Call me by your lover

      К четвертой главе, у Бэлы появилось стойкое ощущение, что книга, которую ей дала Даниэла, была совсем не тем, о чем она просила. Окончательно предположение подтвердилось в десятой главе, когда ее челюсть отвисла чуть не до пола, а лицо покраснело от того, что главные герои занимались, мягко сказать, грубым, жестким сексом. Более того, в романе это встречалась уже не впервые.       Она в раздражении бросила книгу на противоположный конец кровати и испустила недовольный вздох. Подобные вопросы никогда раньше не волновали ее, почему же сейчас они делают это? Почему одна только мысль о том, что раньше воспринималось, как игра, теперь так волновала ее?       Бэла тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, пока они не ушли не в то русло. Сейчас было самое время нанести визит несносной младшей сестренке.       Она обернулась роем мух, почти проносясь через весь замок в поисках рыжеволосой сестры. Благо, ее было не так трудно найти — та чересчур беззаботно болтала с горничной. Неожиданно материализовавшейся шипящей от злости Бэлы было достаточно, чтобы бедняжка в ужасе убежала, на что Даниэла надула губы.       — Ох, мы просто мило беседовали, Бэла.       — Не хочешь объясниться? — задала вопрос старшая, скрещивая руки на груди.       Даниэла невинно хлопнула глазами, и Бэла не была уверена, прикидывается ли она тупицей или она правда является ей. Стоило ей повернуться, чтобы проследить за удалившейся горничной, Бэла покачала головой.       — Что?        — Серьезно? — застонав, блондинка поднесла руку ко лбу и помассировала виски, — Книга.       — Ой! — хихикнув, она подступила ближе и взяла Бэлу за руку, — Ну, что ты думаешь? Я знаю, ты хотела до ужаса скучную книгу, и я просто не могла тебе позволить…       — Нет, Дэни! Я не об этом просила! — мысли снова вернулись к роману, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не раскраснеться, — Я хотела что-то, что раскрывает… не знаю, чувства, а не эротику!        Даниэла наклонила голову.       — Оно раскрывает.       — С трудом.       В ответ она лишь пожала плечами, заставляя Бэлу застонать.       — Эй, Бэлс, подожди, не злись раньше времени. Тебе-то всего нужен был маленький толчок!       — Ты хочешь, чтобы я трахнула Донну? — выдохнула Бэла, шокированная наполовину словами сестры, наполовину своими. Так или иначе, сама идея заставила ее закипеть от злости, и она снова тряхнула головой.       — О-о-о, ты не говорила, что называешь ее по имени! — проворковала Даниэла, прежде чем рассмеяться и слишком широко улыбнуться, — Так у вас все серьезно, да?       Бэла поразмыслила, насколько быстро она умрет, если выпрыгнет из окна прямо сейчас. Впрочем, ей пришлось отказаться от мысли, поскольку это причинило бы вред еще и Даниэле.       — Забудь все, что я сказала.       — О-ох! Бэла!       Бэла почувствовала, будто бы кровь, которой в ней нет, забурлила по всему телу. Теперь у нее нет дороги назад.       А Даниэла продолжала улыбаться, сильнее, чем Бэле когда-либо доводилось видеть. Она не помнила, когда в последний раз ее сестра была чем-то так взбудоражена, поэтому она нехотя решила подыграть ей еще немного.       — Так что… она тебе нравится, да?       Бэла замолчала, прежде чем слова сорвались с ее языка. Снова это странное чувство зародилось в груди, что она постоянно испытывала в последнее время? Возможно, это было чем-то большим, чем легкое увлечение, но не что-то настолько страстное, о чем рассказывалось в книге Даниэлы? Скорее всего, подумала Бэла, потому что она определенно не хотела бы повторить с Донной пару сцен из романа.       Она опять почувствовала трепет в груди? Почему она так улыбалась, думая о Леди? Что заставляло ее снова и снова жаждать увидеть ее?       Внезапно от нахлынувших размышлений стало слишком трудно дышать. Она никогда не чувствовала такого прежде — ни с одной горничной, с которой ей доводилось спать. Почему Донна так изменила ее?       — Мне нужно идти. Пока, Дэни.       Бэла рассыпалась и улетела, прежде чем младшая успела подумать о том, что произошло.

***

      Бэле потребовалась большая часть недели, чтобы понять, о чем ее спрашивала Даниэла.       Ей нравилась Донна Беневьенто.       Действительно, она должна была понять это раньше. Желание быть рядом с ней, целовать ее было так сильно, тепло всегда разливалось по ее телу от одних только мыслей о ней. Теперь она лицом к лицу столкнулась с проблемой выбора.       — Ты хотела поговорить со мной, Бэла? — спросила Альсина, потягивая вино, и подняла бровь, когда старшая дочь нервно расхаживала перед ней.       Бэла кивнула, натягивая рукава на руки.       — Да, мама. Я… у меня есть вопрос, на который, я надеюсь, ты сможешь ответить.       — Любопытная, как всегда, — улыбнулась Альсина, — Присаживайся, моя любовь.       Глубоко вздохнув, блондинка кивнула и прекратила свои хождения.       — Скажем, гипотетически, я должна за кем-то ухаживать. Как мне это делать? — почти шепотом спросила она, не смея поднимать на мать взгляд. К слову, она специально села на ковер на достаточном расстоянии от нее, чтобы иметь возможность сбежать, если разговор пойдет не по плану.       — Ухаживать за кем-то?! — вытаращилась Альсина, чуть не пролив напиток, и села прямо.       — Гипотетически! Полностью гипотетически!       Это не помогло глазам Альсины чуть не выпасть из орбит от удивления.       — Хорошо, гипотетически, — прочистив горло, она отставила бокал с вином и сложила руки на коленях. Это точно не было похоже на разговор, к которому мать была готова, — Если, гипотетически, ты должна ухаживать за кем-то, то я должна знать, за кем, правильно?       — Мама…       — Я не закончила, Бэла, — отрезала Альсина, слегка повышая голос. Блондинка невольно поежилась, уже надеясь скорее улететь к себе в комнату, — Я бы не позволила моей старшей дочери ухаживать за кем угодно. Ты мне очень дорога, Бэла.       — Это не дает ответа на вопрос, как я могу гипотетически ухаживать за кем-то, — нахмурила брови Бэла.       Альсина вздохнула, и Бэла прикусила нижнюю губу.       — Бэла, ты бы не спрашивала об этом без очень сильной мотивации, так?       Она была готова броситься к двери, но то чувство в груди снова заставило ее остаться на месте. Она хотела узнать ответ больше, чем просто сбежать. Наконец, она застенчиво подняла взгляд на мать.       То, каким мягким было лицо матери, дало ей ощущение небольшого облегчения. То, как ее руки аккуратно потянулись к ней, так, что Бэла просто не могла сопротивляться, и она поняла, что уже обнимает Альсину.       — Хватит гипотез, Бэла, расскажи мне, что происходит.       Снова напрягшись, Бэла тяжело вздохнула.        — Ты можешь рассказать мне, дорогая.        — Есть кое-кто, за кем я бы хотела ухаживать, — призналась она наконец, разглаживая складки платья Альсины. Это всегда немного успокаивало ее, настолько, что она даже смогла продолжить, — Я говорю серьезно, мама. Не так, как Даниэла и Кассандра играются с горничными.       Мать согласно хмыкнула, положив руку на спину Бэлы и немного отстранившись.       — Ох, ты настроена серьезно, не так ли? — она по-доброму чуть усмехнулась и убрала несколько выпавших прядей волос с лица дочери, — Скажи мне, Бэла, о ком речь?       Бэла знала, что ее зрачки расширились от действий матери. Она тряхнула головой, чуть отпрянув, и сделала еще один глубокий вдох. Сейчас не время для тревог.       — Бэла?       — О Леди Беневьенто, мама, — произнесла она так тихо, что, казалось, рядом сидящая мать не должна была расслышать ее слов. Но хозяйка дома не переспросила ее. В комнате повисло холодное долгое молчание. Но даже в столь сокрушительной тишине, она почувствовала, как будто бы огромный груз упал с ее груди и плеч.       Бэла не была уверена, сколько времени прошло, прежде чем мать, наконец-то, заговорила снова:       — Ты хочешь ухаживать за Леди Беневьенто?       Даже если в ее голосе было отвращение, блондинка не услышала его. Ей оставалось надеяться, что это хороший знак, потому что ранее ей не доводилось бывать в подобных ситуациях. Все, что она смогла сделать, это слабо кивнуть, надеясь разглядеть на лице Альсины хоть какую-то эмоцию.       — Ухаживать за Леди Беневьенто — тонкое и опасное искусство. Надеюсь, ты понимаешь это.       — Меня бы здесь не было, если бы я не понимала риски, мама, — осторожно парировала Бэла, все еще боясь быть слишком резкой в выражениях, — Она… — замолкнув, блондинка снова устремила взгляд в узорчатый ковер и вздохнула. Вдох, выдох, — Она делает меня счастливой, мама.       Мать издала какой-то звук между вздохом и хмыканьем, и Бэла вдруг почувствовала, как ее пальцы обхватили за подбородок. Альсине не потребовалось много усилий, чтобы повернуть к себе лицо дочери и тепло посмотреть ей в глаза.       — Я очень забочусь о тебе и твоих сестрах, Бэла. Я никому не позволю причинить вам вред, — она на мгновение сделала паузу, большой палец коснулся щеки блондинки, на что та довольно мурлыкнула, — Я знаю, на что способна Леди Беневьенто, почему она здесь, и что от нее требует Матерь Миранда.       — Я тоже знаю, мама, — пробормотала Бэла, подаваясь навстречу движениям матери, — И поэтому я была крайне удивлена тем, скольким она со мной поделилась — что она знала про других Лордов, Матерь Миранду. Я все знаю о галлюцинациях, куклах, каду, что она так старательно прячет.       — Похоже, она очень общительна с тобой, дорогая, — Альсина на мгновение прищурилась.       — Да, мама. У нее самый прекрасный голос, — задумавшись, ответила Бэла. От признания у нее тут же вспыхнуло лицо, и она поняла, что не может отвести взгляда от глаз матери. Между ними снова повисло долгое молчание, пока хозяйка дома не нарушила его мягким смехом.       — Очень хорошо, — произнесла Альсина с нежностью во взгляде. Блондинка не сдержала улыбки, — Тогда мне следует написать Леди Беневьенто письмо и пригласить ее на разговор. Который останется между нами двумя. А ты до тех пор будешь ждать моего разрешения.       — Ну мама… — Бэла даже не попыталась скрыть нытья.       — Моя дорогая, — легко улыбнулась та, — Если ты хочешь ухаживать за Леди, я тоже должна сыграть свою роль в этом, как твоя мать.

***

      — Так… зачем мы печем торт? Разве у нас нет для этого прислуги? — с венчиком в руке спросила Кассандра, пока Даниэла безуспешно пыталась разбить яйцо. Наконец, ей это удалось, но содержимое разлетелось по всему столу, отчего Бэла протяжно застонала.       — Потому что без вашей помощи я не смогу отомстить Энджи.       — Тортом? — Кассандра изогнула бровь.       — Ах, ну же, Кэсси! Это же весело!       Если под весельем младшая из сестер подразумевала смешивание всего, что попадалось под руку, в чашке, то, возможно, она и была права. Бэла и Кассандра поморщились от одной только мысли.       — Значит, торт? Ты не могла придумать что-то получше? — пожаловалась та, отбирая у Даниэлы чашку, — Может, разберем ее? Это хоть немного испугает ее. А это как-то слишком… сладко.       — Будем выше этого, Кассандра. Просто насыплем в тесто тонну соли, — медленно ответила Бэла, наблюдая, как Даниэла колотит очередное яйцо, — Она этого не ожидает, да и Донна не возненавидит меня.       — Ой, Бэла! Можно, я украшу его? — возбужденно спросила младшая, казалось, совсем не подозревая об учиненном беспорядке. Ни одна из сестер не решилась ей отказать, так что Бэле осталось нерешительно кивнуть, — У меня есть идеальная идея!       Кассандра покачала головой, как только рассыпавшаяся на мух и с головой увлеченная Даниэла улетела.       — Ты выглядишь нервной. Более, чем обычно.       Бэла перевела взгляд с пустого места, где пару секунд назад стояла сестра, на брюнетку, на удивление добросовестно выполняющую ее поручение. Глубоко вздохнув, старшая посмотрела на листок с рецептом.       — Разве Дэни не рассказала тебе?         — Рассказала.       — Тогда зачем спрашиваешь? — съязвила Бэла, протягивая руку через яичное месиво, приготовленное сестрой, — Она, конечно, поделилась с тобой большими сведениями, чем должна была.       Между ними внезапно установилось молчание, когда каждая готовилась добавить масло в смесь ингредиентов. По крайней мере, Бэла явно разбиралась в яйцах лучше Даниэлы.       — Она сказала, что ты советовалась с мамой. Ты настроена серьезно, да, Бэла?       — Что-то не так?       — Нет… это просто…       Взгляд Бэлы смягчился, когда Кассандра, сама не похожая на себя, вдруг отвернулась. Обычно суровая, она превратилась во что-то очень хрупкое. Вид, совсем не характерный лицу садистки.         — Ты же не собираешься бросить нас ради нее? — вопрос так потряс Бэлу, что она чуть не выронила чашку, — Даниэла тоже очень боится этого, но ей проще маскировать эмоции.       Бэла нахмурилась, задаваясь вопросом, как она могла дать им повод подумать о таком. Ночью она ускользала, чтобы увидеть Донну, вместо того, чтобы посмотреть с ними на звезды. Днем она тоже сбегала к ней, вместо совместной охоты за свежей кровью.       — Я никогда не брошу вас, — твердо заявила она, хотя и тихо, — Вы обе для меня целый мир, как и мама.         — Мы лучше. Нам приходится мириться с твоим нытьем, — прежняя Кассандра вернулась, и Бэла вздохнула в попытке скрыть облегчение. Она не скучала по этой улыбке брюнетки, подготавливающей форму для торта.       Бэла открыла было рот, чтобы заговорить, но внезапно раздалось жужжание Даниэлы, которая, собравшись, выронила на стол охапку различных ингредиентов для украшения выпечки.       — Так, я думаю, мы можем сделать торт, похожий на одну из кукол Леди Беневьенто.       Кассандра уже закатила глаза, а Бэла не смогла удержаться от смеха. Нет, она ни за что не откажется от этого.

***

      Донна вместе с Энджи прибыла в замок уже на следующий день.       Бэла осознала это только когда услышала крики сестер, каждая из которых с нетерпением приветствовала пару. Она остановилась перед закрытой дверью, слишком неуверенная, чтобы продолжать, пока не услышала голос Кассандры.         — Леди Беневьентно, — последовала мягкая пауза, и блондинка не могла не подумать о том, как та сейчас жестикулирует. Она надеялась, что что-то угрожающее для Энджи, — Как мило с вашей стороны посетить нас.       Смех Даниэлы раздался по всему залу.       — Бэла наконец-то созрела и прочитала…       — Дэни, какого хрена?! — Кассандра оборвала ее, когда несколько мух Бэлы зажужжали рядом.       Ненадолго установилось молчание.       — Подожди, а мы разве не договаривались…?         Энджи принялась безудержно хохотать, и вскоре к ней присоединилась Даниэла. Кассандра раздраженно застонала, а Бэла воспользовалась моментом, чтобы раскрыть дверь, напугав всех присутствующих. Сестры незамедлительно лучезарно улыбнулись ей, определенно в нетерпении.       — Леди Беневьенто, — Бэла тепло поприветствовала ее, а потом одарила сестер страшным взглядом, — Надеюсь, они не доставили вам неудобств.         — Они хотя бы знают, как можно повеселиться! — закричала Энджи, подбегая к блондинке, — О-о-о! Донна! Она опять умылась!       Бэла нахмурилась, изо всех сил противясь желанию пнуть куклу через весь зал. Завершающий картину смех сестер не облегчил ее положения.       — Даниэла, Кассандра, — они в миг прекратили хихикать и приняли более серьезные выражения лиц, — Почему бы вам двоим не проводить Энджи на кухню?       — Э-э, зачем мне туда?         Младшая обернулась роем мух и, не теряя ни секунды, подняла ничего не подозревающую куклу в воздух. Ее крики отчаяния неприятно резанули всех по ушам, но все предпочли проигнорировать ее.       — У нас есть подарок для тебя!       — Да. Подарок, — фыркнула Кассандра.       — Отпустите меня! — вопила Энджи, отчаянно пытаясь выбраться на свободу, — Я не хочу никакого подарка!       Даниэла рассмеялась и не обратила никакого внимания на ее бессмысленные мольбы. Три сестры переглянулись, а затем, когда Бэла кивнула, две из них умчались с орущей Энджи. Потребовалось больше минуты, чтобы ее голос утих в коридорах замка.       Бэла повернулась, чтобы взглянуть на Донну, которая оставалась неподвижной.       — Она будет в безопасности, — уверила ту она и сделала несколько шагов вперед. Испуганная горничная заметно напряглась, проскальзывая мимо, боясь разделить участь Энджи (или что-то более ужасное). Наклонив голову, Бэла невольно удивилась отсутствию ответа.       Завуалированная фигура медленно повернулась к Бэле.       Возможно, она не учла дискомфорт Донны без Энджи. Нахмурившись, Бэла обернулась к месту, где остановилась горничная. Она оставалась такой же неподвижной, как женщина перед блондинкой. Когда та зашипела на нее, горничная поспешно скрылась, наконец оставляя их наедине.       Мягкие руки дотронулись до рук Бэлы, привлекая ее внимание. Бэла поднесла их к губам, осторожно целуя костяшки Донны.       — Привет, — в конце концов произнесла она, прозвучав по-детски наивно, — Я почти закончила с письмом…       Наконец низкий, тихий смех прозвучал с уст завуалированной женщины, и Бэла не сдержала улыбки. Если Донна и хотела что-то сказать, внезапный скрип открывающейся двери остановил ее. Бэла почувствовала, как женщина предприняла попытку высвободить руки, и нехотя ее отпустила.       Эхо от каблуков Леди Димитреску раздалось по всей комнате, и в животе Бэлы закрутилось чувство беспокойства перед предстоящим разговором. Обернувшись, она увидела мать, стоящую на балконе с бокалом вина в руке.       — Мама, — поприветствовала ее Бэла, как делала это каждый раз, — Леди Беневьенто прибыла.         Альсина кивнула, отмечая, насколько близко они стояли друг к другу.       — Спасибо, моя дорогая, — она начала так элегантно спускаться по лестнице, что Бэла подумала на мгновение, если бы она была хотя бы наполовину столь же грациозной, — Надеюсь, мои дочери оказали вам теплый прием?       Стоящая позади Бэлы Донна медленно кивнула.       Даже если и ее мать осталась недовольной отсутствием должной реакции, она это не показала никаким образом. Вместо этого она улыбнулась и, как только достигла первого этажа, пристально посмотрела на обеих.       — Очень хорошо. Мы продолжим нашу беседу в столовой. Бэла, — блондинка немедля ступила вперед, — Ты ответственна за то, что ни ты, ни твои сестры, ни Энджи не побеспокоят нас. Понятно?         — Конечно, мама.       Нервы начали брать над ней верх, когда Альсина повернулась и медленно направилась к двери. Она слышала осторожные шаги Донны, следовавшей в паре метров от той. Она оглянулась на Бэлу и заставила ту снова испытать волну теплого чувства, прежде чем исчезла за дверьми комнаты.       Прошло всего несколько мучительно долгих мгновений, а потом появилась безудержно кричащая Энджи, убежавшая от сестер. Бэла невольно вздрогнула от шума, учиненного куклой в главном зале. Это настолько отвлекло ее, что она почти не заметила, как кукла потянулась к ручке двери, за которой скрылись Альсина и Донна.       Схватив ее, прежде чем та успела дотронуться до ручки, Бэла, к ужасу Энджи, потянула ее назад. Та сразу же принялась отчаянно отбиваться, пинаясь и стуча маленькими кулачками.       — Нет! Отпусти меня! Это ты испекла эти отвратительные кексы!       Бэла раздраженно фыркнула и увела ту подальше от двери.       — Я говорила, что ты получишь по заслугам.       — В кексы не надо класть соль! — пронзительно закричала Энджи, и блондинка чуть не бросила ее, чтобы зажать уши, — Твои тупые сестры пытались переодеть меня! Только Донна может делать это!       Она точно не просила сестер делать это. Видимо, Даниэла слишком увлеклась.       — Я уверена, ты переживешь, — Бэла прищурилась, задумавшись, действительно ли Энджи живая или нет. Живая ли она технически?       Энджи не упустила момент заминки и отплатила ей идеальным апперкотом, отчего Бэла выронила куклу и схватилась за место удара. Кукла издала победоносный крик, снова побежав к двери, скрипя шарнирными суставами при каждом движении. Благо, Бэле не составило труда опять поймать ее.       — Не-е-ет! — снова закричала кукла и резко перестала сопротивляться, заставив Бэлу свалиться на пол от неожиданности, — Это нечестно!       — Месть абсолютно честна! — застонала Бэла, садясь на пол.       Энджи в ее руках бешено закрутилась, и не ожидавшая такого поворота событий блондинка опять получила кулаком по лицу.       — Нечестно! Теперь ты привлекаешь все ее внимание!       Бэла вытаращилась на нее, не зная, как ответить. Она была шокирована тем, что вынуждена обсуждать с куклой такие вещи.       — Ты не серьезно.       Все, что получила блондинка в ответ — вздох негодования. Она серьезно.       — Энджи, — начала Бэла, но раздраженно застонала, когда кукла отвернулась от нее, скрестив руки на груди, — Я никогда не смогу заменить ей тебя. Кроме того, зачем мне это?       Энджи что-то пробурчала, слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова.       — Она постоянно пишет о тебе в своих письмах, — произнесла Бэла спустя минуту молчания. Ох, как же ей не хотелось утешать куклу. Наконец Энджи повернулась, и Бэла была уверена, будь на месте ее глаз-бусинок настоящие, в них бы светилось пламя надежды, — Ты ее лучший друг.       Энджи притихла на несколько минут, но в итоге вздохнула и опустила плечи.       — Ладно. Ты прощена, если дашь мне поиграть с твоим серпом.       — Только если ты прекратишь мешаться, каждый раз, когда мы собираемся поцеловаться, — поджала губы Бэла.         — По рукам.       Пожав ей ручку, Бэла поднялась на ноги и нервно посмотрела на дверь. Она не была уверена, сколько уже прошло времени. С подавленным вздохом она опустилась в рядом стоящее кресло. Потребовалось две минуты (она точно знала, сколько, потому что уже начала считать секунды от скуки), прежде чем Энджи вскарабкалась на подлокотник.         У Бэлы не было сил даже на жалобы.       Она была слишком обеспокоена тем, что сейчас происходило между матерью и Донной. Есть ли что-то такое, о чем Альсина еще не знала? Судя по их недавней беседе, Альсина прекрасно знала судьбу дома Беневьенто и подробности любезного вмешательства Матери Миранды в их жизнь. Правда ли она так беспокоится о благополучии Бэлы? О сердце ее дочери?       Внезапно дверь распахнулась, заставляя Бэлу и Энджи чуть не подпрыгнуть от неожиданности. Они обе повернули головы к вошедшим. Донна вышла первой, звук от ее маленьких каблучков эхом раздавался по залу. Позади нее шла Альсина, тут же поймавшая на себе пристальный взгляд Бэлы.       Задержавшая дыхание, она облегченно вздохнула, как только мать кивнула, и расплылась в счастливой улыбке. Бэла изо всех сил пыталась не выглядеть, как возбужденный ребенок, и терпеливо ждала, когда Альсина заговорит.       Манеры Энджи были полностью противоположными. Одним прыжком она соскочила с подлокотника и побежала к Донне, которая уже наклонилась, чтобы поднять ее.       — Ее злые сестры заставили меня съесть кексы с солью!       Бэла закатила глаза, но прикусила язык. Сейчас не лучшее время для споров, не на глазах у матери. Альсина покачала головой и жестом подозвала дочь к себе.         — Да, мама?       — Леди Беневьенто составила мне прекрасную компанию, — произнесла она, не удержавшись от улыбки, — Проводи ее в гостевую спальню. Уже слишком поздно, я не могу позволить ей отправиться домой.       Бэла моргнула, потому что было еще совсем не поздно. Тем не менее, она не стала возражать. Повернувшись к Донне, она немного нервно и влюбленно улыбнулась:       — Вы не против, Леди Беневьенто?         Боковым зрением блондинка увидела, как Энджи сдерживалась от комментария. Донна медленно кивнула и повернулась к Альсине. Когда та кивнула в ответ, она сделала шаг вперед, а Бэла воспользовалась моментом, чтобы предложить ей свою руку. Уже в следующую секунду она аккуратно положила свою ладонь ей на предплечье.       — О, Энджи? — вдруг позвала ее Альсина. Кукла замерла, не зная, чего от нее хотела хозяйка дома, — Проверь Кассандру и Даниэлу на кухне, прежде чем удалишься на ночь.       Бэла удивленно обернулась к матери, Энджи заскулила и нехотя спрыгнула из безопасных объятий Донны. Мать не проронила больше ни слова, только с легкой улыбкой незаметно кивнула ей и, развернувшись на каблуках, удалилась из зала. Блондинка помахала кукле рукой, которая отправилась навстречу верной смерти.         Бэла нервно ступила на лестницу, ведя их через коридор, не в силах что-то сказать. Тишина между ними казалась удушающей, пока они не достигли гостевых комнат, и Бэла толкнула дверь. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что здесь недавно разожгли камин. Очень интересно.         Донна убрала свою ладонь с руки Бэлы и вошла внутрь, обращая внимание на декор спальни. Последовав за ней, блондинка заперла дверь, с восхищением наблюдая, с каким изяществом Донна рассматривала корешки книг на полке.       — Надеюсь, мама не была слишком суровой к тебе? — нервно выпалила Бэла, не в силах сдерживаться ни секунды дольше. Она наблюдала, как Донна медленно провела рукой по корешку книги и потом посмотрела на нее через плечо.       — Мне было приятно поговорить с Леди Димитреску.       Бэла почувствовала, что вот-вот взорвется от чувства, что они обе избегали главной темы разговора. Решив больше не тянуть, она уверенно подошла к Донне и улыбнулась, когда та повернулась к ней, тут же откидывая вуаль. Рваный вздох сорвался с губ блондинки, когда она снова увидела эту красоту.       — Хочешь?       Донна почти растаяла, когда Бэла наклонилась к ней ближе.       — Я не… — голос сорвался, когда Бэла поцеловала ее в шею, и вместо конца фразы она издала протяжный низкий стон, — …не в силах выбросить тебя из головы.       Мурлыча, Бэла прислонилась всем телом к Донне и вжала ее спиной в книжную полку.       — Я тоже, — с придыханием сказала та, кладя руки ей на бедра, — Ты позволишь?       Донна охнула, не давая на вопрос Бэлы ни отказа, ни согласия. Вместо этого она наклонила голову, открывая для нее всю шею, прикрыла глаз и позволила рукам потеряться в белокурых локонах. Бэла не теряла времени и приняла явное приглашение, выпуская клыки и прокалывая ими кожу.       У женщины задрожало дыхание, когда она укусила сильнее, достаточно только для того, чтобы выпить немного крови. Распробовав вкус, Бэла застонала, но заставила себя остановиться, пока не выпила слишком много. Она оставила несколько невесомых поцелуев на новой ране, прежде чем отстраниться от ее шеи.       — Донна… — попыталась начать она, но сердце было готово выпрыгнуть из груди от одного только упоминания ее имени.       Открыв глаз, Донна улыбнулась и положила руку на щеку Бэлы.       — Ты вкусная… ох, как это ужасно звучит, — покраснев, Бэла поднесла руку к лицу, надеясь скрыть смущение. Конечно, это не было так просто, как в том романе Даниэлы. По крайней мере, тихий смех Донны дал ей уверенность продолжать, — Позволь мне ухаживать за тобой.         Неожиданно качнувшись вперед, Бэла успела только выдохнуть, когда Донна притянула ее к себе в глубоком поцелуе. Блондинка быстро сориентировалась, перенимая инициативу, и застонала той в губы. Ее псевдосердце бешено колотилось, когда они отстранились, чтобы сделать короткий вздох. Она и подумать не могла, что будет на седьмом небе от счастья.       — Пожалуйста, — Донна почти умоляла, запуская пальцы в ее волосы, — Да.       Бэла удовлетворенно мурлыкнула, тихий смех наполнил комнату, прежде чем она снова поцеловала Донну. Она не была уверена, кружилась ли у нее раньше голова от чего-то с такой же силой, как сейчас, возможно, чувство на охоте с сестрами было несколько похожим. Но Бэла была твердо уверена, что она бы не променяла это чувство ни на что другое в мире.       Потому что она абсолютно без памяти влюблена в Донну Беневьенто.