From Harrenhal, With Love

      Если бы мир за окном превратился в руины, осыпаясь пеплом, Арья бы этого не заметила.       После того, как лорд Тайвин оставил ее, вернувшись к своим обязанностям, она все еще оставалась в ловушке, охваченная водоворотом эмоций, вызванных сегодняшними откровениями. Арья беспомощно и растерянно смотрела на пламя, не в силах что-либо понять. В чем он только что признался?       И почему?             Чему она была свидетелем?       Доброта, улыбка, то, как он был открыт с ней так, как никогда раньше, и как делился своими эмоциями, выходя за рамки нормальности. В то же время всего этого казалось недостаточно, чтобы попытаться расшифровать значение. Однако сегодня не было нужды в понимании — он был ясен и точен, а слова казались тщательно подобранными.       Поэтому Арья продолжала сидеть в кресле перед камином, погрузившись в свои мысли. Её ноги уже давно перебрались на него, позволяя подбородку удобно устроиться на коленях. На этот раз лорд не стал ругать её за то, что она неправильно сидела, будучи слишком занятым обязанностями, которыми так долго пренебрегал.       При воспоминании о том, как Ланнистер позволил ей снять с него доспехи и как объяснил причину ухода в лес, Арье стало… тепло, по-своему уютно. В мире, залитом кровью, его честность помогала ей чувствовать себя в безопасности; он помогал ей чувствовать себя в безопасности.       Монотонный скрип пера по бумаге медленно погружал Арью в дремоту, а тепло огня лишь усиливало чувство комфорта.       На неё нахлынули лелеемые воспоминания обо всех их разговорах: о Браавосе и Железном банке; о том, почему он так давно купил набор Кивасса, желая научить Джейме стратегии; как признался в своей усталости и похвалил, когда она очистила и перевязала ему руку…       Тепло обхватило её лицо — Арье было жарко, и в то же время она задрожала, вспомнив, как ее рука прижалась к его руке. Прикосновение было кратким и невинным, едва ли достаточным, чтобы вызвать такую ​​сильную реакцию. Однако причина появления шрама была совсем не невинной. Теперь она это знала.       — Я дорога тебе? — спросила она.       Он был с ней предельно откровенен. Возможно, впервые в жизни.       — Как ни странно, но, возможно, так оно и есть.       Вспомнив, как она стояла на коленях рядом с лордом, Арья пожалела, что её пальцы не задержались на его руке чуть дольше. Если бы у нас не было этих разговоров, мы бы не сидели здесь и не обсуждали разговоры, которые нам не следовало вести в прошлом.       При воспоминании об этих словах её тоска только усилилась, а по рукам и бедрам побежали мурашки. Воспоминания вернули её в Богорощу, позволяя увидеть себя рядом с деревом. Жар ласкал её горло, будучи то легким, то дразнящим. Арья почувствовала, как драконий огонь заструился по венам, когда этот жар двинулся к её скулам и рту. Уходи, пока я не забылся.       Неужели он имел в виду именно это? Поцеловать её с такой осторожной нежностью?       Прижаться губами к её губам, отчего мир Арьи стал бы ярче, чем когда-либо.       В действительности же серые глаза были тяжелыми, пока девушка боролась за то, чтобы держать их открытыми. Ёе взгляд был прикован к лорду Тайвину, который сидел за маленьким столом и писал, писал и писал, как сумасшедший, сосредоточенно нахмурив брови.       Лорд Тайвин выглядел усталым, он сам признался в этом, но продолжал работать с самоотверженностью, достойной восхищения. Когда на кону стоял мир, а вместе с ним и его наследие, личные дела не имели никакого значения. Долг гнал его вперед, заставляя работать до поздней ночи. Он заставлял его отказываться от сна и всех эгоистичных желаний.       В каком-то смысле это было несправедливо. Вместо того, чтобы провести свои серебряные годы в золотом и стабильном времени, они стали багровыми от залитого кровью и войной Вестероса. Арья знала, что его переполняет тоска по дому, Утесу Кастерли, и, возможно, по миру.       Утёс Кастерли — родовая резиденция дома Ланнистеров, возвышающаяся над бушующим морем, был священен для её лорда. Там хранились воспоминания о лучших, счастливых днях, когда леди Джоанна была ещё жива. Место, которое можно назвать домом…       Арья подумала, что это совсем не похоже на ее собственную тоску по Винтерфеллу, и задалась вопросом, были ли его воспоминания об Утесе столь же прославленными, как и ее собственные. Возвращение в Утёс Кастерли в ближайшее время для спокойной жизни было для него так же недостижимо, как и ее возвращение в Винтерфелл. Однако это не мешало им мечтать. Кем же он был в глубине души?       Что скрывалось под этой ледяной маской, холодным взглядом и репутацией, которую он приобрел за долгие годы? В нем и вокруг него царила тьма. Осталось ли в нем тепло?       Кем он был?             И кем была она для него?       Когда усталость окончательно одолела её, сны завололи сознание, как пелена.

***

      На волнах разгневанного моря плясали пенные короны.       Темные грозовые тучи низко висели на небе, предвещая дождь, который смешается с брызгами волн. Глубокий гул, отдающийся эхом, напоминал рычание льва и соответствовал очертаниям самой горы — присевшего льва.       Арья уже давно потеряла всякое ощущение времени и пространства. Несмотря на то, что она никогда здесь не была, она сразу же узнала это место. Замок, превосходящий все, что она видела, превосходящий все, о чем она когда-либо читала и смела мечтать.       Должно быть, это Утёс Кастерли.       Харренхолл был невероятно огромен, примерно в три раза больше Винтерфелла, хотя большая его часть с годами обветшала. Его Зал Ста Очагов, на удивление сохранившийся, был настолько велик, что мог бы вместить всю свиту лорда Тайвина для праздневства — только вот развлечения были последним, чего Тайвин Ланнистер когда-либо хотел. И хотя Арья уже привыкла к его размерам, время от времени она все равно вспоминала рассказы старой Нэн о том, как в залах Харренхолла могли бы легко вместить великанов.       Утёс… он была гигантским, совсем другим по сравнению с любым другим замком в Семи Королевствах. В то время, как Харренхолл превратился в груду развалин, Утёс Кастерли был ярким и живым, кишащим людьми всех мастей.       Она заметила кузнецов, моряков и торговцев, занимающихся своими делами, служанок и дам, разгуливающих по улицам в ярких одеждах Западных земель. Дубовые ворота и железные решётки охраняли каждый выход из скалы, защищая от любой угрозы.       Арья вспомнила прочитанную цитату Висеньи о том, насколько она благодарна Лорену Ланнистеру за открытый бой на Огненном Поле. Она сомневалась, что даже драконий огонь сможет причинить Кастерли хоть какой-либо вред.       Как только Арья миновала гигантские ворота, перед ней открылся подземный город. Она огляделась вокруг, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот в благоговейном ужасе. Её встретил лабиринт из бесчисленных туннелей и лестниц — подземный город. Построенный не на скале, он раскинулся глубоко в недрах земли. Здесь были даже конюшни и сады. Позже она узнала, что в нем были свои доки и верфи, магазины и таверны, дворы и туннели.       Арья видела себя идущей по главной улице Утеса Кастерли. Впервые она не была одета в грязные лохмотья и грубую шерсть, а носила одежду, типичную для Западных земель. Улицы были узкими и тускло освещенными, а в воздухе витал запах земли. От него у Арьи перехватывало дыхание, а теснота помещения делала все остальное. Каменные стены вокруг неё словно смыкались, приближаясь с каждым вдохом. Она боролась с нарастающей паникой в груди, пытаясь скрыться, как маленькая мышка, которой она когда-то была.       Это не помогало.       — Девушка, вам плохо? — Владелец магазина, сортировавший товары в своем ларьке на улице, поспешил подойти. — Вам нездоровится?       К разговору присоединилась дама в роскошном парчовом платье.       — Юная леди, вы очень бледная.       Арья с трудом перевела дыхание.       — Ничего страшного, — прохрипела она, забыв скрыть свой акцент, как делала всегда, когда оказывалась среди незнакомых людей так далеко на юге.       — Ну, что ж, — пробормотала леди с тенью злорадства, сразу признав в ней чужеземку. — Только истинный Ланнистер может любить Утёс. Многие приезжие даже не могут вести здесь дела, потому что им становится плохо.       Лавочник провел Арью в соседний трактир и предложил присесть.       — Стакан воды для юной леди, господин.       Арья сидела, ошеломленная. Она не ожидала, что получит такое внимание и доброту от незнакомца.       — Сэр, я…       — Запиши это на мой счет, Эрик, — сказал мужчина, как только к ним подошел слуга с чашкой воды в руках.       — Спасибо… — Пробормотала Арья, пролив половину воды, когда пила её.       Видение сместилось в сторону от трактира и углубилось в недра Утеса Кастерли. По какой-то причине приступ страха закончился, словно она адаптировалась к новому пространству.       «Разве так было не всегда?», подумала Арья. «Разве я не умела приспосабливаться даже к самым неблагоприятным обстоятельствам?»       По сравнению с жизнью на Королевской дороге и в Харренхолле в качестве служанки, в Утесе Кастерли было чисто. Здесь были все мыслимые и немыслимые роскоши, хотя она не могла себе позволить ничего из этого.       С широко раскрытыми глазами северянка смотрела на богатства, которых никогда не видела: на позолоченные украшения и стены, миррийские ковры и множество великолепных доспехов, которые носили короли, лорды и рыцари Ланнистеров. Это были Золотая Галерея и Зал Героев в Утесе Кастерли — места, прославленные на все Семь Королевств. Конечно, она слышала о древних воинах, стоящих на вечном страже, но увидеть это своими глазами было чём-то другим.       Арья подробно рассматривала доспехи, завороженная сложными узорами и мелкими деталями: ревущими львами и острыми когтями птиц, которые были выгравированы на металле. Рука почти потянулась, чтобы прикоснуться к ним, как не так давно прикоснулась к доспехам лорда Тайвина, восхищаясь мастерством исполнения. Что-то в доспехах Ланнистеров завораживало Арью, но она вовремя остановила себя от прикосновения к ним, проклиная себя за то, что даже подумала совершить такой глупый поступок.       Она вышла из парадных залов, прошла по узким коридорам и поднялась по бесконечным лестницам, задаваясь вопросом, сколько вообще уровней было в замке. Внутри были казармы, конюшни, тренировочные площадки для солдат и гвардейцев Ланнистеров, септы с величественными внутренними дворами, чей звон колоколов сотрясал землю изнутри.       Словно потянутая за невидимую нить, девушка шла по извилистым тропинкам к месту, о существовании которого даже не подозревала. Внезапное желание снова вдохнуть свежий воздух, оказаться на улице и наблюдать за набегающими волнами — вот что заставило идти дальше, помогло преодолеть очередную волну паники.       На одном из верхних уровней она наткнулась на огороженный двор с искусным фонтаном в центре, а выложенная галькой дорожка вела к балкону с видом на бушующее море. Арья побежала к нему, и звук её шагов заглушался ревом моря внизу. На волнах плясали пенные венцы, напоминая скачущих по открытым равнинам белых лошадей: диких, свободных и неукротимых.       Закрыла глаза, Арья глубоко вдохнула, ощутив соленый вкус на губах и языке. Даже так далеко вверху можно было почувствовать запах и вкус.       Море бушевало и бушевало, пока она достигла состояния неведомого душевного покоя с развевающимися на ветру волосами. И вдруг ее словно ударило: эта сцена напоминала момент в Харренхолле, когда казнили человека: толпа внизу бушевала так же, как море, а лорд стоял рядом, пока она наблюдала за тем, как обрывается чужая жизнь.       Даже если она была одна, — а так и было, и взгляд через плечо это подтвердил, — Арья почувствовала прикосновение больших рук на своих плечах. До слуха донесся голос, шепчущий на ветру: «Война не определяет, кто прав. Она определяет, кто остался. Запомни это, девочка».       Закрыв глаза, Арья позволила своему воображению взять верх. Руки на её плечах казались все более реальными, как и объятия. Лорд Тайвин прижался грудью к её спине, пока они стояли там и смотрели на Закатное море. Даже сквозь многочисленные слои ткани она ощущала тепло его тела, а с каждым мгновением ее дыхание становилось все ровнее и ровнее.

***

      Холодный ветер, лишенный солености ее сна, обдувал нос Арьи. Не снимая обуви, она пересекала мокрые листья, которыми была усыпана Богороща. Её глаза метались из стороны в сторону, осматривая окрестности в поисках любого движения или тени. Хотя она и сомневалась, что за ней следят, но предпочитала быть уверенной.       Присев под деревом, Арья подтянула ноги к груди. Лишь прижавшись спиной к его покрытому шрамами стволу она успокоилась, почувствовала равновесие с окружающим миром и с собой. Закрыв глаза, девушка вдыхала и выдыхала, пока напряжение в теле не ослабло.       Если лорд Тайвин не разбудит её, она будет продолжать спать у костра, видя во снах места, где никогда не была. Сон казался таким ярким, таким чертовски реальным. Это был всего лишь сон.       Мечта!       Сколько бы она не убеждала себя, этого казалось недостаточно. Это началось как что-то другое, фантазия, что-то за гранью реальности, но даже после побега в сон иллюзия Тайвина Ланнистера возобладала.       — Я — Древовидица? Я становлюсь ею? — спросила она чардрево, не ожидая ответа.       Лорд Тайвин никогда не рассказывал ей об Утесе Кастерли, а в Винтерфелле она узнала лишь основы. Конечно, этого было недостаточно, чтобы составить столь реалистичную картину Западных земель. Лестницы, высеченные в камне, узкие улицы, внутренний двор и балкон с видом на Закатное море. Арья не могла придумать столько деталей в своем сне.       Как ни странно, единственное, что ее беспокоило, — это богатство собственной мечты.       В отличие от того, что было несколько недель назад, Арья не злилась на себя за то, что заснула в присутствии Ланнистера. Чтобы разбудить её, лорду Тайвину придётся трясти её, потому что она не отреагирует на голос. Её не беспокоило даже это: осознание того, что он прикоснется к ней.       Засыпая в его присутствии, она ощущала… покой, чувствовала себя защищенной от суровости Харренхолла. Осознание этого не вызвало гнева, оно вызвало страх. С каждым днем, проведенным в обществе лорда Тайвина, она все больше пугалась себя, той, кем стала. Вопрос довольно прост: готова ли девушка принять свои перемены? И все, что за этим последует? Сейчас и во все последующие годы?       Последние слова Якена Х’гара перед уходом слились с порывами ветра. Вскоре из заглушил голос Ланнистера: «Последняя и заключительная стадия — интеграция, которая подразумевает полное принятие новой ситуации».       Две фразы, означающие одно и то же, как одна сторона медали.       Арья уже знала, что означают эти слова, но ничего не предпринимала.