Суть ненависти

***

      — Правда глаза колет? — насмешливо спросил Гейзенберг, затянувшись. Итан резко развернулся, наведя на него прицел. — Так и знал. Ты хочешь убить меня, как и всех, а потом пойти спасать Розу, да?       — Я верну свою дочь! — воскликнул Уинтерс, опустив пистолет.       — Да нет, т-ты крепко ошибся, — активно жестикулируя, произнёс мужчина, но его прервал звук генератора. — Сука, заколебал.       Владелец фабрики бросил в сторону сигару, подошёл к люку, и открыв его, крикнул:       — Завали ебло!       Стало тише. Гейзенберг повернулся к Итану, успокоившись.       — Прости, что вспылил. Ты присядь, — поставил железный стул и подошёл к своему столу. — Слушай, Итан, ты — часть игры.       — Да о чем ты говоришь? — недоумевал Уинтерс. — Может, хватит игр?       Метнув нож в портрет умершей Димитреску, Карл силой усадил гостя на стул со словами: «Ну-ка, сядь, сказал!». Итан немного испугался, начав тяжело дышать. Сердце сумасшедше билось в груди.       — Мисс гигантская сука, стремная куколка и водяной дебил, — нож воткнулся в портрет каждого побеждённого Лорда по жесту Гейзенберга, а он посмотрел на Итана. — Ещё не усёк? Это тест: достоин ли ты занять место в семейке Миранды.       — Я вообще не хочу быть в семье Миранды.       — Как будто я хочу! Но так вышло, — размахивая руками, вспылил Карл. — Я следующий, да? То есть я мёртв, а ты на коне?! А хер вам!       В развороте «Магнето» взмахнул рукой, заставив нож эффектно изрезать полотно по диагонали.       — Да срать я хотел на твои личные проблемы! Я просто хочу спасти Розу!       — Пх, я тоже, — мужчина нервно рассмеялся. — Ты хоть понимаешь, сколько силы в этом ребёнке? Даже Миранда боится…       Снова послышался пропеллер. Инженер не выдержал и, подойдя к вентиляционному люку, крикнул:       — В последний раз: заткнись, урод!       Карл выдохнул, сняв очки и внимательно взглянув Уинтерсу в глаза.       — Ты и я, Итан. Мы вместе спасём Розу, а с ней уже точно сотрём Миранду в порошок! — ладонь, обтянутая черной перчаткой, сжалась в кулак.       — Слышь, ты, мудак. Моя дочь — не оружие!       Лорду деревни явно не понравился ответ гостя. Он статно выпрямился, а в следующее мгновение пнул стул, на котором сидел Итан, успев схватить мужчину за запястье.       — Ты зря. Лучше не проверять, что там внизу, — сказал он, указав на люк. — У меня же есть свои причины, веские причины, убрать эту сучару.       — Мне плевать! — рыкнул Итан.       Казалось бы, Гейзенберг столкнёт Уинтерса, но, когда он отпустил мужчину, крышка люка с металлическим скрежетом захлопнулась. Карл вздохнул, подойдя к полотну с изображением своей «семейки». Встав, Итан заметил выжженное место под портретом Матери Миранды. Внимательно осмотрелся.       На столе среди всяких бесполезных железяк и бумаг лежала забытая пыльная фотография. Уинтерс подошёл ближе, чтобы изучить снимок и побелел.       — Вы знали мою бабушку? — удивлённо воскликнул он.       — Бабушку? Какую на хер бабушку?!       — Это сестра моего деда. — Итан указал на девушку с фотографии.       — Издеваешься? — усмехнулся Гейзенберг, сделав резкий жест, заставивший нож рассекать точильный круг.       — Нисколько.       — У неё не было детей, ты не можешь быть её внуком.       — Двоюродной, может, — хмыкнул Уинтерс, смахнув пыль рукавом. — О, Боже, нет…       — О, Боже, да, Итан**… Блядь.***

***

      — Странно, Матерь Миранда никогда не заставляла нас ждать, — задумчиво произнесла леди Альсина, глубоко вздохнув. В её натянутой черной кожаной перчаткой руке блеснули серебряные часы на цепочке. — Полчаса…       — М-мама… Может… Делать все, что ей х-хочется, — промямлил Моро в перерыве между кислотными рвотными позывами.       — Уйди, страшила! Блюй в другом месте!       Один из четырёх Владык деревни сидел на продолговатой деревянной лавочке, набекрень спустив шляпу и сложив руки на груди, дремал, периодически похрапывая. Ему незачем было ругаться с сисястой сукой, сумасшедшей куклой и бесформенной туфелькой. Наоборот, к чему добивать свои нейроны в бессмысленных разговорах?       Проказница Энджи по науськиванию своей кукольницы залезла на скамью и, аккуратно взявшись за жетон спящего, спрыгнула с его колен на пол. Вмиг проснувшийся мужчина, нагнулся до упора, чуть не упав носом в пол.       — Ха-ха-ха! — пискляво смеялась куколка, со всех фарфоровых ножек спеша к своей хозяйке.       — Беневиенто! Сука, — ругнулся Гейзенберг, и шестерёнка слёту ударила куколку по ебалу, заткнув её. Теперь уже смеялся мужчина, поправляя пальто.       В этот момент свора черных воронов закрутила в центре зала. Владыки смиренно поклонились, опустив взгляд в пол. Вороны мгновенно превратились в беловолосую молодую женщину, чьё лицо было скрыто маской с клювом. Её черная риза с перьями едва заметно колыхался от лёгкого дуновения ветра. Когда он стих, Матерь заговорила:       — Я собрала вас здесь неспроста. Опыты с каду, как нам всем известно, сложны и требуют больших усилий. Я не проводила никаких испытаний с Мегамицелием последние несколько лет, углубившись в изучение его микоризы.       — И вы достигли ещё большего уровня знаний? — вопросила Димитреску с хитрой ухмылкой.       — Да, и я приблизилась к свершению своей цели, — торжественно произнесла Миранда. Пёрышки так и заколыхали. — Мои эксперименты увенчались успехом, и теперь вас, мои дети, пятеро.       Лорды перевели взгляд на вход в пещеру судейства. Оборотни заполонили зал, чуя свежую кровь. Они рычали и набрасывались друг на друга. Энджи прижалась к кукольнице, как испугавшийся ребёнок. У входа в зал мелькнула фигура в черной рясе с капюшоном. Миранда довольно улыбалась, пока её дети недоумевали. Пятеро? Куда ещё?       — Знакомьтесь, ваша сестра — Мария.       Фигура подошла ближе к Лордам, встав перед Матерью и поклонившись ей, а потом сняв капюшон. Темные кудри рассыпались на точёные плечи. На месте, где стояла новоиспечённая дочь Ангелицы Черного Божества из-под гниющих досок полезли белые подснежники.       Гробовую тишину нарушил громкий смех Гейзенберга.       — Цветочки?! Ты опасна пыльцевой аллергией? Ха-ха-ха! — воскликнул мужчина, вытирая подступившие от смеха слезы. Миранда кивнула посмотревшей на неё Марии. Только хотел рассмеяться Сальватор Моро, как скамейка, на которой сидела пародия на Ван Хельсинга, обхватила упругими веточками руки и ноги Лорда, превратившись в стол, вставший вертикально.       — Ах ты сука! Ах ты ж тварь… — процедил Карл, рыкнув и сжав ладонь в кулак. Железная кувалда весом не менее центнера полетела в сторону «цветочницы». В двух метрах от неё вмиг из-под земли выросла ветвь, похожая на лапу зверя, и сжала до скрипа шестерёнок кувалду. Посыпались болтики и винтики, послышался металлический лязг. Затрещала древесина.       — Довольно! — воскликнула Матерь Миранда, ощетинив перья на восьми крыльях, и молот со скрежетом рухнул на пол, раскрошившись на запасные части. Ветвь-лапа скрылась в земле, а скамейка приняла первоначальный вид. Гейзенберг надел упавшую шляпу и еле сдерживался от мгновенного убийства новенькой.       — Прошу прощения, Госпожа, — в реверансе извинилась Мария.       — О, бедный ребёнок потерял свою игрушку, — усмехнулась леди Димитреску.       — Завали пасть!       — Тихо!!!       Матерь потеряла всякое терпение. Лорды заткнулись, вжавшись задницами в свои места, словно поджимающие хвосты псы.       — Вы — братья и сестры, вы должны жить в мире*. — спокойным голосом произнесла Миранда. — Альсина, позволь остановиться своей сестре в твоём замке. Надеюсь, вы быстро найдёте общий язык.       — О, Матерь Миранда, мы прекрасно проведём вечер с бутылочкой Sanguis Virginis, — восторженно воскликнула дворянка, вызвав улыбку на лице Марии, что благодарственно ей поклонилась.       — Мария, — Ангелица обратилась к дочери. Та подошла ближе к женщине. — Добро пожаловать в семью.       — Благодарю, мама, — улыбнулась девушка. Взмахом руки она вырастила себе место между Димитреску и Беневиенто — стул с высокой спинкой. Присев, девушка обратила внимание на «Ван Хельсинга», явно удручённого, скрывавшего раздражение темными очками в круглой оправе.       — У-у-у! — протянула Энджи, прыгнув на колени Марии. — Приглашаем в гости! Будем пить чай с моими подружками!       — Да… Конечно, — натянуто улыбнулась Мария, понимая, что разговаривает с куклой.       Матерь Миранда, став стаей ворон, улетела в неизвестном направлении, а Гейзенберга уже не было. Как и кувалды.

***