Играющий с моим сердцем

POV Итан

Я быстрым шагом захожу в комнату и захлопываю дверь. Наконец-то остаюсь один. Эта победа, если честно, у меня уже в глотке стоит: конференции, интервью, встречи, разговоры, красующийся перед всеми Дамиано, специально, блять, жмущийся к Томасу, специально сующий язык ему в глотку, а со мной просто играющий. Правильно, я всего лишь барабанщик, сидящий в заднем ряду и разбавляющий компанию давних друзей-любовников, которые могут творить всё, что захотят вместе. Почему я не могу оказаться на месте Томаса? Почему я нахожусь на последнем месте? И почему, как только Дамиано начинает проявлять ко мне внимание, мне становится обидно, и я сбегаю? Хорошо, что рядом есть Виктория. Она идеальный собеседник и друг, благодаря ей мне удаётся отвлечься и думать только о хорошем. Сука. Хочется кричать, сломать пару музыкальных инструментов, напиться в стельку, как Дамиано. Ему можно, мне нет. Я сам себе не позволяю. Не хочу печальных последствий, конфликта с фронтменом группы и вылета из неё. Мне херово. Спать не хочется, хоть я уже бодрствую третьи сутки. Заняться практически нечем. Достаю телефон, листаю соцсети, смотрю, как обновляется счётчик подписчиков наших страничек и ютуб канала. Всё благодаря Дамиано: его харизме, смазливому личику, запоминающемуся голосу и развязному поведению, благодаря всему тому, что я так сильно люблю и обожаю. Откидываю телефон, чтобы не совсем сходить с ума, потому что руки начинают пролистывать его страничку, а глаза жадно впиваются в каждую фотографию. Я сумасшедший, я мазохист. Вокруг, на всех сайтах публикуют целующихся Томаса и Дамиано, меня вообще будто не существует в той вселенной, в которой находятся они. Этот день не задался ещё с утра, когда вместо утреннего созерцания своей невыспавшейся рожи в зеркале, я созерцал целующихся мужиков. А ведь всё так хорошо начиналось. Я даже чувствовал какое-то время, что у меня есть шанс. Хах. Мечтать не вредно, но мечты остаются мечтами. Уже представляю, как я всю жизнь буду присутствовать здесь так незаметно, для массовки, и каждый раз страдать видя Дамиано с другим. Я ещё и садист оказывается, ведь сам себя заставлять это делать буду. Не могу сидеть на месте. Я вскакиваю, расхаживаю по комнате, пытаюсь успокоиться, но перед глазами стоит только один человек и его блядское поведение. Выпендриться ему захотелось, видите ли?! По-хорошему, надо бы сказать ему о чувствах, но что это изменит? Ставлю сто баксов, что сделает только хуже. Ладно, пора спать. Ночь, проведенная в одиночестве, — лучше, чем ночь, проведённая с тем, кто мечтает о другом. Томас отчаянно отрицает любые их отношения, но я не слепой. В свете последних событий, я уже не верю. Я тихий, спокойный, уравновешенный, сейчас же я злой, помешанный, но всё ещё расчётливый. Я не создан для того, чтобы творить глупости. По крайней мере не сейчас. Хотя хочется безумно сильно. В дверь настойчиво стучат, и я, обливая посетителя трёхэтажным матом, иду открывать. Перед моими глазами Дамиано, а кого ещё я мог ожидать?! Но этот Дамиано какой-то другой — тихий, спокойный смущающийся. Да нет, мне кажется. Он не может быть таким. Входит. Закрывает за собой дверь. Молчит. Мы вместе молчим, смотрим друг на друга, будто в гляделки играем, кто первый отведёт взгляд. Я побеждаю. Дамиано опускает голову. Между нами всё ещё тишина и напряжённость. Не понимаю, что могло произойти, ещё десять минут назад он сидел на моих коленях и лизал мою шею, ничего не стесняясь. Почему, чёрт побери, этот человек настолько сложный? Я не знаю, что от него можно ожидать. Извинений? Какой-то тупой шутки? Не замечаю, как его руки оказываются в моих волосах, а сам он приближается, набирает воздух в лёгкие, смотрит точно в глаза. И начинает петь, надрывно, как он умеет, как на сцене обычно обращается к Томасу. «Parla la gente purtroppo Parla, non sa di che cazzo parla Tu portami dove sto a galla Che qui mi manca l’aria» — Дамиано очень эмоционален, вкладывает в слова всю душу, пытается что-то донести до меня, но я не понимаю что. «Ma sono fuori di testa, ma diverso da loro E tu sei fuori di testa, ma diversa da loro Siamo fuori di testa, ma diversi da loro Siamo fuori di testa, ma diversi da loro» — эту песню я слышу везде и постоянно. А ассоциируется она у меня с целующимися Дамиано и Томасом, так что мне становится тошно. Пытаюсь вырваться из его рук, но он трясёт меня за плечи, перемещается ещё ближе, последние слова шепчет совсем в губы. Когда Дамиано такой, его невозможно остановить. У меня плохое предчувствие. Он впивается в меня поцелуем. Я не успеваю увернуться и осознать, что происходит. Целует жёстко, по животному, совсем не как в первый раз, если тогда он только пробовал на вкус, то теперь во всю пользуется, наслаждается. Чувствую, как язык пробирается в рот, поцелуй становится до неприличия мокрым, а его пальцы сжимают мои волосы, принося самую настоящую боль. Всё ощущается чересчур ярко, и, кажется, алкоголь здесь ни при чём. Причина в самом Дамиано. Он не отпускает меня ни на секунду, продолжает дышать в мои губы, не отстраняется. Не знаю, сколько длится это безумство: секунду, десять, минуту, час… — Хватит, — приходится оттаскивать его от себя, как клеща, крепко вцепившегося в тело. Он смотрит на меня совсем невинно, спрашивая взглядом «разве ты не сам этого хочешь?» Искушает, демон. Издевается. Делает очень больно. Аж врезать руки чешутся, а с другой стороны — мои губы сами тянутся за поцелуем. Я и правда желаю его, всего этого, но не так. Это не должен быть простой романчик или секс после бухла. Мне нужно по-настоящему, правильно, на всю жизнь. Мне нужно, чтобы я был единственным, кого он целует, с кем просыпается в одной кровати по утрам, кто существует в плане его любовных интересов. Я понимаю, это слишком, он никогда не согласится. Поэтому легче будет разойтись сейчас. Похоже он не видит мои жесты, потому что идёт во второй подход, прикасается, сносит мне крышу. Тело уже согласно на всё, но мозг ещё держится еле-еле. Из моей грудной клетки вырывается жалкий стон, и я сам хватаюсь за его руки, поднимая их, отводя от себя, прикладывая к двери, но он не спешит останавливаться, шагая вперёд, прижимаясь ко мне всем телом. — Итан, — тянет моё имя, — Мы же знакомы столько лет, столько прошли вместе, почему ты просто не мог сказать, что чувствуешь? Я ошарашен. Мне кажется, я не так явно пялился, чтобы все всё поняли. Но плевать на остальных, для меня важно только мнение Дамиано. Быстро придумываю в голове, что сказать, из мозга будто вышибли все мысли, потому что там пустота. — Не мог. Не хотел создавать проблем, — он запрокидывает голову и громко отчаянно смеётся. Это совсем не та эмоция, которую я ожидаю. — Так это правда. — он всё ещё сомневается в существовании каких-то моих чувств. Для него всё должно быть легко, он, наверное, никогда и не задумывался о том, что кто-то может его любить, а не просто испытывать симпатию к его милому личику и сексуальному телу. Сложно было влюбиться в него как в человека, потому что у Дамиано не простой характер и многие поступки спорны и неправильны, хотя чем я лучше? — Закроем тему. Нам сейчас не до этого. Давай просто доживём эти дни, делая вид, что всё в порядке, а потом, когда вернёмся домой, решим, что будет дальше, — предлагаю я, ища самое рациональное решение. Он отрицательно мотает головой. — Мне кажется, сейчас самый момент для такого разговора. Именно в это время для меня нужна и важна поддержка каждого из моей группы, а твои холодные взгляды невозможно переносить, — я не замечаю, когда отпускаю его руки и те оказываются на моём лице, поглаживают скулы. — Я поддерживаю тебя, Дамиано, просто с меня хватит твоих выходок, — качаю головой, осуждаю его, только вот не думаю, что это на него как-то подействует. — Что именно я сделал не так? Прости, я… — Дамиано никогда не извиняется и это приводит меня в полнейший шок, что вообще он задумал?! Чужие духи и слабый запах алкоголя не позволяют нормально соображать, я чувствую, как схожу с ума. Почему нельзя всё сделать просто?! — Или ты целуешься со всеми подряд и продолжаешь так же играть людьми, или ты останавливаешься на секунду и пытаешься построить полноценные нормальные отношения с одним человеком. Я не имею права что-либо требовать. Не знаю, получится ли это у нас забыть. Извини, что поставил тебя в такую ситуацию, — я уже предвижу, как меня сейчас пошлют на три буквы, и вся моя карьера и личная жизнь этим закончится, но Дамиано остаётся спокоен, просто отстраняется от меня и говорит: — Мне нужно подумать, — быстро выходит из комнаты, и я понимаю, что могу больше его не увидеть. Я только что разрушил свою жизнь. Молодец, просто браво! А хотя рано или поздно это должно было случиться, поэтому хоть какой-то груз падает с моих плеч. Ложусь в кровать, к удивлению, сон накатывает сразу же, и я отрубаюсь на пять часов, а когда открываю глаза, чуть не вскрикиваю от неожиданности. Рядом со мной лежит Томас. От моих резких движений он просыпается и пялится на меня ещё сонным взглядом. — Что ты здесь делаешь? — интересуюсь я. — Меня Дамиано выгнал из номера, сказал, что ему нужно набухаться в одиночестве. — оправдывается Томас, хотя он имеет полное право на половину кровати. Из-за этих организаторов всё идёт через задницу, и нам приходится спать друг с другом на одной поверхности. — Это я его так довёл, — признаюсь. Мне одновременно и смешно и грустно, а ещё страшно от того, что будет дальше. — Не думаю. Вик довольно грубо сказала, что он играет с нашими чувствами, — не узнаю Викторию, видимо, я достал её своим нытьём, — А потом я пытался объяснить ему, что мы всего лишь друзья, — не верю в его последние слова. — Ты и правда так чувствуешь? — спрашиваю. Хотя сам понимаю, что Томас тоже влюблён. — Не знаю, — он качает головой, — Честно, не знаю, но мне лучше оставаться его другом. Я не готов на серьёзные отношения с кем-то, тем более с кем-то вроде Дамиано. Как бы я его не любил, мне хватает и его дружбы, — Томас хмыкает, — Ты должен действовать. Он твой, я не хочу мешать. — Спасибо? — я не могу сообразить, что ответить. Он жертвует своим счастьем ради меня или решает отправить меня на вечные мучения? Хотя отношения с Дамиано точно не являются последним. Он может дурачиться, вести себя так, но я вижу его насквозь, я изучал его годами, и могу с уверенностью на сто процентов сказать, что он очень хороший, добрый, заботливый и понимающий. Иногда. — Нам всем так будет спокойнее, — Томас обнимает меня и я отвечаю, сжимаю его тоже. Мы давно с ним просто так не разговаривали. Мне становится даже стыдно, что я плохо о нём думал и бессмысленно ревновал. Он просто ангел на земле. У нас ещё есть несколько часов для сна, и мы укладываемся, пытаясь заснуть вновь. Моё сердце греет мысль, что моя группа с пониманием относится к моим чувствам. Я счастлив быть в окружении таких людей. Остаётся только дождаться ответа Дамиано. Самого страшного, решающего. Именно после него я узнаю, как сложится моя жизнь. И что-то подсказывает мне, что скоро наступит чёрная полоса.