Должно было случиться

— Знаешь, я всегда мечтала иметь золотую рыбку. — Чтобы она исполняла желания? Андреа кивнула. Она сидела на кухне в квартире Гефеста, укутанная в охровый плед, и желтоватый свет от лампочки придавал атмосфере уютности. Сквозь приоткрытое окно врывался лёгкий ветер, отнимающий тепло, поэтому приходилось согреваться пледом и почти остывшим чаем. — Не лишай богов их работы, — шутливо отозвался Гефест. Андреа хмыкнула, делая последний глоток чая и отодвигая чашку в сторону. — А богам есть дело до каких-то глупых человеческих желаний? — Мне есть. — Верни мне Тома, — бесцеремонно выпалила девушка и сложила руки на груди. Она смотрела с вызовом, как бы провоцируя, вскинув подбородок, и наблюдала, как лицо Гефеста мрачнеет, становится более серьёзным, как он сжимает свою чашку, ещё полную чая, и устремляет взгляд вниз. — Я делаю всё, что в моих силах. Андреа вздохнула и кивнула, взлохмачивая волосы. — Я знаю. Тебе единственному есть до этого дело. Да и потом… богов столько, что я даже не знаю, к кому обращаться. Вот представь: попрошу и Иисуса, и Зевса, и ещё кого-то, а они возьмут и подерутся за право помогать мне. Не очень приятная ситуация сложится, да? Гефест сразу же расхохотался и провёл по волосам. — Знаешь ли, ты можешь попросить помощи ещё у золотой рыбки. — Да? Андреа с энтузиазмом подняла голову, устремила взгляд на аквариум с рыбкой и встала из-за стола. От усталости она чуть покачнулась, но мужчина тут же заботливо придержал её. — Осторожно. Девушка кивнула и направилась к широкому аквариуму, где, помимо золотой рыбки, плавали ещё несколько других. — Ну привет, золотая рыбка. Та смотрела на неё пустым неосознанным рыбьим взглядом и беззвучно шевелила губами, как будто хотела что-то сказать, но не могла. В последнее время её друзья напоминали таких же рыбок: каждый что-то умалчивал. — Исполнишь моё желание? Я хочу, чтобы Тома вернули! Ну же, исполняй. Но рыбка повернулась хвостом и поплыла куда-то в сторону, как бы показывая, что нет ей дела до желаний какой-то глупой девчонки. Андреа проследила за тем, как она скрывается в домике, и невесело рассмеялась. — Ну вот, даже волшебная рыбка не хочет мне помогать. Гефест привлёк девушку к себе и успокаивающе поцеловал в лоб. — Не переживай, всё образумится. Том вернётся, вот увидишь. Андреа слабо кивнула и уткнулась в плечо Гефеста. Его поддержка помогала больше всего, он единственный, кто действительно мог успокоить. В его объятиях хотелось утонуть и было совсем не страшно, а проводить все свободные вечера с ним стало чем-то естественным. Кто бы мог подумать, что она так привяжется к человеку, точнее, не человеку, богу, которого знает так мало, такой непродолжительный отрезок времени. Но та его фраза, что в прошлой жизни она знала его лучше, чем кого-либо… И вот как это понять? Андреа спрашивала, кем она была в прошлой жизни, но ответа так и не получила. — Сделать ещё чая? — заботливо поинтересовался Гефест. — Да. — Андреа плюхнулась на стул, покосившись на опустевшую чашку, сложила руки на столе и уткнулась в них подбородком. Она проследила, как по щелчку пальцев на плите зажигается конфорка и мужчина ставит туда толстобокий керамический чайник алебастрового цвета. Впервые увидев это проявление магии, она даже не удивилась, а восхитилась тем, как красиво и ровно зажигается огонь. Раз — и вспыхнул. Да и чему тут удивляться, если она видела какой-то сгусток тёмной энергии, странные сны, гарпию и скрытое божественное? Андреа начала привыкать и воспринимать всё, что происходит, как должное. Поставив чайник, Гефест вернулся за стол и ласково потрепал по голове, отчего на душе мгновенно потеплело. Андреа подняла голову и перевела взгляд на него. Белая футболка, в которую он был одет, обтягивала тело и подчёркивала пресс и мускулатуру, ремень на джинсах, украшенный металлическими лавровыми листьями, напоминал об Олимпе. Лёгкая щетина придавала ему мужественности, а взгляд серых глаз с лёгким прищуром вызывал самые противоречивые чувства: от желания зарыться пальцами в его волосы, проникнуть в него и стать единым целым до желания сбежать и попытаться самой во всём разобраться. Его трудно было воспринимать как Гефеста. — Скажи, — начала Андреа, задумчиво вырисовывая пальцем на руке мужчины узоры, — каково это — быть богом? — Что ты имеешь в виду? — Ну… — Андреа неопределённо пожала плечами, — ощущения от этого. Бессмертие, помощь людям и всё такое. — Самые противоречивые, солнышко. — Гефест улыбнулся, пододвигая руку ближе к девушке. — Бессмертие — это здорово, но иногда утомляет. Знаешь ли, сколько ошибок, проступков можно сделать за века существования? Тебе и не снилось. Когда ты бессмертный и вынужденно всё помнишь, это превращается в такой груз, который, кажется, вот-вот раздавит тебя. И от этого невозможно избавиться, можно только ненадолго сбежать, отвлечься. Поэтому многие покидали Олимп и вступали в связи с земными женщинами. — И ты? Андреа затаила дыхание, ожидая ответа. На некоторое время в комнате поселилась тишина, затем с лёгким смешком Гефест покачал головой и расслабленно откинулся на стул. — Да. Внутри что-то ёкнуло. Андреа с невозмутимостью на лице подумала, что ничего, это естественно, ведь он бог, у них это в порядке вещей. Да и вообще, какое ей дело до того, вступает он с кем-то в связи или нет? Точнее, вступал. В прошедшем времени. Они ведь никто друг другу. Только вот даже если так, это не лишает её права что-то чувствовать. «Тяжело не быть бездушной стервой». — Думаю, я не совсем правильно выразился, — начал Гефест, видимо, заметив что-то на лице девушки. — Я спускался с Олимпа, но с земными женщинами только флиртовал. Не больше. — А, — только и ответила та, давя рвущуюся наружу улыбку облегчения. — Ты не рада? — Я… — Андреа неуверенно вскинула глаза на Гефеста. — С чего бы мне радоваться? Бог пожал плечами и подвёлся. — Куда ты? — встрепенулась Андреа. — Снять чайник. Не слышишь, как он зовёт на помощь? — Гефест мягко улыбнулся. Андреа вздохнула и прикрыла глаза, вслушиваясь в свист чайника. В нём после слов Гефеста действительно слышался крик о помощи, как будто он молил, чтобы его сняли с огня. «У меня уже едет крыша», — совершенно спокойно подумала Андреа и перевела взгляд на Гефеста. Он сосредоточенно разливал чай по чашкам, и великолепный сладковатый аромат напитка наполнил кухню, пробуждая отголоски воспоминаний. В душу въелось ощущение, что когда-то очень давно такое уже происходило: они вот так же сидели за столом и смаковали чай. Андреа не помнила, как это было, но точно знала, что происходило. А друзьям почему-то не нравилось, что она так много времени проводит с ним. Они как будто чего-то опасались, но чего? Того, что она забудет о них? Это уж точно нет, они для неё как вторая семья. — Ты рада, но не показываешь это, — заметил Гефест, ставя перед девушкой ароматный напиток, от которого исходил пар. Андреа благодарно кивнула и взялась руками за чашку, согревая их, хотя холодно не было. — Я не привыкла показывать эмоции на людях, — как бы извиняясь, ответила она, отведя взгляд в сторону. Гефест со вздохом потёр шею. — Понимаю. Извини, я не вправе чего-либо требовать, слишком мало времени прошло, — с сожалением покачал он головой. — Просто надеюсь, что однажды ты будешь чувствовать себя рядом со мной настолько в безопасности, чтобы не скрывать эмоции. Думаю, это точно скоро произойдёт. Гефест ухмыльнулся, тем самым ободряя и задавая разговору шутливости. Андреа не видела, что за этой ухмылкой скрывается полный немого сожаления и тоски взгляд. Он тосковал по тому, чего она не помнила, но что витало вокруг неё полупрозрачными образами. Андреа казалось, стоит протянуть руку — и она нащупает то прошлое, которое помнит он, которое было у них. Но она этого не делала. — Почему ты покинул Олимп? — поинтересовалась Андреа, делая глоток чая и с любопытством глядя на мужчину. — Он стал непригоден для жизни старых богов. Он нас вытолкнул. — Как это? — Когда новые боги пришли к власти, Олимп стал принадлежать им. Он стал чужим для нас. Не потому, что мы так решили, а потому, что так решил он. — Олимп… живой? — Андреа недоуменно нахмурилась. Гефест кивнул, проводя рукой по волосам и закусывая губу. — Да. И он сам решает, на чьей стороне ему быть. — В чём это проявляется? Андреа подалась вперёд, жадно вслушиваясь в новую информацию. Она по частицам собирала сведения, восстанавливала у себя в голове хронику событий античности, при этом не торопясь становиться непосредственным участником. Не стоит нырять в омут с головой, не будучи уверенным, что сможешь выплыть. — Хм… Скажем так, там появились недружелюбно настроенные растения. Они обвивали старых богов, когда те просто ходили по Олимпу, несмотря на то, что это их дом. Был. Пытались вгрызться в наши тела, ветер стал подталкивать к краю. Забавно, да? Приходилось обороняться, и это привело к тому, что мы переселились. — Поэтому ты перестал быть богом и стал консультантом полиции, бывшим стритрейсером? — хихикнула девушка. — Не совсем, — усмехнулся Гефест. — Но в целом ты права. Бог, не бог — разницы уже практически нет, различия постепенно стираются. Я не забыл о своей истинной сущности, об Олимпе и жду подходящего момента, чтобы вернуться. Однажды грядет война, и новым богам придётся покинуть нашу священную обитель. Андреа, поёжившись и укутавшись посильнее в плед, на автомате кивнула, практически ничего не понимая. В воздухе витала угроза, и она уже знала, что ей обязательно придётся принять участие, пусть Гефест об этом и не говорил. Но пока что ей было хорошо и спокойно в его квартире, когда она пила божественный чай и могла наслаждаться тем, что Гефест рядом с ней, так близко и от него волнами исходит тепло, даже когда он серьёзен. Счастье в мелочах и в том, чтобы иметь возможность свободно любоваться им, на ощупь подбираясь к их общему прошлому.