Наказание

      Раздался ещё один шлепок. Тяжёлая рука оставила на коже багровый след, и даже отпечатки длинных, изящных пальцев проявлялись на ягодицах довольно быстро. И какой ублюдок говорил, что женщины слабый пол, что они не могут дать сдачи? — Да ты…охерела! — прорычал Карл, сжав рукой, обтянутой в кожаную перчатку, колено женщины. Он то и дело жмурился от боли, рычал, пытался плеваться, но всё было тщетно — Димитреску крепко удерживала его за поясницу, которую она силой прижимала к коленям. Штаны его съезжали с каждым шлепком всё ниже и ниже, из-за чего Гейзенберг матерился, тихо и сдерживая болезненные стоны. Очки тоже намеревались упасть, потому мужчина вытягивал шею и поднимал голову, чтобы этого не случилось. — Закрой пасть, Карл. Ты доигрался, теперь молчать, я сказала. — спокойным тоном отрезала Альсина, замахиваясь и снова со всей силы опуская руку на голую задницу. Гейзенберг снова дёрнулся, замычал, и крепче сжал колено вампирши. Второй рукой он попытался дотянуться до пола, чтобы иметь ещё одну опору кроме колен проклятой женщины, ведь ноги его болтались в воздухе, и при каждом движении Альсины мужчина перебирал ногами от унизительной и неприятной боли. Только он уже коснулся кончиком пальцев пола, как на ягодицу снова прилетел шлепок, сильнее прежнего. Гейзенберг издал короткий полувздох-полустон, сжимая вытянутую руку в кулак и опуская голову, уже совершенно не думая об очках. Сейчас его волновала его избитая, уже синяя от ударов задница, на которую он того не скоро сядет. — Да блядь! — снова прикрикнул он, поворачивая голову в сторону Димитреску, которая в ответ смерила его холодным, властным взглядом, как бы спрашивая: «И что теперь ты скажешь, щенок?» Карл тяжело засопел, напрягшись всем телом и уже ожидая нового шлепка. Но его не последовало. — Расслабился, быстро. У меня нет времени с тобой нянчиться. Матерь Миранда дала мне это…проклятое задание, так что чем быстрее я его выполню, тем быстрее избавлюсь от тебя. — уже более раздражённо проговорила Димитреску, надавив на поясницу Гейзенберга ещё сильнее. Тот, видимо, усёк, в чём тут дело, и все же немного расслабился. На кожу прилетело ещё пару шлепков, да таких, что у мужчины начали подрагивать ноги от напряжения.       В углу комнаты несильно пошевелилась железная рукоять от сломанного серпа. Через пару минут она заметно задрожала, начиная неистово трястись. Карл шумно дышал, он уже почти вышел из себя из-за такого вот «наказания». Альсина почему-то уже долго не опускала руку, затишье затянулось, и Гейзенберг уже подумал, что все закончилось.       Но через одно мгновение на кожу опустилась рука в перчатке с такой чудовищной силой, что Карл вскрикнул. От напряжения он вытянул руку вперёд, ноги снова погнулись в коленях, придерживая сползающие штаны, а на глазах выступили слёзы. Вскоре он почувствовал, как крепкая рука Димитреску сжала его ягодицу, до настоящего кровоподтёка, а вторая рука потянула куртку Карла назад, тем самым заставляя мужчину неестественно выгнуться. Такие действия выбили из его лёгких весь воздух, а рукоять стала неподвижной, будто не она только что плясала в углу. — Матерь и так тобой недовольна, чёртов ты ребёнок. Если же ты хочешь показать свой характер — делай это со своими дружками-обращёнными. — прошипела она чуть ли не на ухо Карла, так зловеще, что тот сглотнул, держась за ее колено, как за единственную опору. Она резко отпустила его куртку, так, что он откинулся на ее колени, и снова с силой шлёпнула по заднице мужчины. Тот чуть ли не взвыл от боли, но уже молчал, ведь Альсина и так была в ярости. Зад уже горел адским огнем, железо ему не поможет сейчас, а за острый язык он ещё и поплатится. Потому Гейзенбергу оставалось только скулить и стонать, цепляясь рукой за колено вампирши.