Call me by your lover

      — Вау, Бэла, у тебя такое хорошее настроение в последнее время, — пропела Даниэла, подлетая ближе к старшей сестре. Блондинка закатила глаза в ответ на это замечание, изо всех сил стараясь не отвлекаться от данного матерью задания, — Ты даже ни на что не жаловалась уже два дня!       — Да, это, определенно, твой новый рекорд, — согласилась Кассандра, которая тоже игнорировала свои обязанности. Ее ухмылка была настолько уверенной, что Бэла нервно сглотнула, — Ты так и щебечешь, с тех пор, как вернулась от Леди Беневьенто на прошлой неделе.       Бэла прищурилась, обдумывая ответ. Благо, Даниэла сделала это за нее.         — Эта странная кукольная Леди, должно быть, неплохая собеседница, — сердце сжалось от едкого комментария, но она приложила все усилия, чтобы не выдать себя, — Ладно, Бэл, на какую из горничных ты положила глаз на этот раз?       Кассандра закатила глаза.         — Это не прислуга, Даниэла.       — О, я уверена, это она! Бэла никогда так не ухаживала за лицом!       Чуть не порезавшись, отрезая от чьего-то тела кусок мяса, она обреченно вздохнула и посмотрела на сестер, которые паскудно ухмылялись.       — Вы обе иногда бываете просто невыносимы, клянусь! — тем не менее, не держа на них обиды, Бэла наклонилась, — Вам нечем заняться?       Даниэла хлопнула глазами.       — Посмотрим, — в сторону проворчала она, что означало «Я все равно докопаюсь до истины». Бэла застонала от одной только этой мысли.       Она понимала, что вскоре Даниэла и Кассандра заметят изменения в ее поведении. Даже несмотря на все ее ухищрения и разнообразные способы скрывать письма (а также периодические ночные побеги, о которых матери, определенно, лучше не знать), они начали о чем-то догадываться. Хотя, возможно, она недостаточно им доверяла. Когда наступила осень, ей стало труднее покидать замок, поэтому она стала чаще писать Донне письма.       Письма, о которых, без сомнений, прознали ее сестры. Письма, под которыми она подписывалась «твоя Бэла». Письма, что заставляли ее псевдо-сердце чаще биться от каждого прочитанного слова. Письма, что пробудили у ее сестер это любопытство.       — Давай, Бэла, ты все равно в конце концов все расскажешь, — протянула Кассандра, оперевшись о стойку с самодовольным выражением лица. Старшая сестра вдруг почувствовала себя добычей в глазах младшей и она не смогла не вздрогнуть от этой мысли.       Даниэла хихикнула и потянулась за куском мяса, который отрезала сестра, чтобы устроить себе перекус.         — Мы просто хотим знать, кто так привлек внимание нашей дорогой сестры, — в ее голосе, несмотря на всю искренность сказанного, все равно были слышны издевательские нотки. Если бы только Бэла могла перевести тему разговора.       — Это не горничная, — пробормотала она в ответ, усердно фокусируя все свое внимание на мясе. Она шлепнула руку Даниэлы, которая опять потянулась за еще одним лакомым кусочком.       Бэле не нужно было смотреть, чтобы понять, насколько беспощадно ухмылялась Кассандра.       — Так значит, это Беневьенто! — младшие сестры рассмеялись, прежде чем брюнетка наклонилась еще ниже, чтобы посмотреть той в глаза.       — Я этого не говорила! — закричала Бэла, — Я только сказала, что это не горничная.       — Ага, а вода мокрая, — Кассандра вскинула бровь.       — И холодная!         Они повернулись, чтобы взглянуть на Даниэлу и покачать головами. Рыжеволосая пожала плечами и снова потянулась за закуской, но опять получила отказ.       — Вы обе серьезно завели весь этот разговор, чтобы поиздеваться надо мной? — жалобно заскулила Бэла, наконец-то расправившись с куском мяса. Ей не нужно было поднимать головы, чтобы увидеть их кивки, — Вы не могли бы доставать кого-нибудь другого? У меня нет на это времени.       — Ох, давай, Бэла! Когда ты последний раз была с кем-то? Прошло уже лето, — Даниэла мечтательно вздохнула и драматично коснулась рукой лба, — Видишь, как я переживаю, чтобы твоя жизнь не превратилась в трагедию?       Кассандра закатила глаза от выходки рыжеволосой.       — Мы твои сестры, Бэла. Ты знаешь, мы бы на твоем месте все рассказали.       — Я бы лучше не нарушала личное пространство моих сестер, — возразила Бэла, осторожно кладя окровавленный нож. Она не упустила невозмутимый взгляд брюнетки. На несколько мгновений между ними воцарилась тишина, прежде чем она осознала, что сестры не уйдут, не выведав от нее хоть что-то.         Иногда они действительно испытывали ее терпение.       — Хорошо, — застонала Бэла и подняла руки, признавая поражение. В один момент сестры подлетели ближе, прижимаясь подбородками к ее плечам, — Но это не должно дойти до мамы, вы поняли? Или я расскажу ей, как вы недавно сбежали на охоту.       — Ты знаешь?!       Она не знала до этого момента.       — Ла-а-а-дно, расскажи нам уже! — нетерпеливо захныкала Даниэла.         — Тихо, — проворчала Бэла и шутливо стукнула ее. Она не могла скрыть своей улыбки, — Это Леди Беневьенто…       — Я знала! — вскрикнула Кассандра, напугав Бэлу до полусмерти. Средняя сестра расплылась в довольной улыбке и показала язык Даниэле, которая не знала, стоит ли ей надуться из-за поражения или задохнуться от неожиданного признания. У блондинки не было и шанса что-то сказать, когда младшие сестры принялись сплетничать о ее любви (была ли это любовь? Бэла не знала, как это назвать) прямо перед ней, прежде чем улететь куда-то, обернувшись роем взволнованных мух.       Бэла не могла не задаться вопросом, а правильно ли она поступила, рассказав им обо всем так скоро.

***

      — Ты хочешь сделать что?       — Я хочу одолжить одну из твоих книг, — осторожно начала Бэла, уже зная, что произойдет в конце.       — Ага, это я поняла, — Даниэла присела на подлокотник кресла, — Ты хочешь одолжить одну из моих книг о любви? Бэла, это все из-за Леди Беневьенто, да?       Как же ей хотелось стереть эту самодовольную усмешку с лица сестры. Трудности бытия старшего ребенка.       — Это имеет значение? Дэни, я просто хочу почитать подобное.       Рыжеволосая насмешливо помахала рукой с книгой, заставляя Бэлу зарычать.       — О-ой, перестань, Бэла! — разразилась смехом Даниэла, все еще не отдавая ей книгу, — Нет ничего такого в том, чтобы любить кого-то!       — Я никогда не говорила, что люблю ее!       Даниэла захихикала и прижала книгу к груди.       — Да, конечно! Они всегда так говорят, а потом признаются друг другу в любви спустя десять глав!       Бэла почувствовала, как вспыхнули ее щеки от слов сестры.       — Это не так! — замотав головой, она в ожидании протянула руку, — Просто дай мне книгу.       — Это так! Ты покраснела, Бэла! О-о-оу, моя старшая сестричка наконец-то нашла кого-то себе!       Она не знала, что хуже: выходки Энджи, прерывающие все ее совместные с Донной моменты или беспощадная болтовня Даниэлы.       — Ты все не так поняла, Даниэла. Я просто захотела почитать что-то новое.       Выражение лица ее сестры говорило «Ты лжешь, и я это знаю».       — Так что, ты уже трахнула ее?       — Даниэла!       Ее смех смешался с эхом в спальне, и Бэла не могла не чувствовать, как горело и краснело ее лицо.         — Ответь на вопрос!         — Нет!         — «Нет» типо «Я еще не трахнула ее» или «Я не собираюсь отвечать на вопрос»?       Мысль о возможности иметь такую близость с Донной заставила ее раскраснеться еще сильнее. Она ненавидела себя за то, что выглядела такой идиоткой перед Даниэлой из всех людей.       — Нет, мы еще не занимались этим.       По крайней мере, ее сестра на мгновение заткнулась, услышав это, что наоборот только заставило Бэлу сильнее забеспокоиться о том, что она скажет следующим. Молчание Даниэлы никогда не было хорошим знаком, она хорошо уяснила это за все годы. Рыжеволосая тут же подлетела к книжной полке, убрала роман, который просила Бэла, и достала другую книгу.       Она продолжала молчать, быстро просматривая текст, и в конце концов усмехнулась. Подняв голову, она одарила Бэлу более мягкой, чем та ожидала, улыбкой и подошла ближе.         — Вот. Я думаю, тебе стоит лучше прочитать это.       Бэла посмотрела на книгу, которую она держала в руках. Она осторожно прижала ее к груди, еще не уверенная, стоит ли доверять мнению младшей сестры, и вздохнула.       — Спасибо.       Даниэла ничего не сказала, но Бэла была готова поклясться, что видела намек на дерьмовую ухмылку, когда повернулась к выходу.

***

      — Дочка, можно тебя на пару слов.       Бэла сразу подняла голову, глядя на Альсину.       — Конечно, мама, что случилось?       Улыбнувшись, она указала на стул рядом, и старшая дочь, не теряя времени, заняла место.       — Я не могла не заметить, как хорошо ты выполняешь свои обязанности в последнее время, — похвалила дочь она, — Я бы хотела как-то наградить тебя за такое поведение.       Сияющие глаза Бэлы удивленно округлились. Необъятная радость поднялась в ее груди.       — Ты очень добра, мама. Могу я узнать, что ты имеешь в виду?       — Матерь Миранда устраивает еще одну встречу с Лордами, — начала Альсина и сделала глубокую затяжку сигаретой, — Я бы хотела, чтобы ты присоединилась ко мне.       Челюсть Бэлы чуть было не упала, но она приложила все усилия, чтобы держать себя в руках. Это было такой честью, прошло уже много лет с тех пор, как она последний раз присоединялась к ним — пусть даже и с грузом в виде сестер. И она помнила, какой там царил хаос: Даниэла носилась за Энджи, а Кассандра то и дело отпускала комментарии в адрес Моро.       — Ну как, Бэла?       Вырвавшись из мыслей, она быстро закивала:       — Я была бы счастлива присоединиться к тебе, мама. Спасибо тебе.       Альсина улыбнулась, и в ее глазах промелькнула гордость.       — Хорошо. Мы отправимся через несколько часов.       Короткое молчание повисло между ними, прежде чем Бэла опомнилась и, извиняясь, отправилась готовиться к выходу. Но, как только она повернулась к двери, голос матери окликнул ее еще раз.       — О, Бэла? Постарайся выглядеть более угрожающей. Матерь Миранда не испытает должного возбуждения, если увидит мою гордость и радость безобидной.       — Конечно, мама.

***

      Встреча, как и подозревала Бэла, в большей степени состояла из споров Гейзенберга и ее матери о дальнейшем использовании каду. Она молча стояла, но ее терпение уже начинало иссякать, когда минуты ссоры превращались в часы. Она знала, что в их разговор лучше не вмешиваться.         Кроме того… это был еще один шанс снова увидеть Донну без необходимости прятаться. Вся завуалированная, как обычно, с сидящей на коленях Энджи, которая периодически подливала масла в огонь своими замечаниями. Энджи, которой Бэла обязана отомстить.       Но не здесь, не перед Матерью Мирандой.        Но это не значило, что она не могла кидать на куклу уничтожающие взгляды, от которых та ежилась в притворном страхе. Внимательно слушая крики, она могла также слышать слабый смех Донны. Карл вдруг закричал что-то мерзкое, громче, чем от него ожидала женщина, и они обе повернулись к нему. Он указывал пальцем на Альсину, но как же до смеха мелко он выглядел по сравнению с ней, что даже Бэла не смогла удержаться и брезгливо фыркнула.       Уголок губ Альсины изогнулся в ухмылке.       — Ох, умоляю, — она наклонилась, словно насмехаясь над ним, — Отправить армию машин за ребенком — самое нелепейшее предложение, что я когда-либо слышала. Матерь Миранда, — повернувшись, она обратилась к женщине, — Как бы неприятно ни было это говорить, но наше обсуждение ни к чему не приведет. Я должна вернуться с Бэлой домой, пока не стало слишком холодно.       Внезапно блондинка почувствовала на себе взгляды четырех пар глаз.       — Все в порядке, мама. Не беспокойся обо мне.       Во взгляде Альсины, обдумывающей слова дочери, мелькнуло немое беспокойство.       — Это ни к чему не привело, — с намеком на яд в голосе согласилась Миранда. Тень боли промелькнула по лицу ее матери, заставляя Бэлу сжаться, видя это. Гейзенберг, с другой стороны, выглядел совершенно незаинтересованным в их беседе, — Мы продолжим в другой раз. Надеюсь, вы все придете с разумными идеями.       Карл, не теряя времени, ушел первым, бормоча под нос оскорбления в адрес Альсины. Бэла тихо зарычала и послала за ним несколько мух, чтобы те покусали его. Даже если и Миранда это заметила, то никак не прокомментировала, удаляясь.       — Было приятно увидеть вас снова, Мисс Бэла!       Бэла мысленно застонала и обратила все свое внимание на Моро. Она бы хотела вежливо закончить разговор, совсем не горя желанием слушать о его любимых телевизорах. Не сегодня, когда…       — Страшила! — неожиданно завопила Энджи, ковыляя к ним и указывая пальцем на блондинку, — Не поймаешь, не поймаешь!         Альсина удивленно изогнула бровь, не решаясь как-то прокомментировать ситуацию.       — Тебе повезло, что я знаю, как следует себя вести, — парировала Бэла, глядя на деревянную фигуру. Как бы она хотела схватить ее за шею и придушить.       Энджи драматично вздохнула:       — По крайней мере, я не целу…       Донна тут же оказалась за куклой, зажимая ей рот ладонью. Блондинка облегченно выдохнула: последнее, о чем стоило знать ее матери, это об их отношениях с Донной. Ее мысли замерли, гадая, какие вообще между ними отношения, когда кукла извивалась в безуспешных попытках освободиться.       — Леди Беневьенто, — обратилась к ней Альсина, не обращая внимания на теперь шипящую куклу, — Вы пройдетесь с нами к Алтарю?       Кивнув, кукольница опустила кряхтящую Энджи. Бэла хихикнула, наблюдая за ее пытками, и повернулась к матери, которая одарила ее легкой улыбкой и положила большую руку на плечо.       — Я очень довольна твоим поведением, Бэла, — произнесла мать спустя несколько секунд молчания. Блондинка почувствовала согревающее чувство гордости, засияв от слов Альсины, — Возможно, мне стоит брать тебя с собой чаще, чтобы Матерь Миранда видела, что ты пользуешься успехом, а не смехотворные железки Гейзенберга.       — Это будет большая честь, мама, — ответила Бэла, прежде чем быстро нахмурить брови, — Хотя я боюсь оставлять Даниэлу и Кассандру без присмотра наедине с горничными — это может быть разрушающе.       Они услышали исходящий из-за Димитреску тихий смех. Энджи же только пожала плечами и закатила глаза. Бэла поняла, что улыбалась, но не смогла заставить себя посерьезнеть. К счастью, мать не обратила на нее никакого внимания, гораздо сильнее заинтересованная в том, что кукольница издала какой-то звук.         — Ты знаешь, что я нежно люблю твоих сестер, дорогая, но все равно ты права.       Почти вся их прогулка к Алтарю прошла в тишине, если не считать пустых разговоров между Бэлой и Альсиной и редких замечаний от Энджи. Донна, как всегда неуловимая, молчала, даже когда они прощались, предоставляя эту оказию кукле.       Бэла и Альсина дошли только до ворот, ведущих к замку, когда блондинка обернулась через плечо в сторону сада Беневьенто. Она прикусила губу, прежде чем заговорить.       — Мама, — осторожно начала она, как только Альсина толкнула металлические прутья решетки, — Не жди меня, мне нужно поговорить с Леди Беневьенто.       — Поговорить с Леди Беневьенто?       Она смотрела, как завуалированная голова все удалялась за ворота, зная, что ее время на исходе:       — Да! Я догоню тебя, мама!       Бэла сделала вид, будто бы не слышала, как мать позвала ее по имени, и обернулась роем мух. Наверняка у нее будут потом проблемы, но она не могла упустить возможность увидеть Донну (почти) одну. Ее было слишком просто догнать, и Бэла невольно подумала, что та намеренно была такой медленной.       Конечно же, Энджи первой поприветствовала ее:         — Прочь, повелительница мух! — с насмешкой закричала она, но все же дернула Донну за рукав.         — Бэла, — мягко произнесла женщина, поворачиваясь, чтобы поприветствовать ее. Бэла ощутила прилив тепла в груди, когда, как ей казалось, посмотрела той в глаза.       Взяв ее руку в свою, Бэла поднесла ее к губам и нежно поцеловала тыльную сторону ладони.       — Леди Беневьенто, — промурчала она, оставляя еще один целомудренный поцелуй. Она не могла сдержать улыбки от того, как Донна подавляла смех, — Ты правда думала, что я позволю тебе уйти без подарка?       — Я не ожидала, что ты проявишь такую смелость на глазах у матери, — призналась Донна, когда Бэла неторопливо отпустила ее ладонь, чтобы нежно охватить ее лицо руками, — Тем не менее, мне всегда приятно видеть тебя. Какими бы краткими ни были наши встречи.       Бэла поняла, что опять глупо улыбается, прежде чем Энджи снова испортила момент:       — Страшила! Где ты такому научилась?       — Ох, закрой уже варежку! — зашипела блондинка, пиная в сторону куклы комок грязи. Ее месть все еще тщательно обдумывалась, но когда она будет спланирована, Бэла была уверена, кукла будет молить о прощении. Вернув все свое внимание к Донне, она наклонилась ближе к ней и робко спросила, — Можно?         — У тебя лицо в крови! Думаешь, кто-то захочет это целовать?!       Бэла застонала. Она бы точно прикончила эту куклу, если бы Донна не была к ней так привязана. Так или иначе, она должна была признать, что Энджи, к сожалению, права. Опустив взгляд на руки, она обрадовалась тому, что хотя бы они не испачканы.       С раздраженным вздохом она подошла ближе, после того, как Донна разрешающе кивнула. Она осторожно приподняла вуаль, так, чтобы было достаточно места для короткого, но сладкого поцелуя в щеку. Она снова вдохнула запах лаванды — кажется, он становится ее любимым, и уже хотела было отступить. Но чужая рука внезапно не дала ей отстраниться, оставляя в полном недоумении.       Более того, Донна снова откинула вуаль назад. Бэла в замешательстве нахмурилась, не зная, что собиралась делать кукольница, когда они снова приближались друг к другу. Пока мягкие губы Донны не оставили на ее щеке невинный поцелуй. Пока что-то такое сладкое, по ее мнению, нашептывалось ей на ухо. Она была готова поклясться, что ее лицо сделалось пунцовым.       Ей потребовалась немного времени, чтобы осознать, что Донна снова стоит от нее на расстоянии вытянутой руки. Бэла улыбнулась, полностью влюбленная и лишенная дара речи. Энджи, стоявшая позади Донны, что-то зашипела и задергала ее за платье.       — До следующего раза, Мисс Димитреску.       Все, что могла делать Бэла, это завороженно наблюдать, как Донна подняла Энджи и медленно удалилась в сторону своего дома. Она простояла так еще несколько минут, полностью охваченная благоговением пока не взяла себя в руки. Чем дольше она заставляла мать ждать, тем больше ей достанется, как только она ступит за порог дома.         К тому же, она пришла к выводу, что, наконец, пришло время прочесть данный Даниэлой роман.