Суть ненависти

***

      — Тёплая… Свежая кровь, — облизнулась Даниэла, проведя носом по плечу Марии, стоя позади неё. Лефорт вздохнула, обернувшись.       — Мама не говорила, что с едой не играют? — с улыбкой спросила девушка, присев в мягкое кресло.       — Нет, мама приветствует игры с едой, — пояснила Кассандра, появившись из роя мух.       — А что вы едите, дорогие милые племянницы?       — Кровь, плоть, — радостно ответили сестры.       — Впечатляет, скажите, а обычные блюда вы не употребляете в пищу?       — Изредка, когда нужно питать тело, а Матерь Миранда не позволила увести из деревни какого-нибудь мужчину.       — Матерь Миранда оставляет своих девочек без еды? Бедняжки*…       Димитреску приуныли. Им очень хотелось попробовать новую кровушку. Они чуяли что-то диковинное в Марии, но мама строго настрого запретила им её трогать, обещав найти кого-нибудь вкусного на ужин.       — А где же Бэла, мои леди?       — Учит служанок прилежности.       — Они испортили её платье.       — Ох, как… Ужасно, — выдавила из себя Лефорт, укутавшись в плед из-за чрезмерного холода.       Неожиданно сестры превратились в стаю кровожадных мух, оставив гостью одну. Она с облегчением вздохнула, перестав чувствовать себя жертвой охотника, которую освежат, подвесят на крюки, чтобы стекла лишняя кровь, и, расчленив, поджарят на открытом огне.       Прошло около недели с момента, как Матерь Миранда представила Марию своим детям. Леди Альсина радушно встретила сестру в своём замке. Может быть это была наигранная гостеприимность, чтобы питаться кровью сестры с её согласия и без последствий. А может использовать эту кровь для производства вина. Тем не менее, Димитреску не собиралась прекращать похищения здешних девиц и изготавливать из них элитный алкоголь низкого градуса. Лефорт старалась улыбаться своей новой сестре и племянницам, переживая внутренний мандраж от их… сексуальной хищности.       От мыслей о новой жизни в новой семье Марию отвлёк робкий стук в дверь.       — Войдите, — сказала она, бросив взгляд в дверной проем. Ей принесли обед. — Благодарю.       — Сегодня в меню луковый суп с брускеттой, миледи.       — Вы очень добры, — улыбнулась Лефорт, вздохнув. Служанки поторопились выйти, чтобы не попасть под горячую руку или просто не посмотреть в глаза своим госпожам. Они были запуганы до смерти, дрожали от малейшего скрипа половиц. Боялись стать обедом для дам дома Димитреску.       — Смертельно прекрасные девушки в зловеще роскошном замке, — подумала девушка вслух, планируя выйти в деревню, чтобы посмотреть на уклад жизни, явно отличающийся от привычного ей.       По окончании трапезы леди вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице на первый этаж. Ее внимание привлёк фикус, стоящий у колонны. Его широкие листья пожелтели и опали. Видно, никто за ними не ухаживает. Узнай об этом леди Альсина, слугам бы сиюминутно пустили кровь, чтобы наполнить купальню в Зале омовения. Мария аккуратно провела по стволу растения пальцем. Ее вены почернели, но Ficeae оправился и расцвёл.       — Так-то лучше. Цвети и не умирай, дружок.       — Мои дочери настолько вам наскучили, что вы сбежали от них и решили завести зелёного друга? — спросила Альсина, выйдя в вестибюль.       — О, что вы, миледи, совсем нет. У вас прелестные дочери.       — Рада это слышать, — улыбнулась Димитреску. — Я хотела поговорить с вами о винограде.       — Скоро зима, а в этой части Европы суровые зимы, которые не оставляют шансам вашим виноградникам. Вы хотите сделать их морозоустойчивыми, чтобы продолжить собирать урожай зимой и не останавливать производство вина, я права?       — Да, все именно так, — леди хищно улыбнулась, ведя сестру на задний двор, через который можно было попасть к ее виноградникам, где трудились десятки рабынь, бережно собирая виноград.       Мария вздохнула сладкий фруктовый аромат Struguri**, улыбнулась.       — Чувствую из этих плодов получается прелестно вино.       — Только не говорите, что вы его ещё не пробовали, живя в моем доме, леди Лефорт.       — Не пробовала, прошу прощения, моя леди, я обязательно сделаю это по возвращению из деревни.       — Вы хотите посетить деревню?       — Именно. Да, Альсина, мне сообщили, что не стоит выходить ночью в деревню через лес и вообще лучше не выходить, но я умею за себя постоять. Благодарю за беспокойство, мне приятно. Димитреску не успела ничего сказать, как лозы её винограда стали зеленее и здоровее с виду. Сами ягодки покраснели, став больше. Мария сняла с веточки ягоду и отправила её в рот.       — Сладенько. Не думаю, что смогу вам правильно объяснить, как я сделала виноград морозоустойчивыми, но его корневая система отныне способна выдержать заморозки — 15°С, а ещё они более плодоносны.       — О, благодарю, — смеясь, сказала Димитреску. Её смех, призванный характеризовать радость, был зловещим и холодным, будто смертоносная насмешка.       — Сколько вы платите девушкам за работу?       — Нисколько. Они живут в моем замке и едят с моего… Стола, если можно так сказать.       — Да… Объедки, — тихо сказала одна из девушек, собиравших виноград. Благо леди не услышала этого упрёка.       — Это тяжёлый труд — работа на подобной плантации. Не легче взять на работу какой-нибудь механизм? Моро вскользь упомянул, что подобные диковинки есть у Гейзенберга. Вы могли бы…       — Нет, — грубо отрезала Альсина, выдрав несколько кустов с корнем, — не желаю иметь никаких дел с этим отвратительным мерзким мужланом!       — О, прошу вас, сохраняйте спокойствие. Я сказала лишнего.       — Мой совет вам на будущее — не общайтесь с этим психопатом. Целее будете.       — Благодарю. — Мария в очередной раз поклонилась. Димитреску вздохнула, широко раскрывая ноздри, хотя мало кто заметит это, учитывая её впечатляющие габариты.       — И все же я думаю, что вам интересно узнать о нас больше, верно?       Дамы пошли по тропинке, уходящей вглубь виноградных плантаций, откуда открывались прекрасные виды на Карпатские горы.       — С момента вашего появления вы тесно общаетесь только со мной и моими девочками. С Донной и Моро вы говорили однажды после ухода Матери Миранды, но ваши беседы были непродолжительны.       — Я не против ближе познакомиться со своей сестрой и братьями. Однако я уже могу сделать парочку выводов. Первый, вы, дорогая Альсина, любимица Матери Миранды. О, милая, вы краснеете? На ваших бледных щёчках появился здоровый румянец? — спросила Мария, взглянув на сестру снизу. Леди смущённо улыбалась, как дитя. — Вы поистине красивы, моя леди. Безусловно, вы — самая красивая женщина в этой богом забытой деревне.       — Если бы Бог был, то он точно не позволил Матери дать нам жизнь.       — Весьма справедливое умозаключение. Ещё я могу спокойно утверждать, что Беневиенто и Моро в ваших глазах, как и глазах Гейзенберга, убогие твари, хоть и имеете деловые, так сказать, отношения с этими домами. Вы с братом — Титаны, а они, мягко говоря, грязь под вашими ногтями.       — Этот ребёнок, играющий на своей фабрике, не достоин… — леди смогла сдержаться от потока нецензурной, а может и цензурной брани, закрыв рот ладошкой.       — У вас очень напряжённые отношения с домом на северо-западе, из труб которого постоянно валит густой дым. Боюсь представить, что творится с деревьями на том холме.       — Уверена, что их там нет, — хмыкнула Димитреску, закурив сигаретой через мундштук. — Гейзенберга ничего не волнует, кроме своих железок. Он — отвратительный, жалкий, тщеславный ублюдок!       — В чем же причина вашего раздражения к его персоне, мадам? Он оскорбил вас?       — Он ни во что не ставит ни нас, ни Матерь Миранду. Я видела, каким он был, пока Матерь не спасла его. В нем нет ни капли сыновней благодарности! Лицемер!       — Успокойтесь, Альсина. Вам стоит расслабиться. Наполните купальню в Зале омовения, — произнесла Мария, хитро улыбнувшись. — Уверена, вам это поможет.       — О, дорогая Мэри, вам тоже следует попробовать ванны крови. Они положительно влияют на цвет лица и тонус кожи. Вам, как молодой женщине, необходимо поддерживать красоту и изящество молодости.       Димитреску слегка качнула бёдрами, чуть не столкнув Лефорт с тропинки. Разумеется, не со зла.       — Было бы для кого, — фыркнула Мария, вдохнув прохладный воздух.       — Здесь открывается вид на всю деревню. Мой покойный прадед Тобиас был сумасшедшим человеком с прекрасным орлиным зрением. Он любил встать здесь, взять арбалет и стрелять по людям.       — И он попадал? Удивительно. Такое большое расстояние… Я могла бы это представить, если у господина Димитреску было огнестрельное оружие.       — Эти истории мне рассказывала матушка. Возможно, дедушка был очень себялюбив, как многие мужчины, и приукрашивал. История, увы, об этом умалчивает, а его лично мы не можем спросить.       — Вы — очень интересная собеседница, дорогая сестрица. Ваш голос способен отражать и ласку, характерную любящей матери, и прочную сталь, которая доказывает, что за свой род вы готовы разорвать глотки.       — И не только глотки.       — О, не сомневаюсь.

***

      Неведомым образом лабиринты, соединяющие дома Четырёх Владык, не привели Марию к деревне. Нет, она попала к Дому на холме, местные также называли его Сырой особняк. Небольшой коттедж стоял на обрыве у водопада. Та местность называлась долиной туманов и была под контролем кукольницы Донны Беневиенто. Вокруг не было ни единой души, в отличие от замка Димитреску, где можно было встретить парочку служанок, прибиравшихся в коридоре.       Лефорт медленно подошла к двери особняка и постучалась. Нет ответа. На второй стук также ответа не последовало. Тогда Мария просто вошла в дом, несмотря на мурашки, бегающие по спине.       — Донна? Вы дома? — спросила она, закрыв за собой двери и пройдя вперёд, в просторную гостиную. Ни души.       — Приве-е-т! — воскликнула кукла, неожиданно появившаяся перед лицом девушки. В ту же секунду Энджи отбросило в сторону стулом. — Почему меня все бросают? Почему меня все обижают?..       — Не стоило так пугать, мадам, — вздрагивая, ответила Мария, а потом почувствовала позади себя кого-то. Обернулась. Высокая стройная женщина в чёрном одеянии. Все тело было скрыто, кроме бледных, почти белых кистей с длинными тонкими пальцами. — Доброе утро, мисс Беневиенто. Извините за непрошенный визит.       — Не стоит извиняться, куколка, — радостно пролепетала Энджи на руках хозяйки. — Ты пришла пить с нами чай?       — Нами? — не поняла Лефорт, а потом заметила, что в комнате очень много фарфоровых кукол. — Да… С вами, вы приглашали меня, помните?       — Конечно! Сейчас будет чай!       Резко Марие заложило уши, закружилась голова. Девушка оперлась рукой о стол, закрыв глаза другой. В голове мелькнуло лицо молодого светловолосого парня с серыми глазами, который улыбался и что-то неразборчиво говорил. — Прошу-у-у!       Мария открыла глаза. Она уже сидела за круглым столом в окружении кукол. Напротив сидела Донна с куклой в свадебном платье на руках. Ничего не подозревая, девушка сделала несколько глотков горячего чая.       — Спасибо… За приём, Донна… Была рада познакомиться.       — Удивлена, что вы пришли. Никто к нам не приходит в гости. Никогда. Мы одни… Нам так одиноко… — опустив голову, произнесла куколка. — Но мы очень вам рады! Мы будем играть?       — Играть? Во что? Боюсь, что я немного стара для подобных вещей.       — О! Тогда почитаем сказки про то, как охотник обезглавил Красную Шапочку, а голову скормил Волку!       «У Альсины явно нарушены представления о психопатах» — подумала Мария, фальшиво улыбаясь и понимая, почему с Беневиенто никто не общается.       — У вас очень интересные сказки. Я хотела бы их прочесть.       Энджи захлопала в ладоши и выпила чай из малюсенькой фарфоровой чашки. Пустой фарфоровой чашки. Чай был только у Марии, что ее, безусловно, напрягло. Голова стала немножко тяжёлой. Энджи села на колени девушки.       — Читай книжку!       — К-какую? — болезненным голосом спросила Мария, держась за голову.       — На столе лежащую!       Лефорт взглянула на стол. Чашки и чайничек исчезли. На их месте лежала толстая книга «Алиса в Стране чудес». Мария открыла форзац. Ее руки заметно тряслись. Она начала читать, хоть буквы расплывались как при дислексии:       «Как же Алисе надоело общение с ее старшей сестрой. Книжки скучные, даже без картинок. Да и сами истории, которые она рассказывала, были страшно унылыми! И вот девочке удалось смыться. Алиса села на бережку реки в тени большого дерева. Мысли каждый раз уносили ее далеко-далеко от этого тоскливого мира, в котором каждый день был, как две капли воды похож на предыдущий. В своих фантазиях она представляла прекрасный мир, где все животные разговаривают, а цветы могут петь. Но каждый раз девочке вновь и вновь приходилось возвращаться в мир реальный. А ей так хотелось остаться там хоть ещё ненадолго! Девочка улыбнулась своему отражению в воде. — Ох! Я жутко опаздываю! Алиса обернулась на голос и ахнула от удивления. Неподалёку от неё бежал белый кролик в кроваво-красном костюме и в очках. Зверёк посматривал на карманные часы и испуганно бубнил: — Как же я опаздываю! Я ужасно опаздываю! Девочка из интереса побежала за ним. И, когда он нырнул в нору, Алиса последовала за ним. И тут же провалилась в пустоту. Девочка все падала и падала вниз и не знала, когда же остановится это падение. Но вот наконец–то она упала в какую–то круглую комнатку, проломив потолок. Посреди комнаты стоял круглый столик. На столике лежал малюсенький ключик. Алиса взяла его и начала искать, что этим ключом можно открыть. И вот ее взгляд упал на маленькую дверцу. А ключик как раз подошёл к замочной скважине. — И что же мне теперь делать? Алиса вздохнула. Дверца была настолько маленькой, что туда не пролезла бы даже ее голова. Тут вдруг из ниоткуда рядом с девочкой появился небольшой пирожок. На нем крупно было выведено «Съешь меня». Алиса пожала плечами и откусила кусочек. И тут же стала быстро уменьшаться. Ее радости не было предела, когда она поняла, что может свободно пройти в дверцу. За дверью был огромный сад. Там были сотни прекрасных цветов. И они пели! Все было совсем так, как было в мечтах Алисы. Но вдруг все цветы разом замолчали и повернули свои прекрасные головки в сторону девочки. — Сор-р-няк! — зашипели они, словно змеи. — Сорняк! Сор-р-р-рняк! И тут же начали отгонять Алису подальше от себя, оттаскивали за волосы, за одежду… Девочка даже не успела возмутиться. И в конце концов она убежала от них. Бежала она так долго, что совсем потеряла счёт времени. Алиса уже пожалела о том, что вообще решила сюда пойти. — Кто ты такая? — услышала неприятный скрипучий голос девочка. И ее тут же сбила с ног волна удушающего дыма. У Алисы заслезились глаза, а в горле запершило. И она врезалась во что–то. Как после оказалось, в гигантский гриб — мухомор, — на самой верхушке которого восседало ужасное подобие гусеницы с уродливым человеческим морщинистым лицом и курило кальян. Гусеница хмыкнула, вновь пустила в лицо девочки очередную струю дыма и сказала: — Откусишь с одной стороны — подрастёшь, с другой — уменьшишься. И странное существо растворилось в собственном дыму. — С одной стороны чего? — спросила Алиса уже у пустоты. Потом, слегка поразмыслив, оторвала два куска от мухомора и, не задумываясь, откусила от одно из них. В горле тут же начало нестерпимо жечь. Но в то же время девочка поняла, что растёт. — Какой приятный сюрприз! Алиса резко обернулась и наткнулась на два больших жёлтых глаза на круглой кошачьей морде, покрытой густым голубым мехом. Голова висела прямо в воздухе, и никакого даже намёка на остальное тело не было. Девочка вскрикнула и отскочила назад. — Советую заглянуть к Шляпнику и Мартовскому зайцу! — подмигнул слепым глазом кот. Кошачья голова подалась вперёд прямо на Алису. Девочка зажмурилась и тут же ощутила, как все ее тело обволокло что-то ледяное. Открыв глаза Алиса увидел огромный стол, который уходил далеко вдаль. На нем стояло огромное количество чайных сервизов. По краям стола стояли сотни стульев. Девочка не успела даже понять, что произошло, как вдруг ее схватили за руку. Она оглянулась и увидела большого зайца в рваных лохмотьях, от которого остались лишь кости да кожа, покрытая плешивой серой шерстью. — Время пить чай! — рассмеялся заяц. — Пять часов! — вторил ему второй голос. И рядом с Мартовским зайцем возник высокий худощавый старик с длинным носом в старом камзоле и шляпе-цилиндре. — Время пить чай! — крикнули они хором. И тут же на Алису полился кипяток из чайника. Девочка вскрикнула от боли и рванула куда-то в сторону. — Куда ты? Время пить чай! — крикнули ей в спину. Кожа на лице и глаза невыносимо горели. Тут вдруг в Алису ткнули чем–то острым. Девочка почувствовала, как из многочисленных порезов потекла кровь. Полуослепшими глазами девочка заметила множество высоких фигур, одетых в красно-белые одежды. — Хочешь со мной поиграть? — раздался прямо над ухом девочки громогласный женский голос. Алиса замотала головой, так и продолжая ничего не понимать. — Как это не хочешь?! — девочку схватили за волосы. — Отрубить ей голову!!! Алиса вновь кинулась бежать, вырвавшись из цепких сильных рук. По ее щекам потекли слезы. — Помогите!!! — беззвучно кричал ее рот. — Алиса! Вот ты где! — пробубнила девушка, увидев свою младшую сестру, сидящую на берегу речки.- Где ты так платье испачкала? Девушка нагнулась и посмотрела в лицо Алисы. И тут же вскрикнула от ужаса, шарахнувшись в сторону. Алиса сидела, и ее тело сотрясалось в судорожном смехе. Ослепшие глаза смотрели в никуда. На изуродованном ожогом лице растянулась глупая улыбка. С губ капала окровавленная слюна. Клочья волос висели на плечах. По щекам текли кровавые слезы. На шее виднелся глубокий порез. — Пора пить чай… — бормотала она. — Пора пить чай…» ***       На последних строчках из уголка губ девушки потекла тоненькая струйка крови. Алая капля упала на пожелтевшую страницу книжки. Мария остановилась и вытерла кровь ладонью. В следующую минуту Лефорт потеряла сознание. Энджи даже похлопала ее по щекам. Донна встала и принесла из своего кабинета несколько психотропных растений такие, как кат и мак снотворный, которые росли в окрестностях деревни. Как кукольница и рассчитывала растения расцвели в продолговатом горшке. Чёрная фата скрывала довольную улыбку Беневиенто.

***

      Первое, что почувствовала Мария, проснувшись, — тошнотворный запах испорченной рыбы. Она резко села, схватившись за голову.       — Замечательная прогулка, — простонала она.       — П-прошу сядьте, вы были без сознания, — затрепетал Моро, мешавший что-то в пробирках.       — Как я оказалась у озера?       — Донна привела вас. Вы очень долго не приходили в себя. Она начала переживать.       — Она сказала вам, что сама опоила меня? Больше никогда не буду пить с ней чай.       — Не беспокойтесь, ваш организм уже отошёл от наркотического воздействия чая с маком.       Лефорт не ответила, сдерживая рвотный позыв. Моро подал ей стакан воды. С виду чистой. Девушка поблагодарила нечто и сделала пару глотков.       — Давно я здесь?       — Пару часов точно. О вашем состояние беспокоилась…       — Альсина?       — Нет, м-мама, — еле выдавил из себя Сальватор. — Матерь Миранда устроила Донне разнос.       «Ей-богу, как в детском саду» — подумала девушка, встав на ноги.****       — Благодарю за помощь, доктор. Если я не ошибаюсь, ваша семья занималась лечебным делом много поколений.       — Да, вы… Вы правы.       — Моро! Нужен спирт! — крикнул кто-то с улицы.       — Гейзенберг? Я думала, он не выходит за пределы фабрики без нужды.       Моро схватил со стола бутылочку спирта и побежал к выходу. Его наросты на спине задрожали, словно холодец на блюде. У входа в полузаброшенную «клинику» стоял четвёртый лорд с окровавленной рукой.       — Быстрее не мог?! — рыкнул он на Моро, схватил пузырёк. Мужчина зубами откупорил ее и вылил жидкость на руку, стиснув зубы.       — У вас нет спирта на фабрике?       — Кончился! В самый неподходящий момент!       — Поранились во время игры? — с улыбкой спросила Мария, оперившись на дверной косяк. Гейзенберг взглянул на неё, фыркнув.       — Рука дрогнула. Ты какого хрена здесь делаешь?       — А вас это волнует, братец? Моро, — девушка бросила обернувшемуся доктору бинты. — Если не провести перевязку, вы можете лишиться руки, а может быть и жизни.       — Не умничай.       — Я — врач, и я знаю, как выглядит гангрена.       — Не ты одна, — фыркнул мужчина, терпя перевязку.       Закончив свои медицинские манипуляции, Сальватор зашёл обратно в комнату и вернулся с ящиком, полным бутылок со спиртом.       — Не растрать зря.       — Пф, постараюсь, — фыркнул Карл и был таков.       — Крайне странный персонаж, — вздохнула Мария и бросила взгляд на ящики спирта. — Как вы получаете этанол? Спиртовое брожение органических продуктов, которое использует Димитреску в производстве своих вин, имеет только 15% этанола, если не меньше. Медицинский спирт также должен быть дистиллирован.       — Я использую пекарские дрожжи, а базой для создания, как вы говорите, этанола — древесные опилки. А перегонный аппарат для дистилляции у меня есть. — Моро указал на шкаф, где стоял прибор.       — Удивительно. Вы перевязали брата старыми бинтами, верно? Уверены, что не будет заражения крови?       — К сожалению, да. В наших широтах хлопок и хлопчатник обыкновенный не растут, для них слишком холодно.       — Я посчитаю это намёком, — улыбнулась Мария. — Думаю, для небольшого производства хлопка для изготовления бинтов и марли соответственно нужны люди и пара теплиц.       — Вы хотите вырастить хлопок?       — Почему бы и нет?