Играющий с моим сердцем

POV Дамиано

Ещё один день пронёсся, полный красок и переживаний. Я чувствую, что у меня едет крыша. Наш триумф был только вчера, а ощущение, что прошла целая неделя, а то и две. Моё лицо светится чуть ли не на каждом сайте в интернете и стенде вокруг, это, конечно, прельщает, я знаю, что я красивый, но внимания иногда кажется чересчур много. Да ещё и в группе какие-то непонятки происходят. Итан сегодня не разговаривает со мной весь день и вообще держится он слишком холодно, всё жмётся к Виктории, о чём-то шепчется с ней. Томас реагирует не лучше. Он постоянно находится в своих мыслях. Я не знаю, что вообще с нами происходит. После оглашения результатов и часа поздравлений и ответов на вопросы, мы даже и не праздновали. Хочется опять напиться, и плевать, что уже ночь, а завтра вновь рано вставать. Я ещё слишком молод, чтобы напиваться в одиночестве, поэтому иду сначала к Томасу. Он всегда поддерживает все мои затеи. Врываюсь в чужой номер, хотя у меня есть ключ и негласно этот номер наполовину мой. Комната встречает меня темнотой и тишиной. Это странно, я видел, как он заходил сюда. Наощупь пробираюсь к кровати, если Томас спит, не буду его тревожить, хотя, когда это меня останавливало? Я быстрым движением запрыгиваю на постель, садясь точно на моего любимого гитариста. Отсутствие света немного дезориентирует. Пытаюсь понять, как лежит Томас и почему он не реагирует. Я останавливаюсь, прислушиваюсь, дыхание присутствует, только оно какое-то тяжёлое. Слух сразу же ловит шмыганья носом. Дотягиваюсь наощупь до кнопки ночника и включаю свет. Томас лежит подо мной, уткнувшись лицом в подушку. — Эй, — я зову его, вцепляясь одной рукой в чужие волосы. Возможно, мне стоит быть потактичней, точно стоит. Я часто не понимаю, что у людей что-то происходит, и вместо того, чтобы утешить, вываливаю на них свои проблемы. Также я часто говорю нежелательные слова или совершаю неправильные действия, даже не задумываясь об этом, и почти сразу же забываю, раня или заставляя переживать остальных. Мои пальцы тянут чужую голову на меня. Я хочу смотреть человеку в глаза, когда с ним разговариваю. Томас оборачивается сам, недовольно сводя брови и пытаясь не встречаться взглядом со мной. Его глаза красные, влажные, косметика потекла, образовывая чёрные дорожки на щеках. — Что? — он прочищает горло. Спрашивает, прикрывая блестящие от золотых теней веки. Моё сердце больно сжимается. Я не хочу видеть друга таким — разбитым, раздавленным. Мне самому становится плохо от того, что он страдает. Томас, всегда весёлый и эмоциональный, любящий шутить и мило улыбаться или без стеснения показывать неприличные знаки на публику, выставляя это как детскую шалость, сейчас похож на взрослого человека, которого порядком потрепала жизнь. У меня возникает желание его обнять и сказать, что всё будет хорошо. — Что случилось? — я держу его за скулы, не позволяя отворачиваться. Он явно не рад, что я застукал его в подобном состоянии. — Всё зашибись, — Томас встряхивает головой, стараясь показать мне всем своим видом, насколько он в порядке. Я притворяюсь, что ведусь. На самом деле — откладываю разговор и разбирательство всего лишь на время, а сейчас пытаюсь его отвлечь. И, конечно же, не могу ничего придумать лучше, как смазанно чмокнуть его в губы, постараться ладонями убрать подтёки подводки и безапелляционным тоном сказать: — Пошли бухать, — Томас дёргается от моего поцелуя. Почему-то мне нравится чувствовать, как его тело дрожит в моих руках, а потом он резким движением переворачивается и скидывает меня. Улыбается через силу, хватает подушку и несильно ударяет ей меня по голове. — Пошли, — он поднимается, две секунды стоит перед зеркалом, салфеткой стирая тёмные дорожки, следом накидывает пиджак на голое тело и оборачивается, вопросительно смотря на меня. Я всё так же лежу и пялюсь на него. Не знаю, в последнее время мне стали нравиться мужчины, а именно мои друзья из группы. Да, я смотрю каждое утро на себя в зеркало и живу со своим телом, которое, я думаю, никто не будет спорить, превосходно, но мне интересно смотреть и на чужие тела. В любом человеке есть какая-то своя красота, любой человек по-своему особенен. В Томасе больше всего мне нравятся его милое личико, совершенно ангельское и такое невинное, и бесспорно, его губы, те как раз наоборот чересчур порочные. Поцелуи с ним приятны для меня. Поэтому на сцене я засасываю ни Викторию, ни Итана, а его. В последнем тоже есть свои сильные, любимые мной стороны. У Итана прекрасные волосы, так и хочется их собрать в кулак и… Просто хочется трогать. А ещё у него красивые глаза, я часто смотрю в них и забываю, что это вообще-то неприлично, да и чёрт с ним. И поцелуй тоже был ничего, не считая того, что я был практически в стельку и ничего не помню. Не знаю, как объяснить, но все разы, когда Итан находится близко или обнимает меня, отражаются на мне очень странно. Томас щёлкает пальцами, возвращая меня в сознание, и мы отправляемся к Вик. Она сидит с гитарой, что-то записывая в нотную тетрадь. Наверное, сочиняет. — Я хочу отпраздновать, — подхожу к девушке, отрывая её от работы. — Тебе не хватило вчерашнего? — я не могу понять сказано ли это в шутку или с осуждением. Виктория тоже не против, мы часто так проводили вечера ещё со времён школы. Втроём засиживались до поздней ночи, общаясь, что-то придумывая и потягивая некрепкий алкоголь. Только теперь нас четверо, поэтому решаем послать Вик за Итаном, я сам отправляюсь за спиртным, а Томас остаётся ждать нас. Мне кажется, что ему нужно немного побыть в одиночестве и прийти в себя. Можно было конечно заказать всё в номер и не париться, но мне хочется пройтись по улице, остудить мысли, так сказать. Быть популярными и богатыми круто, но ничто не заменит простой человеческой жизни. Иногда мне хочется вернуться к ней, перестать быть узнаваемым на улицах, перестать быть знаменитостью, но я создан для того, чтобы блистать. К счастью, высокой самооценкой меня Бог не обделил. Покупаю несколько бутылок пива и ещё несколько — напитков покрепче. Праздновать, так праздновать. Захватываю первую попавшуюся на глаза закуску и возвращаюсь в номер. Все уже в сборе. Конечно, наша команда состоит не из четырёх человек, в общей сумме это людей двадцать, которые помогают нам в разных областях, но в последнее время, а особенно по ночам нас оставляют в покое, ведь нет никого ближе друг к другу кроме нас четверых. Итан смотрит на меня из кресла. Его взгляд совсем неприветливый, а наоборот отталкивающий. Не понимаю, он обиделся на меня? За что? Виктория открывает первую бутылку с криком: — За нас, за Италию, за победу, — она, наверное, радуется больше всех, потому что вложила все свои силы и время в нашу группу, для неё важно абсолютно всё: каждая деталь. Вик помогает мне писать тексты песен и музыку, придумывает дизайны костюмов, организовывает все мероприятия. Она живёт музыкой и нашим проектом. В этом плане мы с ней похожи, точнее вся наша группа такая. Итан и Томас поддерживают её слова поднимая свои бутылки вверх, а я просто замираю, смотря на эту картину. Такое яркое мгновение обязательно должно запечатлеться в моей памяти, чтобы потом, когда пройдёт время, я мог вспоминать это и говорить, что был по-настоящему счастлив. Я безумно люблю всех этих людей, окружающих меня, а каждый написанный нами альбом сближает нас ещё сильнее. Поднимаюсь, подхожу к Виктории, крепко её обнимаю, краем глаза следя за реакцией Итана и эмоциями Томаса. Томас присоединяется к нам, повисая у меня на шее. Я быстро целую Вик в лоб и шепчу, заново прокручивая в памяти вчерашний день. — Победили, мы победили. Триста восемнадцать баллов от зрителей, охуеть, — Виктория смеётся и пытается поставить бутылку, пока всё не расплескала, потому что я поднимаю её на руки. Томас немного отстраняется, но тактильный контакт не теряет. Кружу девушку и, неудачно наступив, заваливаюсь на Томаса, делая вид, что всё так и было задумано. Мы втроём падаем, Итан смотрит на нас как на идиотов. Его взгляд, конечно, это отдельное произведение искусства. И сейчас перед этими глазами, я чувствую себя полным дебилом. И решаю усугубить ситуацию, поэтому подползаю к его креслу и хватаюсь за его ноги. Согласен, поза получается довольно двусмысленная. Итан пытается встать, но я через несколько секунд вскакиваю и пересаживаюсь ему на колени, с вызовом на него глядя. Томас давится хохотом, в то время как Виктория нависает над ним, а потом от нехватки сил или, может, специально валится прямо на него и остаётся так и лежать на чужой грудной клетке. Но это-то нам не в первой. Итан крепко вцепляется мне в область рёбер, отодвигая от себя, но, не получая результата, в итоге, забивает, понимая, что от меня невозможно так просто избавиться. Я утыкаясь в его голое плечо и замираю. Хочется сидеть так как можно дольше, в прошлый раз, когда я находился в похожей ситуации — целовал его в шею, это было слишком коротко. Хохот остальных участников хоть как-то сглаживает напряжение от неровного дыхания Итана. Я истерично смеюсь и вновь на автомате совершаю невесть что, вытягиваю губы и целую. После такой наглости он не выдерживает, снимает меня со своих колен, сажает на кресло и молча уходит. Я чуть не бегу за ним, но меня останавливает развалившаяся на проходе парочка. — Не издевайся над ним, — говорит Виктория, становясь серьёзной и поднимаясь с пола. — В смысле? — переспрашиваю я, не совсем понимаю, о чём она говорит. Что я вообще такого сделал Итану, что он теперь не хочет меня видеть. — Иногда ты бываешь таким идиотом, Дамиано, — сообщает девушка, закатывая глаза. Томас тоже встаёт и с интересом слушает наш разговор, не пытаясь вмешиваться. — С чего это? — недоумеваю я. Мне очень хочется разрешить все конфликты, но такое поведение Итана говорит, что всё очень серьёзно, и я не знаю, как искупить свою вину. Не представляю, почему Виктория такая проницательная и видит мои проблемы лучше меня. Вик переглядывается с Томасом, и тот отрицательно мотает головой, будто говоря: «Не делай этого». Но девушка решает открыть мне глаза, причём совершает это в самой мягкой форме, которая всё равно меня шокирует до глубины души, и как я только мог такое не замечать?! — Ты грёбаный разбиватель сердец, Дамиано, — Вик качает головой, — Зачем ты мучаешь Томаса и Итана? — Да никто меня не мучает, всё прекрасно, — оправдывается первый, избегая смотреть мне в глаза. — Стой, стой, стой, — я делаю несколько глотков алкоголя, всё-таки на нетрезвый организм это воспринимать намного легче. — Ты говоришь, что я нравлюсь Итану и… — оглядываюсь на Томаса, тот стоит бледный и качает головой, я решаю не приставать, что совсем не в моём стиле, и так и заканчиваю предложение недосказанным. Томас прячет глаза, а в моём мозгу в этот момент появляется реальная схема, что делать дальше и в ней красным маркером написано, с кем провести сегодняшнюю ночь. Я твёрдо решаю свою судьбу. Остаётся только надеяться, что меня примут.