Должно было случиться

Андреа устала. Чертовски устала от сочувствующих взглядов друзей, от того, что они всё время находятся рядом с ней и не дают вдохнуть свободно, но при этом ведут себя чертовски странно. У неё даже нет времени разобраться в самой себе и понять, что она чувствует. Как заводная кукла, делает то, что от неё ожидают, что должна. Пытается заниматься учёбой и тренировками, но получается плохо и успеваемость снизилась не только по мифологии. Мисс Блэк наверняка в восторге. Это выматывающе. А главное, ей кажется, что ещё немного — и она не выдержит, главным образом потому, что всё ещё практически ничего не известно. Андреа прочитала дневник. «Они придут за мной, — там было написано. — Они уже близко». А в исследованиях — ничего примечательного, то же, что во всех учебниках и энциклопедиях. На первый взгляд. Но если применить божественное зрение… то можно заменить, как буквы расплываются и собираются в уже совсем другие слова. И в исследовании на самом деле всё то же, что рассказал Гефест. Видимо, он узнал то, что не должен был, и теперь за это расплачивается. Интересно, почему тогда Рамону не тронули? А Гефест-Маршалл всё так же велел залечь на дно и не спешить, а новой информацией о богах не спешил делиться. Вместо этого пригласил её на выходных в ресторан. Андреа казалось, что это не очень уместно, что она не имеет права отдыхать, когда вокруг такое происходит, но что ей ещё оставалось? Маршалл единственный, кто мог хоть как-то действительно помочь, и если он, бог, Гефест, больше не собирается ничего предпринимать, то так тому и быть. Гефест заехал за ней в семь вечера. Он сменил свои повседневные кожанку и джинсы на белую рубашку и укороченные брюки с оксфордами. Видеть его в таком было непривычно, и сам мужчина, казалось, чувствовал себя не очень комфортно в подобной одежде. При виде того, как он, морщась, поправляет воротник, на лицо невольно наползла улыбка. — Как часто ты бываешь в ресторанах, о всевышний Гефест? — шутливо поинтересовалась Андреа. — И чего вдруг ты решил пригласить меня на свидание? Не поверю, что дело только в искуплении вины. — Просто тебе не помешает развеяться, солнышко. В последний раз я посещал заведения такого типа, хм, дай подумать, где-то ещё в конце прошлого века. Кстати, тебе идёт это платье. Он легко и ненавязчиво делал комплименты, и это совсем не выглядело так, будто из вежливости. Андреа потратила целый час на то, чтобы выбрать наряд из гардероба, но во всём она, ей казалось, будет выглядеть как замухрышка. Тогда пришлось прибегнуть к запасному варианту: позвонить Хизер. Подруга потащила её в модные бутики, взяв обещание поделиться тем, как всё пройдёт, во всех подробностях, в результате чего после всех махинаций Андреа обзавелась красным платьем. Длиной до колен, облегающее, оно подчёркивало все достоинства фигуры и ключицы благодаря открытым плечам. К нему прилагались туфли на шпильках, и ходить в них было на удивление не так уж и трудно. — Спасибо, — улыбнулась Андреа. — На самом деле ты тоже ничего. Гефест открыл ей дверцу в машину, и девушка села, стараясь не облокачиваться полностью, чтобы не испортить причёску — идеальный пучок на затылке. Едва она ступила шаг внутрь заведения, её окутало ощущение уюта и спокойствия. Играла негромко живая музыка, мягкий свет настенных ламп не бил в глаза, а, наоборот, давал им отдохнуть, расслаблял. Захотелось остаться там навсегда. Официант провёл их к забронированному столику, и Андреа, сев, оглянулась вокруг, оценивая обстановку. Основными посетителями были молодые люди и среднего возраста. Они о чём-то беседовали, одни держались за руки, другие обнимались, и Андреа на миг представила, как было бы здорово сидеть здесь рядом с любимым человеком, громко хохотать с ним и танцевать под джаз. Она подавила вздох и перевела взгляд на мужчину, сидящего напротив. — Здесь хорошо. Через какое-то время официант принёс заказ, по бокалу красного полусладкого и стейку. Андреа пригубила вино, и оно растеклось по языку терпкими фруктовыми нотками. Запах кружил голову, ощущение свободы опьяняло. Взгляд автоматически устремился на Гефеста. В тёплом свете черты лица чуть сгладились, и видеть на губах полуулыбку было как-то даже… приятно? Да, пожалуй, так. — Тебе нравится? — поинтересовался мужчина. — Да. Конечно. Но… — Что-то не так? Андреа вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Почему ты пригласил именно меня, а не, допустим, официантку из клуба? — Всё ещё ревнуешь? — усмехнулся Гефест без тени самодовольства и спокойно ответил: — Потому что тебя. — Но она подошла бы тебе больше. — Брось, Андреа. Мы же не на рынке, чтобы решать, что нам подойдёт, а что нет. Расслабься. — Гефест успокаивающе погладил ладонь девушки большим пальцем. Андреа вздохнула и кивнула. Гефест прав. Сказывается, видимо, непривычка общения с противоположным полом. Она состояла в отношениях только с Эдрианом, и это было вечность назад, а больше на свидания не ходила, так что сейчас ей непонятно, как себя вести и что делать. — Расскажи о себе, — вдруг попросил Гефест. — Что именно? — Всё, что посчитаешь нужным. Андреа задумчиво провела языком по нижней губе, слизывая капли вина, и заметила прикованный к этому взгляд мужчины. Усмехнулась, чуть повертев ножку бокала. Если смотреть через стекло, мир искажается. Жизнь, которую она знала, тоже оказалась искажена, и всё, что ей нужно, — это разбить стекло, не позволяющее увидеть действительность. — Я родилась в этом штате и городе, но… своих настоящих родителей не помню, как и жизни в приюте. Сколько себя знаю, рядом со мной всегда был Том и его родители, которые стали мне настоящей семьёй. Когда я стала постарше, мне было пятнадцать или около того, Том рассказал правду, и родители подтвердили. — Не боялся, что это повлияет на твоё отношение к ним? Андреа пожала плечами, ковыряя вилкой стейк. — Не знаю, но, кажется, нет. Это действительно не повлияло, я даже не стала пытаться искать своих настоящих родителей. Понятия не имею, где они, кто они и что с ними. А после окончания школы мы с Томом решили жить отдельно, так действительно удобнее: с одной стороны независимость, а с другой — поддержка близкого человека. Гефест чуть покачал головой. — Ты удивительный человек, Андреа. — Почему это? — Не злишься на приёмных родителей из-за того, что от тебя скрывали правду, так же любишь их, предана брату. Это достойно уважения. Андреа чуть дёрнула плечом. Да, это действительно было так. Она не злилась, потому что прекрасно понимала их молчание: возможно, они боялись, а возможно, это не имело значения. Андреа и не думала упрекать. Они заботились о ней так, что ни разу не возникло сомнений в искренности: каждые выходные всей семьёй выбирались на прогулку, её всегда хвалили за хорошие оценки и никогда не ругали за плохие. Но стимулом получать «отлично» были лица родителей с довольной улыбкой и их сияющие глаза. — Вы часто видитесь? — Каждые выходные. И созваниваемся почти каждый день. А после… того как всё случилось, они и по несколько раз на день звонят. Кто-то же сообщил им о произошедшем. — Андреа многозначительно взглянула на консультанта. Тот пожал плечами. — Они должны были знать, — негромко, но твёрдо заявил Гефест, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Это просто формальность. — Я понимаю, но они теперь ужасно переживают и за меня! Требуют отчитываться, не пользоваться такси и не садиться в машины к малознакомым личностям. Впрочем, последнее я уже нарушила неоднократно. Гефест иронично приподнял бровь. — О, поверь, в своей прошлой жизни ты знала меня лучше, чем кто-либо… солнышко. Он чуть подался вперёд, и Андреа невольно сделала то же самое. Как завороженная, она с пересохшими от волнения губами наблюдала, как его рука тянется к ней и заправляет за ухо выбившуюся прядь, касаясь указательным пальцем щеки. Атмосфера вдруг накалилась, стало жарко, а пульс ускорился в тысячу раз. Гефест смотрел на неё не отрываясь, и ей хотелось, чтобы это продолжалось, чтобы он смотрел на неё и дальше. Постоянно. Каждый миг. И слышать его фирменное «солнышко» только по отношению к себе. Есть ли от этого спасение? Волшебство момента нарушил телефонный звонок. Услышав мелодию вызова, Андреа резко отпрянула, едва не задев рукой бокал, и, взглянув на экран, застонала. — Что там? — с интересом спросил Гефест. — Мама. — Не хочешь с ней общаться? — Не хочу слушать, как она причитает. — Я могу с ней поговорить, — вдруг заявил мужчина и протянул руку к телефону: — Позволь? Оторопев, Андреа смотрела, как он берёт гаджет и проводит пальцем по экрану, отвечая на звонок. — Мисс Кэмпбелл?.. Это консультант полиции Маршалл. Да, я как раз с вашей дочерью… Нет, к сожалению, не за тем, чтобы сообщить что-то новое, я ушёл в отпуск, у нас свидание. Делом занимается детектив. Лицо девушки вытянулось от удивления, а брови взметнулись вверх. — …Не волнуйтесь, с вашей дочерью всё будет в порядке, это я вам обещаю. Да, у меня на её счёт самые серьёзные намерения, мисс Кэмпбелл… Хорошо — Джулия. Серьёзные намерения. Что? Андреа отвела взгляд в сторону, чувствуя, как краснеют кончики ушей и снова ускоряется пульс. В голове слегка помутнело то ли от выпитого вина, то ли от происходящего. Всё вокруг стало казаться нереальным, ненастоящим, захотелось очутиться дома, зайти в комнату Тома и лечь на его кровать. Дождавшись, пока Гефест закончит разговор, Андреа пробормотала что-то о том, что она скоро вернётся, схватила телефон и вышла, звонко постукивая каблуками и не оборачиваясь. Катастрофически нужно было на свежий воздух, пока не закружилась голова. Вечерняя прохлада окутала тело, и девушка, севшая на скамейке возле ресторана, пожалела, что не додумалась захватить кофту. В то же время вернулась способность здраво размышлять. Сделав глубокий вдох и выдох, Андреа протёрла глаза и попыталась переварить то, что произошло. Итак, Гефест сказал её матери, что у него насчёт неё серьёзные намерения. Скорее всего, это была шутка или он просто хотел успокоить мать. Что ж, если это избавит от постоянных звонков, то пусть. — Вот ты где, — раздалось негромко за спиной. Андреа чуть обернулась. Гефест, подойдя, стал рядом и с беспокойством взглянул на неё. — Я что-то не так сделал? — Нет, просто… Это было лишнее. Андреа чуть покачала головой и прикрыла глаза, подставляя лицо ветру. Мужчина, сев рядом, вздохнул и чуть прикусил нижнюю губу, проведя руками по волосам. — Согласен, я поспешил. — В каком плане? — Андреа нахмурилась и поёжилась, обхватив себя за плечи. — Ты думаешь, я это сказал просто так? — Гефест сократил расстояние до минимума и положил руки на плечи, заставляя поднять голову и посмотреть прямо в глаза. — Нет. Запомни: такое просто так не говорят. — Тогда… в каком плане у тебя на меня серьёзные намерения? Гефест смотрел открыто и свободно, без тени смущения. Независимо и уверенно, как подобает богу. — Быть с тобой и делать всё, что в моих силах, чтобы помогать тебе, делать твою жизнь лучше и понятнее. Мои слова ни к чему тебя не обязывают, я просто хочу, чтобы ты знала: ты мне нужна. Это прозвучало настолько искренне и убедительно, что Андреа закусила губу, сдерживая внезапно подступившие к глазам слёзы, и обняла мужчину. В какой-то момент он стал значить для неё больше, чем просто человек, то есть, бог, который посвящает её в курс происходящего. В какой-то момент он стал незаменимым, тем, без кого жизнь уже будет не та. И, если честно, это пугало. Ощущать руки, сомкнувшиеся на спине, вдыхать запах одеколона было приятно. Его объятия согревали, как согревает огонь, ведь он Гефест, бог огня. Он тепло, а она холод и поэтому так тянется к нему: ей хочется быть согретой. Всегда. — Спасибо, — тихо прошептала. Ей вдруг показалось, что подарка в виде комикса было совсем недостаточно. Гефест поцеловал её в плечо и улыбнулся. — Пойдём внутрь, пока ты не окоченела. Андреа кивнула и пошла за ним, прижавшись, как львица к своему льву. Она всё ещё не понимала, что происходит, но сказала себе, что подумает над этим дома. Её, как ни странно, сейчас всё более чем устраивало.