Запертые снаружи

*** Дамиано Проснувшись в 6 утра, Дамиано не мог с легкостью определить, что именно больше всего раздражает. Раздирающий звук ремонтных работ за окном, женские стоны наслаждения за стенкой, мысль про финальное выступление или отсутствие Кати в своей постели. За эти три дня он привык просыпаться с её теплом на кончиках своих пальцев, со своим именем на её губах, с её запахом в своих легких, с желанием послать весь чертов мир ради того, чтоб увидеть, как искренняя улыбка наполняет её глаза. Он развернулся на кровати и посмотрел на правую сторону, где любила спать Катя и его лицо стало померкло. Больше всего раздражало осознание, что Виктория была права. За эту ночь он придумал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Им надо лишь победить сегодня. Если Måneskin сегодня отгремит на всю европейскую сцену, то все закончиться: группа получит обещанное, а Дамиано — свободу. Не будет ни от кого зависеть. Не будет постоянных упреков. Не будет никакого давления. Дело оставалось за малым — разыграть свою партию по нотам. Телефон был завален сотнями сообщений о поддержке. Среди этого списка поступающих писем об удаче, Дамиано пропустил один короткий текст. Он тут же написал Кате, предлагая встретиться. Положительный ответ пришел незамедлительно. Воодушевленный своим планом, Дамиано после душа отправился к друзьям. Надо было еще раз прогнать номер, проверить детали, поговорить с прессой… В итальянской гримерке царила довольно приятная атмосфера. Все были готовы и от безделья разошлись по разным углам, время от времени комментируя какие-то новости. Даже Вик отложила свои нападки. Дамиано вошел в комнату, держа в руках диск с песнями крайнего альбома. — Никто не хочет прогуляться? — О чем ты? — Вик оторвалась от телефона, который им вручили волонтеры. Скоро они должны были выйти в прямой эфир в Инстаграме, якобы для привлечения внимания перед финалом. — Я хочу подарить кое-кому наши песни. Так сказать, международная дружба, — Дамиано выдержал прищуренный взгляд блондинки. — Группе Go_A с Украины, — как бы невзначай добавил он. — Отличная идея, — со вскриком поднялся Томас на ноги, — в первом полуфинале они просто разнесли всех. Итан что-то проворчал, соглашаясь с правдивостью слов гитариста. Виктория начала говорить в экран телефона, приветствуя всех на трансляции. Они выдвинулись в сторону украинской гримерке. Казалось, прошла вечность с тех пор, как Дамиано насмехался над Катей, которая гордо отстаивала свои временные владения. Тогда он не знал, как эта девушка изменит его жизнь. — Привет! — от четверых итальянцев было шума больше нежели от толпы. — Мы к вам! Катя стояла в дальнем углу, переговариваясь с Иваном. Игорь сидел на полу, листая журнал. Первым, кто оправился от внезапного появления гостей, был Тарас. Он любезно начал разговор. Но Дамиано не вслушивался: он смеялся, кивал, отпускал шуточки, но все было как-то на автомате. Его глаза пристально следили лишь за одной особой. — Это тебе… вам, — он протянул Кате диск. — Надеюсь наш альбом придется вам по вкусу. — О, спасибо большое, — Катя внимательно изучала список песен и улыбалась, будто бы это самая дорогая вещь в её жизни. — Послушайте, — начал Томас, — не могли бы нас научить… — он покосился на Дамиано в поисках языковой поддержке. — Можете нас научить вашей песне? Она настолько ошеломляющая, что мы не может не подпевать, — Дамиано рассмеялся, — только вот не знаем украинский. Виктория все время переводила камеру телефона с одного лица на другое. — Да, это было бы здорово! — Какой момент? — в комнате заиграл «SHUM», а Катя теперь внимательно рассматривала лица четверых молодых людей. — Заплетися, шуме, барвіночком, я тобі… — но итальянцы уже во всю просили медленно научить первому слову. — «За-пле-ти-ся», — Дамиано все это очень напоминало их уроки украинского, когда Кате было плохо. Кажется, она тоже вспомнила, что было после — её лицо покрылось румянцем. Память благополучно подкинула картинки их первой совместной ночи. Комнату наполнили слова «заплетиша», «заплетиса» и даже «запетлися». Она старалась не смеяться, но глаза все время выдавали её настроение. Дамиано настолько комфортно себя чувствовал в тот момент, что они в приподнятом настроении возвращались к себе, все еще напевая украинскую песню. Он совершенно не ожидал увидеть мужчину средних лет у себя в гримерной. Почва в тот момент ушла из-под его ног, а беззаботность осталась вне этих стен. — Вы? *** Катя Итальянцы зарядили их своей сумасшедшей энергией. Вся команда с позитивным настроем ступала на долгожданную сцену. Они должны выступать во второй половине концерта, а это значило, что можно сотню раз умереть и воскреснуть от волнения, которое, как бы ни хотелось, зарождалось в груди каждого участника. Кате хотелось поскорее все закончить, выступить, услышать оценки и осознать — они это сделали. Они сумели достойно представить свою страну. А лично, вокалистка, смогла найти в этом городе то, на что давно потеряла надежду. Любовь. Казалось, как в таком маленьком слове может поместиться весь спектр эмоций и чувств, которые возникали при виде Дамиано? Ответ на этот вопрос она могла найти на дне его глубоких, как океан, глаз, могла найти в голосе, когда он трепетно произносил её имя, могла найти на кончике его языка, который с каждым разом претендовал завоевать её всю целиком. Стоя перед микрофон, она вдруг осознала, что это конец. Конец их пребывания в Роттердаме, конец постоянным подготовке и репетициям, которые ей так полюбились, конец отношениям с Дамиано… Нет, нет, нет. Не думай об этом сейчас. Вы с ним продолжите общаться и встречаться после. Но какое это «после»? Будет ли там место нежным пробуждениям в одной постели, выпечки с корицей и музыке, льющейся с её плеера? Будет ли в этом «после» место самой украинке? От этого внутренние органы сковало, а мурашки пробежались по телу. А потом она запела. Громко, паранормальное, исключительно и до жути таинственно. Пела как в последний раз. Чувство свободы проникло под кожу, в вены, в косточки. За эти три с чем-то минуты Катя старалась передать всю себя. Зал буквально затопил её аплодисментами, чувство победы над собой сбило с ног, а грудь наполнялась воздухом, который отпустил и перестал давить. Они сделали максимум. Перед выходом итальянцев Катя решилась на самый свой безрассудный поступок за всю свою жизнь — она последовала за ними за кулисы. Из-за угла было слышно итальянские фразы, чей-то смех. Она завернула и увидела, как каждый участник настраивается на игру. — Дамиано? — на нее сразу же обернулось четыре головы. — Можем поговорить? — Катя все оставалась возле угла. — Конечно, — к её удивлению, парень старался не смотреть на девушку. — Дамиано, — Виктория взяла его за руку, предостерегающе смотря. — Время еще есть, — как-то сухо произнес фронтмен. Катя дождалась, когда они скроются с виду остальных, и поцеловала его. Этим поцелуем она вкладывала всю свою душу, свои чувства, свою любовь к нему. А Дамиано целовал её в ответ неистово, дико, безудержно. Словно она была его зависимостью. Под своими ладонями Катя ощущала, как напряглось его тело. — Я люблю тебя, — тихо выдохнула она ему в губы. Она продолжала покрывать его лицо короткими поцелуями, но не получив ответа, она подняла свои глаза вверх. Взгляд Дамиано исказился болью. Грызущей, ломящей, щемящей. Катя отступила на шаг. — Что? — она не могла спокойно наблюдать, как в его душе что-то надорвалось. — Что случилось? — Катя, я… — но тут они оба услышали, как объявляют их группу. Дамиано не оставалось ничего другого, кроме как последовать на сцену, оставляя за собой тянущийся шлейф недоговоренности. Катя точно знала: что-то произошло с тех пор, как они покинули их гримерку. Ярким доказательством был этот поцелуй — Дамиано будто бы прощался с ней. Спустя два напряженных часа они все вместе праздновали победу Måneskin. Она и сама искренне радовалась за своих фаворитов. Она до сих пор не могла поверить, сколько людей проголосовали за Go_A. Пятое место было для них сродни победы. Все поздравляли, обнимали, плакали. А победители были окружены десятками камер и фотоаппаратов. Её друзья и украинская делегация давно отправились праздновать, но она решительно отказалась. Катя сидела на маленьких диванчиках недалеко от зала, где проходила пресс-конференция с победителями. Сидела и смотрела в одну точку, пока мозг лихорадочно перебирал возможные варианты. А может она просто себя накручивает? — Можно? Катя подняла голову и увидела Джона. Ей стало немного стыдно, ведь за все время она не могла найти подходящий момент, чтобы переговорить с ним. — Да, конечно, — несколько минут они сидели в тишине. — Поздравляю, кстати. Ты отлично выступил. — Да, спасибо, вы тоже, — он немного замялся. — Я хотел извиниться за… За случившееся. Мне не стоило так поступать. — Джон, я правда не знала, как тогда поступить. Ты правда очень много значишь для меня, — в её горле немного пересохло, отчего ей казалось, что она режет воздух словно ножом. — Предлагаю забыть всю эту историю. И в качестве извинений приглашаю тебя в Берн. Ты просто должна увидеть этот город! — Только после того, как ты приедешь к нам в Киев! — она рассмеялась. Да, вернуться к обычному стилю общения было проще простого. Они провели еще с полчаса, обмениваясь новостями, комментируя сегодняшние выступления, сравнивая своих фаворитов. Толпа повалилась из двери, привлекая её внимание: — Прости, Джон, но мне уже пора, — она быстро обняла его. — До встречи! Катя поспешила за толпой, точнее за теми, кто находился в её эпицентре. В нос резко ударил запах спиртного, все смеялись, а Дамиано вообще был практически голый с его рваной штаниной. В целом она не была удивлена таким эксцентричным поведением, ведь это был стиль Дамиано Давида. Пока с ним фотографировались различные люди с кубком победителей, Катя глазами нашла Викторию и поспешила к ней. — Поздравляю с победой! — Спасибо, вы тоже очень достойно выступили, — от слез её макияж немного потек, оставляя темные струйки. — Мы так долго к этому шли. От Дамиана ни на шаг не отходил высокий мужчина средних лет, с едва тронутыми седыми волосами. Его костюм выглядел как влитой, а ботинки сверкали ярче сережки в правом ухе. От него веяло богатством и властью еще за километр. — Кто он? — Катя кивнула на этого мужчину. Виктория замялась. Было видно, что ей некомфортно обсуждать данного мужчину. — Это… это мистер Солери. Он наш, скажем так, спонсор. Благодаря ему у нас были финансы на костюмы, декорации, инструменты, — Вик внезапно начала рассматривать белую стену, будто бы на ней висела сама Джоконда. — А еще он… — гитаристка запнулась. — Что он, Вик? — сгорала от нетерпения украинская вокалистка. Её пульс участился, а дыхание сбилось. — Кто он? — Катя, прости меня, но ты должна знать, — блондинка перевела свой кристально чистый взгляд и проговорила: — Он отец Джорджии, невесты Дамиано. Стены закружились перед глазами Кати, а в ушах появилась оглушающая тишина. Как бы она не старалась, одна слезинка предательски соскользнула вниз по щеке. И еще одна. И еще. Наверное, в этот момент с груди вырвался всхлип, ибо тогда она встретилась взглядом с Дамиано. Его взгляд полностью олицетворял то, что твориться у неё в душе. В этом немом разговоре он мог отчетливо слышать мольбу о помощи. Ведь это разбивалось её сердце.