Должно было случиться

Если ты будешь улыбаться, буду улыбаться и я. И совсем не важно, увидишь ли ты мою улыбку или увижу ли я твою. Ведь важно не то, что мы видим. Куда важнее то, что мы чувствуем. Э. Сафарли

Андреа проснулась от назойливого стука в дверь. Открыв глаза, ещё сонная, она недовольно проморгалась и нахмурилась, не понимая, кого принесло в такую рань. Может, Том вдруг вернулся? Окрылённая этой мыслью, она со взлохмаченными волосами, в одной футболке, которая, к слову, принадлежала Гефесту (так получилось: ещё после первой ночёвки она в спешке натянула на футболку свитер и забыла отдать, а когда вспомнила, Гефест сказал оставить себе), помчалась открывать. Но её ждало разочарование: ни Тома, ни кого-либо другого там не было, а только букет полсолнухов в корзинке с запиской и комикс «Чудо-женщина» сбоку там же. Развернув записку, Андреа пробежалась глазами по тексту: «Доброе утро, солнышко! Как тебе прошедшая ночь? Надеюсь, ты испытала то же удовольствие, что и я. Позвони, как проснёшься, и прими мой скромный подарок». Она застонала и невольно покосилась на настенные часы. Они оповещали, что уже девять утра. А в четыре Андреа вернулась домой после проведённой с Гефестом ночи. Причина этому проста: День рождения. И если день она провела с друзьями, то на ночь Гефест украл её. Андреа не планировала сообщать ему сей факт, потому как не хотела отмечать вообще, но всё решила Тюхе*. Они с Маршаллом случайно пересеклись в торговом центре, куда её потащили друзья, и на вопрос, что они здесь делают, Хизер выпалила, что отмечают День рождения. Андреа всё ещё отчётливо помнила приподнятые в удивлении брови и укор в глазах. «Почему ты мне не сказала?» — читалось там. А она просто не хотела привлекать к себе внимания, ей это ни к чему. В итоге ночь они провели на пляже, под звёздами, говоря о богах. — Скажи… Как много вас здесь? Аида и Кора ведь тоже?.. Гефест ответил не сразу, внимательно глядя на девушку. Затем вздохнул и кивнул. — Да, сообразительная. Они выпили бутылку вина на двоих, и Андреа совершенно не почувствовала последствий. Но удовольствие она, конечно, испытала то ещё. Девушка занесла корзину с цветами в квартиру и комикс и поставила подсолнухи в вазу, ласково провела пальцами по опущенным головкам. Она любила их из-за Ван Гога, и Гефест знал об этом. Он сказал, что утром её ждёт сюрприз, — и не соврал. Андреа набрала его номер. — Ты совсем без меня не можешь, да? — усмехнувшись, спросила. — Могу, — чуть помолчав, ответил мужчина. — Но не хочу. — Почему? — Потому что с тобой проживать эту жизнь интереснее, Андреа. Мягкий, с лёгкой хрипотцой голос обволакивал, пленил, заставлял закрыть глаза и отдаться ему. — Из тысячи других — я… Это странно. — Разве ты не считаешь себя привлекательной? Андреа перехватила телефон поудобнее, нервно барабаня пальцами по столу, и задумчиво пожевала нижнюю губу. — Не знаю. Никогда не думала о себе в таком ключе. Но Эдриан считал меня привлекательной, а после расставания с ним меня это тем более перестало беспокоить. Послышалось хмыканье. — У тебя есть планы на этот вечер? — Наверное, нет. — Андреа покосилась на входящие сообщения в соцсети, высветившиеся на экране телефона, в которых каждый из друзей решил позвать её прогуляться. — А что? — Хотел предложить прогуляться. — Точно не можешь без меня, — улыбнулась девушка. — Когда и где? — Хм… Ты была в ботаническом саду? — Давно, ещё в детстве, с родителями и Томом. — От воспоминания о близких людях сердце сжалось, но Андреа заставила себя улыбнуться. — Тогда предлагаю вернуться в детство, что скажешь? — Всегда «за». — Что ж… Тогда в шесть заеду за тобой. До встречи? Андреа широко улыбнулась, зажмуриваясь от удовольствия, и ей казалось, что сейчас Гефест тоже улыбается, хоть она и не видит этого. Да и не нужно, главное — чувствовать. Солнечные лучи вовсю заливали комнату, и у неё было ощущение, что точно так же утренний свет, рассеянный и мягкий, проникает в душу и заполняет её. — До встречи. Звонок уже завершился, но Андреа всё ещё прижимала телефон к уху и улыбалась. Хотелось танцевать, и она радостно закружилась, но едва не наткнулась на прикроватную тумбочку и, рассмеявшись, легла на пол. Рука зачесалась, и девушка, закатив рукав рубашки, почесала её, глядя на обнажённую часть тела и думая, что Гефест уже течёт по её венам и совершенно немыслимо представить день без общения с ним. О боги… Неужели ты снова ввязалась в это, глупая девочка? Андреа покачала головой и устало протёрла глаза, думая о том, как бы всё не закончилось так, как с Эдрианом. Впрочем, ничего и не начиналось ещё. «М-да». Се ля ви, детка, се ля ви. Может, стоит держать дистанцию?.. *** Андреа последний раз провела по коротким платиновым волосам, когда услышала сигнал авто, знакомый уже до оскомины. Критически осмотрела себя в зеркало. После расставания с Эдрианом ей стало плевать, как она выглядит, особо не прихорашивалась. Но теперь снова хотелось быть красивой, и только для одного человека. Чёрные джоггеры из искусственной кожи, серая футболка с высоким горлом и чёрный кардиган, а в завершение образа — туфли на шпильках того же цвета. Когда она спустилась, Гефест ждал её, облокотившись о машину. Андреа скользнула взглядом по его внешнему виду и отметила, что, в отличие от неё, он одет очень просто и обычно, и ей показалось, что зря она так нарядилась. Но как же ему идёт эта простая белая футболка, джинсы и кеды… Чёрт, что бы он ни надел, глядя на него, Андреа ощущала трепет, ей казалось, будто он сияет. При виде него все чувства обострялись, и она совершенно по-другому воспринимала мир. Лёгкий порыв ветра слегка задел её волосы и коснулся обнажённых участков кожи, отчего по ним пробежались мурашки, Андреа, кажется, даже почувствовала, как встают волосинки на руках. Она подошла к Гефесту и приветственно обняла, причём задержалась в его объятиях чуть дольше, чем полагается. Впрочем, они уже давно переступили черту «как полагается». — Чудесно выглядишь, — шепнул на ухо Гефест и открыл дверь в машину. — Залезай. Андреа благодарно кивнула и села внутрь — оказалась в таком знакомом месте. Поворот ключа зажигания, рёв мотора — это всё уже было таким привычным, что возникал вопрос: а как она раньше без этого жила? Но Андреа отметала от себя эти мысли и отвечала невпопад на вопросы, стараясь поддерживать беседу. — Тебя что-то беспокоит, — констатировал факт Гефест, краем глаза глядя на неё. — По-прежнему Том? — Да… наверное. И не только. Андреа замолчала, не зная, стоит ли делиться тем, что на душе, если это такие глупости. Гефест не давил, давая возможность самой определиться с выбором, и девушка сделала глубокий вдох и выдох, собирая разбросанные по всей голове мысли. — Я слишком привязалась к тебе. — Разве это плохо? — Уголки губ Гефеста приподнялись в улыбке. — Не знаю. Боюсь, что это обернётся против меня, как с Томом, Эдрианом. — Но ведь к друзьям ты тоже привязана. С Хизер вы, кажется, близки: она мне тогда, в ночь нашей первой встречи, все мозги вынесла. — Гефест усмехнулся, чуть крепче сжимая руль. — Это не то. Андреа покачала головой. С друзьями ей не приходилось о чём-либо беспокоиться, их общение было совершенно естественным и безопасным, не возникало сомнений, что кто-то может уйти. Но ни к кому её не тянуло так сильно, не хотелось проводить вместе каждый день, ни с кем рядом не возникало трепета и волосы дыбом не вставали. — Эй, — загорелся зелёный для пешеходов, машина остановилась, Гефест повернулся к девушке и ласково взял её лицо в свои ладони, — я буду рядом столько, сколько смогу. Не беспокойся, меня точно никто не похитит. «Я бы не была в этом так уверена», — мрачно подумала Андреа, вспоминая Сибил и Ская, но прикосновение родных рук не позволяло таким мыслям надолго задержаться в голове. — Ты можешь не волноваться, — мягко произнёс Гефест, убирая со лба прядь волос, и поцеловал в макушку. И Андреа почувствовала, что да, может. *** Едва Андреа ступила внутрь ботанического сада, тысячи запахов тут же окутали её, смешиваясь между собой, а глаза аж разбегались от количества цветов. Нахлынули воспоминания о безоблачном детстве, когда они с Томом бесились и бегали по парку, резвясь и прячась от родителей, а те пытались найти детей на огромной территории, что получалось у них с трудом. Хотелось бы вернуть то беззаботное время. Андреа окинула взглядом равнины и заметила магнолию — небольшое деревце приветливо махало ветвями, покрытыми листьями, как бы приглашая, и она поспешила к нему, не заботясь, успевает ли Гефест. Тот, чертыхаясь, пошёл следом. — Куда ты так спешишь? От меня, что ли, сбегаешь? Девушка, чуть смеясь, полуобернулась, но шагу не сбавила, и тогда Гефест догнал её и приобнял за плечи. — Спешу к нему, — указала взглядом на дерево и улыбнулась. Она остановилась перед ним и ласково провела пальцами по веткам, вдохнула чуть сладковатый аромат, схожий с ванилью, и почувствовала себя счастливее. — Когда мы всей семьёй гуляли здесь, мне сразу приглянулось это дерево и я могла часами у него сидеть… Понятия не имею, почему мне так нравится магнолия, но что-то в ней есть. — Андреа задумчиво погладила мягкие белые лепестки бутона, и те отозвались на её прикосновение трепетом. Гефест подошёл чуть ближе и бережно коснулся ствола дерева. — Ты знаешь легенду о магнолии? — Какую? — Андреа заинтересованно взглянула на сосредоточенного мужчину. — У китайцев есть убеждение, что в давние времена на мирное поселение напали хунхузы, которые принесли немало горя местным жителям: они перебили мужчин, пожилых и детей, а сто самых красивых девушек связали и оставили на площади. Каждую ночь они убивали по одной, и вот осталась последняя. Непорочная девушка стала просить родную землю не дать исчезнуть телам навсегда. Когда злодеи проснулись, они увидели перед собой прекрасное дерево с сотней бело-розовых цветков, которые были готовы распуститься. В бессильной злобе изрубили они дерево и раскидали по полям, но там, где падала его часть, вырастало новое дерево, и каждую весну оно расцветало сотней бутонов. Это и была магнолия, которую в Китае называют mu-lan. Андреа слушала затаив дыхание. Когда рассказ кончился, она поражённо выдохнула и покачала головой. — Это слишком красиво и грустно. Гефест кивнул и чуть крепче обнял девушку со спины, утыкаясь подбородком в плечо. — Ты поняла, почему она тебе нравится? — Честно говоря, нет. — Магнолия — символ непорочности и женской красоты, — тихо ответил мужчина, пристально глядя на собеседницу, и закусил губу. — Ты так и не вспомнила, кто ты? — Увы, нет. — Андреа отвела взгляд в сторону. — Мне жаль. — Ничего. Поймёшь, когда вспомнишь. Извини, я не должен на тебя давить. — Всё нормально. — Андреа полуобернулась и приложила указательный и средний пальцы к губам Гефеста, не желая слышать извинений. Она вспомнит. Обязательно вспомнит, тем более что у неё есть зацепка — непорочность. Позже попытается обратиться к божественному внутри себя. А пока будет просто наслаждаться каждым моментом, проведённым с Гефестом. Кто знает, может, и её время на исходе?