Играющий с моим сердцем

POV Томас

Воздух не попадает в мои лёгкие уже пять секунд, а виной всему — Дамиано. В принципе, он всегда оказывается всему виной, потому что хоть немного вносит разнообразие в мою жизнь и жизни всех участников нашей группы. Это такой человек, на которого смотришь и не знаешь, что он сотворит. Сделать он может всё что угодно, его никогда ничего не останавливает. Губы Дамиано ощущать очень приятно, так же как и его руки в своих волосах. Только от него ужасно несёт перегаром, и я на сто процентов уверен, что от меня тоже. Так с чего он вдруг решает делать это сейчас? Я замечаю на заднем фоне Итана. Круги под его глазами видны просто превосходно, а рожу украшает кислая мина. Странно, обычно он улыбается или хотя бы пытается казаться счастливым. Итан быстро встаёт, скидывает халат, тихо идёт к шкафу, натягивает костюм, в которых мы договорились выходить сегодня на интервью и разные встречи. Он протискивается мимо нас к выходу также безмолвно, будто мы просто предметы интерьера, а не его друзья, группа, если уж на чистоту говорить — большая часть жизни, покидает помещение. Я всё ещё прижат к Дамиано и его губам. Не хочется разрывать поцелуй первому, не хочется думать о чём-то, но мысли в голове решают за меня, что мне делать. Дамиано наконец отстраняется. Выглядит он не лучшим образом: подводка потекла, лицо немного заспанное, а волосы превратились в какое-то птичье гнездо. Я вспоминаю наши старые школьные годы, активные весёлые бурные ночи. На меня накатывает ностальгия. Приятно видеть друга таким. Дамиано замечает мою улыбку и сам кривится. — Ах, Томас, Томас, ты же знаешь, что смеяться над старшими нельзя, — он говорит нравоучительным тоном, строя из себя кого-то, а потом заливается звонким смехом. Странно замечать его непринуждённость после всего, что между нами произошло, хотя для него это, кажется, совсем не серьёзно. — Пугало огородное, — я толкаю его в сторону зеркала, заставляя посмотреть на себя, и его смех из весёлого превращается в саркастичный, а потом и вообще исчезает. Он лезет руками к волосам, пытаясь исправить положение, но становится всё только хуже. Дамиано выглядит сейчас как какой-то панк, но вроде бы мы ещё не коснулись этого музыкального жанра. Хорошо, что в вещах нашего барабанщика оказываются самые необходимые в таких случаях предметы гигиены. Я достаю набор косметики и расчёску, лак для волос, знаю, Итан не будет злиться. Мы уже давно научились делить все свои вещи. — Для этого вообще-то есть специальные люди, — противится Дамиано, — Давай я лучше сам. Наверное, он боится, что в глаз ему карандашом попаду. Мы выходим в ванную и пытаемся оттереть с помощью мицеллярки признаки вчерашнего торжества с его лица. Получается, мягко говоря, фигово, а потом он скидывает с себя оставшуюся одежду и отправляется в душ. Я знаю, что он может позвать меня присоединиться, поэтому быстро смываюсь с места преступления. Не хочу неловких ситуаций. Итан может вернуться с минуты на минуту и, я думаю, он не слишком будет рад, увидев у себя в душе двоих голых парней, точнее не рад будет увидеть меня, насчёт Дамиано, мне кажется, он бы не противился. Это вообще не обсуждается. Наш солист идеален, я вижу его таким, Виктория видит, и мнение Итана не должно так сильно отличаться. У меня наконец появляется время, чтобы мысленно вернуться во вчерашний день. До сих пор не верится, что мы победили. Я даже заплакал, когда нам вручали награду. Это были слёзы радости, которые никак не хотели останавливаться. Я вообще человек очень эмоциональный, и всё моё окружение это прекрасно знает, именно поэтому Дамиано так часто обнимал меня вчера и интересовался, всё ли в порядке. Он и сам находился не в лучшем состоянии. Адреналин и эмоции заставили сотворить его перед публикой что-то сумасшедшее, и он это сделал — поцеловал меня. Это можно списать на показ его бунтарства, на желание сделать что-то незабываемое и для себя, и для людей. Наш поцелуй транслировался в прямом эфире, наверное, теперь много ходит всяких слухов и домыслов. Дамиано целовал меня так и раньше. Иногда на публику, и просто, когда мы что-то выигрывали или дописывал альбом. Это было выражением его дружеских чувств. С Викторией он обнимается, меня — целует. У нас сложилось что-то типа традиции. Но что тогда значит поцелуй, случившийся пятью минутами ранее? Или он всё ещё отходит от вчерашнего? Что бы это ни было, мне нравится, когда он так делает, мне нравится Дамиано, чёрт побери, и если вы никогда не целовались с ним, то вы меня не поймёте. В голове имеется ещё один вопрос: почему он остался на ночь не со мной? Его присутствие так успокаивало, а сейчас я не мог нормально спать. Я слышу грохот и брань со стороны ванны и спешу проведать его. Дамиано голый стоит около зеркала, безуспешно пытаясь трясущимися руками нарисовать ровные стрелки. Он выпил вчера слишком много, а сейчас отказывается признавать, что у него похмелье. Я забираю карандаш в целях его же безопасности и приступаю к делу. Я точно крашусь лучше него и в моде разбираюсь тоже, в этом мы близки с Викторией. Она обычно служит инициатором каких-то идей, касаемых внешнего вида нашей группы. — Не дёргайся, — я держу его лицо за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, но он не может стоять спокойно его постоянно тянет ближе или наоборот отклоняет дальше от меня. Он ведёт себя как маленький ребёнок, честное слово. С горем пополам я привожу его внешний вид в порядок, вот бы кто-то мой внутренний привёл так же. Он тоже одевается в нужный костюм, я уже в нём, и мы отправляемся искать Итана и Викторию. Они перекусывают, о чём-то активно разговаривая. Я не слышу о чём они общаются, но судя по лицу Итана, здесь явно не обошлось без Дамиано. Мы подходим, и я замечаю на себе два не совсем дружелюбных взгляда. Я не понимаю, что я сделал не так, раз уж и Виктория так на меня смотрит, с ней мы всегда были близки. Девушка обычно рассказывает, если что не так, а сейчас они сидят и молчат. Никаких эмоций, никаких объяснений. Меня это напрягает, а ещё больше напрягает сегодняшнее поведение Итана. К нам подходят люди, начинают что-то снимать, и я вижу, как наша группа в один миг меняется в лицах и растягивает на губах улыбки. Нам задают десяток каких-то совершенно тупых вопросов, просят рассказать о своих эмоциях во время оглашения результатов. Я несу какой-то бред, мой рот меня не слушается, но потом я слушаю ответы Дамиано и Итана и понимаю, что у меня был ещё не самый плохой вариант. Только Виктория всегда трезво мыслит. И вытягивает это интервью за нас всех. Как хорошо, что рядом есть такая подруга. Кто-то сжимает под столом моё колено, и я вижу, что это делает Дамиано, и пытаюсь понять, сделал ли я что-то не так или он просто этим жестом ищет помощи и поддержки. Хотя обычно он не нуждается в чём-то таком. Он сам себе звезда, сам себе поддержка и опора, все остальные ему только мешают. Я вижу какой унылый сидит Итан, и, что странно, он даже не смотрит в сторону Дамиано. Может, между ними что-то произошло ночью, и теперь они пытаются об этом забыть? Я просто обожаю генерировать бредовые идеи. Если последний ещё смог бы вытворять что-то подобное, то первый точно бы не пошёл ни на что такое. Я чувствую, как у меня на душе становится тяжеловато. Что это: ревность? В самом начале нашего пути я недолюбливал Итана, потому что он привлекал на себя слишком много внимания Дамиано. Это быстро прошло, потому что я понял, что никто кроме меня не будет для него настолько важен. Мы прошли уже больше десятка лет вместе, плечом к плечу. — Как вы прокомментируете представление, которое устроили вчера на сцене под конец? — летит в мою сторону вопрос, вытягивающий меня из размышлений. Они же про поцелуй спрашивают? Я не могу сосредоточиться и в надежде смотрю на Дамиано, тот ухмыляется и идёт мне на помощь. — Это лично наше дело. Не обращайте внимания, я был слишком взволнован, а Томас просто оказался рядом и помог мне с этим справиться, — тянет он. — И вообще, у меня есть девушка, — напоминает вздыхающей по нему публике. Итан отчего-то кривится, а потом внимательно смотрит на меня ледяным взглядом. Честно, это немного пугает. Проходит ещё десяток скучных вопросов, и вот наконец нам дают пятиминутный перерыв, в который я надеюсь отдохнуть, но у всех на меня имеются другие планы. Итан хватает меня за запястье и тянет за собой, громким шопотом объясняя: — Нам нужно поговорить. — как только мы оказываемся наедине, он меняется в лице. Я замечаю в нём боль и грусть. Парень мнётся, никак не зная, с чего начать разговор. Мне даже страшно становится, ведь его странное поведение сто процентов не предвещает ничего хорошего. — Вы с Дамиано… — начинает он фразу и не может договорить. Вздыхает, зачёсывает волосы, откидывает их назад, — Встречаетесь? — наконец-то выдавливает из себя он. Я не знаю, что на него нашло, но в данный момент он кажется немного смешным. Не могу ответить на этот вопрос. Отношения — слишком запутанная штука. — Нет, — говорю я, и Итан выдыхает полной грудью. Его плечи и напряжённая спина, становятся менее напряжёнными. — Значит нет отношений? — переспрашивает он, — А что это было вчера на сцене и сегодня? Он тоже интересуется насчёт поцелуя, и я, честно, опять не знаю, что сказать. Я и для себя уяснить не могу, что между нами с Дамиано. Зачем вообще Итану это знать? — Выплеск эмоций, — снова вру я. Он покупается, пытается закруглить этот разговор. — Спасибо за объяснение, — благодарит Итан и уходит, больше не сказав ни слова. Очередные скучные вопросы летят и клонят в сон. Я говорю что-то на автомате, впрочем, как и все остальные. Только Дамиано и Виктория ещё как-то стараются, а нам уже всё равно. После очередного вопроса я не выдерживаю, встаю и направляясь к нему, сажусь совсем рядом, напрашиваясь на обращение внимания в свою сторону. Дамиано знает, что мне нужно, и поэтому в ближайшем перерыве обнимает меня, притягивает к себе, треплет волосы, разрешает положить голову на его плечо и расслабиться. Оставшийся день проносится как в тумане. И под конец даже не верится, что этот бесконечный ад с допросами наконец прекратился. Я добредаю до своей комнаты, заваливаюсь в постель и жду его. Жду, жду. Проходит целый битый час, а ничего не меняется. Дамиано не приходит, видимо Дамиано нашёл себе место получше. А чего я ждал? Слёзы наворачиваются на глаза. Вот чёрт, я же обещал себе не плакать из-за девушек и парней. Но всё это с треском проваливается. Я переворачиваюсь на холодной, пустой кровати и засыпаю, начиная привыкать к пустоте и одиночеству. Я не знаю, куда идёт Дамиано, но мне почему-то кажется, что ко мне он больше никогда не зайдёт. Остаётся только смириться, натянуть ложные эмоции счастья и сделать вид, что всё хорошо. Честно, я скучаю по Дамиано-лучшему другу, который всегда находился рядом, и с ним было так легко и привычно. Возможно, и мои чувства — это всего лишь дружеская привязанность, которую я понимаю не точно, но продолжаю загонять себя и мучиться.