Часть 9. Сотрудничество
8 января 2023 г., 10:38
— Ох, как мне нравится наше сотрудничество, — восхитился Гейзенберг, когда перед ним пара крупных парней поставила армейский ящик. Замки щёлкнули, крышка открылась сама по себе. Мутант в предвкушении потёр ладоши, как ребёнок перед сладостью.
— Ты должен нам, — напомнила ему майор, скрестив руки на груди и наблюдая за Карлом.
— Я помню. Я все помню, — ответил кузнец, рассматривая оружие, которое ему привезли. Его мозг уже разрабатывал новые идеи для модификации этих игрушек и их дальнейшего использования в экспериментах с каду. — «Соединение»… Люблю ваш преступный синдикат.
— Нам нужен гриб, — теряя терпение, произнесла женщина. Гейзенберг рыкнул, поправив очки и захлопнув крышку ящика. — Хватит кормить нас завтраками.
— Вы не видели мои завтраки. Не думайте, что гриб так легко контролировать. Это особая… технология, как вы говорите. Сколько попыток сделала ваша лаборатория? Пять? Десять? А Миранда сделала это в Богом забытой деревне.
— Пожалуй, нам нужен другой партнёр.
— Слушай, цыпочка, — Карл медленно подошёл к майору, — ты здесь новенькая. Я вашим людям дал достаточно информации. Скольких ликанов вы забрали дабы изучить? Достаточно для нескольких ящиков оружия для меня. Тем более благодаря мне вас ещё не растерзали. Хорош делать из себя крутую и расслабься. Все у вас будет.
Карл щёлкнул майора Филлипс по носу, чем сильно её разозлил. Женщина уже схватилась за рукоять пистолета, как армейский жетон опоясал её шею. Филлипс опустилась на колени, пытаясь порвать цепочку.
— Жаль. Очень жаль, что твои подчинённые не научили тебя вежливости и не рассказали обо мне и моих… способностях, — фыркнул Карл, наклонившись над женщиной. — Однако я прошу тебе твою грубость и незнание, ты все-таки новенькая.
Цепь отпустила шею своей хозяйки, начавшей дышать полной грудью, чтобы набрать больше воздуха.
— Что ж вы ей не сказали, м? — обратился Гейзенберг к солдатам. Те просто переглянулись, сжимая в руке автоматы. — Идиоты.
Филлипс поднялась на ноги, держась за шею. Она убивала чужака взглядом, представляла как фарширует его тело свинцом.
— Эй, Берген, не хочешь в карты сыграть? — спросил лейтенант Уотсон, тасуя колоду, — Я хочу реванша.
— На что играем в этот раз? — хитро улыбнулся Карл, сев рядом с Уотсоном на ящички поменьше.
— Вы же опять поругаетесь после первой партии, — заметила врач миловидной внешности.
— А ты подлатаешь этого старика, — заметил Гейзенберг. К нему и лейтенанту присоединилось трое молодых парней. Вся эта компания полностью наплевала на дисциплину и игнорировала Филлипс, поставленную на эту должность руководством по чистой случайности.
Тем временем вторая команда, напарники «Соединения», H.C.F., высадившаяся в другой стороне от деревни, шла к Матери Миранде с предложением делового характера. Миранда ждала их в лесу недалеко от Сырого Особняка. К ней первым подошёл высокий мужчина в форме с тёмными солнцезащитными очками, скрывающими его глаза, светлые, аккуратно прилизанные волосы, а позади него стояла команда людей с оружием.
— Миранда, добрый день, — начал мужчина. — Позвольте представиться — Альберт Вескер.
— Что вам нужно? — сразу спросила Матерь, сложив руки перед собой. Её пёрышки за спиной немного колыхались от восточного ветра.
— У нас есть предложение, которое вас, безусловно, порадует. — ответил Вескер, — Моя компания занимается биоорганическими исследованиями, мы последователи дела Озвелла Спенсера. Он упоминал вас в своих записях, благодарил вас за то вдохновение, что вы ему подарили. Благодаря вам основал Umbrella (Вескеру на секунду показалось, что от мёда, который он лил Миранде в уши, щеки женщины покрылись румянцем). Мы предлагаем вам помощь в воссоздании Евы, вашей дочери. От вас нам нужен только Мегамицелий и ДНК девочки.
Материнское сердце вздрогнуло. Мать всегда будет желать лучшего для своего ребёнка, поэтому долго уговаривать Миранду не пришлось. В ней говорила любовь к давно потерянной дочери, желание снова ее обнять, поцеловать в маленький лобик…
***
— Очень сложно быть матерью, Мари, очень сложно, — вздохнув, произнесла Альсина. Они с сестрой пили вино перед дворцовым камином. — Почему вы резко решили заговорить об этом? — не поняла Лефорт, сделав глоток терпкого вина. — А вы не задумывались об этом? — Нет, я давно об этом не думала, Альси. Возможно, что в прошлой жизни я хотела много детей, мужа, но сейчас… Я чувствую счастье, живя здесь, помогая жителям деревни. Я довольна нынешним составом нашей семьи, Альсина, более чем довольна. — с улыбкой ответила Мария. Димитреску одарила её мягкой улыбкой, которой обладают матери счастливых семей. — Мария, долг каждой женщины — рождение и воспитание детей. Сейчас ты не осознаешь всю важность этого в жизни женщины, возможно это из-за твоего юного возраста. Но это чувство… Когда тебе кладут на грудь твоего ребёнка, с которым ты была едина в течение долгого времени… Незабываемое и непередаваемое чувство, — с восхищением ностальгически произнесла леди. Мари взяла её за руку, села рядышком, взглянув на сестру, попросила рассказать об этом подробнее, вспоминая свой кошмарный сон. Димитреску вкусила немного вина, отведя взгляд на огонь камина, погружаясь в свои воспоминания. — Если тебе больно… Прости меня, Альси, мне не стоило задавать этот вопрос. — Я поделюсь с тобой этим позже, — улыбнулась Альсина, слыша, как к ним летят мушки. В зал ворвался рой мух. Мари зажмурилась, чтобы в глаза никто не попал. Она не могла привыкнуть к перевоплощениям своих племянниц. Бэла, Даниэла и Кассандра сели вокруг матери и тётушки и сразу начали ведать историю о том, как они наказали молодую обслугу, новенькую девчушку, неправильно постиравшую их платья. Альсина похвалила своих мышек, погладив каждую по головке. Мари также из вежливости похвалила девочек, улыбнувшись им. Тройняшки были очень рады полученному одобрению мамочки. В воздухе витала атмосфера своеобразной любви внутри семьи. Эту атмосферу чувствовала младшая из владык, это было странное чувство. Куда пропала ненависть, вызванная долгой ложью? Где желание мстить?***
Карл «Ох, как болит башка, Господи», — первые мои мысли после пробуждения. Вчерашний вечер, конечно, прошёл очень весело, картишки, травля анекдотов, солдатская выпивка. Естественно, это пойло в разы лучше того, что я пил будучи солдатом много лет назад. Качество алкоголя заметно выросло, это радует, но огорчает головная боль и дикая сухость во рту. Подняв своё тело с весьма мягонького спального мешка, которым поделилась милая медсестричка, я осмотрелся. Костер давно потух. Стояла утренняя прохлада, постепенно спускавшаяся из горных вершин. Все солдаты «Соединения» спали, даже дозорная Филлипс, не сумевшая вчера проявить должные качества лидера, чтобы закончить карточную попойку. Она весьма молода для звания майора. Никакого авторитета у своих бойцов. Это плачевно. — Кхм, — я резко поднялся на ноги, нужно сходить за кусты. Делая свои дела, я услышал шаги за спиной. — Доброе утро, цыпа. — Закрой рот, — рыкнула Глория, уходя в соседний куст. — Да, спасибо, — отряхиваясь, сарказмировал я, а потом поправил шляпу. Команда понемногу начала просыпаться. Мне не хотелось больше видеть эти рожи, поэтому я вернулся на фабрику, забрав с собой армейские ящики. Оставалось совсем немного времени для создания бойца нового типа. С помощью Мари я очень скоро смогу создать армию для надирания задницы Миранды. Эта мысль довольно сильно грела душу. По возвращении в фабрику у меня появилось ощущение, что что-то не так. Это была надвигающаяся тяжесть, будто кто-то стоит с ножом за спиной и ты ждёшь удара. Проверив чуть ли не каждый отсек, я наткнулся на странного вида цветочки, лежавших в банке-пепельнице, судя по всему, бывшей пепельнице, на столе. — Мари, — вздохнул я, думая, куда спрятать этот веник. — Апчха! — Будь здоров. — послышалось из-за спины. — Зачем мне это? Ты нарушаешь мой рабочий порядок. — Я немного прибралась. Ты дышишь этой пылью, а затем кашляешь всю ночь, уснуть из-за этого не можешь. — заметила Мари, сложив руки на груди. — К тому же куришь. — Не причитай как мать. Я не маленький, чтобы мне указывали что делать. Забери его. Он здесь подохнет. Здесь все подыхает. Абсолютно. Я демонстративно достал сигару и закурил. Мари закатила глаза, громко фыркнув. — Ты омерзителен. — сказала она, подойдя ближе, и сразу отстранилась. — Каков есть, сестрёнка, каков есть. И тебя все устраивало. Ты принесла каду? — Опять ты всё о работе, — вздохнула Лефорт. — Карл, не пускай на меня дым. — Нам нужно продолжать работу, Роззи. Часики тикают. Мари снова сделала шаг ко мне. Я посмотрел на неё, сняв очки. — Что? — Ты не устал? — вяло спросила девушка. — Я очень. Мне кажется, что все зря. — Возможно, это все из-за предстоящей зимы. У тебя ледяные руки. Открылась дверца буржуйки, в которой уже лежали поленья. Два движения с огнивом и кремнём в руках и огонь потихоньку переходит с берёзовой коры на веточки, а потом на целое полено. — Скоро станет тепло. Садись рядом. — Я взял Мари за плечи и усадил на кровать. — Что с тобой? — Ты такой взволнованный, — с улыбкой сказала Лефорт, взяв меня за руки. — Без очков тебе намного лучше. — Без них я как без трусов. — Да, я знаю. Мне хочется спать. Возможно, это все из-за вина. Я была у… — То есть эта сука тебя спаивает? Ужас, но мы оба, получается, сегодня выпили. Отдохни, а потом… Отдохнём ещё раз. — Нет, мне не хочется, — зевнула Мари, опустив голову на мою грудь. — А я тебя спрашиваю? — Гейзенберг, захлопнись. — Хорошо-хорошо. Отдыхай. Сейчас тепло станет, согреешься. — Спасибо, — улыбнулась Мари, обняв меня, прижавшись ко мне. — Как они называются-то хоть? — Гипсофила.***
Мария с недавнего времени зачастила к брату Сальватору. В сравнении она больше всего, конечно, общалась с Гейзенбергом, потом уже с Донной и Моро и очень редко заходила к Альсине. Сегодня Лефорт была приглашена братом на просмотр какого-то фильма. Это очень удивило девушку. Она знала, что это такое, но очень давно занималась этим. В прошлой жизни до того, как сбежала из дома. — Сали, что мы будем смотреть? — поинтересовалась девушка, раскладывая на тарелке овощи в качестве закуски. Моро специально для этого рыбу высушил. — П-по те-телевизору что-то сегодня должны показать. Ин-интересное. — О, это просто замечательно, — улыбнулась Мари, уделявшая младшему беззащитному брату больше всего внимания. Когда они с Сали удобно устроились на просиженном диване, Моро включил телевизор. Он был очень объёмным, тяжёлым с небольшим экраном. Картинка иногда плешивила, а звук не совпадали с картинкой, но Марию больше поражало то, что эта картинка меняется, её можно остановить, её мог видеть кто-то другой. — У брата Карла есть вол-волшебная коробочка? — как-то по-детски наивно спросил Сальватор. — Нет, насколько мне известно, — ответила Мария, аккуратно очищая рыбку от косточек. — Почему ты спрашиваешь? Моро ехидно рассмеялся, болтая ножками. — Даже у него нет того, что есть у меня. Хе-хе-хе. — Зависть и хвастовство — не самые лучшие качества в человеке не так ли, Сали? — Да, ты права, — виновато ответил Сальватор. Ему был не важен фильм, ему было важно присутствие кого-то рядом. Чувство нужности кому-то. — М-мама с тобой не говорила? — Нет, я давно не беседовал с Матерью, а она должна была что-то мне сказать? — Нет, — как-то резко ответил Моро. — Ты что-то от меня скрываешь? — Никак нет. А… А… Дон-н-на не давала тебе чая? Вкусного чая. Мне она дала, но у меня нет чайника. — Нет, Донни не давала мне чая. Я попрошу брата сделать тебе чайник, — улыбнулась Мари. — Обязательно попробуй этот чай. Обязательно, — залепетал Моро подобно ребёнку, а потом уставился в экран. Сестра вздохнула и попыталась погрузиться в атмосферу фильма, где пара людей пыталась признаться друг другу в любви. Вернее как, они не признавались себе в этом, а потом уже не признавались друг другу. Сальватору очень нравился этот фильм, он не отводил взгляда от экрана и почти не моргал. Мария смотрела фильм с каким-то непонятным чувством в груди. Герои практически весь фильм бегали от правды, а потом мама главной героини выдала её замуж за другого мужчину. На этом моменте, когда девушка просила мать сжалиться, Моро рыдал. Мари пыталась его успокоить, подавала платки, но брат не мог успокоиться. Он был очень сентиментален. — Сали, Сали… Это всего лишь фильм, ты что? — О-они м-могли быть сч-счастливы, — провыл Моро волком. — Но теперь… Они никогда б-больше не увидятся! Это больно… Б-больно. Мари вздохнула, протянув Сальватору очередной платок. Внутри него началось бурление, а сам мужчина закашлялся. Лефорт быстро встала и вышла из комнаты, спрятавшись за стену. Секунда, и Сали вырвало на пол кислотой и водой. Клиника наполнилась ещё более противным запахом рыбы и тухлости. Закрыв рот и нос масочкой из цветочков, Лефорт вошла обратно в комнату к брату. Моро сильно позеленел. — Сали, чем я могу тебе помочь? Ты сам на себя не похож. — Хлеба… Младшая владыка кивнула и побежала за хлебом на полуразрушенную кухню клиники, полную рыбы разных видов. На столе одиноко лежала буханка хлеба из деревни, его пекла одна милая бабуля с семью внуками. Отрезав кусок, Мари поспешила вернуться, но услышала грохот наверху. Сальватор, не дождавшись хлеба и не сумев справиться с внутренним позывом, превращаясь в рыбу, сломал стену, так было ближе к драгоценной воде. В ней Моро всегда становилось лучше, она успокаивала его. — Вот черт, — выругалась сестра, рассматривая этот хаос. Лёгким движением руки она починила стену, отметив себе, что нужно сделать ремонт. Всё доски прогнили, этим нужно заняться, когда братику Сали станет лучше, а ещё принесли ему хлеба свежего и маслица сливочного.***
Карл Я не мог поверить в то, что Мари отказывается участвовать в перевороте против Миранды. Я не верил. Мария заявила об этом на встрече, я хотел рассказать ей о «Соединении», что тирания Матери скоро закончится. Мы уничтожим её, нам нужно только время. Нам нужно срочно начать работу… — Почему? — не понял я, взглянув на девушку в странном платье из дворцового чердака Димитреску. — Я не чувствую ненависти. Я не чувствую себя чужой. Карл, может… Ты потерял семью, она у тебя есть снова. Да, она не идеальна, да, она создана искусственно, но это семья. — Ты здесь не настолько долго, ты не знаешь нравов этих подонков, ты не знаешь Миранду. — прошипел я от злобы и ярости, переполнявшей меня. — Ты не знаешь ничего. — Карл, я говорю о том, что… — Её нужно уничтожить! Мари вздрогнула от неожиданного крика. Сделала шаг назад. — Миранда не заслуживает жизни. Она чокнутая маразматичка, желающая невозможного! Она должны умереть, заплатить за все, что она со мной сделала! — Она не только тебе жизнь испортила, — возразила Лефорт. — Она сломала жизнь мне, Мо… — Ни слова об этом рыбьеголовом! Он был счастлив получить рабское место подле этой суки! Донна сумасшедшая, ничего не соображает, её можно не брать в счёт, а эта Димитреску? Она точно ничего не потеряла, даже наоборот… Получила замок, дочерей. — Ты тоже многое получил. — Что? Эту силу? Это проклятье, Мария! — Ты пользуешься им в своё удовольствие. Тебе приносит удовольствие наказывать телесно деревенщин, если они зашли не туда, — как-то холодно произнесла Мари. Я почувствовал этот холод, но он не унял моей ярости. — Карл, что будет, когда ты ей отомстишь? — Свобода, — ответил я, горячо дыша. Меня распирало. Никогда меня так не бесила сестра. — Нет. Тебя убьют. Моро попытается это сделать. Он может и трус, но за Миранду порвёт гл… — Да ты просто… — Закрой рот и слушай меня! — воскликнула девушка, выпустив непонятную силовую волну, сбившую с меня шляпу. Я отошёл назад до стола, присел на него, взглянув на сестру. — Валяй, — махнул я рукой. — Уничтожив Миранду, ты можешь не получить того, чего так жаждешь. Что, если не получишь удовлетворения? А если ты проиграешь?.. — Мне не нравится дрожь в твоём голосе, Цветочек. — А мне твой сарказм. Или это равнодушие? Ты можешь все потерять. Всё, что имеешь сейчас. Стоит ли месть этого? Я считаю, что нет. — твёрдо сказала Мария, сделав шаг ко мне. — Помимо этого Миранда может убить тебя. Зная тебя, лицемерную мразь с манией величия, ты не хочешь умирать, тебе дорога твоя шкура. — Ох, а ты у нас что, святая? — фыркнул я с усмешкой, подойдя к Марии. — Ты так всем помогаешь, пытаешься усидеть на четырёх стульях и одном члене, забавляя деревенщин, которым от тебя ничего не надо. Чего ты хочешь, м? — Жить с тобой. А не с надгробной плитой. Можешь продолжить работу, каду я принесу, но больше помощи от меня не жди. Если ты все-таки убьёшь Миранду, узнаешь, что будет с тобой, когда тело обвивает колючий плющ. — рыкнула Мари, взглянув на меня как-то по-особенному. О, этот взгляд, полный желания убить. — Почему ты улыбаешься? Это не смешно. — Ты не умеешь угрожать, — сказал я, притянув её к себе, положив руку на узкую талию. — Ты не умеешь угрожать, Мари. Это проблема. — Я боюсь терять семью во второй раз. Ты ненавидишь людей вокруг себя. — Но не тебя. — Карл, я боюсь. — Скажи то, что я хочу услышать. — Я чувствовал, как на лице непроизвольно появилась хитрая улыбка. — Ты просто ом… — Омерзителен, я знаю. Скажи мне это. Мари сама прижалась ко мне, положив холодные руки на мою шею. Сквозь одежду я чувствовал, как бьётся её маленькое сердечко. Мари опустила голову. Что-то в моей голове побудило меня прижаться к ней лбом, погладив её по щеке. — Скажи это ты, — попросила сестра, эта просьба прозвучала как жалобный щенячий скулёж. — Я люблю тебя, но ещё пять минут назад я был готов, клянусь, раскроить твою прекрасную головушку молотом… Гр-р, и продолжаешь бесить, Цветочница. — Я боюсь потерять тебя. Попробуй помириться с семьёй. Оставь это. Пожалуйста, — Мари нежно коснулась моих губ, вызвав дрожь по моему телу. — Тише, тише. Не волнуйся. Твоё сердце… Успокой его. Дыши глубже. — Ты остановишься? — спросила Мари. В её голосе я почувствовал глубокую надежду на положительный ответ. Её доводы были убедительно и довольно логичны. Она знала меня, я не хочу помирать, но и рабом быть не хочу. Миранда должна заплатить… Но Мари права, Матерь сделает их меня любя-кебаб за минуту, насадит на пик и… Кхм, я вроде натурал. — Карл, ты меня слышишь? Я отвёл в сторону задумчивый взгляд, чувствуя, как сестра поправляет мой плащ, выжидая ответ, смотря на меня. Молча и очень нежно. Согласиться или нет? — Мари, у меня есть партнёры для решения вопроса с… — У тебя не только для вооружения партнёры есть, — фыркнула Лефорт. — Прости? — не понял я, подняв бровь. — Ты следила за синдикатом? — Я делала обход. После них кустарники болеют. Передай им, чтобы не жрали все ягоды подряд. Это предупреждение. И пусть заточат чёртовы топоры. — Давно ты знаешь о них? — спросил я, думая о том, как быстро мы сменили тему. — Нет. Я заподозрила что-то неладное, когда ты стал пропадать посреди ночи. Как её зовут? — Так, Лефи, остынь. Это не то, что ты думаешь. Не смей об этом думать. Мне от них нужно только оружие и всё. — Я взглядом указал на ящики, стоящие в углу. Мари бросила на них взгляд. — А как же каду взамен на оружие? — Ещё чего, стану я им давать гриб. Миранда выследит и точно мне яйца оторвет, а новые мне ты точно не отрастишь, — ухмыльнулся я, получив лёгкий удар кулаком в грудь — Извращенец, но да, вырастить было бы неплохо. — По тонкому льду ходишь, Роза. Девушка хохотнула, а затем тяжело вздохнула, сжав мою ладонь в своих холодных ручках. — Остановишься? — Да, — ответил я. — Но мне нужно время, чтобы все… Все решить и отключить производство бойцов. — Теперь твоё сердце беспокоится. — Рука Мари опустилась на мою грудь. — Это лёгкий приступ тахикардии, в коем ты виновна. Запомни, я останавливаюсь не из-за семьи. Эти люди мне безразличны. Я делаю это, потому что ты меня просишь, — сказал ей я, взяв её за подбородок. — И даже не из-за страха смерти? — Да. Я в любой момент могу передумать. Ты это понимаешь. — Ты не передумаешь. Ты полюбишь людей, тебя окружающих. — В моем чёрном сердце места мало.
