Под маской

      У Вики обычно никогда не было проблем со сном. Стоило голове коснуться подушки, как она тут же вырубалась, морально уставшая от своего загруженного дня. Сон всегда был крепкий и долгий — иногда маме приходилось несколько раз заходить к ней в комнату утром, дабы просто разбудить свое нерадивое дитя, а потом пинками выгонять из кровати, поскольку та была еще и любительницей полежать и немного порефлексировать о всяком. Кошмары её также беспокоили редко — на то были нужны хорошие ужастики, которые мама принципиально не терпела в своем доме, будучи довольно впечатлительной и нервной. Так что в этот раз, как и обычно, как только девочка доделала математику, она недолгое время провела в ванной комнате, а затем поспешила лечь в кровать и забыться в сладких грёзах.       Снилась ей пустота в буквальном смысле: вокруг было темно, ни одного предмета в пространстве не наблюдалось, как будто она просто прикрыла глаза, ещё не успев даже заснуть. Однако о том, что она все-таки далека сейчас от реального мира, внезапно ознаменовал голос в голове, вроде бы и её, но какой-то одновременно чужой, со странно низкой интонацией...       И как ты сейчас можешь преспокойно спать, зная, что было днем?       А что было днем? Днем она просто была в новой школе. Познакомилась с новыми одноклассниками, навела небольшую суету... День как день.       Хочешь сказать, уже забыла об этом Роме?       Если бы Вика могла тяжело вздохнуть, закатив глаза, то так бы она и сделала. Снова к ней лезут с этим Ромой. На нем что, свет клином сошелся? Уже даже подсознание над ней издевается, и только не говорите, что он ей и во снах теперь будет постоянно сниться. Ни один человек ещё не удостоился того, чтобы Вика обращала на него такое пристальное внимание. Тем более мальчишка, которого она впервые встретила. Ей ведь этот Рома даже не нравится, так чего тогда он преследует её теперь, куда бы она не пошла?       То есть ты на него даже не в обиде? Не забыла, что он тебе сегодня сказал? Ты ведь хотела отомстить?       Не забыла, конечно, но что с этого? Ей много кто гадости сегодня говорил: ни он первый, ни он последний. Да от той же Кати ей прилетело куда больше, чем от Ромы. И чего ей надо на каждом человеке зацикливаться? Делать ей больше нечего... Ещё и мстить, ха! Много чести. Она ведь сгоряча, наверное, об этом подумала — сама не знала, что на неё нашло тогда. Так что пусть идет себе этот Рома лесом. Не хочет с ней дела иметь — и не надо. Она расстраиваться из-за этого не будет. И вовсе она не обижена! Если обижена, значит, это её задело, а Вике наплевать на всех остальных, кроме себя. Папа ей всегда говорил, что нужно думать только о себе.       До сих пор папу будешь слушать? А своей головкой подумать?       В каком ещё смысле "самой подумать"? Она и думает: всё, что она сейчас знает об этом мире, было старанием отца. И это её ещё ни разу не подводило. В конце концов, она до сих пор живёт почти что припеваючи и ни в чем себе не отказывает. И папа никогда не ошибается, недаром он предпринимателем работает.       Так уж не ошибается? А почему тогда семья ваша распалась?       "Что за тупые вопросы?" — ворчливо подумала Вика. Потому что... ну, любовь-морковь прошла, да и характерами не сошлись родители. Всё ругались постоянно из-за любой мелочи, конечно, никто из них больше не захотел себе нервы трепать. В конце концов, даже если они теперь живут раздельно... у них есть общий ребенок, которого они любят, так что хотя бы ради неё, Вики, они будут видеться... И, между прочим, отец обещал приехать на эти выходные. Привезти ей подарочки (тамагочи, наверное, которое Вика весь год выпрашивала), сходить вместе в лес...       Ага, как же. То есть тебя не смутило, что вас с матерью отправили куда подальше? Не кажется ли тебе, что причина здесь куда более веская? Отец прекрасно знает, как ты не хотела уезжать. Ни на какие мысли разве не наводит?       А чего тут выдумывать? Она честно спросила причину — ей честно ответили.       Так уж честно? И ты поверила отцу, который учил тебя всю жизнь обманывать?       Голос становился всё нахальнее, постепенно теряя образ её собственного мягкого тембра, становясь каким-то грубым, расчетливым... Ей показалось, что там даже начали слышаться мужские нотки... Стоп, а почему это вдруг такой поворот принял разговор? На что намекает этот голос? Что её, Вику, видите ли обманывают собственные родители? Да с чего вдруг? Они не могут, это даже в голове не укладывается... Это же родители — самые светлые создания, которым можно верить. Они никогда не предадут и не бросят, потому что любят... Они ведь...       ...но они ведь люди, да? Чем они отличаются от тех, кого ты обычно всегда опасалась? Почему ты думаешь, что они также не могут водить за нос? Не попахивает ли это лицемерием?       Нет, это... это другое. Этого быть не может... То есть... Да чего к ней прикопались вообще? Уже покоя даже во сне нет. Она просто хочет отдохнуть от тяжелого дня, а тут, видите ли, невесть что лезет в голову. Хватит уже её мучать. Хватит!       Что, правда-таки глаза заколола?       — ХВАТИТ! — проорала Вика, подрываясь с постели и с каким-то странным гневом таращась на стену впереди. Откуда-то сбоку мелькнула мутная тень, а когда Вика переметнула взгляд на окно, то увидела очертания чужой фигуры за занавешенными шторами... Её было не слишком хорошо видно из-за сонного прищура, но фигура определенно была высокая... Глаза слегка слипались после прерванного сна, и когда Вика моргнула, чтобы сфокусировать взгляд... за окном уже никого не было.       Гнев также угас, не оставив после себя ничего, кроме чувства непонимания и неопределенности, которые тут же захватили Вику, когда та попыталась понять, что это только что с ней было. На часах было 6 часов утра — а значит, ложиться спать дальше почти не было смысла, если, конечно, она не захочет проспать школу. Громко цыкнув из-за череды непрекращающихся неудач, ходящих за ней попятам, она отбросила одеяло и пошла неспешно собираться в школу.       Мама и бабушка наверняка ещё спали (удивительно, что её ор их не разбудил... наследственность?..), так что Вика не стала их беспокоить, решив самой приготовить нехитрый завтрак из яичницы и бутербродов. Правда, мрачные впечатления от сна продолжили преследовать её голову, из-за чего задумчивая Вика слегка промазала, полоснув ножом себе по указательному пальцу, когда заканчивала нарезать помидоры.       — Блядство! — тихо прошипела она, засовывая палец в рот.       Пока никого вокруг не было, можно было переступить через негласное правило быть леди во всем. Маму бы точно кондратий хватил, если бы та услышала, как не по-девичьи выражается её солнышко-дочка.       Боевая рана, к счастью, оказалась не настолько серьёзной, чтобы тут же бросить приготовление завтрака, а смешной пластырь с котятами даже чуть улучшил настроение.       Вика вышла из дома даже раньше, чем планировала, но, по крайней мере, у неё была возможность немного остудить пыл от навязчивых мыслей, гораздо больше интереса уделив окружающей обстановке — настолько забытой за 7 лет отсутствия, что даже почти что новой. Она заметила, например, что здесь вообще не слышно и не видно птиц — ни ворон, ни голубей, будь они неладны, да их даже около ларьков нет, где обычно они ныкаются, дабы выловить хоть какую-то еду! Это действительно было странно: как будто даже птицы чувствовали, что им лучше не обживаться тут... Но, по крайней мере, здесь были собаки — хоть какой-то показатель того, что в местности живность имеется. Вика хоть и не верила в приметы, но отсутствие животных даже скептику показалось бы необычным.       А еще... на немногочисленных столбах она впервые увидела листовки... о том, что пропал ребёнок. Раздразненная любопытством и в то же время пораженная своей прежней невнимательности к деталям, она подошла поближе и принялась вчитываться. Значит, вот что имели в виду бабушка и... тьфу, он... когда говорили о том, что тут лучше быть осторожнее. Ведь листовок было аж целых две — мальчики, причем первый пропал ненамного раньше последнего. Оба выглядели её ровесниками. Это даже пугало. Значит, проблема прежде всего касается детей...       Вика отошла в ещё более смущенных чувствах, продолжив идти дальше по дороге. На улице стало ещё более неуютно, поэтому она поспешила ускорить шаг.       Вахтерша встретила её с удивлением — ха, дети её возраста не особо стремятся к знаниям, да? — но пропустила в ещё только открывшуюся школу. Благо, что не она одна оказалась такой ранней пташкой: через минут 10 народ уже начал заполнять некогда пустые и холодные стены. До первого урока ещё было приличное количество времени, которое Вика не знала, чем себя занять, сидя на неудобной лавочке перед кабинетом. А ведь это было просто необходимо: дабы не позволить себе начать думать о ненужном, неправильном, но почему-то прицепившимся, как надоедливая муха, которую все не получалось отогнать.       Светом во тьме Вике (о человеке перед ней определенно так можно было выразиться) стала Полина, которая, к удивлению девочки, тут же радостно засеменила к ней, как только завидела знакомую копну рыжих волос. Хотите сказать, мальчик не предупредил её вчера, чтобы та держалась от Виктории Новиковой подальше? Или это был особый "привет", адресованный персонально Вике?       "А, ну да, стал бы он свою ненаглядную запугивать", — мрачно подумала Вика, даже не зная, как ей сейчас реагировать на Полину в свете последних событий.       Ну, начнем с того, что против Полины Вика ничего такого не имела, хотя та и стала зерном раздора между ней и Ромой: брюнетка вообще казалась адекватной, не без странностей (серьёзно, лучше бы таким щенячим взглядом на Рому этого смотрела, может, хоть присмирел бы), но у кого их не бывает? Дружить с ней Вика пока не торопилась, ибо первое впечатление может быть и обманчивым, а сама она поклялась себе, что никогда такой эмоциональной, как вчера, больше не будет, но всё же... Общаться-то иногда полезно в хорошей компании. И, кстати, а кто вообще Ромка такой, чтобы запрещать и ей, и Полине с кем-то общаться? От собственного зазнайства решил, что раз его все боятся, то он и делать может, что хочет? Ну и придурок. Уж от кого бы, как от короля хулиганов, квакало, что кто-то там другой неприятности доставляет. На себя бы сначала посмотрел!       — Ты в порядке? Выглядишь какой-то бледной, — тихо спросила Полина, слегка выгнув брови домиком.       Так что шел бы этот Рома куда подальше — а начнет выкаблучиваться, так она покажет, что дочь успешного предпринимателя — не просто красивый ярлычок.       — Да, я... — Вика слегка прокашлялась, заметив, что голос её чуть хрипит, — я просто заметила сегодня листовки о пропаже, которые не замечала раньше.       Ну, это было не совсем ложью, ведь ей и правда до сих пор от них жутковато.       Полина понятливо кивнула, тут же немного пригорюнившись, а сама Вика невольно залюбовалась на то, как красиво её волосы обрамляют лицо. Её собственные, непослушные и с небольшими волнами, никогда бы так прямо не лежали, сколько бы денег она не потратила на их уход.       — Этот черный гараж никого не щадит. За последний месяц уже два случая почти что подряд было — всех пугает такое развитие событий.       Вика сначала подумала, что ослышалась, и Полина, наверное, заметила её заторможенное изумление.       — Никогда не слышала о нем?       Оставалось только неопределенно пожать плечами. Может, слышала где-то, может, и нет... Не менее бредовее это все ещё не звучало. Какой еще черный гараж? Местная страшилка какая-то, что ли? Или метафора, которой приписывают все несчастные случаи в принципе?       — Это что-то вроде мистического духа... Поговаривают, что те, кто натыкаются на него на своем пути и не успевают убежать, больше не возвращаются... — Полина слегка поёжилась, с явной неохотой продолжая говорить дальше: — А ещё говорят, что он приходит за теми, кому уже не на что надеяться... Кто разочаровался в себе и в людях, обиделся на весь этот мир, чувствуя себя брошенным, ненужным никому... Детей это касается в первую очередь — их ведь проще всего обидеть, а минутная слабость может в итоге оказаться для них роковой.       Полина замолчала, а её рассказ оставил после себя горькое послевкусие, из-за чего Вика попробовала сглотнуть его. Не помогло — на языке загорчило даже больше. Непонятно, почему, но что-то внутри неё неприятно кольнуло, заставив её мысли невольно обратиться к недавнему сну. Это, конечно, всё было маловероятно, как и сама история с гаражом — чего только люди не напридумают себе, чтобы заполнить пробел неизвестности, однако легче от этого знания почему-то не становилось.       — Семён ведь тоже мог тогда... чувствовать себя плохо, хотя и прикрывался под личиной садиста и хулигана, — почти прошептала Полина, ударившись, видимо, в какие-то воспоминая, судя по отсутствующему взгляду. — Знаешь, меня не покидает ощущение, что если бы хотя бы кто-то из нас тогда сказал бы ему хоть одно доброе слово — этого могло и не произойти. Это так страшно... никогда не знаешь, когда говоришь с человеком в последний раз.       Вика предпочла промолчать, не зная, что могла сказать о пропавшем мальчике, которого в жизни не видела, но об этих словах невольно задумалась.       — А чего это вы тут шепчетесь?       Над ними нависла хрупкая фигура, своим сладким голосом тут же разогнав мрачную атмосферу, сменив её на напряженную. Пред ними, уперев ручку в бок и явно хвастаясь своей идеальной осанкой, надменно стояла Екатерина Вели... Смирнова, точнее. Удивительно, что без свиты, конечно, но от этого меньше пафоса и величия та не олицетворяла. Смотрела свысока, как лисица, только на Вику, и, кажется, пыталась казаться ещё внушительнее и вальяжнее, чтобы показать своё превосходство.       — Чтобы тебе было, что подслушивать, — почти любезно сказала ей Вика вместо приветствия, молясь, чтобы она оставила её в покое поскорее.       — А что, у вас есть что-то такое, чем вы бы могли поделиться? — говоря "вы" Катя, конечно же, имела в виду "ты".       — К твоему счастью или сожалению, но нет, — честно говоря, Вика была не настроена сейчас на ссору, потому что Катя застала её не в то время и не в том месте.       Но Катя так не считала и, как назло, была настроена очень решительно: изучала её своими большими глазками, будто пытаясь рассмотреть сквозь её одежду замки, которые можно открыть, дабы проникнуть внутрь, в поисках интересных секретов, а затем слишком пристально впилась в её глаза, как к единственному доступному входу в потаенное место. Полина в это время молчала, наблюдая за ними двумя, и, слава богу, не лезла, куда её не приглашали. Вика же продолжала сохранять спокойствие, ожидая следующее нападение от блондинки.       — Знаешь, — вкрадчиво начала та медовым голосом, — для новенькой уж слишком нагло ты себя ведешь. Возомнила себя крутой, будучи отпрыском из богатой семьи, так чего тогда забыла в нашей дыре? Не должна ли ты сейчас расслаблять свои булки в столице на дорогом стуле, а не на облезлой лавочке?       Катя ударила как раз в то самое чешущееся место, которое Вике не давало покоя несколько лет: почему папа ни разу не предложил им всем переехать в место получше, раз у него так хорошо шел бизнес? Уж в столице возможностей было бы больше и для него, и для Вики, которая мечтала о престижной гимназии. Даже когда они с мамой разошлись, то разве не логичнее было бы той вернуться сюда, к бабушке, а самой Вике с отцом поехать в Москву? Это не укладывалось в голове до сих пор...       То есть тебя не смутило, что вас с матерью отправили куда подальше? Не кажется ли тебе, что причина здесь куда более веская?       — Наверное, в твоей семье не всё так гладко, да? — продолжала напирать Катя, когда от Вики не последовало никакой реакции. — Я слышала, что ты вернулась сюда только с мамой. Интересно, почему? Разве родители что-то не поделили? У них ведь и деньги, и ребёнок есть... Так почему?       А почему тогда семья ваша распалась?       — О, или я знаю! Наверное, он вам что-то с три короба наобещал, а на самом деле бросил вас тут. Отцы нынче непостоянные завелись, да-да. Ну, что тут, конечно, поделать... Мужики все такие: сначала белые и пушистые, а потом бегут от ответственности, бросая родных на произвол судьбы... Неужто правда веришь, что ты ему нужна?       И ты поверила отцу, который учил тебя всю жизнь обманывать?..       Вика уже не могла это выслушивать, а посему медленно, чтобы не показать, какое давление оказали на неё эти слова, поднялась с лавочки, вставая на твердые ноги перед Катей. Она была чуть выше блондинки, хотя та и пыталась компенсировать разницу в росте высокомерным взглядом. Вика посмотрела на неё настолько холодно, будто пытаясь заморозить, что у той чуть дрогнула ухмылка, но все-таки удержалась на месте.       Внезапно в её уши полился темный, устрашающий шепот, за которым Вика медленно, четко выговаривая каждый слог, повторила:       — Не от дочери пропитого бомжа мне эти сомнительные сказки выслушивать.       И прошла в класс мимо шокировано смотрящей ей в след Полины... и Кати, что замерла на одном месте, а с её лица тем временем слетели все краски...       ...Вика не помнила, что там ей рассказывали учителя — под неясный бубнеж она не могла перестать сидеть как-то потерянно, вырисовывая неведомый рисунок на тетрадном листке. Его она тоже не видела — её глазам, казалось, не было ничего видно, ибо те сверлили случайно выбранную точку, пока её голова просто кипела, бурлила от странной фантомной боли.       Девочка не понимала, что с ней творилось: почему сегодня ей всюду мерещится непонятный голос, который буквально не даёт ей никакого покоя. Она все ещё слышит отголоски фраз из своего сна... переваривает ситуацию, случившуюся с Катей... И не может все никак привести рассудок в порядок, потому что что-то ей мешает... мешает что-то сосредоточиться хотя бы на том же учителе, которого она должна слушать. Что-то ужасное с ней происходит — с чего вдруг? Она никогда не замечала за собой таких эмоционально нестабильных приступов... Вика ни разу так открыто не допускала пугающие мысли, заставляющие её сомневаться не только в окружающем её мире, но и, прежде всего, в себе... Откуда... почему... Почему Катя выглядела такой изумленной? Не могла же Вика знать, что... Нет... Нет-нет... Это ведь не могло быть правдой, да? Откуда Вике вообще пришла в голову подобная мысль? Это ведь... ведь... невозможно до такого было просто догадаться... Так?.. Или как?..       Сбоку послышался пораженный вздох, и Вика будто бы впервые очнулась от этого транса, чуть повернув голову в сторону звука. Антон, её сосед, который до этого вообще никогда не обращал на неё внимание... пялился в её тетрадь настолько шокированным взглядом, что Вика, заприметив неладное, тоже скосила в тетрадь глаза... и обомлела.       С тетради на неё смотрели злые, даже чудовищные, глаза волка, который скалился на неё настолько страшно, что Вика тут же чуть отпрянула назад, ближе к спинке стула, с таким же потрясением пялясь на этот рисунок... С чего вдруг она его нарисовала?! Почему он получился таким реалистичным?! Она... она ведь... Вика никогда не умела рисовать настолько хорошо.       — Т-тебе... нравятся волки? — сипло спросил Антон, тут же впившись в неё... каким-то загадочным и напуганным взглядом.       — Н..нет, — в тон ему ответила Вика, так и почувствовав, как у неё волосы на затылке встали дыбом.       Кажется, они смотрели друг на друга целую вечность, больше ничего не говоря, хотя в их глазах было столько всего, что оба почувствовали: между ними образовалась какая-то странная ниточка, словно мостик, перейдя по которому, они бы обязательно нашли друг в друге какие-то ответы...       — Новикова, Петров, внимание на доску, — но учитель безжалостно разбил эту странную атмосферу вокруг них, и они отвернулись, вернувшись каждый к своим мыслям...       Прошла ещё вторая половина уроков, за которую Вика, наверное, едва не сошла с ума, больше не притронувшись руками ни к тетради, ни к ручке... Благо, что она сидела в самом конце класса, а то точно получила бы выговор от учителей...       Вместо этого Вика с чувством вины косилась на Катю, которая в этот раз вместо того, чтобы шушукаться и валять дурака, занимаясь невесть чем, сидела, сгорбившись и уткнувшись лицом в тетрадь... С того момента она не сказала больше ни слова, даже на переменах игнорируя возгласы своих подруг, которые с искренним изумлением пялились на неё — еще одно доказательство того, что что-то точно пошло не так... Черт, какой бы Катя не была твариной, но было ясно, что высказывание Вики задело её куда больше, чем саму рыжую те попытки пролезть к ней в душу. Оставалось надеяться, что та скоро реабилитируется...       Полина, кстати, не подошла к ней за всё остальное время, и это тоже было очень и очень странно... Хотя она её и не игнорировала — посматривала иногда с немым вопросом, мол, что это вообще приключилось сегодня... Но ожидала, видимо, чтобы рыжая сама к ней подошла и все объяснила... На это у Вики не было никаких моральных сил, а если бы и были — она даже не знала бы, что вообще можно было сказать в такой ситуации.       Антон же больше не делал вид, что Виктории Новиковой в этом мире не существует — напротив, теперь он почти постоянно как-то жадно всматривался в неё... Но молчал, не зная, наверное, как лучше подступиться, чтобы поговорить... А чем он вообще, кстати, был так озабочен? Он же не был ни свидетелем происшествия с Катей, ни не был задет от её вчерашнего недовольного ухода... Его волновал какой-то странный рисунок, нарисованный ею в непонятном трансе. Только не говорите, что он чудик, у которого фетишизм на страшные и странные рисунки. Если это так, то Вике бы ничего не оставалось, как послать его рвение куда подальше — ей и без того хватает в жизни непоняток. Хотя... что-то подсказывало Вике, что Антона интересует нечто другое... куда более серьезное и необъяснимое.       Вика выдохлась за сегодня еще больше, чем за вчерашний день. Её серьезно сейчас начало заботить собственное психическое здоровье — может быть, надо попросить родителей сводить её к неврологу? Вдруг у неё какая-то тревожность начала проявляться? У мамы всегда нервы были ни к черту — наследственность какая, может, прилетела? Вот и начало ей выдумываться непонятно что... Да, наверное... А потом и к психиатру на крайний случай можно: шизофрению никто не отменял, хотя Вика изо всех сил надеялась, что дело совсем не в ней... Или лучше бы в ней... Ладно, потом будет видно, сейчас главное успокоиться... успокоиться.       Забавно, что она даже как-то про Ромку забыла с этими волнениями — ну, и хорошо тогда, пусть и дальше думает, что ей дела до него никакого нет. И все будет отлично. Нет, скорее даже замечательно. Конечно, всё будет хорошо, ведь Виктория Новикова никогда не прогнется под грузом проблем. Отец всегда учил её быть сильной и смелой — она такой и будет.       Отец всегда был для неё главным авторитетом по жизни. Именно он раскрыл ей глаза на гнилой мир и всегда был рядом, чтобы выслушать, каких она добилась успехов благодаря его поддержке, или посоветовать, с кем ей лучше поддерживать общение, а кого — слать куда подальше. И пускай большую часть её жизни он был очень занят, она всегда с нетерпением ждала его прихода домой... Вика ведь вся в него пошла: те же густые рыжие волосы, выразительные глаза болотного цвета, да у них даже родимое пятно в виде куриной ножки (папа тогда смеялся, когда она его так окрестила лет в 5) на ноге. Иронично, конечно, что курицу они оба терпеть не могли... И характер у неё определенно папин: твердый, непримиримый, без такого в бизнесе не выжить своими силами. А он ведь сам себе карьеру сделал, никто ему в свое время не помог... кругом завистники были... так что Вика не могла им не гордиться и пророчила себе такое же успешное будущее: вот унаследует она семейный бизнес, а потом раскрутит она его ещё больше. И пусть только попробуют сказать ей, что девочке пристало у плиты стоять — покажет она им, на что способна. О, надо будет, кстати, попросить отца в выходные показать Вике пару бойцовских приемов — если сунется к ней Ромка, когда ему невесть что в голову взбредет, то покажет она ему, где раки зимуют.       Мысль о скорой встрече с папой тут же разлилась приятной негой, и Вика сама не заметила, как стала понемногу оттаивать от мрачных мыслей. Ну вот, как стоило подумать о хорошем — так сразу легче стало. Правильно она все-таки думает, что просто в последнее время много нервничает. А всего-то надо будет прийти домой и поговорить на эту тему с мамой или бабушкой — пусть хоть до похода к врачу придумают, какие ей, быть может, таблетки попить для успокоения души. Может быть, мама даже расщедрится и купит ей большую шоколадку?..       Антон, похоже, заметил, как уменьшилось напряжение его соседки, а поэтому, чуть придвинувшись, тихо проговорил, чтобы услышала только она:       — А лисы тебя случаем не беспокоили раньше?       Вика моргнула, непонимающе скосив на него глаза. Какие ещё лисы?.. А-а-а! Может, он просто видел раньше волков и лис, а они его перепугали до смерти? А тут ещё и она, оказывается, так искусно умеет рисовать... Сама от себя не ожидала... Вон как напугал её и Антон своей реакцией, и волк этот... Точно, а Полина ведь ей говорила, что он, вроде как, вообще в лесу живет. Страшно там, наверное — столько зверья дикого, так еще и переться ночью... А сам Антон вообще непохож на смельчака: взгляд смущенный и потерянный, да и весь какой-то он щупленький, в очках... Такого напугать раз плюнуть наверняка. Это тебе не Ромка... Так, стоп, куда её понесло? Как настроение получше стало, так сразу об этом мальчишке надо думать? Да сдался ей этот Ромка!       О чем, кстати, Антон её спрашивал?..       — Да нет, — гораздо расслабленнее сказала Вика. — Я хоть и у леса живу, но меня пока что никто не беспокоил.       Антон не выглядел так, будто поверил — даже прищурился, отчего ей вмиг стало неловко... было чувство, как будто она ему... соврала? Так она же и так всем врет, разве нет? Пока её не захватило странное ощущение, мальчик кивнул ей и поспешно отвернулся.       "Странный этот Антон всё-таки", — подумалось Вике, когда Антон снова начал делать вид, что её не замечает.       До дома она дошла в куда более расслабленных чувствах: последний урок отменили, так что на улице пока что было еще очень светло — Вика соврала бы, если бы сказала, что это не придало ей облегчения и куда большего прилива сил. Она почти в припрыжку достигла крыльца и, достав ключи из кармана, на удивление бесшумно открыла дверь. Дом её встретил привычным тиканьем часов, а также свежим ароматом яблочного пирога — вмиг заурчал довольный живот, так что Вика, торопясь сбросить вещи, с детским восторгом (сладкое она просто обожала!) поспешила к кухне, даже забыв надеть тапки.       Но как только она собралась дернуть ручку, её остановил мамин возмущенный голос:       — Что значит ты не приедешь? Вика тебя всю неделю ждала на эти выходные!       Вика замерла, так и не решившись дотронуться до двери, и внезапно почувствовала, как начала рассеиваться её прежняя беззаботность... Мама сейчас что... разговаривала по телефону с папой?..       — И что? Это не наши проблемы, — по нарастающим истеричным ноткам стало ясно, что снова грозился назреть скандал. — Это ведь всего лишь на два дня, имей совесть! Ты обещал ей!       Так её папа не сможет приехать?.. Почему вдруг?.. Он же сам говорил, что у него эта неделя отпускная выйдет... Вика даже рассчитывала уломать его остаться чуть подольше... Так поче...       — Да не сойдет с ума там твоя Маша!.. В конце концов, переживет... уж два дня одной с ребенком посидеть — небольшое дело... Я вот с Викой почти 5 лет одна сидела, пока ты был в своих.. ха-ха, командировках.       Вика стояла и слушала... Пока её будто не огрели по голове... Догадка окатила её ледяной водой, и всё внезапно встало на места: и их переезд с мамой в посёлок, и высокая занятость отца, и... и тот факт, что он будучи на недельном отпуске, не мог к ней приехать на два дня... Она стояла, чувствуя, как рассыпается на кусочки, пока её не добили контрольным выстрелом:       — А Вике мне что прикажешь сказать? Извини, дочка, но папа не приедет, потому что его пятилетний ребенок от любовницы ему важнее, чем ты?..       Грохот, что сотряс дом, может и не был таким сильным, но в голове Вики он прозвучал так, как будто разбил весь её мир на осколки. А она сидела на полу, в этих осколках из счастливых воспоминаний, что впились ей в ноги, и даже не услышала, как запричитала мать, когда поняла, что вернувшаяся Вика всё поняла... Всё...       Сама же Вика не слышала ничего сквозь звон в ушах... Кроме хриплого голоса, который сказал ей:       Ну что, убедилась?