Железный дровосек

      На этот раз всё было по-другому. Если до этого я ощущала давление и помутнение только в области головы, то сейчас странные метаморфозы начали происходить со всем телом. Как только сознания проникли в меня в последний раз, началась вторая фаза восхождения: им требовалось захватить тело. Чёрное месиво отпочковалось от организма и принялось неспешно облеплять меня с ног до головы. Раньше я никогда не думала, что у меня была клаустрофобия, но то, как сковывала и окутывала эта слизь, заставило меня паниковать, тем самым лишая кислорода. Каждая частица тела, сантиметр за сантиметром, будто переставала подчиняться мне и ощущаться моей собственной. На секунду мне показалось, что я полностью растворюсь, словно в кислоте. Но все эти странные явления меркли по сравнению с тем, что надвигалось дальше.       Боль.       Невыносимая, адская боль.       Никогда не испытывала ничего подобного. Даже будучи подопытной у Миранды.       Вторая фаза лишила меня органов чувств, всех, кроме осязания. Третья фаза как раз была нацелена на изменение внешней оболочки. Находясь в пульсирующем коконе, я чувствовала, будто мою кожу протыкало миллионы острых игл. Они раздирали отверстия в ней, просачиваясь внутрь, облепляя мышцы, кости, связки и, расширяясь, заполняли собой весь организм. Живая масса плавила меня изнутри, заменяя собой, формируя нового подходящего носителя. Добираясь до каждого органа, она выжимала из него все соки и питалась, чтобы разрастаться быстрее. Было ужасно жарко, душно, тесно. Хотелось убежать от этой боли, прекратить пытки, но я не могла никуда себя деть. Живот разрывало изнутри, казалось, что ещё чуть-чуть — и он взорвётся. Органы сжимались как губки, уменьшаясь в размерах, создавая внутри меня пустоту. Давление в груди не позволяло нормально вздохнуть, поэтому приходилось дышать коротко и часто. Каждый глоток воздуха ощущался как пламя, которое лопало клетки легких, словно пузырчатую пленку. Кости ломались одна за другой, вынуждая тело принимать невообразимые позы, сгибая пополам и выкручивая на сто восемьдесят градусов.       Я пожалела о сделанном выборе. Несколько тысяч раз.       Лишённая возможности видеть, слышать и кричать, в конце концов, я стала надеяться, нет, даже мечтать, чтобы эта чертовщина прикончила меня. Я уже не помнила, зачем это делала, кто я или что я. Я захлебывалась то ли собственной кровью, то ли жижей, которая настолько заполонила меня, что выливалась из всех отверстий. Под натиском этой неведомой силы, я чувствовала себя такой слабой и ничтожной. Стало страшно, что все эти страдания и мучения напрасны.       Что я не выдержу и умру здесь и сейчас.       Что не помогу Уинтерсу и не спасу малышку Роуз.       Не убью Миранду, не отомщу ей за всё, что она сделала, и не только со мной.       Не сдеру с лица Карла его самодовольную ухмылку.       Чёрт.       Надеюсь, он ещё жив, надеюсь, Итан не добрался до него. А если и добрался, надеюсь, у Карла достаточно чувства самосохранения. Хотя кого я обманываю? Этот упрямый дурак не упустил бы шанса устроить отличное шоу.       Сволочь. Он всё-таки смог, он всё-таки сломал меня. Даже сейчас под страхом смерти я не могла не думать о нем. Сраный ублюдок. Зачем тогда я попёрлась на эту грёбаную фабрику? Зачем позволила ему прикасаться ко мне? Почему, почему он не убил меня, когда была возможность?       Размышления оборвались, как только я осознала, что боль прекратилась. Точнее, я перестала её чувствовать. Будто все процессы, происходящие со мной, разом закончились. Неужели я дожила до конца?       Тело отсутствовало. Но было сознание, разум и то, что осталось от души. Последнее я искренне надеялась сохранить, чтобы не потерять себя окончательно.       Наконец, я услышала голоса. Они не говорили в унисон как раньше, вместо этого они гудели, перекрикивая друг друга, создавая раздражающий шум и гам, который, были бы у меня уши, заставил их истекать кровью. Голоса превратились в вопли, визги, вытесняя меня из собственного сознания, захватывая его и подавляя моё внутреннее Я. Многотысячная армия наступала на меня, загоняя в угол. Ничего не оставалось, кроме как свернуться калачиком и пытаться перетерпеть этот натиск.       Совсем одна, я лежала и пыталась воспроизвести приятные воспоминания, те единственные, которые мне удалось недавно в себе открыть. Я видела маму: её улыбку, как горячо она целовала меня в щеки, с какой теплотой она произносила «люблю тебя, солнышко»‎. Я видела отца: его руки, как крепко они сжимали меня в объятиях, как заставляли чувствовать себя в полной безопасности. Я видела себя: доброту, смелость, честность и упорство; что никогда не сдавалась и не переставала верить, пыталась найти решения даже в самых безысходных ситуациях; что, не задумываясь, была готова пожертвовать собой ради спасения других.       Внезапно я почувствовала тепло. Оно начало разрастаться в груди, отдаваясь лёгким покалыванием, ощущаться как физически, так и ментально. Только вот во втором случае от него исходило мягкое свечение, будто мои скрещённые руки удерживали маленькое солнце. Чем дольше я на него смотрела, тем больше оно становилось, пока полностью не скрыло меня за собой, оттесняя атакующие сознания назад. Странное приятное чувство завладело мной, в один миг я ощутила уверенность, которая помогла мне подняться на ноги и подталкивала к дальнейшему противостоянию. Сознания пятились, сбиваясь в кучу и валя друг друга с ног, уползая как можно дальше от меня. Я же медленно шла вперёд, чувствуя лёгкость в каждом шаге, и распространяла свет вокруг, растворяя в нем каждого, кто вставал на пути, превращая в алое облако.       В итоге чёрная пустота, которую ранее я считала чем-то нормальным, учитывая царящее вокруг безумие, приняла новый облик светлого почти белого пространства, которое с непривычки даже немного ослепляло. Свечение, которое я несла, словно факел во тьме, очистило моё сознание, и подарило тотальный контроль над ним. Я оглянулась по сторонам в надежде увидеть хоть одно доказательство присутствия сознаний, но кругом было пусто. Я крикнула что есть мочи, но никто не откликнулся. Затем я увидела слабое алое свечение, похожее на кусочки облаков. Оно исходило из меня и мерцало в такт биению сердца. Я приложила руку к груди и поняла, что я не одна. Сознания со мной, здесь, внутри, они мне больше не враги, теперь они мои.       Пока я свыкалась со своим новым состоянием, тело начало понемногу приходить в себя. Сначала ко мне вернулись органы чувств — я смогла услышать, как капает влага со скал, звонко падая в лужи, почувствовать странный землистый привкус во рту, слегка горький, но терпимый, учуять ветер, насыщенный сыростью и слабым запахом гнили, наконец, увидеть сероватое небо над головой, которое выглядывало из расщелины в потолке пещеры. Выпирающие ступени лестницы, упираясь в рёбра, подсказали моё положение относительно них — тело затекло от лежания неизвестное количество времени. Я боялась пошевелиться, боялась поднять руки перед глазами или ощупать себя, потому что думала, что не обнаружу привычного тела, а увижу, что я стала каким-то монстром, уродливым коктейлем из человека и грибка.       Но пронёсшаяся мысль о Роуз и её возможной печальной судьбе по вине Миранды растормошила меня и принудила подняться. К моему большому удивлению, моё тело осталось при мне. Учитывая тусклое освещение в пещере, мне не удалось особо тщательно рассмотреть себя, но на ощупь я не нашла никаких грандиозных изменений. Голова, руки, ноги на месте, волосы, хоть и спутанные и испачканные в грязи, тоже были при мне, не говоря уже об одежде, которую будто бы предварительно сняли с меня, вываляли в ближайшей луже, а потом надели обратно.       Прежде чем сделать шаг, я глубоко вздохнула, потянулась в разные стороны и даже присела несколько раз, чтобы полноценно почувствовать обретённое заново тело. Всё было в рабочем состоянии. Это не могло не радовать, на долю секунды, я и забыла про все мучения, которые пережила недавно. Но я решила, что, раз уж карты сложились в мою пользу, и я всё ещё в этом мире, а не в подземном, надо было действовать.       Я взглянула на организм, чья мертвая и пустая оболочка, тянулась к земле под тяжестью собственного веса, и заметила, что его сердцевина больше не горела ярким алым светом, теперь на её месте была органическая ткань красного цвета, напоминающая открытую рану. Ещё раз приложив руки к своей груди, я мысленно попрощалась с этим местом и побежала прочь.

* * *

      Оказавшись на поверхности, я не сразу поняла, что спуск в пещеру больше не охраняли щупальца, и что всё это время я карабкалась подобно скалолазу. Моё сознание всё ещё пребывало в некой эйфории. Казалось, что мне всё по плечу, словно чувство страха удалили из моей базы данных, а чувство бесстрашия перехватило первенство.       Повязки, играющие роль портянок на ступнях, уже давно пропали без вести, и, честно, если бы я не решила отряхнуться от лишней грязи и не увидела босые ноги, то, скорее всего, даже не обратила бы внимания на такую мелочь.       Почему-то мне было крайне важно постоять на месте и подышать свежим воздухом, словно я вспоминала, каково это. Окружение заиграло новыми красками, стало насыщеннее. Несмотря на то что я находилась в центре леса, я отчетливо чувствовала аромат горячего овощного супа, который исходил откуда-то сзади, слышала странные звуки, похожие на взмахи крыльев каких-то гигантских летучих мышей, раздающиеся справа, видела, как бегут муравьи по стволу дерева, растущего впереди примерно в ста метрах от меня. Всё вокруг было такое живое и необычное, что мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть.       Закрыв глаза, я продолжила стоять на месте и пыталась угомонить обострённые чувства, чтобы найти внутренний баланс и привести себя в состояние покоя, как вдруг впереди меня в небе засверкала молния. Не то чтобы я не видела грозы и молний раньше, но сейчас ничто не предвещало подобного. Меня охватили странные предчувствия, и я решила быстрее выбраться из чащи, чтобы подтвердить или опровергнуть догадки.       Как только в поле моего зрения попала дамба, перекрывающая водохранилище Моро, мой взгляд резко переключился на скопление туч и электрические разряды за фабрикой Хайзенберга.       Чёрт, неужели я опоздала?! Стоя на возвышенности, я пыталась рассмотреть происходящее, и думала, как мне поступить. Идти в обход заняло бы уйму времени и, возможно, привело бы к чьей-то смерти, что никак не входило в мои планы. Но отсюда я не могла никак помочь.       Я посмотрела на пролегающую реку, которая разделяла лес и фабрику и, не задумываясь, сиганула вниз. Войдя в ледяную воду, я тотчас же приободрилась и почувствовала в себе внезапную уверенность. Противоположный берег встретил меня отвесной скалой, которая стала очередной преградой на моем пути. Я проплыла несколько метров параллельно ей в обе стороны и не нашла ни одного способа для нормального подъёма.       Тучи всё сгущались над фабрикой, отчего небо приобрело тёмно-серый оттенок, и только изредка вспышки света озаряли пространство над головой. Я держалась на воде и думала, что совершила ошибку, что зря не выбрала обходной вариант, как вдруг в голове раздался шёпот. Это было тихое, едва уловимое: «Прыгай». Мышцы напряглись, сердце забилось быстрее, я невольно погрузилась в воду, и после моё тело словно пуля вылетело из глубины и беспрепятственно приземлилось на верх скалы. Оказавшись на самом краю, я чуть было не потеряла равновесие, но вовремя подалась вперёд и упала на руки. После столь неожиданного действия, адреналин захватил мой организм, отчего даже дыхание спёрло.       — Мне стоит ещё ожидать сюрпризов? — ошарашено просипела я, поднимаясь с земли и отряхивая ладони от каменной крошки. Одежда промокла насквозь, но благо внешняя температура никак не влияла на моё самочувствие.       Я была уже совсем близко, передо мной распростерся металлический забор и знакомые потрепанные трубы, из которых, как всегда, клубился дым. Звуки непрекращающейся стрельбы и взрывов раздавались позади зданий, поэтому я незамедлительно побежала вдоль забора к ним навстречу.       Оказавшись на месте, я увидела то, что повергло меня в шок. Странное существо из смеси органической ткани и металла разъезжало по огороженной территории фабрики, рассекая землю гигантскими циркулярными пилами. Повсюду валялась куча обломков, кусков стали и железа. За одним из таких листов я заметила человека в какой-то странной машине, которая больше походила на самодельный открытый танк — вместо колёс у него были гусеницы, сзади расположился двигатель, а спереди красовались бензопила и две увесистые пушки. Человек катался от укрытия к укрытию, изредка стреляя по атакующему. После одного меткого попадания металлический монстр стал искриться и испускать по земле световые волны, все обломки в его радиусе поднялись в воздух и принялись кружиться над ним. Человека в танке также затянуло в вихрь.       — Боже… — сорвалось с моих губ, когда я осознала, что стальным гигантом, находящимся в эпицентре урагана, был Карл. — Что она с тобой сделала… — прошептала я, вцепившись руками в ограду и всматриваясь в хаос, происходящий на моих глазах. Человек держался в машине изо всех сил и, зависнув прямо над головой Карла, выстрелил ракетным снарядом из самого большого орудия, и взрывом его отбросило в сторону. Карл только посмеялся в ответ и, как ни в чём не бывало, продолжил атаковать человека.       Внезапно на фабрике раздался мощный взрыв, отчего она вспыхнула, освещая место схватки. «Должно быть, это дело рук спецотряда, который я видела на мельнице…» — пронеслось в моей голове, пока я смотрела на густой чёрный дым, поднимающийся к облакам. Карл не на шутку взбесился и снова стал набирать мощь, металлические обломки взлетели в воздух, принялись вращаться вокруг, увеличивая скорость.       — Прощай, Итан Уинтерс, — протянул Карл, и на его механическом теле образовался большой измельчитель.       Стоп, это Итан Уинтерс? Отец девочки? Вглядываясь в длинный поток металлических обломков, который тянулся до самых небес, я пыталась высмотреть в нём человека. Среди всего летающего мусора его фигуру было сложно обнаружить, но, в любом случае, мне надо было ему помочь. Я стала оглядываться, пытаясь найти хоть какое-то решение. Первое, что пришло мне в голову, это тупо закричать, чтобы отвлечь Карла, но, учитывая гул, стоящий на всю округу, из-за которого я не слышала даже собственных мыслей, эта идея канула в лету сразу как появилась.       «Может, стоить проникнуть в его сознание?» — подумала я, ведь такой вариант позволял мне взять под контроль все его действия. Но это не остановило бы Уинтерса, и, возможно, воспользовавшись паузой, он бы убил Карла.       Чёрт.       — Эй, шёпот в голове, сейчас бы очень пригодились твои сюрпризы! — проговорила я, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Внезапно, словно услышав мои мольбы, тело стало сотрясаться. Внизу живота образовался какой-то сгусток, медленно поднимаясь к грудной клетке, он заряжал всё тело энергией, вызывая у меня спутанные чувства. В панике я задержала дыхание. Приложив руку к груди, я почувствовала, что меня одолевала невероятная мощь, распирающая изнутри. Мне резко захотелось выдохнуть, что я и сделала. После этого в груди стало тесно, будто организм пытался вытолкнуть этот сгусток из себя. Скорчившись от неприятных ощущений, я напрягла всё тело, пока что-то не вырвалось из груди, заставив меня поддаться вперед и раскинуть руки в стороны. Издав оглушающий крик, я рухнула на землю с небольшим чувством опустошения.       Буквально за секунду вся территория фабрики погрузилась в кромешную тьму. Звуки противостояния двух противоборствующих сторон резко утихли. Единственное, что мне удалось услышать — грохот от падения чего-то тяжёлого на одной стороне импровизированного «ринга» и короткий глухой стук от удара о землю с другой стороны. Несмотря на удачный исход, я была поглощена мыслями о своём состоянии. Поднявшись на ноги, я выставила дрожащую руку перед собой, но не смогла её увидеть. Судорожно я принялась махать ею из стороны в сторону, в надежде рассеять туман и улучшить видимость, но ничего не изменилось. Жгучая боль одолела глаза, и вынудила меня чаще моргать, а потом и вовсе зажмуриться. Рези никак не проходили, а только быстрее усиливались. Прикрыв лицо руками, я начала тереть глаза пальцами. Ничего не помогало и казалось, что становилось только хуже.       — Я… ни хера… гх… не вижу! — раздалось где-то впереди и, судя по кряхтящему голосу, это был Хайзенберг.       Всё ещё испытывая боль, я с закрытыми глазами шла на ощупь с вытянутой вперёд рукой. Уперевшись ладонью в забор, я вцепилась в него второй рукой.       «И как в таком состоянии я смогу кому-то помочь?» — проговорила я про себя, ощупывая сплетённую проволоку. Не успев расстроиться, я снова услышала в голове знакомый шёпот, который тихо произнёс слово: «Открой». Похоже, словарный запас у него был небольшой, потому что его снова хватило только на одно слово за раз. Я снова доверилась его призыву и, перестав жмуриться и расслабив мышцы лица, потихоньку стала поднимать веки. Как только я полностью раскрыла глаза, увиденное меня потрясло. Вокруг всё выглядело крайне странно, как будто на окружающее меня пространство наложили эффект чёрно-белого негатива.       Всё тёмное стало белоснежным и наоборот. К этому было сложно привыкнуть, глаза побаливали, но факт того, что хотя бы так я могла что-то видеть, меня несказанно радовал. Взглянув на поле боя, я увидела лежащего на земле Итана на одной стороне и разваливающегося на запчасти Карла на другой. Судя по всему, они были ослеплены, и не видели друг друга, что играло мне только на руку. Я схватилась посильнее рукой за забор и начала тянуть его в разные стороны, пока не проделала большую дыру для прохода.       Оказавшись на поле битвы, я остановилась, потому что не знала, что делать. Мне стоило подойти к Итану и попытаться увести его отсюда? Или мне лучше было направиться к Карлу и убедить его отступить? Что-то мне подсказывало что ни первый, ни второй не сдались бы добровольно. Итан шёл вперёд ради Розы, а Карл — ради мести. Они не сдадутся.       Вдруг боковым зрением я заметила вдали какое-то движение. Повернув голову, я увидела, что деревню окружили гигантские чёрные корни, большинство из которых скопилось вокруг места проведения церемонии. Миранда уже была готова к воскрешению дочери. Но не это меня тревожило. Над возведенным частоколом, ограждающим церемониальное место, вознеслась стая ворон, которая принялась хаотично кружить, будто высматривая что-то. Через мгновение стая застыла в воздухе, а потом камнем полетела вниз, скрывшись из виду. С помощью своего нового зрения мне удалось высмотреть под землей перемещёние каких-то белых нитей. Корней. Они пробирались сквозь почву и стремительно приближались к нам.       «Блядь, кажется, Миранда идёт сюда», — подумала я про себя и снова вернула внимание к неразрешенному вопросу.       Экстремальные условия в виде надвигающейся угрозы всему живому, подстегнули моё внутреннее «Я». Странное чувство прошило моё естество: разум уже знал, что делать, заставляя моё тело подчиняться. Словно на автомате я направилась к центру поля, чтобы оказаться между противниками. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я распростерла руки в стороны. Кожу тела начало покалывать, я чувствовала, как все поры на ней раскрывались. Ощущение наполненности вернулось ко мне. Я аккуратно открыла глаза и увидела, что тьма растаяла, а с её исчезновением ко мне вернулось нормальное зрение.       — Что за?.. — послышался мужской голос справа от меня. Стрельнув глазами в сторону Итана, я резко занесла руку над головой и, наклонившись, со всей силы ударила ею по земле. Поверхность под ногами начала содрогаться, что привело меня в чувство.       Недоуменно оглядевшись по сторонам, я оттолкнулась от земли и совершила большой прыжок на одну из скал, чтобы скрыться за деревьями. Находясь на безопасном расстоянии, я стала наблюдать за последствиями моего действия. В месте удара образовалась трещина, которая начала расходиться всё дальше и шире, отделяя Итана и Карла друг от друга. Итан находился практически вплотную к ограждению, что его и спасло, в то время как искалеченное тело Карла лежало у самого разлома. Видимо под тяжестью его веса, земля стала расходиться под ним, заставляя проваливаться под неё. Как только трещина дошла до одной из скал, обломки камней и растущие на поверхности деревья начали падать вниз, кубарём скатываясь с возвышенности. Все это месиво достигло земли и засыпало тело Карла сверху.       — Чёрт, кажется, перестаралась, — я поджала губы, надеясь, что Хайзенберг сможет пережить это.       Как только землетрясение завершилось, пошёл дождь. Осматривая место происшествия, я увидела, что Итан поднес к уху мобильный телефон и стал кому-то отвечать. Я было хотела включить свой «суперслух», чтобы узнать, кто это был и о чем он говорили, но мои намерения прервала Миранда.       Появившись из ниоткуда, она стала издеваться над бедным Итаном сначала подразнив его дочерью, а затем перевоплотившись в Мию. За этим было крайне неприятно наблюдать, но я не могла вмешаться, так как не знала, где был ребёнок и что в итоге она запланировала. Но на этом сюрпризы не закончились. Со своей высокой позиции мне удалось рассмотреть одного из оперативников, который аккуратно подкрадывался к месту действия с винтовкой наперевес. Он был относительно недалеко, но вряд ли успел бы помешать их встрече.       Итан периодически отстреливался, но, кружась вокруг него и с непринужденностью уворачиваясь от пуль, Миранда отвечала на его действия лишь смехом. В конце концов, она растворилась в воздухе и появилась из-под земли прямо вплотную к Итану. За её спиной я не могла разобрать, что происходило, но как только Итан упал на землю, я поняла, что случилось.       — Нет! — закричала я во всё горло, как раз в момент раската грома, который так удачно скрыл мой крик.       Миранда постояла недолго над умирающим Итаном, а затем, превратившись в стаю ворон, удалилась обратно к месту церемонии. Я бросила беглый взгляд на оперативника и, убедившись, что он находился всё ещё далеко от пункта назначения, решила спуститься на поляну. На этот раз вместо уже изученного прыжка, из земли произрос длинный корень, который практически мгновенно доставил меня к телу Итана. Оказавшись ногами на земле, я подбежала к нему, чтобы попытаться помочь. Он лежал в луже собственной крови и совсем не дышал.       — Нет, нет, нет! Всё должно было быть не так! — причитала я, сидя на коленях в грязи, слыша, как тяжёлые дождевые капли падали на куртку Итана.       «Дитя», — раздался шёпот в моей голове, слегка напугав меня. Невольно я протянула руку к остывающему телу и коснулась его головы. Моё сознание неожиданно слилось с его, и я оказалась в какой-то снежной пустыне.       Итан был там, но он был не один, с ним разговаривала девочка. Она смеялась над ним, пока он, теряя последние силы, пытался подняться с земли. Я находилась далеко позади неё и не могла видеть лицо, но мне казалось, что я её знаю. Я чувствовала, что знаю её. Внезапно в моей груди стало разрастаться тепло, и, опустив голову, я увидела свечение, которое было похоже на то, что спасло меня в момент симбиоза с мегамицелием. Свечение увеличивалось в диаметре, пока не осветило всё пространство вокруг, ослепляя даже меня.       Затем я уловила чей-то голос, будто через толщу ваты:       — Альфа, это Сероглазый, приём.       Я вспомнила про оперативника и, испугавшись, что он заметит меня, прервала связь с Итаном. По хорошему мне надо было проверить Хайзенберга, узнать выжил ли он, но, к сожалению, времени было в обрез. Чтобы остаться незамеченной, я быстрыми перебежками достигла торчащего в земле железного пласта и спряталась за ним как за укрытием.       Оперативник пересёк поле и, оказавшись рядом с трупом Итана, наклонился, чтобы прощупать пульс. Коротко выдохнув и покачав головой, он достал из нагрудного кармана телефон и сделал запись на камеру. Он взял винтовку со спины и пошёл к разлому, приблизительно к тому месту, где находился Карл. Земля всё ещё осыпалась по краям, поэтому он не решился подходить слишком близко, но занял удобную позицию, позволяющую аккуратно рассмотреть место борьбы. Сначала он был спокоен, но затем, будто что-то увидев, он принял оборонительную стойку и стал всматриваться в прицел. Видимо подтвердив свои опасения, он поспешил обратно, в сторону, откуда пришёл.       Я последовала за ним. Мне нужно было знать всё, что знал этот спецотряд, как минимум, потому что они были бы неплохой поддержкой в противостоянии Миранде. Уже будучи за оградой, оперативник поднес руку к уху, чтобы видимо передать информацию своему главному:       — Капитан, я подтвердил смерть Итана Уинтерса, — он не отпускал руку с винтовки, пока смотрел в сторону деревни. — Мне не удалось забрать тело, но я сделал видеозапись, — продолжил он, пока я сидела, пригнувшись, за металлической оградой. Его рука отпустила винтовку и снова полезла в нагрудный карман. Он достал телефон и, нажав на экран несколько раз, убрал его обратно. — Следуем плану? — спросил он и тронулся с места вдоль ограды в сторону фабрики. — Понял, буду на позиции через двадцать минут.       Он опустил руку и, закинув винтовку за спину, ускорил шаг. Я всё это время плелась за ним, насколько позволяло высокое бетонное основание забора. Как только он оказался непосредственно перед фабрикой, он внезапно остановился и снова поднёс руку к уху.       — Кэп, приём. Кажется, Карл Хайзенберг жив, — в его голосе чувствовалось раскаяние, видимо, потому что он забыл упомянуть такую важную информацию. — Его тело в мутировавшей форме лежит в разломе, — он слегка помедлил, слушая собеседника на том конце, а потом продолжил: — он шевелился и похоже дышал.       Эта новость меня обрадовала, мне удалось его спасти. Но радость продлилась недолго, так как я вспомнила, что Итан всё же погиб.       «Я спасу твою дочь, и убью Миранду», — подумала я про себя, и на момент меня охватила злость. Прервав связь, оперативник перешёл на быстрый шаг, направляясь в сторону моста. Я следовала за ним, держась на достаточном расстоянии, чтобы если что успеть спрятаться, но при этом не упуская его из виду. Судя по летающим над церемониальным местом вертолётам, мы шли навстречу к Миранде.

* * *

      Путь до пункта назначения был непрост, но этот парень оказался не из робких. Он устранял нападающих ликанов направо и налево, ни разу и глазом не моргнув. Когда мы добрались до потайного спуска в пещеру, который выглядел так, будто земля была подорвана динамитом или чем-то посильнее, он уверенно спрыгнул в темноту, словно знал дорогу наизусть. Я последовала за ним, и через несколько подземных проходов и поворотов мы оказались над церемониальным местом. За всё это время я ни разу не выдала своего местонахождения, что меня не могло не удивлять. Оперативник, заняв позицию, нажал на боковую кнопку на своих наручных часах, чтобы отметить время прибытия. После он дважды щелкнул по наушнику, у которого загорелся маленький зеленый огонек.       — Капитан, я вижу Миранду на месте церемонии, — мужчина принял лежачее положение и стал всматриваться в прицел снайперской винтовки. Затем он отвел глаз от прицела и немного расстроено выдохнул: — Я знаю, что уже поздно, но зря мы не рассказали план Итану, — он слегка сместился и чуть более настойчивым тоном добавил: — И всё равно, ты зря ему не сказал.       Меня поразило то, как он легко позволил себе нарушить субординацию. То, что капитан, с которым он говорил, был старше по званию, было очевидно.       От разговора меня отвлекло периодическое движение, которое я заметила краем глаза. Церемониальное место выглядело пугающе: в прошлом открытое и светлое пространство сейчас было облеплено дергающимися щупальцами. Четыре величественных статуи королей утопали в черной жиже, кое-где были зажжены свечи, но они никак не спасали положение и не делали это место уютнее — наоборот, свет, падающий на землю, освещал чёрные отростки, извивающиеся, словно гигантские черви. Миранда стояла у какого-то постамента, похожего на глубокую чашу с плещущейся внутри чёрной жидкостью. Ребенка нигде не было видно.       Заметив, что огонёк наушника оперативника стал мерцать красным, я поняла, что с ним опять связались.       — На месте церемонии, пока не уходит, ждёт чего-то, — негромко ответил мужчина и увеличил кратность прицела, подкрутив его немного.       Последующие события никак не укладывались в моей голове. Ни с того ни с сего в помещении раздался крик мужчины, он звал Миранду. Оперативник сразу же переключил своё внимание и направил оружие на источник звука.       — Итан? — тихо произнес он, явно не верив в то, что видел. Услышав это имя, я на долю секунды застыла, вспомнив слова голоса.       — Дитя… Вот оно что!       Я поняла, что они имели в виду, отчего немного приободрилась и решила, что, возможно, это последний шанс, когда мы можем уничтожить Миранду раз и навсегда. Тем не менее, я не могла атаковать напрямую, что-то внутри меня запрещало это делать и заставляло действовать скрытно. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы рвануть вперёд и броситься на амбразуру — со знанием своих новых способностей этого хотелось почти нестерпимо — в груди что-то сжималось. Словно якорь, оно удерживало меня, не пуская, будто чего-то боялось. Несмотря на полный симбиоз, сознания не доверяли мне полностью. И я могла понять их отчасти. Неизвестно, сколько десятков, а то и сотен лет они пробыли в той пещере, однако, учитывая их мощь, было очевидно, что выживание было приоритетной целью для них. Но я не могла просто стоять на месте. Как-то, как угодно, но я обязана была помочь Итану, я пообещала.       Единственным логичным решением было взять под контроль оперативника, ибо у него было оружие, которым я могла воспользоваться. Подкравшись к лежащему на земле снайперу, я присела на корточки и схватилась рукой за его ботинок. Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы проникнуть в его сознание, моя рука начала чернеть и превращаться в черное месиво, которое постепенно стало облеплять ногу мужчины. Почувствовав моё присутствие, он резко обернулся и потянулся рукой к правому боку, чтобы достать с бедра пистолет. Пребывая в каком-то трансе, я машинально поднесла вторую руку к его рту, чтобы избежать любого шума, и она также начала превращаться в черную жижу, облепляя лицо бедолаги. Его рука ослабла и выронила пистолет.       Я следила за тем, как моё тело теряло форму, хотя я при этом не испытывала никакого дискомфорта, всё происходящее выглядело настолько безумно, что я просто-напросто лишилась дара речи. Потеряв человеческую оболочку, я, находясь в полном сознании, начала сливаться в единое целое с телом снайпера. Процесс проходил медленно, но в итоге я оказалась в новом теле. Я не просто перенесла своё сознание, я стала этим человеком. Всё это было жутко, но ситуация вынуждала меня реагировать быстро и отсеивать неважное в этот момент, поэтому слегка подергав конечностями, чтобы ощутить новое тело, я взяла в руки винтовку и посмотрела в прицел.       Итан приближался к Миранде, направив на неё пистолет. У Матери же на руках была малышка. Как? Когда? Откуда? Я недоумевающе смотрела на крылатое отродье, на руках у которой была милая девочка в розовом одеянии, такая крохотная и невинная. Но, чтобы не упустить очередной важный момент, я отбросила эмоциональные порывы в сторону. Итан кричал, чтобы Миранда отдала Роуз ему, но та, конечно же, и не думала сдаваться. Не чувствуя никакой внутренней преграды, я прицелилась в голову Миранды и сделала точный выстрел ей прямо в висок.       — Вперёд, давай! — крикнула я Итану, не успев удивиться низкому мужскому голосу, который вырвался из моих губ.       Итан выхватил ребёнка из её рук, но Миранда вцепилась сразу же, пытаясь отобрать его обратно. Я снова посмотрела в прицел и пыталась навестись на Миранду так, чтобы случайно не задеть Итана, всё же я никогда до этого не стреляла, к тому же эти двое дергались в разные стороны. Как только голова Миранды замерла на месте, я нажала на спусковой крючок, но выстрела не последовало.       — Что такое? — я взглянула на винтовку и предположила, что в магазине закончились патроны. Я попыталась вспомнить, где оперативник держал запасные и как менял магазин, когда отстреливался от ликанов по пути сюда. Похлопывая свое новое тело по карманам, я нащупала на груди что-то подходящее и принялась доставать. Но не тут-то было, пока я замешкалась с перезарядкой оружия, Миранда начала принимать свою мутирующую форму, предварительно огородив помещение дополнительным слоем плесени. Моя позиция была скомпрометирована, и отсюда я уже никак не могла помочь.       — Блять! — крикнула я на пульсирующие корни, которые тянулись всё выше и становились больше в размерах.       Я бросилась с кулаками на них и принялась бить, что есть силы, периодически отрывая целые куски. Но каждый раз они обрастали всё новым слоем, делая мои усилия напрасными. Я должна была что-то сделать, речь шла не только о помощи Итану, это была и моя вендетта! Она должна поплатиться за все свои деяния!       Злость и ненависть брали верх надо мной, тело начало трястись. Снова обратившись в жидкую субстанцию, я отделилась от снайпера, оставив его лежать на земле без сознания. Я постепенно стала приобретать свою человеческую оболочку, но на этом процесс не остановился.       Взглянув на руки, я увидела, как вздуваются вены, кожа белела и трескалась, словно облупившаяся краска. На момент я чуть не потеряла равновесие, правая нога начала расслаиваться и превращаться в несколько толстых щупалец. «Нет!» — оглушающий крик раздался в моей голове, после чего в груди почувствовалось давление и жжение, электрический импульс пробежался по всему телу, заставляя щупальца соединиться воедино и принять обратно форму человеческой ноги. Мегамицелий хотел мне помешать, обезопасить себя и носителя, он пытался остудить мой пыл, вызывая болезненные ощущения, чтобы отвлечь от навязчивых мыслей.       Внезапно со стороны церемонии послышался возглас Миранды.       — Это твоя смерть, Итан Уинтерс.       Моё сознание мгновенно атаковали старые воспоминания, в которых эта тварь подвергала меня пыткам, мучила, терзала в угоду своим прихотям. Как ломались мои кости, как из тела сочилась кровь, в которой я тонула, как после она выбросила меня словно бесполезный мусор. Эмоции ненависти и злости вспыхнули с новой силой, заставляя сердце быстрее биться. Перед глазами появились лица родителей, изувеченные и покорёженные, они смотрели на меня, и в их измученном взгляде читалось только одно: «Помоги». Трансформация обратилась вспять и вот уже вторая нога начала приобретать новую форму. Вспомнив про бедных жителей, которых насильно превратили в монстров с бесконечно неутолимой жаждой к убийствам, я думала о том, как они сейчас подставлялись под пули, словно пушечное мясо, только чтобы защитить свою Матерь.       Мегамицелий изо всех сил пытался сдерживать меня, он посылал разряды по всему телу, заставляя каждую клеточку организма подчиняться его воле. Но последнее воспоминание, неожиданно возникшее в сознании, поставило точку в его доминировании надо мной. Я увидела Карла… Его обезображенное тело, органическую массу, переплетённую с металлом, который словно ножи протыкал его насквозь. Он тяжело дышал, изредка выкашливая мелкие детали вперемешку с чёрной жидкостью. Это был уже не тот мужчина, готовый отдать жизнь за родину, не тот, кто когда-то любил и знал истинное значение слова «семья». Но в нём всё ещё была человечность, она прослеживалась в морщинках в уголках его глаз, которые появлялись, каждый раз, когда он растягивал на лице свою напыщенную улыбку.       Злость и ненависть переросли в гнев и ярость, способствовавшие ускорению трансформации. Мне становилось тесно. Тело увеличивалось в размерах, земля над головой начала осыпаться, а под ногами — продавливаться под тяжестью нового тела. Я стояла не на ногах. Вместо них было десятки щупалец, которые, хаотично двигаясь, поддерживали меня, создавая ощущение лёгкой невесомости. Я словно парила над поверхностью, но при этом ощущала каждую песчинку и каждый камушек под собой. Звук стрельбы вернул меня к реальности и, ощутив небывалое могущество и исключительную силу, я просунула руки через движущиеся корни и разорвала их без особых усилий. Спрыгнув на площадку, я наконец-то столкнулась лицом к лицу с Мирандой. Тело продолжало расти, пока я плавно перемещалась из стороны в сторону, изучая свои новые возможности.       Ошарашенная Миранда отпрянула от Итана и прыгнула на один из подъемов подальше. Мужчина же свалился с ног и принялся быстро уползать к стене, суетливо переводя пистолет то на Миранду, то на меня. Я не знала, как выгляжу со стороны, но судя по выражению лица Итана, мой вид никак не внушал доверия. Ну и плевать. Сумев переключить внимание Миранды на себя, я ожидала её ответной реакции.       — Кто ты? — возмущенно спросила она, взмахивая крыльями и всматриваясь в моё лицо.       — Твоя смерть, — только и произнесла я, сразу же выпустив чёрное облако, погрузив пространство вокруг во тьму. Теперь это получилось сделать намного легче.       Такой неожиданный поворот вынудил Миранду принять её паукообразную форму и метаться в углу, периодически выбрасывая по одной острой конечности вперёд, чтобы атаковать первой наверняка. Эти действия заставили меня усмехнуться и ещё больше усомниться в её опасности. Всё также безмятежно я стояла на другом конце пещеры, глядя на её пустые попытки демонстрации бесстрашия. Наконец, видимо, устав ждать, она спрыгнула вниз в центр и стала кричать:       — Что, думаешь, я испугалась твоих фокусов?       Её дерзость только подстегивала меня, несмотря на то что я так сильно жаждала этой встречи, мне хотелось растянуть момент, насладиться её бессилием. Но затем я увидела позади Итана, который хоть и вслепую, но всё же шёл на звук голоса Миранды с заряженным гранатомётом в руках. Я поняла, что должна опередить его, поэтому рванула в её сторону. Схватив её за горло, я подняла Миранду над землей, сжимая пальцы сильнее, перекрывая доступ кислорода. Она лихорадочно принялась дергать конечностями, пытаясь ими проткнуть. Мои щупальца обхватили каждую её ногу и стали оттягивать в разные стороны, словно на дыбе. Она не должна была вредить. Она не могла вредить. Из её сдавливающегося горла вырвался хриплый визг.       — А теперь боишься? — прошептала я ей в лицо и одним сильным рывком выдрала все до единой ноги.       Её тело сразу же обмякло в моей хватке. Она вцепилась своими мерзкими длинными когтями в мою руку, пытаясь высвободиться, но я была сильнее. Я практически не чувствовала её сопротивления: словно комариные укусы, они щекотали мою кожу.       — Хочешь увидеть свою дочь? — спросила я, приблизившись к оранжевому глазу на её лбу. Она дрыгалась в воздухе, поливая себя и меня чёрной кровью из обрубков конечностей. — Я тебе помогу, — грозно сказала я и, сжав ладонь, сломала ей шею.       Тело сразу же стало иссыхать в моих руках, рассыпаясь на части и превращаясь в чёрную пыль. Я отбросила её мертвые останки и заметила, что тьма вокруг рассеялась, а Итан Уинтерс стоял передо мной пораженный увиденным, не убирая глаза с прицела своего оружия. С высоты своего роста я обнаружила розовый сверточек, аккуратно удерживаемый одним из корней. Я двинулась с места, чтобы забрать его, после чего Итан сразу же сделал выстрел, который явно не был предупредительным. Ракета не попала в меня, а пролетела сквозь несколько моих щупалец, что заставило Итана сразу же начать перезаряжать свой гранатомёт. Не обращая внимания на его действия, я всё же сняла малышку с отростка и, аккуратно взяла в руки. Уинтерс видя на моих руках свою дочь, перестал прицеливаться, чтобы случайно не попасть в ребёнка.       — Я тебе не враг, — тихо сказала я, осторожно опускаясь ниже, протягивая девочку в руки отца.       Итан недоверчиво посмотрел на меня, а затем поковылял навстречу. Передавая Роуз, я заметила, что одна рука Итана была похожа на обуглившуюся деревяшку, с которой при дуновении ветра падал пепел. Из всех эмоций, переполнявших меня, я почувствовала грусть и сожаление, я поняла, что Итан умирает, и это последний раз, когда он видит свою малышку. Как только ребёнок оказался у него в руке, он снова наставил на меня оружие. Я отодвинулась назад, пытаясь всем видом показать, что я не собиралась причинять им вред.       — Кто ты? — дрожащим голосом спросил меня Уинтерс, прижимая дочь к груди. Было приятно видеть их наконец-то вместе. Он проделал такой большой путь ради неё. Это не могло не вызвать улыбку на моём лице. Но нашу встречу прервал звук перебежек вдалеке. Вопрос остался без ответа.       Я поняла, что сюда направляется спецотряд, поэтому решила максимально быстро удалиться. Не поворачиваясь спиной, я стала пятиться, пытаясь не делать резких движений. Как только я уперлась в стену, щупальца начали скользить по ней, помогая подняться наверх, и перемещая меня к проходу, из которого я пришла. Уинтерс всё это время провожал меня взглядом, обессилено выпустив оружие из рук. Я кивнула ему, когда уже находилась наверху и уползла вглубь.

* * *

      — Сероглазый, ты как? Выглядишь паршиво, — голос донесся из кабины пилота, из которой выглянула женщина в военном обмундировании.       — Да, голова немного шумит, — ответил оперативник, снимая винтовку с плеча и укладывая её в специальный кейс, лежащий на сидении вертолета.       — Что случилось на церемониальном месте? В какой-то момент мы потеряли с тобой связь, — спросил другой спецагент, ступающий на борт и отряхивая мех куртки от снега.       Потерев висок, мужчина поднял очки ночного видения на шлем и ответил:       — Миранда начала баррикадироваться и, кажется, меня придавило одной из этих гребанных чёрных штуковин. Где Кэп? — спросил он вдогонку, быстро окинув взглядом внутреннее помещение.       — Альфа, Пёс и Мия Уинтерс с дочерью на другом вертолёте, — проговорила женщина-пилот, после чего послышался запуск двигателей.       — А Итан? — он обратился ко второму члену отряда, который в то время нажал на кнопку закрытия рампы.       — Он остался в радиусе поражения, чтобы произвести детонацию заряда… — быстро проговорил мужчина и, убедившись, что вертолёт готов к взлету, направился в кабину пилота, занимая место помощника.       Воздушное судно поднялось в воздух и, набрав достаточную высоту, полетело к месту дислокации. Оперативник подсел к иллюминатору и стал осматривать масштабы случившейся биокатастрофы. На месте взрыва образовался гигантский кратер, земля вокруг горела, клубы густого серого дыма медленно уходили в небо. Но его внимание привлекло кое-что другое. Примерно метров в двухстах от них, он заприметил парочку других грузовых вертолетов. Они держались параллельно друг другу, весьма близко. Каждый из них был снабжен несколькими тросами, которые тянулись вниз и скрывались за дымовыми облаками.       — BSAA на два часа, — окликнул оперативник пилотов и продолжил следить за происходящим. — Ах, да, как только ты передал информацию по Карлу Хайзенбергу, они сразу же взяли ситуацию под свой контроль, — немного равнодушно произнесла пилот, посмотрев в указанном направлении. Наконец, из густого дыма тросы вытянули тело Хайзенберга, он всё ещё был в своей мутировавшей форме, и судя по тому, как болталась его голова, находился в отключке. Его тело было дополнительно скручено тросами для удобства перевозки, но что-то подсказывало мужчине, что в случае пробуждения, этого монстра они не остановят.       — Куда они его? — не отрываясь от иллюминатора, спросил Сероглазый.       — Куда и мы, в европейский штаб BSAA, — подхватил второй пилот, нажав на несколько кнопок на панели приборов. Оперативник ещё раз окинул взглядом разрушенную до основания деревню, после чего глубоко вздохнул и откинулся к стенке, ненадолго прикрыв глаза.

* * *

      — Аманда, доброе утро! Вы как всегда исключительно пунктуальны, — на смуглом лице Джексона появилась улыбка, когда он увидел меня, прикладывающую пропуск к электронной панели рядом с входом.       — Сегодня особенный день, Кит, — я улыбнулась и переступила порог, как только стеклянные двери разошлись в стороны.       — В любом случае, желаю вам удачного рабочего дня! — он высунул голову из окна контрольно-пропускного пункта, чтобы посмотреть мне вслед.       — Спасибо! — кинула я ему в ответ, повернувшись лицом, когда оказалась за второй парой дверей.       Сегодня действительно был важный день. Наконец, после стольких месяцев проверок и одобрений, наш отдел был допущен к проекту «Скат». Одна половина моих подчиненных была в ужасе, другая — в диком восторге. У нас скопилось очень много данных, которые требовалось обновить, ведь информация, полученная от проекта, могла сильно ускорить наши исследования и закрыть множество вопросов.       После событий в Румынии все департаменты стали работать в более спокойном и размеренном режиме. На каждом совете директоров Стив Реддинг, глава молекулярно-биологической лаборатории, постоянно напоминал нам о факте уничтожения мегамицелия, и по интонации в его голосе сложно было понять, рад он этому или же расстроен. К сожалению, я слышала от него это чаще, чем хотела бы, ведь наши отделы тесно взаимодействовали, и как главе научно-исследовательского департамента, мне приходилось находиться с ним в прямом контакте. Он был противной фигурой, к тому же, чересчур самоуверенной. Ему не нравилось, что в совете директоров присутствовала женщина, он считал меня вспыльчивой и недостаточно компетентной: я всегда отвечала на его остроты и не терпела к себе неуважения, что сказалось на репутации. Помню, как он вжимался спиной в кресло, сморщив нос, когда на очередном собрании глава европейского штаба BSAA отмечал заслуги моего департамента перед коллегами. Конечно же, аплодировали все, кроме него. Но как будто меня когда-либо волновало его мнение.       Сегодня он завалился ко мне в кабинет без стука и швырнул увесистую папку с документами по проекту «Скат» на стол.       — Оставили вам кое-какие объедки… — язвительно сказал он и покинул кабинет, оставив входную дверь открытой. Знал ведь, что я этого не люблю.       — Сраный урод, — проговорила я, и поднялась из-за стола, чтобы забрать папку и закрыть по дороге дверь. Оказавшись у конца длинной столешницы, я услышала щелчок дверного замка. Моя ассистентка, проходя по коридору с чашкой кофе в одной руке, прикрыла её второй. — Спасибо, Кейт! — крикнула я ей, и она, проходя мимо стеклянной стены, кивнула в ответ.       Данных, собранных командой Стива, оказалось настолько много, что я безвылазно проторчала в кабинете порядка пяти часов или около того. За это время ко мне несколько раз заглядывала Кейт, чтобы оставить на столе обед, а также парочка сотрудников, чтобы отчитаться по результатам тестирования объекта «Р-1». Мне очень не нравилось таким образом обезличивать Розмари Уинтерс и называть её кодовым именем, но, к сожалению, правилами организации обратное поведение было строго-настрого запрещено. Лично нам ещё не удалось пообщаться, так как она базировалась в североамериканском штабе, но в конце года я должна была ехать туда в командировку, поэтому оставалось только с нетерпением ждать нашей встречи.       Уставившись в очередной документ, посвященный детальному описанию строения организма объекта, я поняла, что вела глазами по буквам, совсем не вникая в их смысл. Я оторвала взгляд от листка бумаги и увидела на краю стола стакан с уже давно остывшим кофе. К его дну была приклеена записка, которая гласила: «Снова остыл, да?». Уголки губ поползли вверх и, схватив рукой прохладный стакан, я сделала большой глоток.       — Чёрт, какой же вкусный кофе, — смакуя насыщенный вкус мёда и взбитых сливок, я на секунду забыла про работу.       Моё неловкое наслаждение напитком прервал стук в дверь. Повернувшись, за стеклом я увидела нескольких сотрудников, один из которых постучал пальцем по циферблату часов на руке. Кинув взгляд на электронное табло над входом, я ужаснулась, ибо буквально через семь минут моя исключительно пунктуальная задница должна была быть совсем в другом месте в секретной секции. Обычно путь до неё занимал около получаса, с учётом того, что всегда сложно было поймать пустой лифт или не застрять в очереди на КПП. Я вскочила с кресла, схватила с него лабораторный халат и, перекинув его через руку, сгребла со стола папку Реддинга. Быстрым шагом, практически бегом, я направилась на выход.       Преодолев с десяток пропускных пунктов, я, наконец, оказалась в последнем лифте, который должен был доставить меня глубоко под землю в нужную секцию, в которой под постоянным наблюдением находился проект «Скат». Переминаясь с ноги на ногу, я чувствовала, что вечером обнаружу на пятках парочку мозолей. И зачем только я сегодня напялила эту дурацкие туфли?       Когда лифт доставил меня на нужный уровень, я встретилась глазами с несколькими вооруженными бойцами, которые ждали меня впереди на очередной проверке. Сердце бешено колотилось, и я не до конца понимала: это от того, что я летела сюда на всех парах, или потому что нервы шалили, так как я сильно переживала из-за сегодняшнего события?       — Прошу, приложите свой пропуск к панели, — невозмутимым голосом проговорил проверяющий. Я послушно потными руками приложила карточку к маленькому экрану, после чего он загорелся зелёным.       — Аманда Янг, допуск авторизован, — он внимательно посмотрел что-то на экране монитора, после чего жестом руки пригласил меня двигаться дальше.       Я прошла между теми двумя бойцами, которые любезно расступились, чтобы дать мне пройти. На той стороне меня ждала моя коллега, Дина Уоллер, которая являлась своего рода надзирательницей и вела круглосуточное наблюдение за объектом.       — Аманда, привет! — она помахала мне рукой, встав мне навстречу. Пряча пропуск в карман халата и еле сдерживая папку, полную конфиденциальных документов другой рукой, мне удалось криво и коряво, но всё же помахать ей в ответ.       Она заметила в моих руках торчащие во все стороны листки и сразу же догадалась, кому они принадлежали.       — И почему Реддинг от тебя всё никак не отстанет… — она принялась помогать запихивать всё внутрь папки, чтобы я не потеряла ничего по дороге.       — Потому что он маменькин сынок, — фыркнула я, поправляя свободной рукой выпавшую из прически прядь волос.       — Не удивлюсь, если ты окажешься права, — она тихонечко засмеялась и, взяв меня под локоть, повела к камере хранения. — Ты знаешь, что делать, — она указала на большие ворота, которые я была обязана пройти, прежде чем попаду в камеру объекта.       Я принялась вытаскивать всё из карманов халата, брюк и даже на всякий случай проверила нагрудный карман на рубашке. Дина уперлась плечом в стену и наблюдала за процессом.       — Оу, а что это я такое красивое вижу? — она указала пальцем на мою шею, на которой красовалось украшение.       — Это? — я взяла в руку подвеску и, улыбнувшись, продолжила: — Подарок моих родителей.       — Можно? — она приблизилась ко мне и жестом руки попросила помочь снять украшение.       Я одобрительно кивнула и развернулась к ней спиной, чтобы она расстегнула застёжку. Как только подвеска слетела с шеи, я почувствовала некомфортную пустоту. С момента, как она наконец-то оказалась у меня, я никогда с ней не расставалась, ни в кровати, ни в дýше, нигде её не снимала.       — Какая красота! — Дина рассматривала подвеску на своей руке, озадаченно приглядываясь. — Это так ми-и-и-ило, — пропела она с теплотой в голосе, а после добавила: — Я же правильно поняла, что две ладони образовали сердце, а в основании у них — ещё одно сердечко?       Я протянула руку, чтобы она передала подвеску мне и ответила:       — Да, всё верно.       Она смотрела на то, с каким трепетом я держала это украшение в руке, и как аккуратно клала его в ячейку камеры хранения, после чего хлопнула в ладоши и сказала:       — Ну что ты готова?       Я оглядела себя ещё раз, пошарила по всем карманам и, удовлетворившись результатом, направилась в сторону массивных ворот. Ступив на специальную панель, голос в динамиках попросил меня расставить ноги на ширине плеч и развести руки в стороны. Как только я это сделала, со стороны выхода я увидела, как на меня помчалась неоновая полупрозрачная стена голубоватого оттенка, которая, пройдя насквозь, осталась позади. Ворота впереди загорелись зеленым светом, что позволило мне приблизиться к цели ещё на один шаг.       В камере единовременно мог находиться только один сотрудник с высшим уровнем допуска, пока остальные лишь наблюдали через специальное зеркальное с одной стороны стекло. Внутри не находилось ни камер видеонаблюдения, ни других прослушивающих устройств, так как они несли прямую угрозу безопасности. Я стояла напротив толстого пуленепробиваемого стекла и смотрела на то, за что боролась все эти месяцы.       Объект лежал на кровати, одна нога была согнута в колене, а вторая находилась на другой. Белые широкие штаны и такая же футболка — ничего выделяющегося. Волосы только отросли… Он смотрел в потолок, подложив одну руку под голову, а на второй гнул пальцы, один за другим. Дверь в его камеру открылась, и я показалась на пороге. Сердце билось быстрее обычного, и прежде, чем произнести хоть что-то, я сглотнула.       — Карл Хайзенберг, меня зовут Аманда Янг, я… — не успела я закончить свое представление, как вдруг он резко сменил положение и сел на край кровати, уставившись на меня. Он заправил выбившиеся из забранного назад хвоста пряди за ухо и продолжил сверлить меня взглядом. Дверь позади закрылась, и я, сделав несколько коротких шагов в сторону, уселась на пластиковый стул. — Я являюсь главой научно-исследовательского департамента, — быстро проговорила я и стала ожидать его реакции.       Он не переставал смотреть на меня, изучая моё поведение, мимику, жестикуляцию. Так странно было видеть его в нормальном облике, хоть и в неподходящем образе. Его лицо всё так же украшали шрамы, а во взгляде чувствовалась едкость.       — Мне нужно будет задать вам несколько вопросов, — я опустила взгляд на лист со списком специально подготовленных вопросов и начала озвучивать один за другим, не дожидаясь его ответа. — Известны ли вам группы металлов, магнитные поля которых не поддавались вашему воздействию? — я теребила в руке карандаш, который выдавал некоторое волнение.       — Ты серьёзно думаешь, что я ответил бы на такой потенциально опасный для себя вопрос? — он положил ногу на ногу и откинулся спиной к стене.       — Боюсь, у вас нет выбора, — я взглянула на своего собеседника исподлобья.       — Значит, ты не особо отличаешься умом от остальных лабораторных крыс, — он скрестил руки на груди и повернул голову в сторону смотрового окна. Я сделала пометку «требуется проверка» напротив этого вопроса и продолжила:       — Распространяются ли ваши регенеративные способности на отращивание частей тела или конечностей? — я решила наладить зрительный контакт, чтобы не казаться непрофессиональной.       — Я не пробовал отрезать себе член, чтобы проверить, если ты про это, — он завёл обе руки за голову, пытаясь показать доминирующее положение.       Этот ответ меня немного развеселил, в какой-то момент, я потеряла контроль над собой и позволила себе усмехнуться. Но сразу же, осознав свою оплошность, сделала максимально серьезное лицо. Только вот Хайзенберг это заметил. Он чуть-чуть нахмурил брови, после чего снова поменял позу и, согнув спину, поддался вперёд, ближе ко мне. В камере стало весьма душно, в горле пересохло, и я почувствовала небольшой дискомфорт.       — Каким образом вам удалось подчинить своей воле грибкового паразита, внедрённого объектом «Ворон»? — я пробежалась глазами по всему списку вопросов и поняла, что разговор обещал быть интересным.       — Объект «Ворон»? — он приподнял одну бровь, ожидая моего ответа.       — Миранда, — быстро пояснила я.       — Чёрт, вы и мне придумали какую-то ублюдскую кличку? — он прищурил глаза, словно думал, что я удостою его вопрос ответом.       — Убедительно вас прошу отвечать чётко на поставленные вопросы, иначе… — я на секунду запнулась, потому что поняла, что в любом случае тестирования ему не избежать.       — Иначе что? — он сердито посмотрел на меня, а потом резко поднялся с места и скрестил руки на груди.       Я последовала его примеру и, поднявшись со стула, ответила:       — Иначе нам придется выбить из вас ответы другими известными способами.       Его плечи то и дело опускались и поднимались от тяжелого глубокого дыхания. Напряжение повисло в воздухе и достигло такого уровня, что его можно было разрезать ножом. Он сделал один широкий шаг в мою сторону и сказал:       — Ты всё же глупая, если думаешь, что я не знаю, что меня ждёт.       Я смотрела в его глаза и внезапно обнаружила в них безысходность. Он что, сдался? Неужели надежда совсем покинула его? Где же тот вечно упертый, упрямый и несломленный Карл Хайзенберг? Кажется, пришло время напомнить ему, кто он такой. Отложив листок вместе с карандашом на сиденье стула, я решила задать ему ещё парочку вопросов.       — Вы, Альсина Димитреску, Донна Беневиенто и Сальваторе Моро — это единственные объекты, пережившие эксперименты Миранды и не ставшие ликанами? — теперь я сверлила его взглядом, не давая не единого намёка на уступчивость со своей стороны. Он слегка опешил от моей внезапной напористости, но решил поиграть со мной в гляделки. — Вы единолично планировали своё нападение на Миранду, без посторонней помощи? — я вела себя слишком дерзко, совсем позабыв, что примерно пять пар глаз следили за нашей беседой и конкретно за моим поведением.       Он окинул меня взглядом с ног до головы, и я готова была поклясться, что видела, как в его глазах промелькнуло озарение. Но на его лице всё ещё читалось недоверие. Он внимательно всматривался в мои глаза, будто искал в них подтверждение своей догадки.       Несмотря на то, как мне хотелось продолжить наш разговор, я позволила себе лишнего, и лучшим вариантом сейчас для меня было закончить опрос и уйти, сославшись на плохое самочувствие.       Я скрестила в воздухе руки, чтобы дать понять наблюдателям за окном, что на сегодня всё, а затем, взяв со стула бумагу и карандаш, я направилась к выходу. Карл, не отводя от меня взгляда, медленно шёл к кровати. Он всё ещё надеялся, что я подам ему хоть какой-то знак.       Взглянув на него напоследок, я увидела в его глазах проблеск надежды.       — Всё же смелая, — тихо произнесла я и вышла за пределы камеры.       Через секунду мышцы тела Карла расслабились, а на его лице расплылась широкая улыбка. Внезапно он раскатисто рассмеялся и, словно пёс, которому кинули мясную кость, удовлетворенный, плюхнулся на кровать. Проходя мимо стеклянной стены его камеры, я видела, что он всё ещё смотрел на меня, и этот увлечённый взгляд было невозможно ни с чем перепутать. Опустив голову и прикрывшись с одной стороны бумагами, я улыбнулась ему в ответ.       Игра по-крупному только начиналась.