Одинокий Дьявол

      Отряхнув руки, Дэймон вновь облачил левую ладонь в перчатку. Звон в ушах от предсмертной агонии Балера наконец-то начал стихать, отчего он облегчённо выдохнул и в который уже раз за этот вечер потянулся за сигаретами. Чем больше силы своей Тёмной Души он использовал, тем больше ему их требовалось, и в особенности это касалось его левой руки. Поглощённый демон только раззадорил её аппетит.       Дэймон закурил и после нескольких глубоких затягов взялся за телефон.       — Я закончил, — произнёс он, нажав на нужный контакт и прождав три гудка. — Неделька на переваривание, и все ответы будут у меня.       — Чего так долго? — тут же поинтересовался Джон.       — Он был жирным, — ответил Дэймон. — Невъе*енно жирным.       — Ясно, — разочарованно выдал Джон. — Ладно, возвращайся домой. Я до завтра тоже постараюсь со всем закончить.       — Ок, — вновь прильнул губами к сигарете Дэймон. — Сейчас улажу последнее дельце и вернусь.       Не утруждая себя прощанием, он выключил телефон и вернул его в карман. Последний глубокий вдох сигаретного дыма, после которого Дэймон резко развернулся и пристально посмотрел на старый особняк.       — Тебе-то он точно больше не понадобится, — хмыкнул Дэймон, стрельнув глазами на большое чёрное пятно под ногами — единственное, что осталось от Балера после его смерти. — А мне и подавно, — добавил Дэймон, слегка помрачнев.       Вернувшись мыслями в сокрытый за стенами этого дома кровавый бассейн, Дэймон зажал недокуренную сигарету меж пальцев и, как следует прицелившись, «выстрелил» ей в главный вход. Двигаясь по совершенно неестественной траектории, окурок очертил в воздухе идеально прямую оранжевую линию и, пролетев сначала через двор, а потом сквозь двери и коридор, скрылся за углом внутри поместья. А спустя ещё две секунды прогремел мощнейший взрыв, что выбил из окон всё оставшееся стекло, сорвал часть крыши, обрушил в нескольких местах внешние стены и окутал ярким пламенем всё остальное.       Несмотря на лёгкое разочарование (по задумке всё здание мгновенно должно было разнести в клочья), Дэймон в целом удовлетворился результатом и, понаблюдав какое-то время за делом рук своих, решил, что пора бы уже и отчаливать. Дело сделано, цель достигнута, а подпорченное настроение возвращено в норму. Большего и не требовалось.       Под трескучие звуки пожара и грохот окончательно обвалившейся крыши Дэймон отвернулся и, приподняв правую руку, лёгким усилием воли призвал в неё во вспышке пламени свой трезубец. Цельный, отливающий золотым блеском и со стилизованным черепом в основании зубьев. Его привычная и даже приятная тяжесть мгновенно отыскала отклик в душе Дэймона, вызвав чувство сродни возвращению давно потерянной и чрезвычайно важной части. Будто Дэймон и это оружие изначально были одним целым.       Но не для любования и ностальгических чувств он взялся за него.       Воздев руку кверху, Дэймон сосредоточился на образе места очень далёкого от того, в котором он сейчас находился, и влил в трезубец часть бурлящей в нём демонической энергии. С этим орудием даже заклинания никакого не требовалось. Нужно было лишь позволить ему использовать уже имеющуюся у Дэймона силу наиболее подходящим образом. Сплести из её первобытной и бесформенной сути нечто, что заставит реальность измениться по воле её обладателя.       А после оставалось лишь выпустить это нечто в мир.       И Дэймон уже намеривался так и поступить, но в последний момент остановил правую руку, не дав ей ударить подтоком трезубца о землю. Всецело обратившись вслух, он повернулся к ведущей вниз с холма дороге и по прошествии пары секунд ожидания понял, что ему не показалось. Сперва был лишь отдалённый рычащий звук, что смог-таки прорваться сквозь шум пепелища за его спиной, но теперь Дэймон смог мельком разглядеть и вспышку света от одинокой фары. Город в отдалении изобиловал подобными, да и расходящиеся от него во всех направлениях шоссе также не были лишены ночных путников, однако вот дорога именно к этому месту абсолютно пустовала. До этих пор.       Рычание в воздухе всё нарастало, а источник света вновь показался на извилистой дороге, вынырнув из-за густых зарослей. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в том, что к Дэймону приближался какой-то байкер. Всё же рёв мотора байка было очень сложно с чем-то перепутать, плюс по мере его приближения глаза Дэймона выхватывали всё больше его характерных очертаний. И по мере всё того же приближения Дэймону всё больше хотелось лично встретиться с восседавшей на нём личностью.       Причина тому была предельно проста: никто, подпадающий под определение «обычный человек», никогда бы не смог приблизиться к этому месту.       Балер, может, и был прогнившим куском просроченного сала, но при этом он ещё являлся и подлинным демоном, который обладал немалыми познаниями в магии. И этот дом, и окружающие его километры леса — территория целиком и полностью принадлежащая Балеру. За долгие годы обитания здесь он успел пропитать своей сущностью каждый клочок земли, благодаря чему смог создать себе прекрасное убежище. Вся местность была окружена сильным магическим барьером, который не позволял незваным гостям приблизиться к логову Балера и вместе с тем по его же указке наоборот привлекал внимание незадачливых жертв. По итогу, тут можно было хоть локальный Армагеддон устроить, извне бы всё равно никто ничего не заметил, покуда Балер сам бы того не пожелал. Даже Дэймон не мог не признать, что это довольно удобная штука, несмотря на ряд очевидных недостатков (в частности, глобальная ничтожность её создателя), которые позволили ему самому её попросту проигнорировать.       И пускай Балера уже некоторое время не существовало в этом мире, а центр средоточия всех его сил в данный момент сгорал до состояния углей, барьер всё ещё функционировал исправно. Дэймон ощущал его присутствие столь же отчётливо, как это было во время его прибытия. Потому-то он и решил повременить. Он заинтересовался уже почти достигнувшим его байкером, ведь получалось, что либо новичок был заметно сильнее Балера, либо являлся кем-то, кого Балер отваживать не хотел.       Дэймона устраивали оба варианта.       Байкер тем временем, сбросив на подъезде скорость, переехал рухнувшие под напором порождённой взрывом ударной волны ворота и, двигаясь по полукругу, остановился затем где-то в семи метрах справа от Дэймона. Скрывая лицо под чёрным шлемом с чёрным же защитным стеклом, он неспешно заглушил двигатель своего винтажного байка, левым ботинком поставил его на ножку, после чего не сводя с Дэймона глаз, о чём можно было судить лишь по положению головы, полностью спешился.       — Дэймон Хеллстром, — произнёс он голосом, который наводил на мысли о скрежетании когтей по школьной доске. — Ты виновен, — добавил он следом, подняв правую руку с вытянутым вперёд указательным пальцем.       Дэймон молча посмотрел на него в ответ, развернулся, дабы снова глянуть на пока и не думающий утихать пожар, опустил глаза вниз и немного вбок на оставшееся от Балера пятно, а затем почесал подбородок, вспоминая все свои недавние и давнишние прегрешения.       — Знаешь, давай-ка чуть поконкретнее, — заговорил он будничным тоном, перекинув трезубец через плечо и вновь заглянув в черноту забрала байкера. — А то я прям не знаю, в чём начать каяться, — добавил он с вызывающей усмешкой.       Но больше байкер не проронил ни слова.       Выдав свой однозначный вердикт, он, очевидно, решил, что никаких пояснений тут не требовалось и просто угрожающе двинулся на Дэймона с голыми руками. От подобной наглости Дэймон даже слегка опешил, что, впрочем, довольно быстро переросло в ничем не прикрытую радость. Он без тени сомнений отбросил трезубец в сторону и с довольным оскалом сделал шаг байкеру навстречу. Да, как раз такого Дэймону и хотелось.       Он почувствовал таящуюся в байкере силу, едва только тот въехал на территорию поместья. Пока Дэймону была не очень понятна природа этой силы, но то, что Балер с его фокусами тут и рядом не валялся, уже было для него яснее ясного. К тому же байкер определённо знал, что именно из крылось за именем «Дэймон Хеллстром», которое столь легко слетело с его уст. Он знал Дэймона. И был полон уверенности, что сможет в открытую разделаться с ним без какого-либо оружия.       Такой подход Дэймону нравился.       Нравился настолько, что ни в какие поддавки в этот раз он играть не собирался. Только они с байкером оказались на расстоянии удара, как Дэймон тут же со всей силы прописал ему правым кулаком прямо в забрало. Следом пошёл удар левой в корпус, правой по рёбрам, снова левой, но теперь уже локтем в район лба, вслед за чем Дэймон схватил байкера за шлем обеими руками, и от души впечатал ему в грудь колено. Кто-нибудь, обладавший куда меньшей концентрацией демонической крови в организме, наверняка бы сломал себе пару костей, нанося столь яростные удары по укреплённому мотоциклетному шлему, но для Дэймона это не значило абсолютно ничего. Он и по бетонной стене мог колотить, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта.       И тем более впечатляющим было то, с какой лёгкостью байкер выдержал всю серию ударов Дэймона. Только он сделал шаг назад после последнего выпада коленом, как байкер уже замахнулся на него в ответ. Не было ни малейшего признака, что он испытывал хоть какую-то боль от всех принятых атак. И если в случае с головой всё ещё можно было списать на шлем, который, хоть и обзавёлся паутинками новых трещин, продолжал исправно защищать хозяина, то вот кожаная куртка сделать того же для корпуса явно не могла. Или байкер обладал достаточной выдержкой, чтобы игнорировать полученные повреждения, или он их попросту не получал. У Дэймона сходу начали зарождаться подозрения, что дело было именно в последнем.       Удар байкера был весьма медленным и лишённым какой-либо техники, что позволило бы Дэймону легко от него уклониться, однако он вместо этого поднял руки для прямого блока. Со стойкостью у байкера всё было в порядке, но вот что насчёт силы? То, что его не отбрасывало от ударов Дэймона, как того же Балера, уже наводило на определённые мысли, но нужно было убедиться наверняка.       И Дэймон убедился. Как только кулак байкера соприкоснулся с его предплечьями, Дэймон получил свой ответ. И ответ этот был очень доходчивым.       — С*ка… — выдохнул от неожиданности и боли Дэймон, когда обе его руки отбросило в сторону, и даже тело понесло следом, вынудив развернуться к байкеру боком.       Выдавить из себя ещё хотя бы один звук времени не было, так как, пользуясь полностью разрушенной защитой Дэймона, байкер уже готовился ко второму удару, нацеленному Дэймону в висок. И, учитывая, какая абсурдная сила таилась в первом, Дэймон более чем всерьёз опасался, что у него от такого банально треснет череп, если вообще не лопнет, словно брошенный в стену арбуз.       Используя порождённую атакой байкера инерцию, Дэймон резко рванул вправо и ушёл затем в перекат, дабы набрать немного дистанции и выиграть время для ответных действий. Задумка себя оправдала. Удар байкера задел один только воздух, а быстро вскочивший на ноги Дэймон уже успел отступить на полдесятка метров.       — Ладно, мужик, — встряхивая ещё не до конца вернувшимися под его контроль руками заговорил Дэймон. Каждая из них пульсировала болью, но непохоже было, чтобы имелись какие-то серьёзные травмы, — силёнок тебе определённо не занимать, — отдал он байкеру должное. — Но надеюсь, ты припрятал в рукаве что-нибудь ещё.       Справившись с дрожью, Дэймон опять приготовился к бою. Теперь, когда он знал, какая мощь скрывалась в кулаках байкера, он мог подобрать подходящую тактику для дальнейшего сражения. Всего-то и требовалось, что не позволять ему бить себя. Проще некуда.       Байкер вновь сблизился с ним, и вновь первый удар остался за Дэймоном. На сей раз он начал с апперкота. Затем последовал хук левой, аналогичный с правой, а завершить серию был призван прямой, нацеленный аккурат во всё больше покрывающееся трещинами забрало. Но тут Дэймону пришлось остановиться на полпути и сделать полшага в сторону, отводя лицо от встречного удара байкера. От следующего неумелого замаха Дэймон ушёл с ещё большей лёгкостью и, подгадав момент, ответил двойкой по рёбрам. Шаг назад, чтобы разминуться с недостаточно быстрым и точным апперкотом, а затем высокий пинок правой в область уха.       Байкер всё продолжал наступать, размахивая руками, как в какой-нибудь уличной драке, а Дэймон всё продолжал уклоняться, успешно при этом контратакуя. Физически первый был сильнее, Дэймон это признавал, только вот на его стороне были техника и скорость, взращённые годами подобных сражений. Пока он оставался сосредоточенным, байкер и пальцем коснуться его не мог, попусту растрачивая свою недюжую силу на обречённые на провал удары. С другой стороны, количество достигавших своей цели атак Дэймона росло с каждой прошедшей секундой. Бой превратился в состязание выносливости, где поражение ждало того, кто первый ослабит напор. Непрекращающийся шквал ударов Дэймона, против поистине алмазной несокрушимости байкера. Дэймон ни секунды не сомневался в своей победе. Как ни разверни ситуацию, а преимущество несомненно было на его стороне. Только он один сейчас наносил противнику реальный урон, а уклоняться от жалких потуг байкера на атаку он мог бы хоть целый день. Всё складывалось как нельзя удачно.       Но что-то было не так.       Сомнение и непонимание всё больше просачивались в разум Дэймона по мере того, как он избивал байкера. Одно дело терпеть боль и совершенно другое никак на неё не реагировать. Да, он пошатывался от ударов Дэймона (иначе и быть не могло, учитывая вложенную в них энергию), но на этом всё. Не было ни сдержанных стонов, ни даже банальных вздохов. Сделанное Дэймоном ранее предположение, что байкер на самом деле не получал никаких повреждений, мало-помалу перерастало в объективную истину.       Избежав очередного удара байкера, Дэймон сделал короткий шаг вперёд и, двигаясь синхронно всем телом, всадил свой правый кулак туда, где должна была находиться его печень. Очень сильный и очень болезненный удар. Так, во всяком случае, предполагалось.       — Вот же ж, — прошептал Дэймон, избегая мгновенно ответа кулаком слева. — У тебя внутренности вообще имеются? — спросил он, отступая на два шага.       Ответом ему послужила новая серия атак.       Нет, это определённо было ненормально. Даже если опустить момент с абсолютной невосприимчивостью к боли, после столь мощного удара в мягкие ткани, Дэймон окончательно убедился в ещё одной странности тела байкера. Оно совершенно точно не состояло из костей и плоти. То есть кости-то были на месте, это Дэймон отчётливо чувствовал всякий раз, как бил в область груди и по рёбрам, однако окружали эти кости явно не мышцы с кожей. Это было что-то иное, более однородное и заметно менее плотное. Сперва такие тонкости неплохо скрывала добротная кожаная куртка, но последний удар окончательно расставил всё на свои места. Вопреки внешней схожести, изнутри тело байкера с человеческим имело очень мало общего.       И иногда просачивающееся из-под краёв куртки оранжевое свечение, которое Дэймон сперва ошибочно принял за проявление какого-то защитного заклинания, это только подтверждало.       «Надо бы получше всё рассмотреть», — заключил Дэймон и, не медля более ни секунды, приступил к воплощению своей задумки.       Поднырнув под недохук правой байкера, он схватил его за лицевую часть шлема, сделал подсечку и под звук рухнувшей в разваливающемся доме балки впечатал затылком в землю.       — Давай-ка взглянем на твоё личико, приятель, — улыбаясь произнёс Дэймон, одновременно с чем его правую ладонь окутало яркое демоническое пламя.       Твёрдая поверхность шлема тут же размягчилась, начав проваливаться внутрь, и всего через пару ударов сердца пламенеющие пальцы Дэймона коснулись того, что за ним скрывалось. И в этот самый миг Дэймон вскрикнул от боли.       — Бл*ть! — выругался он, отскочив от байкера и замахав охваченной пламенем кистью. — Какого?! — в недоумении взглянул он на горящую ладонь, кожа на которой стремительно покрывалась ожогами, лопалась и обугливалась под напором пожирающего её огня. И это не был огонь Дэймона.       Языки пламени всё разрастались, а вместе с ними возрастала и боль. Последняя очень быстро задвинула удивление Дэймона на второй план, заставив его думать только о решении возникшей проблемы. Стащив зубами с левой руки перчатку, он положил чёрную ладонь поверх горящей, после чего выпустил толику сокрытой в ней силы. Угольно-чёрная жижа вытекла из искусственной руки и, покрыв собой страдающую настоящую, быстро погасила чужой огонь. Часть субстанции моментально испарилась при контакте с пламенем, обратившись при этом зловонной чёрной дымкой, но куда большее его количество целиком обволокло правую кисть Дэймона, принеся с собой желанное облегчение. Разумеется, вопрос со сгоревшей плотью нельзя было решить столь быстро, но вот предотвратить дальнейшие повреждения и ослабить болевой синдром особого труда не составляло.       Дэймон издал облегчённый вздох, однако расслабиться себе не позволил ни на йоту. Он кое-что увидел перед тем как отскочить. «Лицо» этого байкера. И увиденное ему совсем не понравилось.       — Хахахахаха, — раздался внезапно жуткий хохот, ставший первым изданным байкером звуком с тех пор, как он назвал Дэймона виновным. — Хахахахахахахахахахахахаха, — залился байкер безумным смехом, начав подниматься с земли.       Остатки расплавленного шлема сами собой свалились с его головы, явив миру нечто, наводящее мысли о преждевременном Хэллоуине. У него не было ни волос, ни кожи, ни даже глаз. Только голая белая кость с тремя отверстиями, да подрагивающая в такт хохоту нижняя челюсть. А ещё там был огонь. Очень много огня. Он буквально покрывал каждый сантиметр черепа байкера и явно не причинял тому никаких неудобств.       — Чего смеёшься, ублюдок? — озвучил Дэймон единственное, что пришло ему на ум при виде гогочущего горящего черепа. — Столько в молчанку играл, а теперь вдруг поугарать решил. Анекдот какой вспомнил что ли? — нахмурился Дэймон, сжав в тихой ярости кулаки. — Может поделишься? — попросил он, хоть в данный момент ему и было совсем не до смеха. Даже самоуверенная ухмылка более не касалась его уст. — Всегда рад хорошей шутке.       — Анекдот? Шутка? — наконец перестав смеяться, наклонил байкер свой череп чуть вбок. — Да, вроде того, — медленно кивнул он. — Старый такой. Про ребёнка и спички.       — А, этот, — с якобы полным понимание ответил Дэймон, вытянув в сторону правую руку. — Согласен, действительно забавная штука, — кивнул он, после чего валяющийся неподалёку трезубец сорвался с места и, проплыв по воздуху, лёг ему прямо в пальцы. — Концовку, правда, помню не очень, — перехватил Дэймон трезубец двумя руками и встал на изготовку. — Но ничего. Думаю, сейчас освежу воспоминания.       — Какую отличную формулировку ты подобрал, — сказал огнеголовый байкер, и Дэймон готов был поклясться, что будь у него губы, те стопроцентно изогнулись бы в усмешке. — Освежить воспоминания, — повторил он за Дэймоном, размеренно зашагав к нему. — Это именно то, за чем я пришёл, Дэймон Хеллстром. Настала пора тебе вспомнить, — повысил байкер голос, уже практически зайдя в зону поражения трезубца. — Взгляни мне в глаза! — гневно прорычал он, перейдя незримую линию, за которой его ожидала смерть. — Взгляни и вспомни все свершённые тобой грехи!       И Дэймон взглянул. Всего на секунду. Из-за мимолётной вспышки любопытства, вызванного переменами в поведении байкера, Дэймон позволил себе заглянуть в его полыхающие буркала. Кратчайший зрительный контакт, вслед за которым он намеревался насадить черепушку байкера на свой трезубец. Сущая мелочь…       Из-за которой он проиграл.       Осознание сего факта пришло к Дэймону сразу, как он понял, что более не может оторвать глаз от пары огненных смерчей, что заменяли оные байкеру. Тело перестало слушаться, мышцы оцепенели, а Тёмная Душа стыдливо забилась в самые дальние уголки его естества, будучи не в силах выдержать отвергающего само её существование взора.       — Скольких же ты ранил? — вопросил байкер, и в вихре огня пред Дэймоном начали представать картины далёкого прошлого. Белокурый мальчишка, который по неосторожности задел Дэймона плечом во время обеда и которому Дэймон за это выбил подносом два зуба. — Скольким причинил страдания? — задал байкер следующий вопрос, пока Дэймон лицезрел, как его детские пальцы зажигают спичку и бросают её в по-идиотски пышную причёску проходящей под карнизом дамы. Та мгновенно вспыхнула. — Скольких убил? — изображение вновь сменилось, и вот Дэймон уже в подростковом возрасте забивает насмерть какого-то утырка, что решил угрожать ему револьвером. — Вспомни каждого из них, Дэймон Хеллстром, — байкер схватил Дэймона за лацканы пиджака и поднёс его лицо к своему. — Вспомни, — очень медленно повторил он, вопреки тому, с какой теперь скоростью сцены перед глазами Дэймона сменяли друг друга, — и познай на себе всю их боль.       Боль и пришла следом.       Резкая боль от выбитых зубов. Жгучая боль от горящего затылка. Тупая и ноющая боль от ударов рукоятью револьвера. Режущая боль от вспарывающих кожу осколков разбитой об лицо бутылки. Боль от сломанной ключицы. Боль от перемолотой в щебёнку челюсти. От смятых в жалкие культи кистей. От куска железа, пронзающего мозг. От отрываемых заживо конечностей. Было так много различных видов боли, что Дэймон, даже несмотря на поглотившую его агонию, не мог не удивляться её разнообразию. И ведь она всё множилась.       Сломанные рёбра, вывернутые наизнанку локти, разбитые коленные чашечки, обугливающаяся кожа, закипающая кровь, плавящиеся лёгкие, лопающиеся глаза… Всё это не было и десятой долью того, что Дэймону приходилось испытывать в данный момент.       «Двигайся», — пытался приказать он телу остатками угасающего сознания. — «Не смотри», — все приказы были односложными, но полными воли и желания. — «Пошевели головой. Ногой. Пальцем. Хоть чем-нибудь!» — мысленно закричал он, чувствуя, как вся причинённая им когда-либо и кому-либо боль теперь пожирала изнутри его самого.       Он умирал.       Он умирал самой мучительной и унизительной из всех возможных смертей.       И поэтому он был зол.       Зол на себя. Зол на Джона, который и послал его на это задание. Зол на тех придурков, что испортили его заклинание и задержали его. Зол на очень-очень многих.       Но больше всех Дэймона злил застывший перед его лицом горящий череп.       Он улыбался. У него не было ничего, чем можно было бы улыбаться, но он несомненно это делал. И это просто выбешивало. Он буквально избивал Дэймона его же собственными деяниями и в наглую ржал над этим фактом. Дэймон мог бы принять много разных вариантов своей смерти. Но только не такую. Уж точно не ту, где его убивают уже давно побитые или убитые им самим отголоски прошлого. Нет, с таким он был в корне не согласен.       И потому его гнев рос. А гнев всегда давал ему силы.       — З-за… — с трудом разомкнул он сведённую судорогой челюсть.       Плюя на все завывания своей Тёмной Души, Дэймон ментальными зубами начал вырывать из неё всё необходимое для спасения. К счастью, нужно ему было совсем немного. Главный ключ уже находился у него в руках.       — Как ты?.. — с легко считываемым удивлением вопросил череп.       — Запом-мни, с-су*ин-н с-сын… — прилагая воистину титанические усилия, выдавил-таки из себя Дэймон, на мгновение вырвавшись из плена огненных воспоминаний и по-настоящему взглянув в его пылающие глаза. — Мы ещё встретимся, — пообещал он и изо всех оставшихся сил ударил трезубцем о землю, высвободив тем самым уже заложенное в него заклятье.       Потерянное долей мига позднее сознание не позволило Дэймону оценить результат, но пропажу пылающего черепа перед самым своим лицом он осознать таки успел. А большего и не требовалось.