From Harrenhal, With Love

Я не возражаю против твоего присутствия.       «Как будто», подумала Арья, «в этих словах было что-то большее».       Она начала убирать со стола, пока лорд работал, сосредоточенно нахмурив брови. Учитывая, что перед ним скопилось огромное количество бумаг, на то, чтобы разобраться с корреспонденцией, уйдут дни. Арья выполняла свои обязанности, но, время от времени, её взгляд возвращался к лорду, к тому, что он сказал. Я не возражаю против твоего присутствия.       Это маленькое заявление подразумевало нечто гораздо большее: лорд Тайвин признал, что ему приятно её общество, и уже некоторое время она знала его слишком хорошо, чтобы истолковать это как-то иначе.       А потом она его вообще не узнала.       Сегодняшнее поведение лорда было странным, исключительным даже для этих их странных отношений. Разговор, просьба снять его доспехи, улыбка — ничто в этом не было обычным. Улыбка в зеленых глазах до сих пор стояла перед глазами, как послесловие, впечатавшись в её веки.       Отложив посуду, Арья устроилась в удобном кресле у горящего камина рядом с рабочим столом и попыталась читать, но не нашла в этом ничего радостного. Тогда она просто уставилась на пламя, от чего очень скоро устала.       Беспокойство овладело её мыслями и сердцем.       При обычных обстоятельствах девушка начала бы погружаться в царство своих снов, которые могли бы занимать её часами. Но сейчас у неё не было права терять контроль, не в его присутствии.       И все же постепенно это произошло.       Мечты и фантазии Арьи вырвались из ночной тьмы, а израненное в боях лицо Ланнистера проявилось в пламени. Если бы у нас не было этих разговоров, мы бы не сидели здесь и не обсуждали разговоры, которые нам не следовало вести в прошлом.       Вспомнив эту фразу, Арья улыбнулась. Интонация его голоса, шутливая нотка и улыбка, которую ей подарили, — уникальны в своем роде. В последнее время она часто замечала, как лорд улыбается в её присутствии.       Вместе с этим осознанием пришли и другие воспоминания, чувства, что она испытывала, когда стояла рядом с Ланнистером сегодня: странная нервозность в животе, тепло его кожи, просачивающееся сквозь одежду.       Время шло и шло, а её мысли продолжали блуждать вдалеке от тела. Арья всегда старалась контролировать свой блуждающий ум, особенно когда злилась, грустила или была очень счастлива, когда ей не хватало сна или она испытывала облегчение.       Сегодня было все сразу.       Вот только что-то похожее на комфорт поселилось в её внутренностях, стоило вспомнить встречу на балконе, тепло в зелёных глазах, прикосновение больших рук. Утешение напомнило ей о Винтерфелле, о вечерах, проведенных у огня, когда снаружи завывал ветер.       Старк впервые почувствовала себя так после того, как покинула Винтерфелл.       Она погрузилась в воспоминания, пока лорд Тайвин работал без устали, отвечая на письмо за письмом. И вдруг его голос прорезал мирную тишину, словно лезвием.       — Ты снова пялишься… — Предостерег он со строгим выражением лица.       Арья вздрогнула, словно от удара, и пузырь ее воспоминаний разбился, как стекло. Она понятия не имела, как долго лорд наблюдал за ней, и как долго она не обращала внимания на окружающее.       Рефлекторно девушка открыла рот, чтобы отрицать, но её перебили.       — Даже не пытайся лгать мне прямо в лицо, — суровость голоса Тайвина соответствовала его глазам.       Стыд и страх закрались в горло Арьи, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить их. Вскоре её лицо стало пунцовым от смущения.       Отложив перо, мужчина выпрямился, сузив глаза, и уставился на неё.       Арья откинулась на спинку стула, не в силах унять дрожь в руках.       — Мне интересны твои мотивы, девушка.       — Что? — Пролепетала Арья, широко раскрыв глаза от страха.       — Ты так внимательно изучаешь меня, чтобы выбрать подходящий момент и вонзить в меня клинок? — спросил мужчина, выделяя каждое слово. Его голос теперь был холодным до глубины души.       Закончив свой вопрос, он наклонился и поднял пару сапог — её старых сапог — вместе со спрятанным ножом.       Мир девушки внезапно остановился, а вокруг воцарила кромешная тьма. Семь кровавых адов.       Семь адов!       Это не могло быть правдой, не должно быть правдой, что именно лорд нашел её сапоги с ножом, и все же это было так. Голос Ланнистера продолжал звучать в голове девушки, как эхо ночного кошмара.       Долгое время это был один из её самых охраняемых секретов, и теперь он знал, черт возьми, знал.       Первой реакцией Арьи был шок, затем беспомощность, поскольку лорд явно ждал ответа. Затем она разозлилась на себя: за то, что оставила свои вещи без присмотра; за то, что попала в ловушку, которую он так тщательно расставлял сегодня.       Позволив такую близость и потворствуя разговору, он успокоил её мысли, заставил ослабить бдительность, пока она не почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы погрузиться в свои мечты. Каждая его мысль и действие были точно рассчитаны, как у льва, который ждет идеального момента, чтобы убить свою жертву.       Арье захотелось ударить себя за глупость, за то, что она так доверяла ему, а потом злоупотребила своим доверием. Горячие слезы навернулись на глаза, и она изо всех сил старалась не дать им упасть. Меньше всего ей хотелось, чтобы лорд видел сейчас её слезы.       — Итак? — спросил он, барабаня пальцами по столу.       Арья сглотнула, а её горло сжалось.       Слова Ланнистера были правдой: в первые месяцы работы виночерпием не проходило и часа, чтобы она не представляла себе смерть главного врага в мельчайших подробностях.       Арья на секунду опустила глаза, но потом снова подняла голову, выдержав его взгляд. Несмотря на свою гордость и страх, она знала, когда терпит поражение. Она могла лгать и извиваться, как змея, в паутине лжи, которую сплела, и, возможно, ей удастся продержаться день или даже дольше. Но в один прекрасный момент он узнает правду.       — Да, — дрожащими руками она налила себе чашку вина, признаваясь.       На лице Тайвина мелькнула короткая улыбка, после чего эмоции снова скрылись.       — Интересно… — Заметил он, но тут же замолчал.       Это слово глубоко засело в сознании Арьи. Она моргнула, совершенно не понимая его реакции.       Почему, семь адов, он улыбнулся, и почему, черт возьми, не вышвырнул её немедленно?       — Что? — Спросила она с сузившимися глазами, даже не потрудившись добавить соответствующее обращение. Лорд тоже не стал её поправлять.       — Ты говоришь о прошлом, девушка. Вот и все, — в зелёных глазах отразилось веселье. — Это означает, что сейчас ты уже прошла этот этап.       Арье захотелось плакать и истерически смеяться одновременно.       — Семь адов, — прошипела она, очень злясь на себя за то, что попала в очередную ловушку. — Что за чушь?       — Следи за языком в моем присутствии, — проворчал мужчина в назидание.       Арья не сдавалась, скрестив руки перед собой.       — Вы тоже пялитесь на меня, — огрызнулась она, как капризная девчонка, хотя прекрасно знала, что этого делать не следует. Даже если это было правдой, слуга не должен был так обращаться к своему господину.       К её удивлению, он не стал делать ей замечание.       — Я никогда не мечтал убить тебя, — Тайвин пожал плечами и поднялся со своего места.       Арья не смотрела на него, но все равно замечала, как он идёт к ней. Она догадалась, что в его ответе было нечто большее: он не ответил на её вопрос, но и не уклонился от него.       Не обращая на неё внимания, Тайвин сел в кресло у камина, скрестив ноги.       — В твоих мыслях… как ты себе это представляла?       Арья на мгновение закрыла глаза, глубоко вздохнув.       — Не кухонным ножом, — сказала она с некоторым вызовом, глядя на него уголками глаз.       — Я надеюсь. Хотя было бы интересно узнать, какую замечательную историю все придумают, чтобы скрыть правду, — лорд рассмеялся. Иллюзии и обман. Ложь.       Арья должна помнить об этом, чтобы не попасть в ловушку снова.       Чем большее расстояние отделяло её от Ланнистера, тем лучше. Она пыталась, но это было трудно — сидеть вот так.       Эмоции снова понеслись вскачь. Страх сменялся отвращением к себе и облегчением, а затем снова возвращался к страху, превращаясь в неизбежную петлю.       — Итак? — спросил Тайвин, но девушка все ещё отказывалась смотреть на него.       В то время, как другие погрязли бы во лжи и бросили бы поверхностный намек, чтобы отвлечь внимание, Арья дала бы ему ответ, который он искал. Но прежде она хотела понять, что побудило его задать этот вопрос.       — Почему? — спросила Арья, прижав ладони к бедрам, чтобы они не дергались. — Почему вы хотите знать?       Уголком глаза она заметила, как тонкие губы скривились в улыбке, и лорд расслабленно откинулся в кресле. Это напомнило ей о том дне, когда он позволил ей поиграть со своим кинжалом.       — Потому что это расскажет мне кое-что о тебе, — сказал он через некоторое время, разгорая новое любопытство в Старк.       В его словах был смысл, и они не были похожи на то, что сделала бы она. И, возможно, это помешает ему задать вопрос, которого она боялась больше всего: почему? Почему ты хотела меня убить? На этот вопрос у неё не было честного ответа — только ложь.       Любая ложь влечет за собой долг перед правдой.       В один прекрасный момент он раскроет всю её ложь, даже ту, которой она боялась больше всего. Но таковы правила мира — этого мира, его мира. Прежде чем это произойдет, она должна была сбежать. Иначе ей не выбраться, оказавшись в ловушке этого мира — в львином логове.       Арья живо вспомнила, как каждую ночь зажигала свечу, чтобы потанцевать с кухонным ножом по своей маленькой комнате; вспомнила, как эти фантазии перестали служить цели, как ей хотелось сделать это руками, обхватить пальцами его горло, пока его лицо не посинеет.       — Руками, — призналась девушка, надеясь, что он не станет выпытывать у неё ещё один секрет, если она ответит правдиво. — Голыми руками.       Раздавшийся смех заставил Арью резко прекратить свои переживания.       — Ты уверена, что сможешь дотянуться, чтобы задушить меня? — спросил Тайвин, потянувшись к графину с вином на маленьком столике.       У Арьи открылся рот. Такой реакции она ожидала меньше всего.       — Если постараться, то можно, — надувшись, ответила девушка.       — Удачи в попытках, — усмехнулся он, наливая себе бокал вина, а затем спросил: — И никогда ядом?       Вопрос поверг Арью в недоумение. Разве он не злился на неё?       На её признание?             На все остальное?       В голове снова все завертелось, потому что это… это напоминало разговор, подобных которому у них было множество в прошлом. В зелёных глазах не было недоброжелательности, ни гнева, ни ненависти, только любопытство. От этого было так трудно не позволить себе расслабиться и принять возможность, которую он ей предлагал.       Девушка покачала головой в ответ на вопрос. Использовать яд, даже если бы он у неё был, не имело смысла — расстояние было слишком велико.       — Почему? — Поинтересовался Ланнистер, потягивая вино и не сводя с девушки глаз.       Арья вдохнула и выдохнула.       Разговор переходил на опасную почву, и она вспомнила о старых традициях Севера, которые исповедовал её отец.       Если ты хочешь лишить человека жизни, ты обязан заглянуть ему в глаза, увидеть страх и выслушать последние слова.       — Это оружие труса.       Она не была трусихой, не стала отступать и уклоняться от вопросов.       — Тем не менее, яд эффективен, — Тайвин покачал головой. — Ты не можешь отрицать свои северные корни, даже если попытаешься. Смерть есть смерть, и ни один способ убийства не благороднее другого.       И хотя горло Арьи сжалось ещё сильнее, он просто оставил все как есть.       Наступила тишина, словно занавес в спектакле. Она не была неудобной или неловкой. Просто… странной.       Через некоторое время, усмирив свой смятенный разум, Арья собрала все свое мужество.       — Может ли милорд позволить мне задать вопрос в ответ? — Спросила она, удивленная своей внезапной вежливостью.       Ланнистер наклонил голову, глядя на неё.       — Если ты не станешь повторять то, что уже спрашивала, то да.       Девушка заговорщически ухмыльнулась. Она не хотела и не собиралась. Для этого Арья слишком хорошо знала своего лорда, знала, какие у него есть пределы.       — Почему милорд убил того человека? — спросила она так, словно это было самым обычным делом.       Этот вопрос не давал ей покоя с того самого дня, когда все произошло. Она прекрасно знала, что Ланнистер не совершает необдуманных поступков и при любой возможности платит кому-то за выполнение неприятных заданий: армии монстров.       Так почему же он сделал это сам?       — Почему из всех вопросов ты выбрала именно этот? — Прозвучало вместо ответа.       Арья ухмыльнулась, чувствуя гордость. Она ожидала такой реакции.       — Потому что ответ расскажет мне кое-что о вас.       Ухмылка лорда Тайвина совпала с её ухмылкой.       — Предположительно, да, — ответил он, потирая подбородок.       — И что? — спросила девушка, закидывая ноги на стул так, что её бедра оказались прижаты к груди.       — Все довольно просто, — начал лорд, не обращая внимания на её манеру сидеть неправильно. — Я не терплю лжи обо мне и моей семье, не люблю сплетни и слухи, а также, как тебе хорошо известно, не терплю грубых и некультурных выражений.       Внезапная пауза была нехарактерной, и Арья заподозрила, что за ней кроется нечто большее.       — Это все, милорд?       — Нет, — Тайвин покачал головой.       Это простое высказывание повисло между ними, отчего Арья вся задрожала.       — Сегодня я говорил, что для защиты того, что дорого, что стоит защищать, нужны решительные действия.       Арья шла по опасной земле и хорошо это знала. Но это ее не останавливало, никогда не останавливало, особенно сейчас, когда она была уверена, что её все равно выгонят со службы.       — Я вам дорога?       Слова Арьи были дерзкими, она заслуживала того, чтобы её как следует избили, — по крайней мере, основательно отругали. Но лорд лишь закатил глаза, прежде чем ответить.       — Как ни странно, я вынужден признать, что так оно и есть.       На лице мужчины промелькнуло что-то похожее на смущение. Арья растерялась, не зная, что с этим делать. Она не хотела нарушать ход беседы и молчать, понимая, что её шансы сегодня уникальны. Поэтому она продолжила задавать неуместные вопросы.       — Это стало причиной отъезда из Харренхолла?       — В лес?       Их глаза встретились на расстоянии. Они отвлекали, особенно сейчас, и девушка боялась, что он видит её насквозь. Арья моргнула и быстро отвела взгляд.       — Да.       — Тоже да, — кивнул Тайвин, и в его голосе прозвучала ранимость, которой она никогда раньше не слышала. — Иногда пространство становится замкнутым, несмотря на свою необъятность, и все вокруг словно сжимается, как удушающая рука. Возможно, тебе это знакомо.       Лорд был прав, она испытывала это снова и снова, пока была заперта в Харренхолле. Винтерфелл никогда не был таким. Там она могла бродить по своему усмотрению и к ужасу септы Мордейн.       — Да, — призналась девушка спокойным голосом. — Кроме Богорощи мне некуда пойти, если я не хочу быть в своей комнате.       — Так я и думал. Я склонен рассказать тебе правду о своем решении, но, чтобы ты поняла его, тебе следует сначала узнать некоторые вещи, — добавил он, поднимаясь. Арье показалось, что его кости хруснули, как старые деревянные доски, как будто в кои-то веки он признал свою слабость, вызванную возрастом.       — Я не дура, — ответила девушка, когда лорд отошел.       Ланнистер бросил на неё взгляд через плечо и поднял брови.       — Я никогда не говорил, что ты такая.       Это заставило её снова вздрогнуть.       Пока Тайвин шел к маленькому столику, девушка не сводила глаз с его спины, любопытствуя, что он будет делать. Взяв пустой лист бумаги и перо, он снова сел и поставил предметы на маленький столик, переставив кубки и вино. Только тогда до Арьи дошло значение их положения: вино, огонь и близость. Его неформальный наряд: черная рубашка, открывающая слишком многое…       Арья быстро отвела взгляд, опасаясь, что лорд заметит, как она внезапно оказалась поражена. Однако если Ланнистер и заметил что-то, то решил не обращать на это внимания.       — Какими бы сложными не казались человеческие эмоции, они просты, — начал он, наливая себе ещё вина. — Любовь, ненависть и отвращение, перемены и потери. То, как мы реагируем в определенных обстоятельствах, соответствует определенным закономерностям.       — Как? — Арья все еще смотрела на огонь, пытаясь понять, что он говорит. — Каким закономерностям?       — Не будь такой нетерпеливой, — он рассмеялся.       Девушка кивнула, прикусив губу, чтобы не прерваться снова, в то время, как по её рукам побежали мурашки.       — Ненависть — это совсем другое дело, поскольку она может быть очень личной и поэтому редко подчиняется определенным закономерностям, — сказал лорд, и Арье стало любопытно, что ещё он объяснит. — А вот для перемен и горя личные факторы не играют такой большой роли. В этих эмоциях есть своя закономерность.       Он наклонился к столу и начал рисовать на бумаге черными чернилами. Старк повернула шею, чтобы получше рассмотреть рисунок, ожидая чего-то необычного. Но на бумаге не было ничего особенного. Простая кривая с подъемами и спусками, которую он разделил на участки, обозначенные следующими буквами: Ш, О, Н, Р, Д, Э и И.       Это не имело никакого смысла.       Арья посмотрела на лорда, потом снова на бумагу.       — Что это должно значить?       — Квинтэссенция человеческих реакций на новые ситуации.       С этого момента она не смела отвести взгляд ни на секунду, даже если сомневалась, что поймет хоть что-то из этого.       На лице Ланнистера был неподдельный интерес, желание научить её, побаловать — такая честность в его глазах, что у неё в животе заплясали тысячи бабочек.       — Какое начало кривой? — Ей пришлось бороться за то, чтобы не выдать себя.       — Все просто, — Тайвин постучал концом пера по бумаге. — Шок. Первая реакция на значительные перемены — это шок. Обычно он не длится долго. За первой фазой сразу же следует отрицание, неверие. В зависимости от изменений, человек может быть не в состоянии полноценно функционировать на этой стадии.       Арья взглянула на его губы. Неожиданно в этом появился смысл, и она попыталась соотнести его объяснения с прошлыми событиями и тем, что она чувствовала после них. Самым значительным изменением в ее юной жизни стала поездка в Королевскую Гавань. Она была потрясена, не могла поверить, что все это стало реальностью. Она то бушевала, то плакала, разочарованная своей судьбой и самим миром.       — «Р» значит «разочарование»?», — поинтересовалась она.       — Именно!       Лорд Тайвин сказал это с таким энтузиазмом, что Арья почувствовала гордость, и это сделало её смелой. В тишине, которую он предоставил, чтобы переварить информацию, она начала размышлять о своем поведении за последние недели в Харренхолле.       Пока все совпадало. Её первоначальный шок, когда она поняла, что её ненависть постепенно рассеивается, становится менее интенсивной, превращаясь в нечто совершенно иное. Как она отрицала это и как злилась на себя за всю эту ситуацию. Даже вопрос Якена Х’гара о том, готова ли она, вписывался в эту картину.       Мысли Арьи кружились и кружились, извиваясь, как змея: все сразу и слишком быстро, чтобы она могла уловить их.       В это безумие снова вклинился голос лорда Тайвина.       — Не редкость застрять на стадии разочарования, и есть много тех, кто так и не преодолеет её, смирившись с отчаянием в яме депрессии. Однако как только разочарование и депрессия преодолены, кривая меняется и переходит на более позитивный уровень. Происходит экспериментирование, то есть осторожное взаимодействие с новой ситуацией; тестирование воды перед принятием окончательного решения. Последняя и заключительная стадия — интеграция, которая означает полное принятие новой ситуации.       «Семь адов».       Ничто не могло помешать Арье открыть рот и расширить глаза. Теперь всё, что лорд когда-либо говорил, всё, что он когда-либо делал, вдруг обрело смысл. Те времена, когда он проявлял к ней доброту, но вскоре отступал, словно совершил грубую ошибку. Как он потакал ей, все больше и больше с течением времени, заботливо вовлекая в свои дела.       У неё на уме была сотня вещей, о которых она не сказала ни слова. Арья не доверяла своему голосу, не доверяла своим мыслям.       Было так очевидно, в какой фазе они находятся, просто фазы не совпадали. Арья была уверена, что она все ещё застряла на стадии эксперимента, в то время, как он за последние два дня достиг стадии принятия решения. В противном случае, он давно бы отослал её. Но что это значало для неё?       Для них?             Для того размытого, неопределенного состояния их отношений, если их вообще можно так назвать? Война будет продолжаться. И они тоже.       По большому счету, эти вопросы не имели большого значения, но для Арьи в тот момент они имели огромное значение. Теперь она, наконец, поняла его.       Это заставляло её чувствовать гордость и, в то же время, пугало до смерти. Арью пугала личность, в которую она превратилась: её эмоции, чувства, надежды и мечты. Она не осмеливалась размышлять дальше, боясь того, что может обнаружить в дальнейшем.       — Почему вы все это знаете?       — Потому что я стар? — Сказал лорд с некоторым весельем, а затем продолжил уже более искренне. — Личный опыт. И очень ценный свиток в библиотеке Староместа, который мейстер однажды одолжил мне, когда я пытался справиться с горем.       Не было нужды спрашивать, о каком горе он говорил. Арья и так знала, потрясенная его признанием. Горе считалось слабостью, чертой, которая не ассоциировалась с ним. И все же он признался, что смерть жены повлияла на него, а, возможно, и продолжает влиять. Арья почувствовала, как в её жилах закипает сострадание — не менее странное чувство, если подумать: сострадание к человеку, которого она так часто хотела убить.       — Тебе бы там понравилось.       — В Староместе?       — Да.       Конечно, она и раньше слышала о великом городе Староместе в устье реки Медовичка, о Цитадели, где обучались будущие мейстеры. Слышала она и о гигантской библиотеке, и о том, что зачастую небо там бывает черным от ворон, слетающихся со всех уголков Семи Королевств.       Только… она не могла раскрыть ничего из своих знаний.       Впервые Арья пожалела, что не может говорить правду; не может рассказать ему, кто она и что её определяет; не может поведать о своем горе и печали; об ужасах, свидетелем которых она стала.       Но так как Арья не могла этого сделать, то притворилась, что ничего не знает.       — Почему?       — В Цитадели хранится огромное количество информации: книги, свитки, рисунки — все, до чего дотянется глаз. Если что-то существует, ты найдёшь это здесь. Но не только от количества книг захватывает дух, но и от оформления библиотеки, — пояснил лорд Тайвин, и девушка позволила себе отправиться в очередное путешествие.       Арья чувствовала запах этих книг и видела, как пыль клубится в просторных залах, пока ждала продолжения.       — Было бы неразумно использовать факелы в помещении, заполненном таким количеством бумаги и пергамента. Отфильтрованный дневной свет падает в него через цветные стекла окон, не похожих на те, что в Великой септе Бейлора в Королевской Гавани. Чтобы осветить все вокруг, в центре висит массивная конструкция, состоящая из линз и зеркал, которые увеличивают и равномерно распределяют свет.       — Должно быть, это волшебное место.       Девушка уже мечтала отправится в дорогу. Когда-нибудь, после окончания войны, она отправится в Старомест и Браавос, за Узкое море — она хотела увидеть так много мест. Но, прежде всего, она отправится на Север: к себе домой и дальше, на Стену, к Джону.       — Это так, — согласился Тайвин Ланнистер. — Все будущие мейстеры проходят многолетнее обучение в Цитадели Староместа, прежде чем поступить на службу в один из Великих Домов. Завершить обучение там — это достижение: преуспеть и одержать победу над столькими другими.       Арья вспомнила мейстера Лювина в Винтерфелле и великого мейстера Пицеля в Королевской Гавани. Два человека, обученные одному и тому же искусству познания, и все же разные, как день и ночь. Влияние Королевской Гавани, лжи, интриг и злобы.       — Вы скучаете по ней? — Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить.       — По чему скучаю? — Поинтересовался он, наклонив голову.       — По Королевской Гавани, — ответила она, не имея возможности отказаться от своего глупого вопроса.       — Нет, — Арья вздрогнула от неожиданной резкости в голосе, но лорд не дал ей времени на раздумья. — Ну, возможно, такая реакция была слишком резкой, — поправил он, извиняюще улыбнувшись. — Сейчас я совсем не скучаю по Королевской Гавани, но жить там — мой долг, и это то, что мне нравится. Однако было время, когда я наслаждался этим, не считая долга.       — До того, как Эйерис сошел с ума? — спросила девушка, чувствуя, что, возможно, не должна была этого делать.       На мгновение в зелёных глазах мелькнула боль, сменившаяся сильной усталостью. Возможно, она была там все время, и Арья просто не замечала её, но теперь она увидела, и чувство вины подкатило к её горлу.       — Да, — честно ответил он. Это лишь усугубило чувство вины Старк. — Но рассказ об Эйерисе Таргариене, возможно, лучше посвятить другому вечеру. Я слишком долго пренебрегал своим долгом перед королевством.       Тайвин встал и поднял наполовину наполненную чашку. Но, прежде чем уйти к своему столу, он посмотрел на неё. Медленно. Снисходительно. Не отстраняясь, как обычно делал, когда уставал. Это произошло так неожиданно, что у Арьи перехватило дыхание.