

«Амнезия. Он не помнил, кем является. Не помнил меня. Не помнил, что у него растёт из плеча».

«Что-что? Из плеча? Ты всегда говорил, что у меня руки из жопы».

«Боялся меня. Была паническая атака. Я был для него триггером».

«Я просто увидел, как ты плачешь. Мне тоже грустно стало».

«Я сорвался. Меня отправили в отделение психотерапии, пока я не пришёл в себя».

«Ты… не говорил об этом».

«У Пакстона были симуляции, пытался вспомнить, как ходить и дышать».

«О, ещё меня учили ходить в туалет, чесаться и правильно кашлять».

«Первое пробуждение было болезненным для обоих. Для него — из-за непонимания мира. Для меня — из-за отсутствия даже тени Пакстона, что был со мной».

«Стремно видеть свет и не понимать, что это. И злиться на него, что он… светит».

«Он не помнил имени. Думал, что его зовут Грейс. Потом осознал, что нет. Я напомнил».

«Грейс Хоуп… В моём настоящем имени больше надежды».

«Вспомнил меня. Я боялся. Потому что ожидал, что он не выдержит правды. Выдержал лучше меня».

«Я выдержал благодаря тебе, дурила».

«Мы гуляли. Я сопровождал его в спортзалах. Следил за ним. Был негласным врачом».

«Марлин, он колотил меня в спортзале, как боксёрскую грушу».

«Я стал включать ему симуляции для подготовки к номадству. Было сложно осознавать, что он забыл даже базовое. Но мы научились всему заново».

«Ты прикалывался надо мной. “Почему машина не едет?”. Потому что я ебучий ручник не увидел».

«Сложнее было, когда нас выписали. Он лез в каждую бочку, чтобы заткнуть её».

«Я просто устал от больничной кровати. Что в этом такого?».

      Однако за всем этим маскарадом Марлин видела: попытку Пакстона убежать от воспоминаний к шуткам и самоиронии; глубокую и непоправимую травму Ринальди и старания позаботиться о Паксе, потому что он был его центром. Несмотря на то, что у этого человека был уже свой центр, более личный. В глазах Марлин не было сожаления — они его и не ждали. Она застыла с выражением гордости и удивления. Казалось бы, она загнала их в тупик, но один нашёл радикальное, наитупейшее решение в жизни, второй полностью, почти в одиночку расхлебал все его последствия, не оставив и крошки. И они оба не побоялись и снова вышли в свет, встав под крыло Хатая Россо. А потом увязались за лапшой Коюми.       — Вы удивительно живучие идиоты, — усмехнулась Марлин, завершая сеанс инвентаризации. — Я гробила целые группы и организации, а двоих номадов… Оставила им шрамы, а они дальше гоняются за авантюрой.       Пакс и Рин переглянулись и пожали плечами.       — Мы просто бежим. От всего. От тебя, от Хатая, от проблем, — говорил Пакстон спокойным тоном. — И, знаешь, вполне рабочее средство для нас. Теперь я убегаю от номадства. А Рин от… одиночества в твоём новом «Зове».       — От безделия я убегаю, Иберра, — строго поправил Ринальди. — Ты, гляди, скоро вообще разленишься, Николас тебя с кровати поднять не сможет.       Все трое рассмеялись.       — А этот Хоргар… Ну и придурок же он. Печально, что в этой истории Джеймсу досталось из-за тупости бандюгана. Он не виноват, — начала Марлин. — И я вообще не думала, что ты с Бартлеттами связан, а этот фрик… Точнее, его последователи решат напасть на Эос и шантажировать тебя Ником.       — Об этой связи знает только этот бункер. Хотя теперь мне не важно, потому что я вряд ли вернусь в Степь как номад, — Пакстон выдохнул. — Но да, если бы Хоргар был посильнее или у мародёров бы вышло отбить завод, Николасу бы не поздоровилось. Просто потому, что за голову его партнёра назначили награду. Пострадали бы самые невинные.       — Они всегда страдают, — заключил Шредер. Марлин быстро и согласна кивнула.       — Да и, награды не было. Вы правы — я бы просто уничтожила бы свидетелей.       Номады усмехнулись, будто это был общеизвестный факт, как «земля притягивает».       Все трое вышли со склада и направились в курилку. Марлин на ходу зажигала обычные сигареты, протягивая их мужчинам. Пакстон отказался, Ринальди достал электронный имитатор курения. Он пытался бросить.       — Марлин, почему вы раньше не бросили охоту на нас? — спросил Пакстон прямо. — У вас были улики «за» нас. Я знаю.       Женщина смотрела на Иберру непроницаемым, неоновым взглядом. Она выпустила вонючий, табачный дымок и отстранилась в сторону.       — Пакс, всё указывало на то, что вы просто оказались не там. И в это же время многое указывало на то, что вы — виновники. Вы выживали в схватках с мародёрами. У вас была информация, что чуть ли не утекла тому идиоту, но благо Рин её поломал. Жёны, мужья, родственники умерших в ваших отрядах настроились против вас агрессивно, обвиняя в частичном сговоре и личных мотивах, — снова секунда молчания, дым быстро утекал в вентиляцию. — Ворсис хорошо подготовился — у него были самые тяжёлые доказательства. Фото с мародёром, мёртвая семья. Чтобы прийти к выводу, что вы не виноваты, мне понадобилось немало времени распутать этот сраный клубок тайн. В какой-то момент я запуталась… И Зэра с Ксирой мне помогли.       Марлин махнула головой в отрицании.       — Дуры. Они даже не боялись, что я могу их начать подозревать. Но я не параноик. Я их выслушала и последнее слово было за ними. Всё встало на свои места, — лидер на пару секунд задумалась. — Я всё осознала примерно в тот момент, когда Пакстон, наверное, учился ходить.       — А ты вообще знала, что я живой? — задал Иберра давно мучавший его вопрос.       Марлин рассмеялась.       — Конечно, дурачок. Мы просмотрели всю базу КПП Таммуза. Затем оттуда просмотрели, какие машины направлялись в больницы по самому ближайшему к КПП маршруту, — женщина потушила окурок. — Затем в этих больницах нашли несколько лиц, напоминающих вас — не фото, а описание в виде зашифрованного пакета данных. А после этого из этих личностей нашли вас. По диагнозу. И самое главное по «обширному ожогу правой стороны тела». Работа была… долгой даже для «Зова».       — Зачем ты искала, если убедилась, что мы не виноваты? — напрямую спросил Ринальди, не скрывая раздражения. Он помнил взлом в системе серверов.       Женщина надолго задумалась, перебирая антистресс-шарик в металлических пальцах. Она приподняла бровь, будто удивляясь своим мыслям. Затем посмотрела на номадов.       — Либо убедиться, что совершила большую ошибку. Либо убедиться, что я не всесильна. И что два фрика сильнее меня, — последнее звучало с явной иронией.       — Конечно. Я поверю, — отозвался Рин. — А зачем нас снова приглашать на службу?       — Но ты же согласился, — невинно парировала женщина.       — Потому что… — Шредер на миг осёкся, посмотрел на Пакстона. —… потому что мне нравилось работать у тебя, пока мы не нашли это дерьмо. Это не лучше, чем быть номадом — там свободы больше. Но лучше, что ты всегда держишь всё под контролем. Почти всегда. И почти никто не попытается покуситься на солдата «Зова».       — В этом я крайне сомневаюсь, Ринальди, но если и покусятся, то я буду кусаться больнее.       — Вот поэтому я хочу вернуться. И потому, что не хочу терять свои навыки. Я предпочту техническую и инженерную работу, чем снова… лишать жизни всех подряд, — Рин мельком глянул на Иберру. Пакстон расплылся в одобрительной улыбке. Наконец-то он понял его — Пакстона — принцип.       — Вот этой пацифичной дряни ты у Иберры набрался, — фыркнула Марлин, обходя номадов.       — Это не дрянь! Это смысл жизни! — обидчиво воскликнул Пакс, следуя за женщиной. Шредер поплёлся за ними, слегка улыбаясь глупым оправданиям друга. — И вообще, эта «дрянь» сохранена у вашего психиатра, как редчайший случай отвращения к убийству.       — Ох, диковинка ты наша, мне поставить памятник? Денег у меня хватит, — Марлин блеснула ехидной улыбкой. — А правда, ты же выжил в таком тяжёлом состоянии. И идёшь тут рядом со мной, шутишь, как клоун. Я подумаю над памятником тебе. Так, один к двум, где-нибудь в атриуме комплекса.       — Можно на ладошке Ринальди приделать, как… Ангела-хранителя, — пошутил Пакстон.       — Нет, пожалуй, я не участвую в этом, — отрезал Рин, из-за чего Иберра огорчённо замычал. Марлин шутливо негодующе покачала головой.       Они шли по стерильному коридору комплекса, и в этой прогулке был странный, почти невозможный покой. Судьба, казалось, провернула над ними чудовищную шутку: загнала в тупик, разбила вдребезги, а потом собрала обломки в новой, нелепой и прочной конструкции. Сказали бы им в тот момент, когда они мчались по Степи, спасаясь от её охотников, что однажды они будут вот так, плечом к плечу, обсуждать проводку и прошивку их комплекса — они бы сгорели от ярости или сочли это бредом. Но сейчас это казалось не просто возможным, а единственно верным продолжением их пути. Как будто все эти погони, выстрелы, больничные палаты и виртуальные симуляции были лишь извилистым, мучительным способом добраться до этой точки. До этого коридора, где Ринальди с сухим, профессиональным видом обсуждал с Марлин тонкости защиты серверов, а Пакстон шагал рядом, вставляя свои, откровенно дурацкие, но почему-то попадающие в точку замечания. И это было самым обычным, самым нормальным делом в их жизни за последние шесть лет — быть вместе, двигаться вперёд и, несмотря на все шрамы и призраки, что-то строить. Не бежать от кого-то. Идти куда-то. Вместе.