Принять свою судьбу

Эльстед, как и обещал, ожидал её величество, сидя в беседке у Старого фонтана, расположенного у кипарисовой рощицы, неподалёку от Центральной Аллеи Пале-Джойского парка. Королева запаздывала, но вот, наконец, между стволами деревьев мелькнуло знакомое голубое платье. Гемма подошла и села рядом. Эльстед серьёзно взглянул на неё – без улыбки его лицо было бледным и невыразительным. Они негромко поздоровались друг с другом. - Король сообщил мне, что ты хочешь уехать на Восток, – сказала вслед за тем Гемма без обиняков. - Мне больше ничего не остаётся, – ответил Эльстед. - Почему бы тебе не выбрать что-то другое? - Мне нужна обстановка, которая поможет забыть… всё… - Эльстед, мы оба тебя так любим, король и – я! Оставайся! Ведь война – это так опасно! Эльстед повернулся и посмотрел на Гемму измученными глазами: - Что ты!.. У меня выхода нет! Он сжал её руки своими горячими пальцами и продолжал быстро: - Я не могу понять короля! Как он мог… – Эльстед запнулся, – хотеть убить меня?!. Я не верил в то, что случилось, даже когда падал, теряя сознание… Я так доверял ему всегда и во всём! Ведь он знал, что я его сын… Королева невольно побледнела – страшная картина недавнего прошлого встала перед её внутренним взором. - Я прекрасно сейчас себя чувствую, поверь, – добавил Эльстед. – Но что-то очень важное во мне умерло навсегда… - Ты просто стал взрослым, – проговорила Гемма. - Я очень страдаю, – тихо сказал Эльстед, опуская голову. – Я устал и хочу только забвения… Они помолчали. Порывы ветра, холодные уже совсем по-осеннему, шевелили траву у их ног и заставляли мрачно шуршать глянцевито-свинцовые листья лианы, змеино обвивавшей беседку, в которой сидели молодые люди. Старый фонтан переливчато журчал, в воздухе пахло сыростью. Небо постепенно заволакивалось тучами. Птичьи голоса умолкли. Вся природа предвещала ненастье. - Тайрон всегда казался мне непостижимым сфинксом, – задумчиво проговорила королева, возвращаясь к прерванному разговору. – Но – он любит тебя, и, поверь, очень сильно! - До такой степени, что готов был убить? – вставил Эльстед с непередаваемым выражением лица, в котором таились – и презрение, и насмешка, и грусть, и – жалость… - До такой степени, что сейчас – готов отказаться от всего на свете, лишь бы ты был счастлив и рядом с ним, – продолжала Гемма, оставляя без внимания резкое замечание Эльстеда. – Это всё трудно понять, но это – так. Снова повисло тяжёлое молчание. Наконец Эльстед вздохнул и с горечью ответил: - Готов отказаться от всего!.. А мне король кажется двуличным и лицемерным! И… я не могу простить его, вот в чём дело… И хотел бы, да не могу. В сущности, он меня предал, человек, которого я любил и уважал, как никого другого. Я должен был умереть, я этого даже хотел, но – не повезло… И когда я узнал, что он – мой отец – стало только больнее. Эльстед встал, и, прислонившись спиной к стенке беседки напротив королевы, скрестил руки, нахмурив брови, худой и бледный. На лоб ему падали длинные пряди волос, в тени листьев казавшиеся почти чёрными… - Видишь ли, если бы у меня был сын, и… вдруг всё так получилось, я бы ему простил, не задумываясь, – твёрдо сказал он. - Ты… просто ещё не знаешь, что такое любовь, – вымолвила королева. - А может быть, только я это и знаю? – возразил Эльстед со спокойной грустью. Гемма поднялась и шагнула к нему, не осознавая, что делает, завороженная тоном этих последних слов… Эльстед скользнул по ней, как ей показалось, отстранённым взглядом своих больших синих глаз, и вдруг, обнял, неожиданно нежно: - Ведь я… с ума по тебе схожу, – прошептал он. Его губы, дыхание, руки – были такими горячими… Впрочем, он отпустил Гемму так же внезапно, почти оттолкнув. - Так что мне передать королю? – спросила королева, призывая на помощь всё своё самообладание. - Скажи, что я не создан для придворной жизни. …Начался сильный дождь.