Call me by your lover

      В следующий раз никто другой не окажется в доме Беневьенто.       Бэла практически выскочила из замка, заботливо укутанная матерью в множество слоев одежды. Но, как бы душно ей не было, она понимала беспокойство и излишнюю предосторожность Леди Димитреску — особенно после того, что случилось с Даниэлой в начале месяца. Так или иначе, ей пришлось бороться с пылающим румянцем смущения, когда она постучала в дверь дома Беневьенто.         Несколько мгновений царила тишина, и в животе Бэлы закрутилось беспокойство. Что, если их поцелуй был ошибкой? Может, она была слишком уверена в себе, чтобы полагаться на интуицию? В последнее время она думала об этом больше всего, одновременно стараясь изо всех сил угождать матери и случайно не проболтаться сестрам о произошедшем.       Поэтому неудивительно, что она чуть не подпрыгнула, когда дверь открылась и Энджи закричала ей:       — Ты принесла мне новый нож?       — Не думаю, что Донна это оценит, — засмеялась Бэла, принимая открытую дверь за приглашение войти внутрь. Она слышала, как кукла что-то пробубнила, прежде чем запереть дверь, — Где хозяйка дома?       Ее золотые глаза быстро окинули гостиную, пока не остановились на Энджи.       — Она ухаживает за своим садом! — кукла продолжила громко верещать, так что Бэла поморщилась от звука, — Я схожу за ней, жди здесь!         Энджи побежала к выходу, но встала прямо в дверном проеме, шаловливо ухмыльнувшись Бэле.       — Она будет довольна твоим чистым личиком! — и она убежала, заливаясь смехом, оставив блондинку одну наедине со своими мыслями.       Покраснев от слов куклы, она сняла шарф, собственноручно связанный Даниэлой несколько лет назад. Он был ужасен, но Бэла все равно носила его, потому что игнорировать подарок сестры казалось ей неправильным. Она с улыбкой аккуратно свернула его и бережно положила на декоративный столик.       Бэла снова окинула комнату взглядом, пока золотые глаза, наконец, не остановились на висящем рядом с лестницей портретом. Дыхание замерло в горле комом. Откуда ей было знать, насколько красивая женщина все это время пряталась под вуалью? Она так жаждала возможности поцеловать ее, хотя бы еще раз.         Вот почему покинуть замок без единого пятнышка крови на лице было так тяжело. К сожалению, Кассандра, первая увидевшая сестру в таком виде, не удержалась от замечания, тут же подхваченная Даниэлой, которая принялась хихикать и любопытствовать. Если бы мать не прервала их, Бэла была уверена, что раскраснелась бы, как помидор, и невольно выдала бы все свои секреты.       Она настолько погрузилась в мысли, что не услышала, как Энджи вернулась с Донной.       — Э-эй! — вскрикнула кукла, неистово замахав руками в воздухе, — Я сказала, мы здесь!         Бэла подпрыгнула, так что несколько мух отлетело от нее и унеслось прочь, и перевела свое внимание с портрета на вошедших Донну и Энджи. То самое чувство вновь поднялось у нее в груди, прежде чем она успела поприветствовать их с улыбкой.       — Это прекрасное произведение искусства.         Завуалированная голова Донны повернулась, чтобы понять, о чем говорила блондинка.       — Ты слишком переоцениваешь, — мягко произнесла она. Энджи, казалось, закатила глаза и прошла мимо Бэлы, возвращаясь к своим делам, которыми она занималась, пока приход гостьи не прервал ее.       — Ты прекрасна, — выпалила Бэла.       Энджи рассмеялась.       Бэла почувствовала, как покраснела, но тут же приложила все силы к тому, чтобы отыграться. Она пробыла в доме Беневьенто не более десяти минут и уже успела выставить себя дурой — побила рекорд Кассандры и Даниэлы вместе взятых. Подлетев ближе, она взяла руку Донны в свою и вздохнула.       — Давай не будем терять время, я проделала весь этот путь не для того, чтобы не увидеть твой сад.       — Ах да, — слова женщины казались несуразными, будто бы предложение Бэлы застало ее врасплох. Но она быстро взяла себя в руки, повернувшись на каблуках, чтобы удалиться к выходу из дома. Она, однако, не предпринимала никаких попыток освободиться из хватки блондинки. Если и Энджи снова что-то говорила, это осталось неуслышанным, поскольку обе женщины покинули комнату и отправились в сад.         Их прогулка была тихой, позволяя Бэле снова побыть наедине с мыслями, пока они шли по коридору. С любопытством она сжимала ладонь Донны, счастливо пытаясь скрывать восторженную улыбку, пока другая женщина чуть не спотыкнулась от всего этого.         — Тебе нравится на улице? — голос Донны звучал осторожно. Ее голова повернулась к Бэле, которая так зачарованно смотрела на шею женщины, что не сразу поняла, что от нее ожидали ответа.         Она пахнет лавандой?       — Да, — произнесла она спустя нескольких томительных секунд, — Пожалуйста, идем дальше.       Донна кивнула и толкнула дверь перед ними. Бэла тут же почувствовала на себе легкий летний ветерок, достаточно теплый, чтобы больно не ужалить ее. Ее нос вдохнул разнообразную гамму ароматов, будто бы все растения мира росли в этом саду, и она удовлетворенно замычала.         — Ты сама ухаживаешь за всем этим? — спросила Бэла, стоило им выйти на улицу, — Это прекрасно, Донна.       Женщина медленно кивнула, в конце концов отпуская руку, чтобы проверить растущий рядом цветок.       — Энджи пытается помогать, но, зачастую, она учиняет какую-нибудь катастрофу, чем бывает полезна.       Бэла фыркнула от мысли, что Энджи поливает какое-нибудь из этих прекрасных растений.         — Мамина книга была полезна для тебя? — усмехнулась блондинка, продолжая следовать за Донной по дорожке. Несколько мух отделились от нее и, жужжа, разлетелись по цветкам. Она и подумать не могла, что на улице будет настолько спокойно.         Утвердительно хмыкнув, Донна склонилась над еще несколькими растениями, прежде чем продолжила.       — Да, там было много информации, о которой я прежде не знала, — ее голос зазвучал бодро, чем разносил тепло по груди Бэлы, — Она будет полезна мне.       Неожиданно остановившись, кукольница повернулась к лицу Бэлы и наклонила голову, на что та смущенно и довольно, на сколько это было возможно для нее, улыбнулась.       — Я рада, что это оказалось полезным для тебя, — Бэла задумалась и не сразу почувствовала давление взгляда Донны на своих губах. Ее бровь вскинулась в удивлении, когда она обратила взгляд к женщине в вуали перед собой.       Прежде чем Донна заговорила, Бэла снова взяла бледную руку в свою и чуть сжала ее. Она слушала мерное дыхание женщины, полностью противоречащее учащенному пульсу. Краткое молчание нарушил раздавшийся в тишине шепот:       — Ты поцелуешь меня снова?       Расплывшись в широкой улыбке, Бэла кивнула и подошла ближе. Она снова уловила запах лаванды, когда наклонила голову, отмечая, что Донна оказалась чуть ниже ее. Руки проложили путь по рукам кукольницы, пока не достигли ткани вуали.       — Ты доверяешь мне?       Ее грудь вздымалась, пока она терпеливо ждала ответа. То чувство вернулось, доставляя еще больше беспокойства, и она спешно поспешила отогнать его от себя.       — Тебе не понравится.         Она могла слышать, как голос Донны надорвался, могла чувствовать ее хмурый взгляд. От этого у Бэлы сердце обливалось кровью, но желание увидеть скрытое за вуалью с каждым мгновением становилось все сильнее и сильнее.       — Я не буду осуждать, — мягко произнесла она, еще не решаясь приоткрыть завесу, — Я не буду давить, если тебе неудобно…         — Хорошо.       Каждая из них сделала глубокий вдох, прежде чем Бэла взяла в руки край ткани и начала осторожно поднимать ее. На самом деле, она не знала, чего ожидать, но если судить по портрету, увиденному ею в гостиной — Донна прекрасная женщина. Но она, как ее мать и прочие Лорды, была частью злого плана Матери Миранды, а, значит, не избежала влияния каду. Того самого, что делало ее всего лишь массой насекомых.       Золотые глаза в миг снова обратились к шее Донны, и на этот раз их обладательница действительно больше не могла сдерживаться и отдалась чувствам. Оставляя почти что невинный поцелуй на шее, она не смогла сдержать хихиканья, когда женщина задохнулась от прикосновений, а ее руки схватились за нее в попытке найти опору. Бэла наслаждалась звуком собственного имени, сорвавшегося с языка Донны, когда она оставила еще один поцелуй и позволила своему вампирскому естеству взять над собой верх и укусить ее.       В ответ Донна застонала — так тихо, что Бэла несдержанно выдохнула ей в шею. За это время она полностью подняла вуаль, откинув ее на голову женщины, и оставила еще несколько нежных и легких поцелуев в месте укуса. Проложив дорожку из поцелуев до подбородка, Бэла подняла взгляд, чтобы наконец взглянуть на то, что было так долго сокрыто от чужого взора. Она увидела покрасневшую щеку и прикрытый глаз Донны, когда она приблизилась к ее губам, и, наконец, поняла, почему женщина оказывала все это время такое сопротивление.         Ужасный шрам покрывал добрую часть правой стороны ее лица. В груди возросло волнение, стоило Бэле увидеть это, но она не почувствовала отвращения ни на йоту. Вместо этого она протянула ладонь к щеке Донны и улыбнулась, когда та нехотя встретилась с ней взглядом.         — Знаешь, — мурлыкнула Бэла, — Ты красивая.       Донна закатила единственный уцелевший глаз, но ее широкая улыбка разнесла тепло в груди Бэлы. Блондинка была уверена, что она еще привыкнет к этому странному незнакомому чувству. Не теряя времени, она наклонилась, чтобы поцеловать ее, позволяя вырваться восторженному вздоху, когда у нее перехватило дыхание. Ее губы были такими же мягкими, как она их запомнила.         Донна потянулась к капюшону, стягивая его и теряясь в копне светлых волос. Пришла очередь Бэлы стонать, когда женщина притянула ее к себе ближе, немного резко, и их губы слились в поцелуе. Она немедля ответила, прикусывая нижнюю губу. Она не знала, сколько прошло времени, наверняка несколько минут в изголодавшихся, но застенчивых поцелуях, пока они обе не вздрогнули от громкого хлопка двери.       — Серьезно? — заверещала Энджи, — Прямо посреди сада?       Бэла перевела взгляд с раскрасневшегося лица Донны на скривившуюся (в отвращении?) куклу и поняла, что момент безвозвратно испорчен. Из-за куклы. Разочарованно ворча, она обернулась роем мух и полетела преследовать Энджи, которая закричала от притворного страха и бросилась искать укрытие в доме.       В любом случае, Бэла была уверена в двух вещах: во-первых, Энджи — труп, когда она ее поймает (ну, или же у нее будут серьезные проблемы), во-вторых, Донна очень, очень красивая и, кажется, она без ума от нее.